ФРАНЦИЯ И РЕСТАВРАЦИОННЫЕ РАБОТЫ: ЛЕТО 1927 ГОДА

году они взяли Уинтропа и меня во Францию. Четырьмя годами раньше отец предложил предоставить 1 млн. долл. в распоряжение французского правительства для восстановления отдельных секций собора в Реймсе, поврежденных германской артиллерией, и для восстановления части дворцов в Фонтенбло и Версале, где протечки свинцовой крыши угрожали целостности известняковых стен и создавали большую опасность, не давая возможности пользоваться знаменитым Зеркальным залом, где был подписан договор об окончании Первой мировой войны.

Франция все еще не оправилась от огромных людских потерь и физических разрушений великой войны, и ни французское правительство, ни богатые французские граждане не были в состоянии взять на себя ответственность за охрану или реставрацию этих памятников несравненной архитектурной красоты и исторического значения.

После того как французское правительство приняло предложение отца, он пригласил своего старого друга архитектора Уэллеса Босуорта - специалиста в области изящных искусств - для руководства реставрационными работами. На протяжении последующего десятилетия отец предоставил на эти проекты более 2 млн. долл.

У нас была возможность ознакомиться с той работой, которая была проведена до нашей поездки в 1927 году. Мы провели неделю в Версале, в красивом старомодном отеле «Трианон палас», где отец вместе с Босуортом и французскими архитекторами знакомился с деталями проводимой работы. Хранитель Версаля выдал Уинтропу и мне специальный пропуск, позволяющий ездить на велосипедах по парку и подниматься на необъятную по своим размерам свинцовую крышу дворца.

Уинтроп и я были особенно заинтригованы восстановлением «Ле Амо» Марии Антуанетты, точной копии деревни XVIII века, заполненной миниатюрными домами, амбарами и молочной фермой. Мария Антуанетта была почитательницей сочинений великого романтического философа Жан-Жака Руссо и, по крайней мере иногда, следовала его предписаниям в отношении возврата к природе.

Остальную часть путешествия мы проделали на двух огромных испанских лимузинах фирмы «Испано-Сюиза» с шоферами в униформе. Мы проехали через страну замков долины Луары, мимо горы Сен-Мишель на восхитительные берега Бретани и Нормандии, которые особенно любила мать в связи с ее интересом к великим мастерам школы импрессионизма.

Я вернулся во Францию в 1936 году вместе со своими родителями для того, чтобы участвовать в церемонии нового освящения собора в Реймсе. Жан Зэй, министр культуры в правительстве народного фронта Леона Блюма, устроил в честь отца банкет в Версальском дворце, чтобы выразить признательность французского правительства за оказанную отцом помощь, и, кроме того, назвал улицу в его честь. Несколькими днями позже президент Альбер Лебрен наградил отца Большим крестом Почетного легиона - высшей наградой Франции в присутствии выдающихся граждан страны в Елисейском дворце.

64 года спустя французское правительство также любезно наградило меня этой же наградой во Дворце Почетного легиона в Париже. Для меня это было особо значимым событием, поскольку единственным другим живущим американцем, имеющим эту награду, является президент Рональд Рейган.