Что делают, когда денег мало?

Давайте проверим. Вот отрывок из очерка «Москов-ский листок», который входит в книгу В. Гиляровского «Москва газетная». Читаем.

«Пошли мои странствия по Гуслицам. Гуслицы — название неофициальное. Они были расположены в смежных углах трех губерний: Московской, Владимирской, Рязанской. Здесь всегда было удобно скрываться беглым и разбойникам, шайки которых, если ловят в одной губернии — перекочевывали рядом, в соседнюю, где полиция другой губернии не имела права ловить. Перешагнул в другую — недосягаем!..

Глухое место были Гуслицы: леса, болота, а по деревням хмелевщина. Тогда богородские гусляки ткали на ручных станках нанку и канаус и разводили лучший «богемский» хмель. Кроме того, славились печатанием фальшивых денег, которые даже стали нарицательными: «гуслицкими» назывались в Москве все фальшивки. Оттуда вышло много граверов. Печатали у себя серии и много лет печатали купоны от серий в 2 руб. 16 коп., которыми в 80-х годах наводнили Москву. «Дай-ка купонную машинку, попечатать надо, на базар еду», — обращались соседи друг к другу».

«Москва газетная» написана почти восемьдесят лет назад, но, к примеру, сумеете ли вы, прочитав о том, что гусляки печатали у себя серии, точно объяснить, чем они занимались и что такое эти серии? Тем более что энциклопедические словари советского периода это слово в интересующем нас значении не приводили.

Определение точное, но для современного человека и оно не все объясняет. Поэтому уточним наиболее существенные детали.

Билеты Государственного казначейства выпускались нумерованными сериями на определенную общую сумму на точно установленный срок с фиксированным процентом, который выплачивался держателям два раза в год в назначенные числа по предъявлении отрезного купона.

«Купон, — поясняет словарь Даля, — отрезок, урез, сукрой; часть билета или пая, акции, отрезок от него на получение ростов или доходов». Рост в данном случае — процент.

Привлекательность серий для людей, имевших свободную наличность, заключалась в возможности получения нетрудовых доходов. Не менее выгодным для них было и то, что доход с билетов Государственного казначейства не облагался налогами. Кроме того, серии принимались по нарицательной цене во все государственные платежи, а также брались в залоги по казенным подрядам и поставкам и вообще по всем обязательствам перед казной. При этом обязательным условием ставилось наличие всех купонов, сроки оплаты которых не наступили.

Билеты казначейства (серии) сохраняли платежную силу в продолжение десяти лет после истечения срока их действия, а купоны — в продолжение десяти лет со дня, назначенного для их оплаты.

Для получения процентов по купону не обязательно было предъявлять его вместе в билетом (серией). Поэтому отрезанные купоны, дававшие право на получение денег в определенный срок, использовались в качестве вспомогательных денежных знаков при мелких сделках. На базаре продавец мог принять купон в оплату покупки по означенной на нем сумме или сдать купоном сдачу.

С купонами выпускались и другие ценные бумаги. В частности, их имели закладные листы Крестьянского поземельного и Дворянского земельного банков.

Сегодня далеко не все ясно представляют смысл су-ществования и назначения такого рода банков и тем более мало знают о закладных листах.

Крестьянский поземельный банк существовал с 1822 года в качестве ипотечного учреждения, которое предоставляло ссуды хозяевам под залог земли и строений. Условия предоставления ссуд были крайне тяжелыми, требовали высоких гарантий, и, получая деньги, крестьяне во многом рисковали. Ведь большинство земледельческих хозяйств в России находилось и находится в зоне рискованного земледелия. Рассуждения «знато-ков» сельского хозяйства, часто прибегающих к аргументу: «А что, в Америке условия лучше? », не выдерживают никакой критики. Достаточно взглянуть на карту или на глобус, и станет ясно, что северная граница Со-единенных Штатов (северная!) протянулась на широте лучших черноземных земледельческих районов Украины. Земли России расположены в более холодной зоне.

В результате, из-за капризов погоды не сумев полу-чить достаточно высокий урожай, крестьяне, чтобы расплатиться с долгами, вынуждены были расставаться со своими хозяйствами. Только по недоимкам в 1906— 1915 годах у мелких хозяев было отобрано 575 тысяч десятин земли, продано с молотка 15 тысяч отрубных и хуторских участков.

Главным источником средств для банка был выпуск государственных свидетельств под залог недвижимости. Именно этими свидетельствами, а не кредитными билетами, как правило, и выдавались ссуды клиентам. В качестве ценных бумаг владельцы имели возмож-ность реализовывать свидетельства самому банку, но уже по цене ниже номинала, или употребить их как средство платежей при взаимных расчетах.

Документы под залог в разное время выпускались с различными процентами дохода с капитала — 4, 4 \'/2 и 5 процентов. Для этого свидетельства печатались заодно с купонными листами, в которых имелось по 20 купонов с датировкой выплат на десять лет вперед. И опять же — процент, выплачиваемый с дохода, не в пример Российскому Сбербанку нынешних лет, произвольно изменяться не мог.

Купоны изготовлялись с соблюдением таких же требований защиты от подделки, которые применялись для кредитных билетов — водяные знаки, тонкие переходы цветов. Все это должно было предохранять знаки от фальсификаторов. Но, как видим, не предохраняло. Гуслицкие мастера преодолевали сложности и ухитрялись ставить производство фальшивок на поток.

Тем не менее Гиляровский ошибался. Купоны достоинством в 2 руб. 16 коп. от ценных бумаг неизвестны. Да и в проценты, которые выплачивались по ценным бумагам, такая сумма не ложится. Лев Толстой был более точен в описании деталей. В его рассказе «Фальшивый купон» читаем: «Федор Михайлович достал бумажник, поискал и вынул купон в 2 \'/2 рубля». Да, такие суммы по купонам выплачивались. Это точно.

Много ли прибыли могли получать по купонам их владельцы?

Известный русский юрист Анатолий Федорович Кони в обвинительной речи о расхищении имущества умершего Николая Садовникова нарисовал типичный образ рантье-процентовщика, жившего стрижкой купонов. У того одних пятипроцентовых банковских билетов имелось на 169 тысяч рублей, не считая при этом наличных денег в сумме 30 тысяч рублей и массы билетов внутренних займов. Сидел он в своей непроветриваемой норе и только и знал, что стриг купоны. А в минуты откровения показывал знакомым мозоли, которые натирал на пальцах ножницами.

После Февральской революции 1917 года Временное

правительство сразу прибегло к займу, придав ему купонную форму и назвав «Займом свободы».

Прямо на облигации помещалось высокопарное воззвание к народу, истерзанному войной:

«К Вам, граждане великой свободной России, к тем из Вас, кому дорого будущее нашей Родины, обращаем мы наш горячий призыв.

Сильный враг глубоко вторгся в наши пределы, грозит сломить нас и вернуть страну к старому, ныне мертвому строю.

Только напряжение всех наших сил может дать нам желанную победу.

Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну и завершить строение свободной России на началах равенства и правды.

Не жертвы требует от нас Родина, а исполнения долга.

Одолжим деньги Государству, поместим их в новый заем и спасем от гибели нашу свободу и достояние».

Облигация купонного «Займа

свободы».

Этот текст, украшавший облигацию, лишний раз подтверждал, что Временное правительство не помышляло о выходе из разорительной войны с Германией. Неправильно оценивались и перспективы развития событий в стране. Правительство князя Львова выпустило заем на срок 54 года, т.е. до 1971 года. У многих людей, настроенных демократически и после свержения монархии поверивших в свободу, равенство и братство, требовавших отмены сословных различий, вызывало раздражение то, что министр-председатель, провозглашавший с облигации «строение свободной России на началах равенства», не пожелал отказаться от титула и подписался «Князь Львов».

Заодно со своим премьером обращение и облигацию подписали все члены Временного правительства, в том числе министр юстиции А. Ф. Керенский.

«Заем свободы» у населения и даже у богатых слоев общества энтузиазма не вызвал. К октябрю 1917 года он дал властям всего 250 миллионов рублей наличными. Зато под облигации, демонстрируя «патриотизм», владельцы облигаций прежних выпусков сбросили почти на три миллиарда краткосрочных денежных обязательств царского правительства, на получение доходов по которым оставалось мало надежды.

В романе Валентина Пикуля «Моонзунд», посвященном героизму матросов Балтики, есть такой эпизод. Один из офицеров, верных Временному правительству, агитирует матросов:

«— Товарищи, подписывайтесь на «Заем свободы»... Ну, кто даст? Портнягин, тебя на пять рублей подписать можно? Не похудеешь?

Качнуло еще раз, и матрос уперся сапогами в палубу.

Чего, чего? — спросил, потускнев лицом.

Ну, на три рубля.

Нет. На кой?»

Эпизод вполне возможный. Были офицеры, разделяв- шие стремление князя Львова собрать миллиарды на продолжение войны. Не было только в составе займа ни трех-рублевых, ни пятирублевых облигаций. «Заем свободы» выходил в знаках достоинством от 20 до 25 ООО рублей.

Далее, не существовало понятия подписки.

Облигации распространялись за наличные. И были у них купонные листы, обещавшие владельцу получение гарантированных пяти процентов годового дохода. Так что коллективное приобретение облигаций мало кого бы за-интересовало.

СД 123454

ШіШ?

ввязая®®*®**®

НЕЙТРАЛЬНОЙ КАССЫ М«»ММ МРОДІОРО ЕШСШШи ФЯШШШЗ

я&яжя, ужаамт Яждбкмми жаЛалш ПЯТЬСОТ мнил*, фщентм v* лш&ляа в *УЬ ГОДОВЫХ

у-

Платежное обязательство Наркомата финансов РСФСР. Номинал 500 рублей золотом. 1923 г.

Облигации «Займа свободы» хорошо послужили советской денежной системе на первом этапе ее образования. 20 января (2 февраля) 1918 года на заседание Совета народных комиссаров был вынесен вопрос об эмиссии разменных знаков нового образца. В ходе обсуждения СНК признал принципиально возможным выпуск в обращение мелких купюр «Займа свободы» как вспомогательных денежных знаков.

22 января (4 февраля), вернувшись к тому же вопросу после его тщательного изучения в рабочем порядке, СНК посчитал желательным введение Государственным банком в обращение облигаций «Займа свободы» на правах кредитных билетов с точно установленным курсом (не свыше 100 рублей). Купонные листы, имевшиеся при облигациях, в момент их выпуска в обращение в качестве денежных знаков отрезались.

Таким же образом из-за острой потребности в денежных знаках правительство РСФСР допустило в качестве временных заменителей денег обращение билетов государственного казначейства (серий), а также купонов ценных бумаг. При этом признавались плате-жеспособными только аннулированные и погашенные (выкупленные) в период с 1 января 1908 года по 1 декабря 1917 года купоны. Делалось это для того, чтобы не допустить выброса в обращение огромной массы не подлежавших оплате купонов, которые находились на руках богатых слоев населения.

Советские процентные обязательства с купонами появились в 1928 году. Назывались они обязательства-ми Наркомата финансов СССР с годовым сроком.

Купон, имевшийся при каждом обязательстве, давал право на получение денег в сумме 3 процентов от стоимости обязательства за первые шесть месяцев после выпуска. Остальная часть прибыли выплачивалась при выкупе обязательства государством.

Обязательства НКФ, или, как их еще называют, «платежки», имели достоинство 100, 250, 500 и 1000 зо-лотых рублей. Эти знаки крайне редки, и даже солидные каталоги мира не могут точно определить их цену. Для того чтобы ее представить самим, скажем, что банкнота 1924 года достоинством в пять рублей золотом в от-личном состоянии оценивается в 350 долларов.

ч Щелоков А.