<<
>>

ЧТО ОНИ ТАМ ДЕЛАЮТ?

Девяносто процентов инвесторов действительно не заботит, делают они деньги или нет, — уверенно заявил я моему другу, Гарольду-психиатру. — Они, конечно, говорят, что их это еще как заботит, в конце концов, вокруг денег игра и идет, но мои уолл-стритские гении говорят, что это неправда.
Но если инвесторов это не заботит, то что они, по-твоему, там делают?

Понятия не имею, — говорит Гарольд-психиатр, вгрызаясь в свой сэндвич с говядиной. Мы с Гарольдом-психиатром частенько уединяемся в тихом кафе неподалеку от его приемной на Манхэттене. — Практически все мои пациенты играют на бирже, и для каждого из них там что-то свое. Они мои пациенты не потому, что играют на бирже. Просто люди, которым по карману психиатр, могут позволить себе иметь и брокера, а деньги — это часть их душевной жизни. Я работаю с их личностными проблемами. Если хочешь, я могу одолжить их тебе, а ты поговоришь с ними о бирже.

Так и случилось, что в поисках неуловимой челюсти австралопитека я стал ходить на ленч с некоторыми пациентами Гарольда-психиатра, а иногда и с их друзьями, которые тоже были чьи-ми-то пациентами, пока со временем я не стал застольным Босу- эллом для народа, который днем на такси разъезжает по своим докторам. Обычно они сначала с часок беседовали с Гарольдом или другим психиатром, а потом шли в кафе и говорили со мной. Мне, конечно, хотелось бы прийти здесь к какому-нибудь высокоученому заключению, но когда я собираю свои записки, они начинают приобретать странный тон, как будто были написаны рукой Денни Кей после посещений еженедельных посиделок фрейдовской ассоциации: «И тохта я натшал заметшатъ ф этой пациэнтке странные симптомы: кохта она сняла сфои туффли...». В общем, я предоставляю делать выводы вам самим.

А. Прижимая к груди «Комсат»

На самом деле я в акциях ничего не понимаю, — сказала ясноглазая красотка, сидевшая напротив меня. — Но я люблю биржу.

Все мои знакомые мужчины обожают говорить о бирже, И/ если девушка умеет слушать, когда они говорят о бирже, им это доставляет удовольствие.

Значит, вы разговариваете со своими мужчинами о бирже, — сказал я. (Я научился этому приему у Гарольда. Вам никогда ничего не нужно говорить. Вы просто мягко соглашаетесь со сказанным и, может быть, подбрасываете вопрос, ведущий на крошечный шажок в сторону.) — У них вы и узнаете, когда и что покупать.

Иногда, — сказала ясноглазая красотка, сидевшая напротив. — На этих рекомендациях я держусь примерно при своих. Какие-то акции идут вверх, какие-то вниз. Сейчас у меня акции только одной компании, и их я выбрала сама.

Значит, вы их выбрали сами, — сказал я. (Думаю, вы начинаете понимать, в чем заключается подобная техника разговора. Неплохо при этом попыхивать трубкой и время от времени вставлять: «М-м-м...».) — И какие же акции вы выбрали?

«Комсат, — сказалаа ясноглазая красотка. — А что вы думаете о «Комсат»?

Что вы думаете о «Комсат»? — сказал я, мастерски применяя технику передачи паса.

Я в него просто влюблена, — сказала красотка. — Я купила акции, когда они только-только вышли, практически в первый день. И они растут, растут, растут. Я просто влюблена в «Комсат».

Мне захотелось узнать, что же в «Комсат» достойно такой любви.

Ну, конечно же, спутники, — сказала моя собеседница, помешивая свой коктейль соломинкой. — И ракеты. И вообще будущее. Я их купила, когда они стоили двадцать два, а сейчас они уже на семидесяти, и это была моя идея. Собственная. Каждый раз, как запускают еще один спутник, я всегда думаю: ага, это мой, это мое дитя!

Вам известно что-нибудь о перспективах «Комсат»? Какие деньги они зарабатывают или могут заработать?

Нет. И меня это не заботит. Я все равно в этом ничего не понимаю. Я просто люблю «Комсат» и ни за что не продам эти акции. Меня не волнует. Даже если они пойдут вниз.

Вас не обеспокоит, если они пойдут вниз?

Нет. Не волнует меня это. Я их никогда не продам.

В один прекрасный день они все равно поднимутся снова. Они слиш-ком хорошо воспитаны, чтобы оставаться там, внизу. Если они и пойдут вниз, то все равно поднимутся.

А мужчины, с которыми вы встречаетесь, — что они думают о «Комсат»?

Ну, у них всех разные акции, но вы же понимаете, что «Комсат» неодобрения вызывать не может.

Компания, делающая благородное дело?

Именно. В этом моя идея и заключалась.

Месяц спустя после этого ленча — а я рассказал о нем Гарольду — мой друг-психиатр мне позвонил.

Я подумал, что тебе будет интересно встретиться с ней снова, — сказал Гарольд. — Она купила новый пакет.

Мы снова встретились в кафе: я и ясноглазая красотка.

«Макдоннел Дуглас», — сказала она. Что вы знаете о «Мак- доннел Дуглас»?

А что вы знаете о «Макдоннел Дуглас»? — спросил я.

Это захватывающе. Они делают ракеты, реактивные самолеты и всякое такое.

А что случилось с «Комсат»?

С «Комсат» ничего не случилось. Я по-прежнему люблю «Комсат». Но кому приятно держать всего одну компанию — одну-одинешеньку...

Б. Я хочу, чтобы меня любили за меня самого

С Эдвардом я встретился не в кафе. Мы сошлись в клубе, в самом центре города. У Эдварда консультационная фирма по вопросам менеджмента — бизнес, который идет прекрасно. По каким вопросам он обращается к своему врачу — здесь совершенно неважно, да я никогда это и не выяснял. Эдвард довольно плотно интересовался биржей и сейчас рассказывал о своем опыте на ней, перемежая речь лексикой водителей такси и своего психотерапевта.

Для меня все началось с большой проблемы, — сказал он.

Значит, для вас все началось с большой проблемы? — от-кликнулся я.

Да. Видите ли, я унаследовал пакет акций «Эйвон Про- дактс» стоимостью в пару миллионов долларов.

Я начинаю догадываться, в чем была проблема.

О проблеме я вам еще ничего не рассказал.

Извините.

Я знал, что вот-вот унаследую эти деньги и потому пошел работать в банк, чтобы научиться управлять капиталами. Я был совсем молод, только что из колледжа, где изучал ценные бумаги. «Эйвон» тогда трясло, а все, что у меня было, это акции «Эйвон». Я занервничал. Вопреки совету банка и инвестиционного консультанта, который заправлял нашими семейными фондами, я продал солидную часть пакета. Вы знаете, что после этого произошло.

Я знаю, что «Эйвон» взлетел вверх, кажется, раз в десять с тех пор, как вы продали акции.

Я себя чувствовал как идиот. А еще хуже мне было при мысли о том, что это ведь были семейные акции, — мой дедушка сам был в этой компании.

Вы могли снова их купить.

Такая мысль мне не пришла в голову. Нет, точно, я даже не думал об этом. Понимаете, «Эйвон» — это наш семейный пакет. Но не мой лично. Потом я нашел приличные акции, уже работая в банке. Даже пару компаний нашел. Одна называлась «Ше- ринг», в пятидесятые годы дело было. Я предлагал ее акции всем членам моей семьи, но никто из них даже одной не купил. Сам я прикупил приличный пакет и заработал на нем неплохо, совсем неплохо. Были еще и другие.

Вы заработали на вашем собственном выборе не хуже того, что заработали бы на «Эйвон», — сказал я.

Не знаю, — сказал Эдвард. — Я так и не побил уровень, которого мог бы достичь с «Эйвон». Но штука в том, что я ни под каким видом не мог бы работать с «Эйвон». Он уже просто был. А мне доставляет удовольствие работать с компанией, проверять, все ли в порядке с ее менеджментом, выяснять детали, проблемы, принимать решение, а потом всех об этом решении оповестить. Таким образом, это были бы действительно мои акции.

Вы до сих пор это делаете?

Нет. У меня нет времени. Я иногда посматриваю туда и сюда, но основную работу за меня делает банк В этом году они выбрали настоящих чемпионов. Они купили «Лиско» за тридцать и «Мохоук Дейта» за двадцать с небольшим.

И вам это не доставляет удовольствия?

Конечно, приятно иметь деньги, но мой бизнес идет очень хорошо, и деньги меня не очень заботят — во всяком случае, не так, как это было тогда, когда я выбирал акции сам, а потом убеждал людей эти акции купить и наблюдал, как они поднимались в цене.

Позднее, за десертом, Эдвард сказал:

Знаете, если вы знакомитесь с девушкой, а она тут же готова впрыгнуть к вам в постель, то с таким же успехом вы могли бы быть моряком в каком-нибудь венесуэльском борделе — она ведь даже не знает, кто вы такой. Вам хотелось бы пригласить ее на ужин, поговорить с ней, позволить себя лучше понять. Вы хотите хоть какого-то честного обмена, вы хотите преодолевать хоть какое-то сопротивление. Тогда это что-то значит. Верно я говорю?

Ясноглазая красотка, может, и не осознавала, почему так горячо любит «Комсат», но Эдвард оказался более проницательным в том, что для него значит биржа. Может быть, поэтому он с нее и ушел.

В. Ну и дурак же я был! Ну и дурак!

Кто бы мне дал по башке!

По виду его и поведению этого никогда не скажешь, но Артур на бирже достиг очень немалых успехов, как я подозреваю, вопреки всем вибрирующим импульсам его собственного существа.

Вы держите «Солитрон»? — спросил он меня.

А вы держите «Солитрон»? — ответил я вопросом на вопрос, используя классический оборонительный прием Гарольда. Поразительно, но против этой техники никто ни разу не возмутился.

Держу, — сказал Артур. — Я купил его по шестьдесят еще до сплита, так что в нынешних акциях это выходит по тридцать.

Гениально, — сказал я. — Вы увеличили вложенные деньги в восемь раз.

Ага, — печально сказал Артур. — Я помню день, когда этот тип мне позвонил насчет «Солитрона». Я собирался было купить три сотни акций, но цена показалась высоковатой. И я купил только двести. Ну и дурак же я был!

Да у вас же и так все прекрасно сложилось, — сказал я.

Каждый раз, когда эти акции идут вниз, я чувствую себя лучше, — сказал Артур. — Ну разве не глупо? Я нервничаю, когда акции идут вверх, и радуюсь, когда они катятся вниз.

Но вы же из-за этой нервности их не продаете? — сказал я.

Я не могу, — сказал Артур. — Мой «Солитрон» в залоге по кредиту, на который я взял «Линг-Темко-Воут». Я их купил по пятьдесят.

Фантастика, — сказал я. — Вы практически сделали четыреста процентов на этой сделке.

Ага, а потом я сморозил глупость, — сказал Артур. — Я продал половину этих акций по сто долларов. Кто бы мне дал по башке... Я такой идиот, что меня от самого себя тошнит. Я так нервничал, когда акции шли вверх — а они никогда не опускались вниз, чтобы я мог хоть немного расслабиться.

Тяжелая ситуация, — сказал я.

Вы успели поймать «Берроуз»? — спросил Артур.

А вы успели поймать «Берроуз»? — спросил я.

Я их начисто пропустил, — сказал Артур. — Я был в конторе у моего брокера, и он сказал, что мне стоит их купить. Они тогда были около пятидесяти, и с тех пор почти удвоились. И я не купил ни единой акции! Какую сделку я упустил...

А почему вы не купили «Берроуз»?

Не знаю, — сказал Артур. — У меня уже были акции одной компьютерной компании, и я подумал, что еще одна будет чересчур. Нет, я собирался купить пятьсот акций «Берроуз». Я даже, помнится, написал себе записку, напоминание: купить пятьсот «Берроуз». Подумать только, я потерял прибыль в восемьдесят пунктов — восемь тысяч долларов! Невероятно! Не купив «Берроуз», я потерял сорок тысяч!

А какие компьютерные акции у вас были?

«Контрол Дейта». Я их купил буквально накануне.

Но «Контрол Дейта» с тех пор скакнули вверх в три раза!

Как я мог пропустить «Берроуз», когда я уже почти решил их купить? — убивался Артур. — Какой я идиот! Кто бы мне дал по башке...

Как видите, у Артура в портфеле одни чемпионы, а начальное его вложение капитала дало прибыль под 500 процентов. Но он не испытывает никакой радости по этому поводу. Если акции идут вверх, это значит, что ему стоило с самого начала купить больший пакет, чего он не сделал, и выходит, он свалял дурака. Если они идут вниз, он свалял дурака уже в том, что купил их вообще. Некоторые люди действительно прилагают массу усилий к тому, чтобы потерять деньги и получить причитающееся мазохистское удовлетворение от этого, но у Артура все ограничивается разговорами.

Когда акции идут вниз, у меня чувство, что туда они и обязаны идти, — сказал Артур, — а когда они идут вверх, то чем выше они забираются, тем больше я убежден, что они идут наперекор естественной тенденции.

Вы действительно очень преуспели, — сказал я, — и немудрено, что вы ужасно напряжены.

Ужасно, — согласился Артур. — Я думаю, что больше не выдержу.

По-моему, есть люди, которые счастливы только тогда, когда мамочка их жалеет, но иногда и мамочке очень трудно найти повод для этого. К счастью для Артура, всегда есть акции, которые идут вверх активнее, чем те, которые он купил.

Г. 1MB как религия: Не трогать, не трогать!

Ниже я привожу записки одного брокера из круга Гарольда- психиатра, истинность которых была засвидетельствована под присягой.

Давным-давно жил да был некий очень проницательный джентльмен, которого мы назовем здесь мистер Смит. Мистер Смит был настолько проницателен, что много-много лет назад вложил деньги в компанию, которая тогда называлась «Интер- нейшнл Табулятор» и была предтечей нынешней IBM. Мистер

Смит горячо верил в эту компанию, которая со временем стала IBM, набрала солидный жирок и принялась вовсю процветать. У мистера и миссис Смит было потомство, и эти дети росли очень хорошими и милыми детьми. И вот мистер Смит сказал им: «Наша семья имеет долю в IBM — в самой растущей компании в мире. Я вложил в IBM двадцать тысяч долларов, и эти двадцать тысяч сделали меня миллионером. Когда меня не станет, то — что бы ни случилось! — не продавайте акции IBM». Сам мистер Смит в жизни не продал ни единой акции любимой компании. Дивиденды на эти акции были жиденькие, и мистеру Смиту приходилось изо всех сил трудиться в своем собственном деле, чтобы прокормить семью. Но он все-таки сколотил прекрасное состояние. Потом он стал дедушкой и на дивиденды с акций IBM делал подарки внукам. А когда вся семья собралась за столом в день Благодарения, он и произнес: «Когда меня не станет, то — что бы ни случилось! — не продавайте IBM».

Мистер Смит умер. Акции IBM были поделены между его детьми. Продано было ровно столько акций, чтобы покрыть налоги на наследство. В остальном же дети — теперь уже взрослые люди, со своими собственными детьми — следовали завету отца и не продавали ни единой акции IBM. Сама компания росла, компенсировав наследникам ампутированный налогами ку-сок, и каждый из детей стал так же богат, как мистер Смит, по-тому что IBM все шла и шла в гору. Дети мистера Смита усердно трудились каждый в своем деле, потому что семьи росли, а все их состояние было сосредоточено в акциях IBM. Только один из них позволил себе однажды заложить свои IBM-овские акции, чтобы сделать выплаты по ипотечной ссуде на дом. Послушные дети мистера Смита были вознаграждены за терпение: IBM расширялась и крепла. Первоначальные $20000 мистера Смита стали миллионами и миллионами долларов.

Нынешние Смиты — уже третье поколение совладельцев IBM, и это поколение обращается к своим наследникам с теми же словами: «Что бы ни случилось, не продавайте IBM!» А когда кто-то из них умирает, то продается ровно столько акций, чтобы покрыть налоги на наследство.

Короче говоря, три поколения Смитов трудились столь же яростно, как и их друзья, вовсе не имевшие никакого состояния, — и все эти Смиты жили так, словно никакого состояния у них и не было, несмотря на то, что если сложить вместе капиталы всех ветвей этого семейства, то сумма получалась очень и очень внушительной. И акции IBM все там же, на самом почетном месте в семье, за ними ухаживают, кормят, поят и поливают, а Добрый Гений Дома, пока все спят, растет и растет. IBM действительно отнеслась к семье очень по-доброму, потому что даже после всех дележек между детьми и всех налогов на на-следство, все они миллионеры или около того.

Наверное, Смиты так и будут продолжать: трудиться изо всех сил, выплачивать свои ипотечные ссуды и радостно смотреть, как растут в цене их акции IBM. Как дерево, которое постоянно цветет, но никогда не плодоносит. Это притча чистого капитализма, никакого варенья сегодня и ящик варенья завтра, но, как вам скажет любой из Смитов, каждый, кто когда-либо продал акции IBM, неизменно в этом раскаивался.

Д. Брокер или шаман

Сплошь и рядом попадаешь в очень странные ситуации, — говорит приятель Гарольда, брокер. — Клиенты, которые сами в существо проблемы влезать не хотят и в бирже ничего не понимают, убеждены, что ты запросто можешь сделать для них деньги какой-то волшебной силой. Что, мол, тебе стоит только захотеть.

Я как-то на вечеринке познакомился с одной молодой дамочкой, и когда я сказал ей, чем зарабатываю на жизнь, она очень заинтересовалась. Мы договорились встретиться в ресторане на следующий день.

Я хочу, чтобы ты сделал мне пятьдесят долларов, — сказала она. — На бирже. Просто выбери что-то, что поднимется на пятьдесят долларов.

Я сказал ей, что мы должны бы сделать больше, потому что комиссионные сразу же сожрут первые полсотни.

Ты не понимаешь, — сказала она. — Я люблю мужа, поэтому я здесь с тобой. Я хочу купить ему пиджак на день рожденья, но своих денег у меня нет, а я не могу просить у него деньги, чтобы ему же купить подарок! Так ты можешь мне сделать пятьдесят долларов?

Я снова сказал, что нам надо сделать больше, чем пятьдесят, и я даже не возражал попробовать, но она была непреклонна.

Мне нужно только пятьдесят долларов, — сказала она, — и я не хочу ничего сверх пятидесяти долларов.

Конечно, мне надо было просто взять у нее номер телефона, а потом послать ей пятьдесят долларов и сказать, что я их сделал для нее на бирже. Но когда я сказал, что собираюсь сделать больше чем полсотни, она допила свой коктейль, попрощалась и ушла.

Потом у меня был другой клиент, хирург. У него были кое- какие хорошие долгосрочные активы, и он неплохо на них за-рабатывал. В один прекрасный день он приходит ко мне и говорит, что хочет, чтобы я взял часть денег с его счета и запустил их в краткосрочные спекуляции акциями. Я поинтересовался, зачем ему это нужно.

Я каждый вечер еду на электричке домой, — сказал он, — и все вокруг утыкаются в биржевую полосу газеты, чтобы узнать, что случилось за день. А мне просто не за чем следить на бирже!

Хорошо. Я открыл для него еще один счет, и он следил за своими новыми акциями каждый день, они вели себя отлично, и он был счастлив, имея теперь возможность за чем-то регулярно наблюдать. Но это были непредсказуемые, очень резкие акции — и он немножко нервничал. Обычно он звонил мне по утрам.

Боже, мне надо идти и делать операцию через десять минут, а у меня «Калифорния Компьютер» из головы не идет, — говорил он. — Вчера их акции упали. Поднимутся ли они сегодня?

Я его успокаивал, после чего он шел и оперировал пациента. Его активный счет приносил прибыль, и он сказал, что хочет сделать мне подарок Я сказал ему, что никакого подарка мне не надо, с меня хватает комиссионных. Но он сказал, что все равно хочет сделать мне подарок, и он его сделал. Подарок прибыл в небольшой коробке. Это была простата, которую он вырезал какому-то пациенту. Он считал, что это была лучшая его работа, и нисколько не шутил. У тебя нет знакомых, которым нужна была бы простата в аккуратной коробке?

Е. А можно, я скажу Розалинде?

А можно, Я скажу Харриет?

Джентльмен, рассказавший эту историю, работает на Уолл-стрит и активно участвует в торгах.

- Моя бабушка, — говорит он, — словно сошла с портретов милых старушек кисти Нормана Рокуэлла. Седые волосы, маленькие старомодные очки, черное платье, типичные старушечьи туфли. Как вам известно, мой дед работал на Уолл-стрит, и бабушка осталась вполне обеспеченной особой: доверительные фонды и все такое прочее. Невзирая на то, что она прожила с моим дедом пятьдесят два года, она никогда не могла отличить акции от облигаций. Однажды вечером она звонит мне и говорит, что хочет открыть у меня брокерский счет. Я говорю, что занимаюсь не теми акциями, которые подошли бы ей, для нее наилучший вариант — это «Джерси» по доллару за акцию, но она уперлась и настаивает. Я говорю ей: хорошо, но с условием никому об этом не рассказывать — прочие члены семьи эту за-тею вряд ли одобрили бы.

И вот мы открываем счет, и я говорю ей о пакете очень нервных акций, который собираюсь купить. Она тут же принимает самый заговорщический вид. «Великолепно, — говорит она. — А можно, я скажу Розалинде?» Розалинда — это ее подруга. Бабушке семьдесят девять, Розалинде восемьдесят один. Я говорю: конечно, Розалинде можно сказать. «А можно, я скажу Харриет?» Харриет — это еще одна ее подруга, и этой Харриет восемьдесят три. Все три старушки прекрасно обеспечены, банк Моргана управляет фондами, которые им оставили мужья, дети обеспечены, внуки иногда приезжают проведать их в воскресенье. И вдруг вся эта старушечья команда начинает гоняться за «горячими» компьютерными акциями.

В общем, дела идут своим чередом, и старушки делают неплохие деньги. И тут я натыкаюсь на настоящее сокровище. Маленькая электронная компания с приличной прибылью, ее акций на свободном рынке немного — и почему-то никто ее до сих пор не раскопал. «Потрясающе!» — говорит моя бабушка, покупая эти акции. К этому времени бабушка уже сделала по пять долларов на каждый вложенный ею. «А можно, я скажу Розалинде?» — говорит она с опять-таки самым заговорщичес-ким видом. Я представляю себе этих милых старушек в их тра-диционном кафе, где они пьют свой послеполуденный сок, в черных платьях и черных туфлях — и говорю: конечно, Роза-линде можно сказать.

Как я уже сказал, этих акций на рынке не так уж много, и внезапно я обнаруживаю, что просто не в состоянии их найти для покупки. Запрашиваемая цена двадцать четыре, я протягиваю к ним руку, покупаю первый пакет в две сотни акций, и они тут же летят вверх на двадцать восемь, бабах! Я звоню дилерам. Я навожу справки — бесполезно, акции продолжают от меня удирать. Еще кто-то скупает их пачками! Бабах — и они уже по тридцать три! Тогда очень аккуратно, очень скрытно, буквально на цыпочках, я начинаю вынюхивать на Стрит, в чем же тут дело. Но никто ничего не знает, кроме того, что моя информация абсолютно верна, — кто-то их действительно скупает, но никто не знает, кто именно.

Вы уже, конечно, догадались — меня это тоже как-то враз осенило. Бабушка сказала Розалинде и Харриет, а каждая из них тоже сказала паре своих подружек, и теперь группа старушек в маленьком кафе накапливает массивную позицию по этим акциям и начисто рушит всю мою игру. И я звоню ей, разозленный до предела. У этих старушек покупательная сила начинает делаться больше, чем у Английского национального банка.

Бабушка, — говорю я, — я согласился: Розалинде ты можешь сказать. Но одной своей подруге. Розалинде. А теперь вы все выдергиваете эти акции у меня из-под носа!

Адель и Дороти тоже хотели купить немного, — говорит бабушка.

Руки прочь от моей находки, — говорю я. — Тебе вообще не полагалось бы иметь дело с такими акциями.

Это еще почему? — говорит бабушка. — Должна же я иметь в пакете активные растущие компании. Должна же я что-то накопить на старость.

Я, так и быть, пропущу мимо ушей твое замечание насчет накопить на старость. Банк Моргана прекрасно делает эту работу, — говорю я.

Я проверила акции, которые для меня держит банк Моргана, — говорит бабушка. — Скукотища. Они вообще никуда не двигаются.

Слушай меня внимательно, — говорю я очень резким тоном. — Если ты и твои подруги не оставите мою компанию в покое, я никогда больше ни о каких акциях тебе ничего не скажу!

Не говори так, пожалуйста, не надо так говорить, — произносит бабушка жалобным голосом.

Тогда веди себя прилично, — говорю я.

Когда тебе восемьдесят, — тихо говорит бабушка, — то тебе очень одиноко. Я вам всем надоела, я это знаю. Мне хочется, чтобы хотя бы мои подруги мне звонили. И сейчас у меня самое веселое время в жизни! Не отбирай у меня эти акции...

И что я мог ей сказать?

Ж. Из-за них у меня все идет наперекосяк

Любой брокер, — сказал мистер Тетчер, — это самый настоящий паразит. За их работу им переплачивают так, как никому другому в мире. Они не производят даже шнурки для ботинок, они не разъясняют вам тонкости закона, они не дирижируют уличным движением. Они просто принимают ваши заказы, ваши распоряжения, как обычные клерки, и за это — боже, вы видели их комиссионные?! Это же фантастика! Когда торговля на бирже идет помаленьку, все брокеры вопят, они жаждут поднять свои комиссионные. Но когда на бирже продается и покупается от пяти до десяти миллионов акций в день, вы слышали, чтобы они снижали комиссионные? Я — нет. И все эти брокеры просто сидят и выкачивают у нас деньги.

Вы не очень довольны своим брокером, — предположил я.

Тот, что у меня сейчас, — сказал мистер Тэтчер, — ворует не больше и не меньше, чем все остальные уголовники из этой породы. У нас бы тюрем не хватило, если бы мы сунули туда всех брокеров, которые того заслуживают. Взять хоть информацию. Когда брокер получает какую-то информацию, он что, немедленно мне звонит? Нет. Сначала он покупает сам — а уже потом может позвонить и мне. И, когда он звонит и навязывает мне свой товар, я всегда спрашиваю: а сам он эти акции купил? Если нет, то я тоже не покупаю. И, понятное дело, когда мне нужно с ним поговорить, до него никогда не дозвонишься.

Он занят.

Конечно, занят он, зазывала базарный. Или возьмем продажу. Вы думаете, они сразу скажут вам, когда надо продавать? Ни за что в жизни. Сначала они продают сами, потом вы видите, как акции день ото дня валятся вниз, вы не можете до них дозво-ниться, потом вы их наконец отлавливаете, и они говорят: «Хотя краткосрочные перспективы не слишком радужны, активы, купленные с долгосрочным прицелом, трогать не следует». Они меня так водили за нос пару раз, но больше не выйдет. Ведь то, что они говорят, значит вот что: «Я продал их еще в прошлый четверг, Чарли, и я просто забыл, что у тебя до сих пор куча этого залежалого товара». Хотите знать, какой «долгосрочный прицел» они имеют в виду? Сроком в пятьсот лет. А может, и в семьсот. Но как бы оно ни разворачивалось, а свое они имеют всегда. Вы делаете деньги, они заполучают комиссионные. Вы теряете деньги, они опять-таки имеют комиссионные. Вы оставляете свой брокерский счет в покое, они начинают названивать вам и навязывать очередной товар, потому что когда счет не шевелится, они не получают ни шиша. Вот в чем болезнь всей системы. Они просто обязаны на вас давить. Ведь им не платят за хорошо проделанную работу, как классному хирургу. Они могли бы посадить вас на пакет акций, который шел бы и шел вверх, но тогда они вымрут с голоду, ведь комиссионные им идут, только когда вы покупаете или продаете. А еще одна болезнь системы — это сам тип личности, который пролезает в брокеры. Кто может вынести такую работу — целый день следить за цифирями и делать безумные деньги, названивая людям по телефону? Только букмекеры. Или воры. Все они ворюги и есть.

Должно быть, вы были не слишком удачливы на бирже.

У меня все идет не хуже, чем у любого другого. И не верьте людям, — наврут с три короба. Особенно брокеры. Вы когда- нибудь слышали, чтобы брокер сказал: «Я не знаю», когда вы задаете ему какой-нибудь вопрос? Нет. У него всегда ответ наготове. «Почему мои акции идут вниз?» Он говорит: идет фиксация прибыли. «Почему вся биржа идет вниз?» Он говорит: налоги поднимаются, или все ждут пресс-конференции президента, или еще где-нибудь там затеялась война. И они никогда ничего не скажут вам прямо, так они привыкли врать.

Или возьмем мой «Синтекс». Мне в суд надо было подать на негодяя, который мне эти акции всучил. Это было на последнем их скачке. И рывок был хороший, с восьмидесяти до ста десяти. Я говорю этому прохиндею: если акции пойдут вниз, я хочу их продать. Он говорит: прогнозы на будущее самые радужные. Акции падают до семидесяти. И я уже начинаю терять деньги. При семидесяти он внезапно говорит, торгаш паршивый, что да, похоже, проблемы есть. При ста десяти он не давал мне продавать, а при семидесяти он настаивает, чтобы я продавал.

Понятное дело, я от такого брокера сразу же избавился. Но следующий был ничуть не лучше. Сначала он меня убеждает прикупить пару пакетов, эти акции тут же замирают, едва-едва шевелясь, и теперь он уговаривает меня их продать. Потом я сам навожу его на акции типа «Юнайтед Фрут», о которых услышал в клубе, но бизнес уже вроде как не на бананах. Я покупаю по двадцать восемь, а при тридцати пяти этот мошенник заставляет меня продать. Потом акции идут дальше, до пятидесяти пяти, но негодяй брокер уже заставил меня продать. А потом он начинает навязывать мне какой-то свой мусор.

Похоже, вам нужно обзавестись приличным брокером.

Таких в природе нет. Все они базарные зазывалы, выколачивающие из вас комиссионные. Если бы и был где-то приличный брокер, долго бы он приличным не остался. Святой Петр первым бы за него схватился. Честный брокер, — какой великолепный пример для ангелов! Поверьте мне, у меня этих брокеров уже полдюжины было. Все они зазывалы, и все тут. Сперва они оказываются, по мелочи, правы, а потом тут же уводят вас в сторону.

Вам стоит прислушиваться к собственным импульсам.

Оно бы хорошо, но я очень занятой человек Я мог бы переигрывать этих мошенников семь дней в неделю, но у меня нет времени. Мне надо заниматься делами.

Похоже на то, что вам надо просто отдавать брокеру свои распоряжения и не выслушивать никаких его советов.

Конечно. Конечно, так бы и надо было делать. Я уже был бы богачом, если бы эти зазывалы поганые не заставляли меня продавать в неподходящий момент или покупать не те акции.

Список ролей, которые играют инвесторы, можно продолжать до бесконечности, но челюсти австралопитека как не было, так и нет. Может быть, как говорят мои мудрецы, инвесторы находятся на бирже для чего-то еще. У меня есть приятель с небольшой клиринговой конторой, и он говорит ВОТ ЧТО:

Нет разницы, крупные они инвесторы или мелкие. Если они делают немножко денег, они рады. Если они теряют немножко денег, то тоже не особо расстраиваются. Все, что им нужно, — это иметь возможность тебе позвонить. Они хотят спросить: «А как там мои акции? Поднимаются? Падают? А прибыли? Что слышно о возможном слиянии? Что вообще происходит?» И они хотят делать это каждый день. Им нужен друг, им нужен кто-то на другом конце провода, они хотят быть частью того, что происходит, и вы даете им возможность выбора между тем, чтобы делать деньги с гарантией или быть в игре. И если вы придадите этому соответствующую форму, позволяющую им сохранить лицо, каждый из них, без исключения, предпочтет быть в игре. Это, конечно, бессмысленно, если иметь в виду здравый смысл, но свой сумасшедший смысл в этом есть, если посмотреть на вещи реально.

<< | >>
Источник: Смит А .. Биржа — игра на деньги/ Пер. с англ. — М.: Альпина Паблишер,2001. — 286 с.. 2001

Еще по теме ЧТО ОНИ ТАМ ДЕЛАЮТ?:

  1. 12.5.3. Анализ исполнения бюджета по накладнымрасходам
  2. 75. Документальное оформление командировок
  3. 9.4. Системы оценок риска проекта с высоким уровнем неопределенности
  4. Неправильное использование богатства
  5. 5.2.3. Финансовая структура в бухгалтерских записях
  6. 4.2. ДОКУМЕНТЫ ПО УЧЕТУ ЛИЧНОГО СОСТАВА, ТРУДА И ЕГО ОПЛАТЫ
  7. НЕУРЯДИЦЫ С РУКОВОДСТВОМ
  8. 2.5.3. Бухгалтерский учет кредитования клиента-заемщика в балансе банка-кредитора
  9. 2.5.5. Бухгалтерский учет предоставленных денежных средств в балансе банка-заемщика
  10.   Законодател ьство о частных пожертвованиях в политических целях\r\n  
  11. ГЛАВА VII МЕЖДУНАРОДНЫЕ КОЛЕБАНИЯ ДЕНЕЖНОГО ОБРАЩЕНИЯ
  12. О ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЕ
  13. § 101. Понятие о доменах и виды их
  14. § 1. Виды денежных знаков.
  15. Заключение
  16. Участие в деле органов (гос. и МСУ) для дачи заключения
  17. Права, за якими судиться малоросійський народ 1743 р.
  18. § 2. История формирования юридического позитивизма
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -