<<
>>

§ 3.1. ОСОБЕННОСТИ СПОСОБОВСОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Содержание стадии возбуждения уголовного дела определяется необходимостью: принятия и проверки сообщения о любых совершенных или готовящихся преступлениях; принятия необходимых мер по пресечению совершающихся преступлений или предупреждению готовящихся преступлений; установления круга лиц, которые могут обладать сведениями об обстоятельствах совершенного преступления; оказания помощи физическим лицам, которым причинен вред преступлением, либо юридическим лицам, если вред причинен имуществу или деловой репутации; принятия решения по результатам проверки сообщения о преступлении в соответствии со ст.

145 УПК РФ. Из этого следует, что ядром стадии возбуждения уголовного дела является проверка сообщения о совершенном или готовящемся преступлении. Каждое такое сообщение в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона должно быть проверено в полном объеме. Именно качественно проведенная проверка предопределяет успешное достижение целей как на стадии возбуждения уголовного дела, так и в ходе всего уголовного судопроизводства.

Для оптимизации стадии возбуждения уголовного дела законодателем и учеными предлагались различные пути. Например, авторы Концепции судебной реформы РСФСР вовсе настаивали на исключении стадии возбуждения уголовного дела из уголовно-процессуального закона . Их поддерживали видные ученые- процессуалисты .

Представляется, что данная позиция о ликвидации стадии возбуждения уголовного дела ошибочна.

Как верно отметил В.К. Бобров, «законность и обоснованность возбуждения уголовного дела выступает важной гарантией соблюдения и защиты прав и интересов личности, способствуя более эффективному осуществлению назначения уголовного судопроизводства» . Однако идея исключения указанной стадии остается и сегодня весьма обсуждаемой в научных кругах.

Сторонники ликвидации стадии возбуждения уголовного дела в обоснование своих доводов ссылаются, в частности, на положения Концепции судебной реформы РСФСР .

Действительно, в Концепции судебной реформы, одобренной Постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г., предлагалось упразднить доследственную проверку как «суррогат расследования» . По мнению А.С. Александрова, М.В. Лапатникова, существование в современных условиях института возбуждения уголовного дела потеряло всякое логическое основание, поскольку в ходе доследственной проверки собираются доказательства, а не материалы, которые обретают доказательственное значение после их приобщения и проверки уполномоченным лицом. Они призывают идею разделения уголовно- процессуального познания на предварительную проверку (по сути, предварительное расследование) и собственно расследование признать порочной и предлагают ликвидировать стадию возбуждения уголовного дела .

В то же время в научной литературе было справедливо обращено внимание и на опасность отказа от стадии возбуждения уголовного дела. Так, Ю.А. Ляхов указывает, что «фактически правильно отмеченные нарушения прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела предлагается заменить на вполне возможные еще более серьезные ущемления прав личности в следующей стадии - стадии предварительного расследования» . Авторы Концепции не учли главного предназначения стадии возбуждения уголовного дела - быть гарантией от необоснованного применения мер государственного принуждения при расследовании преступлений.

О значении этой стадии уголовного процесса писал С.А. Шейфер и при этом указывал, что «представление доказательств гражданами, должностными лицами, предприятиями, учреждениями и организациями, которые не являются участниками уголовного процесса, происходит чаще именно на стадии возбуждения уголовного дела» . По его данным, из 100 уголовных дел, в которых имело место истребование и представление доказательств, 20 объектов (57 % всех представленных) было получено на стадии возбуждения уголовного дела .

Учитывая изложенное, полагаем, что именно на стадии возбуждения уголовного дела чаще всего формируется ядро доказательственной базы, поскольку в основном доказательства собираются в первые дни после совершенного преступления, «по горячим» следам.

Действующий ныне уголовно-процессуальный закон определяет в качестве назначения уголовного судопроизводства защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защиту личности от незаконного и необоснованного осуждения, ограничения прав и свобод (ч. 1 ст. 6 УПК РФ). Кроме того, в ч. 2 ст. 6 УПК РФ указывается, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. Будет ли указанное требование закона исполняться в полной мере, если отказаться от стадии возбуждения уголовного дела и по каждому сообщению о преступлении возбуждать уголовное дело?

К чему это может привести, можно понять по следующим цифрам. По данным МВД России, за 09 месяцев 2016 г. органами внутренних дел рассмотрено 28,68 млн. заявлений, сообщений и иной информации о происшествиях, и только по 6,7 % из них было принято решение о возбуждении уголовного дела .

Аналогичное положение сохранялось и в прошлые годы. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела приведет к большому количеству прекращенных уголовных дел, что нецелесообразно само по себе, влечет огромные финансовые затраты и, самое главное, причиняет моральный вред гражданину, привлекающемуся к уголовной ответственности. Такой человек навсегда останется лицом, привлекавшимся к уголовной ответственности, даже если уголовное дело впоследствии будет прекращено по реабилитирующим основаниям. Сам факт возбуждения уголовного дела в ряде случаев приводит к ущемлению чести и достоинства гражданина.

Нам импонирует мнение А.А. Давлетова и Л.А. Кравчука по вопросу сохранения стадии возбуждения уголовного дела. По их словам, «решая судьбу стадии возбуждения уголовного дела, нельзя забывать, что этот этап уголовного судопроизводства был создан в советское время для защиты личности от произвола и беззаконий.

Если уже советский законодатель ради такой цели пошел на существенное усложнение процессуальной деятельности, современному российскому законодателю надлежит не только сохранять, но и укреплять первую стадию уголовного судопроизводства как гарантию обеспечения прав и свобод человека» . За сохранение стадии возбуждения уголовного дела выступают многие авторы .

Таким образом, можно сделать вывод, что стадия возбуждения уголовного дела - одна из важнейших в уголовном судопроизводстве. От того, насколько правильно будут разрешены вопросы о необходимости возбуждения уголовного дела, зависит дальнейшая деятельность по раскрытию и расследованию преступления.

Представляется целесообразным обратиться к опыту других государств, где от стадии возбуждения уголовного дела уже отказались. После принятия 13 апреля 2012 г. УПК Украины, не предусматривающего производства в стадии возбуждения уголовного дела, согласно ч. 1 ст. 14 УПК Украины следователь, прокурор безотлагательно, в течение 24 часов после поступления сообщения о преступлении или после самостоятельного выявления ими из любого источника обстоятельств, свидетельствующих о совершении уголовного правонарушения, обязаны внести соответствующие сведения в Единый реестр досудебных расследований (что, по нашему пониманию, соответствует стадии возбуждения уголовного дела) и начать расследование. Поскольку отказать в регистрации сведений невозможно, то в Единый реестр досудебных расследований вносятся сведения о правонарушениях, которые очевидно преступлением не являются, поэтому буквально на следующий день выносят постановление о прекращении уголовных дел. Указанное положение, по мнению Д.В. Филина, привело к тому, что за пять месяцев 2013 г. в Единый реестр досудебных расследований было внесено 709 651 уголовное производство, из них прекращено по реабилитирующим основаниям 336 577 производств, что составляет 47,4 %. По мнению представителей украинских органов власти, «механизм открытия уголовных производств стал одним из основных видов коррупции правоохранительной системы» .

В связи со сказанным интерес вызывает позиция российского законодателя по отношению к стадии возбуждения уголовного дела. Стадия возбуждения уголовного дела в нормативном плане является самой проблематичной из всех стадий уголовного судопроизводства. Чтобы убедиться в этом, достаточно привести хронологию изменений, коснувшихся этой стадии. Так, ранее в статьях, определяющих производство следственных действий, не предусматривалась возможность производства до возбуждения уголовного дела какого-либо следственного действия, кроме осмотра места происшествия. Вместе с тем в ч. 4 ст. 146 УПК РФ в первой редакции было изложено: «Постановление следователя, дознавателя о возбуждении уголовного дела незамедлительно направляется прокурору. К постановлению прилагаются материалы проверки сообщения о преступлении, а в случае производства отдельных следственных действий по закреплению следов преступления и установлению лица, его совершившего (осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы), - соответствующие протоколы и постановления...». Однако в ст. 146 УПК РФ, определяющей порядок рассмотрения сообщения о преступлении, среди процессуальных документов, направляемых для проверки прокурору с постановлением о возбуждении уголовного дела, указывались протокол освидетельствования и постановление о назначении экспертизы. Таким образом, следует признать, что косвенное указание на возможность производства освидетельствования и назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела имелось в ст. 146 УПК РФ, начиная с первоначальной редакции до Федерального закона от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ, который внес изменения в ч. 4 ст. 146 УПК РФ, исключив упоминание в ней об освидетельствовании и экспертизе. Однако через полтора года Федеральным законом от 2 декабря 2008 г. № 226-ФЗ законодатель восстанавливает возможность производства освидетельствования до возбуждения уголовного дела, внеся изменения в ч. 1 ст. 179 УПК РФ, а также предусматривает в этой стадии осмотр трупа, дополнив ч.

4 ст. 178 УПК. После этого Федеральным законом от 9 марта 2010 г. № 19-ФЗ законодатель вносит изменения в ст. 144 УПК РФ, предоставив право лицам, осуществляющим проверку сообщений о преступлениях, привлекать специалистов к исследованию трупов, документов, предметов.

Можно констатировать, что уголовно-процессуальное законодательство, регулирующее общественные отношения на данной стадии, было нестабильным и постоянно менялось. Законодатель на протяжении действия УПК РФ несколько раз менял различные наборы средств, применяемых при проверке сообщения о преступлении, пытаясь найти оптимальный вариант, при котором расширение процессуальных средств доследственной проверки строго соответствовало бы принципам, гарантированным Конституцией.

Последние дополнения и изменения в УПК РФ, внесенные Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в ст. 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» , в этой части позволяют сделать вывод о том, что идея ликвидации стадии возбуждения уголовного дела законодателем не поддерживается. Напротив, наиболее оптимальным считается путь расширения полномочий должностных лиц, управомоченных принимать решения по результатам проверки сообщения о преступлении, т.е. расширения способов проверки сообщения о преступлении как важнейшего элемента познавательной деятельности в стадии возбуждения уголовного дела . Статья 144 УПК РФ в новой редакции закрепляет право следователя (дознавателя) использовать более широкий круг следственных и иных процессуальных действий, которые могут быть использованы в качестве собирания доказательств, для проверки сообщения о преступлении.

В редакции Федерального закона от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ по состоянию на 10 октября 2015 г. в ч. 1 ст. 144 УПК РФ предписано право должностных лиц органов предварительного следствия и дознания получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном УПК РФ, назначать судебную экспертизу, принимать участие в ее производстве и получать заключение в разумный срок, производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов, освидетельствование, требовать производства документальных проверок, ревизий, исследования документов, предметов, трупов, привлекать к участию в этих действиях специалистов, давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении оперативно-розыскных мероприятий.

По мнению некоторых ученых, расширение круга следственных действий для собирания доказательств на стадии возбуждения уголовного дела приведет к существенным ограничениям неприкосновенности личности, жилища, тайны личной жизни, т.е. к нарушению прав граждан . Так, В.А. Зажицкий обращает внимание на то, что много не всегда хорошо. Есть опасения, что «существенное расширение способов проверки сообщения о преступлении превратит познавательную деятельность в стадии возбуждения уголовного дела в неформальное расследование» .

А.А. Давлетов и Л.А. Кравчук считают, что «законодателю следует направить свои силы не на расширение круга следственных действий, а на совершенствование системы и правового регулирования проверочных действий» .

Между тем есть авторы, которые придерживаются противоположного мнения и высказываются за «расширение способов собирания доказательств в стадии возбуждения уголовного дела» . Так, В.М. Быков приветствует расширение полномочий следователя и дознавателя при проверке сообщения о преступлении и справедливо указывает, что «новый Закон разрешил следователю в стадии возбуждения уголовного дела производить различные следственные и иные процессуальные действия для собирания доказательств, что позволяет следователю принять по результатам проверки сообщения о преступлении обоснованное и законное процессуальное решение - возбудить уголовное дело или отказать в его возбуждении» .

Аналогичные мнения высказали А.С. Каретников, С.А. Коретников, которые курс на расширение перечня следственных действий, используемых в стадии возбуждения уголовного дела, рассматривают как положительное явление, отвечающее потребностям практики. Поддерживая идею расширения способов собирания доказательств на этой стадии, они предлагают включить также обыск и выемку, считая, что «выбор законодателя точечного расширения перечня следственных действий в стадии возбуждения уголовного дела нельзя признать безупреч- ным» .

За разумное расширение процессуальных проверочных мероприятий высказывается и Е.А. Зайцева .

По моему мнению, именно разумное расширение способов собирания доказательств, в том числе и вещественных, отвечает интересам всего уголовного судопроизводства.

Кроме осмотра места происшествия (ст. 176) и освидетельствования (ст. 179), которые могли быть произведены до возбуждения уголовного дела «в случаях, не терпящих отлагательства», прежняя редакция ч. 1 ст. 144 УПК РФ предусматривала право следователя, дознавателя и других уполномоченных на то лиц и органов требовать проведения документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов и привлекать к участию в этих проверках, ревизиях, исследованиях специалистов , что весьма ограничивало возможности следователя при проверке сообщения о преступлении. В научной литературе по этому вопросу справедливо указывалось на то, что «вышеперечисленных процессуальных средств было явно недостаточно, чтобы следователь мог принять обоснованное и законное решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в возбуждении уголовного дела» .

Об этом свидетельствует и следственная практика. Так, в ходе изучения 300 уголовных дел исследовался вопрос «Признаки каких несанкционированных следственных действий усматриваются в протоколах осмотра места происшествия в стадии возбуждения уголовного дела?». Было уставлено 32 таких протокола осмотра места происшествия (100 %), составленных в стадии возбуждения уголовного дела. При этом в 6 протоколах (18,8 %) просматривались признаки обыска помещения, в 17 (53,1 %) были обнаружены признаки личного обыска, еще в 9 (28,1 %) можно было обнаружить признаки выемки . Данное исследование приводит к выводу о том, что, не имея в своем арсенале достаточных следственных действий на стадии возбуждения уголовного дела, таких, например, как обыск, выемка, личный обыск следователи, дознаватели и другие уполномоченные лица в целях изъятия предмета или документа, имеющего значение для материалов проверки, вынуждает производить несанкционированные следственные действия, маскируя их другими действиями, например, осмотром места происшествия.

Так, например, гражданин Т. пришел к бывшей жене Ю. домой, чтобы забрать из сарая свой велосипед. Узнав, что ее дома нет, он решил совершить кражу. Для этого сорвал с петель дверь, проник в дом и похитил мясорубку электрическую и 20 000 рублей. Ю., вернувшись домой и обнаружив кражу, обратилась в полицию, написала заявление о краже из ее дома денег и мясорубки и сообщила, что в краже подозревает бывшего мужа. При этом сообщила его адрес. Работники полиции приехали домой к Т., который сразу признался в краже, показал украденную электрическую мясорубку. Работники полиции забрали мясорубку и вместе с Т. пришли в свой служебный кабинет, где составили протокол осмотра места происшествия, в котором местом происшествия указали служебный кабинет, где на столе стоит похищенная Т. мясорубка . Такая практика явно противоречит нормам закона. Работники полиции фактически произвели выемку мясорубки у Т., но, не зная, как правильно ее произвести, прибегли к самому надежному способу - оформили протокол осмотра места происшествия, который, безусловно, не выдерживает критики.

Следует отметить, что некоторые сотрудники полиции в своей деятельности проявляют удивительную «находчивость»: они на стадии возбуждения уголовного дела изымают у похитителя похищенную вещь, отдают ее пострадавшему лицу, а потом после возбуждения уголовного дела производят выемку похищенного предмета у потерпевшего. При таких обстоятельствах они рискуют утратить вещественное доказательство, но самое главное - факт изъятия похищенного предмета у виновного лица остается незафиксированным. На что надеются работники полиции? На то, что обвиняемый, по-прежнему, будет признавать себя виновным и подтвердит обстоятельства обнаружения и изъятия у него вещественного доказательства.

Еще более драматично обстоит дело на практике с изъятием у лица наркотических средств. Большинство уголовных дел о незаконном обороте наркотических средств (в основном ст. 228 УК РФ) было возбуждено на основании материалов административно-юрисдикционного характера, из которых следует, что изъятие вещественного доказательства - наркотического средства производилось в ходе административного доставления и личного досмотра гражданина, т.е. вне уголовного процесса.

В.В. Терехин отмечает, что «при изобличении взяточничества, коммерческого подкупа, краж, грабежей, разбоев и т.п. и задержании с поличным преступников в стадии возбуждения уголовного дела достаточно часто происходит изъятие сотрудниками милиции предметов преступлений. Руководствуются правоохранители при этом ст. 27.7 КоАП РФ “Личный досмотр, досмотр вещей, находящихся при физическом лице”. Данная норма содержит некоторые указания на порядок составления и оформления протокола досмотра» .

Действительно, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, регламентируя процедуру их установления, предусматривает собирание, проверку и оценку доказательств, определяя последние как фактические данные, содержащиеся в объяснениях правонарушителя, показаниях потерпевшего и свидетелей, заключении эксперта, вещественном доказательстве, протоколах об изъятии вещей и документов, иных документах. Соответственно способами получения доказательств являются административное задержание лица, личный досмотр, досмотр вещей, изъятие вещей и документов, а также допрос свидетелей и потерпевших, назначение экспертизы. Обращает на себя внимание определенное сходство этих приемов доказывания и полученных результатов с доказательствами и способами их получения, применяемыми в уголовном процессе. Однако полученные непроцессуальным, т.е. вне уголовного процесса, способом вещественные доказательства не могут быть использованы в уголовном деле, поскольку они не соответствуют требованиям, предъявляемым УПК РФ, к доказательствам.

Нетрудно сделать вывод о том, что юридическая ценность вещественного доказательства, полученного таким способом, будет всегда под сомнением.

Следует согласиться с мнением А.В. Пиюка, согласно которому «должностные лица органов уголовного преследования должны надлежащим образом, то есть в соответствии с нормами закона и нравственности осуществлять порученную им деятельность, объективно и беспристрастно собирать, а затем исследовать и оценивать доказательства» .

Нарушение законодательства при проведении следственного действия и иного процессуального действия неизбежно влечет за собой последствия признания недопустимыми собранных таким образом доказательств, что закреплено ст. 75 УПК РФ. Осознавая важность и значимость надлежащих способов собирания вещественных доказательств, в целях решения этой проблемы следует закрепить в УПК «личный досмотр, досмотр вещей» в качестве проверочного действия в стадии возбуждения уголовного дела. Использование слова «досмотр» в ходе предварительной проверки сообщения о преступлении вполне уместно, согласно словарю русского языка, слово «досмотр» означает «проверочный осмотр» . По моему мнению, это будет самым эффективным способом сокращения числа правонарушений при проведении личного досмотра, выявления допущенных нарушений и устранения последствий.

Безусловно, что при производстве личного досмотра задержанного, досмотра его вещей необходимо обеспечить неукоснительное соблюдение прав досматриваемого лица - разъяснение права добровольно выдать запрещенные предметы и вещи, давать объяснения по поводу изъятых предметов, заявлять требования о предоставлении защитника, знакомиться с содержанием протокола и вносить замечания в него, получить копию протокола. Личный досмотр должен быть оформлен протоколом досмотра. При этом следует иметь в виду, что введение в «процессуальный оборот» личного досмотра позволит обнаруживать интересующие субъектов проверки предметы до возбуждения уголовного дела, до оформления протокола задержания и возможности проведения личного обыска. Тем более, что процессуальное задержание не всегда возможно осуществить с учетом тяжести содеянного.

Изложенное позволяет внести предложение о включении в УПК РФ новую ст. 144.1 («Личный досмотр и досмотр вещей») следующего содержания:

«Статья 144.1. Личный досмотр и досмотр вещей

1. Орган дознания, дознаватель, следователь вправе производить личный досмотр и досмотр вещей у лица, задержанного на месте совершения преступления, в целях обнаружения орудий совершения преступления либо предметов и документов, имеющих отношение к делу.

2. Изъятие вещей, предметов и документов, являющихся орудиями совершения преступления, имеющих значение по делу, осуществляется должностными лицами органов предварительного следствия и дознания, уполномоченными рассматривать сообщение о преступлении без вынесения соответствующего постановления.

3. Личный досмотр производится лицом одного пола и в присутствии понятых и специалиста того же пола, если они участвуют в данном следственном действии.

4. Осмотр, проверка и оценка изъятых предметов производятся по правилам и требованиям, предусмотренным статьями 177, 180, 187, 188 настоящего Кодекса, по результатам которых составляется протокол с соблюдением требований статей 166 и 167 настоящего Кодекса.».

В настоящее время следователю на стадии возбуждения уголовного дела разрешено производить различные следственные и иные процессуальные действия для собирания доказательств (внесенные Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ), что позволяет ему быстро и полно проверить сообщение о преступлении и принять по результатам проверки законное, обоснованное и справедливое решение: возбудить уголовное дело или отказать в его возбуждении. Здесь позволим себе не согласиться с О.Л. Васильевым, который свершившиеся изменения рассматривает как первые робкие и необходимые законодательные шаги на пути «к ликвидации стадии возбуждения уголовного дела» . Как правомерно указывает И.С. Дикарев, «судя по числу сторонников сохранения стадии возбуждения уголовного дела среди ученых и практических работников, преимущества, которые дает следственной практике включение в систему уголовного процесса стадии возбуждения уголовного дела, превосходит проблемы, связанные с ограниченностью познавательных средств и спорным доказательственным значением результатов предварительной проверки» .

Федеральным законом от 4 марта 2013 г. внесены дополнения в ч. 1 ст. 144 УПК РФ, и она изложена в новой редакции, где сказано, что должностные лица органов предварительного следствия и дознания вправе получать объяснения; производить получение образцов для сравнительного исследования; истребовать документы и предметы; изымать документы и предметы в установленном порядке; назначать судебную экспертизу и получать заключение экспертов; производить осмотр места происшествия, документов, предметов, трупов; производить освидетельствование; требовать производства документальных проверок, ревизий; требовать производства исследований документов, предметов, трупов.

Из этого внушительного перечня процессуальных действий исследуем те, которые могут рассматриваться как способы собирания вещественных доказательств. Например, истребование предметов и документов как классическое процессуальное средство известно достаточно давно и использовалось на всех стадиях уголовного процесса в качестве способа собирания вещественных доказательств.

Необходимо отметить, что законодатель отнес результаты всех проводимых в ходе проверки сообщения о преступлении проверочных действий к доказательствам. Это следует из дополнения ст. 144 УПК РФ ч. 1.2, которая изложена следующим образом: «Полученные в ходе проверки сообщения о преступлении све-

дения могут быть использованы в качестве доказательств, при условии соблюдения положений статей 75 и 89 настоящего Кодекса».

В контексте сказанного можно сделать вывод о том, что и участники доследственной проверки, и полученные ими результаты вошли в сферу уголовнопроцессуального доказывания, а сведения, полученные на стадии возбуждения уголовного дела, могут быть положены в основу доказывания.

По смыслу ч. 1.1 ст. 144 УПК РФ все действия, направленные на проверку сообщения о преступлении, предусмотренные ч. 1 указанной статьи, являются процессуальными. В рамках нашего исследования было установлено, что иные процессуальные действия являются способами собирания вещественных доказательств. Среди перечисленных процессуальных действий, проводимых в ходе проверки сообщения о преступлении, нас, в частности, интересует отношение к истребованию предметов и документов как способу собирания вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела, его значимость в процессе собирания доказательств.

В рамках проведенного анкетирования 235 практических работников задавался следующий вопрос: «Является ли, по Вашему мнению, истребование доказательств на стадии возбуждения уголовного дела способом собирания вещественных доказательств?». В своем большинстве, а именно 209 респондентов (88,9 %) дали положительный ответ, лишь 12 человек (5,1 %) ответили отрицательно, затруднились ответить 14 респондентов (6 %) . Из этого следует, что в основном практические работники рассматривают истребование как способ собирания вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела. Внушительное число положительных ответов на данный вопрос свидетельствует об активном использовании данного способа собирания вещественных доказательств на этой стадии уголовного судопроизводства.

Таким образом, истребование предметов и документов на стадии возбуждения уголовного дела является самостоятельным способом собирания доказательств.

В процессе изучения 300 уголовных дел исследовался вопрос «Какие вещественные доказательства истребовались в ходе уголовного судопроизводства?» Было установлено, что на практике часто истребуются у заявителя чеки, документы на похищенные вещи, бухгалтерские документы, банковские, налоговые, нота-

241

риальные документы .

Посредством истребования можно запрашивать, помимо документов, еще и предметы, на что абсолютно правильно указывает Н.П. Кузнецов . Такого же мнения придерживаются и другие ученые .

Примером истребования документа, который впоследствии был признан вещественным доказательством, является уголовное дело, рассмотренное районным судом г. Тихорецка Краснодарского края в отношении П., осужденного по ч. 1 ст. 327 УК РФ за подделку иного официального документа, представляющего право или освобождающего от обязанности, за сбыт такого документа. В ходе проверки сообщения о совершенном преступлении, поступившего от руководителя филиала Тихорецких электрических сетей ОАО «Кубаньэнерго», было получено объяснение гражданина М., из которого следовало, что он работает электриком в Тихорецких электрических сетях. В период с 05.07.2013 г. по 07.07.2013 г. он содержался в ИВС УВД г. Тихорецка, где отбывал наказание в виде ареста за административное правонарушение. Чтобы у него на работе не было прогулов,

11. 07.2013 г. он попросил врача-терапевта П., исполняющего обязанности главного врача Новорождественской участковой больницы, выписать ему больничный лист задним числом. П. выписал ему лист нетрудоспособности, серия ВН № 4759690, согласно которому М. в период с 05.07.2013 г. по 12.07.2013 г. находился на амбулаторном лечении. 15.07.2013 г. М. представил этот лист нетрудоспособности специалисту по кадрам ОАО «Кубаньэнерго». Специалист по кадрам усомнилась в законности выданного листка нетрудоспособности, в связи с чем администрация предприятия обратилась в органы внутренних дел с заявлением о проверке данного документа. В ходе проверки сообщения о преступлении дознавателем был истребован из ОАО «Кубаньэнерго» филиала Тихорецких электрических сетей листок нетрудоспособности на имя М., серия ВН № 4759690, который был в последующем признан вещественным доказательством, поскольку был заполнен рукой П. и лично им подписан .

Вместе с тем необходимо признать, что данное процессуальное действие остается неурегулированным до настоящего времени: не предусмотрен способ истребования предметов и документов, не оговорены сроки, в течение которых должны быть высланы запрошенные объекты, законодатель не установил форму и условия отражения результатов истребования в процессуальных документах. На практике истребование предметов и документов осуществляется либо в устной форме, либо письменным запросом со ссылкой на ч. 4 ст. 21 УПК РФ. Путем составления надлежащего запроса на основании ч. 4 ст. 21 УПК РФ оптимально истребовать предметы и документы из учреждений, предприятий, организаций. Истребование предметов и документов от граждан предлагается осуществлять при их процессуальном изъятии, тогда эти предметы будут иметь более эффективное доказательственное значение.

Оформление получения результатов истребования на практике осуществляется по-разному: актом приемки-передачи, справкой либо никак не оформляется. Мы предлагаем результаты истребования оформлять протоколом получения истребованных предметов и документов.

С истребованием предметов и документов связано такое процессуальное действие, как представление предметов и документов, которое не предусмотрено ст. 144 УПК РФ, но, по нашему мнению, является допустимым способом собирания доказательств на стадии возбуждения уголовного дела, в том числе и вещественных. Например, гражданин, явившийся в полицию, делая явку с повинной, представляет предмет, которым совершено преступление, либо в отношении которого совершено преступление.

Интересны в этом плане выводы В.М. Быкова, считающего, что будущий потерпевший на этом этапе проверки поданного им заявления о совершенном преступлении должен иметь дополнительно и другие права, обеспечивающие его активность в доказывании на стадии возбуждения уголовного дела . При проверке сообщения о преступлении следует предоставить уполномоченному лицу право получать от заинтересованных лиц представленные ими предметы и документы. Для этого предлагается в ч. 1 ст. 144 УПК РФ после слов: «получать... образцы для сравнительного исследования» внести дополнение: «предметы и документы, представленные заинтересованными лицами». Это необходимо для того, чтобы законодательно регламентировать то, что на практике уже осуществляется - представление предметов и документов в качестве вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела.

По разработанной анкете в ходе изучения 300 уголовных дел (100 %) был исследован вопрос «Какими способами производилось собирание вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела?». В результате было установлено, что по исследованным делам на стадии возбуждения уголовного дела производилось собирание вещественных доказательств в 213 случаях (100 %), при этом следственные действия как способ собирания предметов, документов, ценностей в качестве вещественных доказательств осуществлялись в 68 случаях (31,9 %), представление предметов, документов и ценностей имело место в 116 случаях (54,5 %), истребование предметов и документов осуществлялось в 29 случаях (13,6 %), изъятие в соответствии со ст. 144 УПК РФ не осуществлялось вообще . Как видим, представление объектов с признаками вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела - наиболее эффективный способ формирования доказательственной базы на этой стадии.

На данный момент наука уголовного процесса сформировала полноценное мнение о возможности представления предметов и документов, в том числе с признаками вещественных доказательств, с целью их дальнейшего приобщения к материалам дела, тем более что это следует из ст. 86 УПК РФ, положения которой распространяются на все стадии уголовного судопроизводства, в том числе на стадию возбуждения уголовного дела, несмотря на то, что на этой стадии еще нет подозреваемых , обвиняемых, потерпевших.

Этот вывод подтверждается результатами проведенного мною анкетирования практических работников. Отвечая на вопрос «Возможно ли, по Вашему мнению, представление вещественных доказательств соответствующими (иными) лицами?», большинство респондентов, а именно 140 (59,6 %) дали положительный ответ, 86 человек (36,6 %) ответили отрицательно, однозначного ответа не дали 9 опрошенных мною работников (3,8 %) .

Можно говорить о представлении вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела в нескольких формах.

С.А. Шейфер пишет, что «на этой стадии процесса лица, представляющие при заявлениях, объяснениях, путем личной явки соответствующие предметы и документы, не могут лишаться возможности защищать свои законные интересы только потому, что в ней (в стадии процесса) еще нет обвиняемого, потерпевшего, защитников, представителей, поскольку в будущем эти лица могут обрести такой статус» . Далее, С.А. Шейфер указывает, что «такая практика уже фактически существует, а поэтому нуждается в четком закреплении ее в законе. Отчасти эта проблема решена введением в уголовный процесс фигуры заявителя (ст. 141 УПК РФ)» .

Полагаем, необходимо рассматривать заявления о совершенном преступлении, объяснения (устные и письменные) от лиц в качестве формы представления доказательств, в том числе и вещественных. Например, заявление женщины о ее изнасиловании, при котором она представляет предметы своей одежды со следами биологического происхождения. Поскольку в настоящее время согласно ст. 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации дознаватель, следователь имеют возможность получать объяснения от лиц, представивших предметы и документы, для выяснения обстоятельств появления предметов и документов у этих лиц, какое отношение они имеют к событию преступления и т.п., то можно сделать вывод, что представленные заявительницей предметы с признаками вещественных доказательств могут быть приобщены к материалам дела, но данные действия должны быть оформлены протоколом получения представленных объектов.

В соответствии со ст. 142 УПК РФ при получении заявления о явке с повинной на стадии возбуждения уголовного дела заявителем могут быть представлены предметы и документы с признаками вещественных доказательств. Как мне представляется, такая деятельность может быть одним из способов собирания предметов, документов, иных носителей информации, могущих стать вещественными доказательствами.

Например, Р. был осужден за грабеж и умышленное уничтожение чужого имущества. 28 сентября 2014 г. около 2 часов ночи в станице Новорождественская Тихорецкого района Краснодарского края после праздника, посвященного урожаю, а также после распития спиртных напитков Р. принял участие в драке, так называемой «стенка на стенку». Во время драки Р. увидел, как Т. фотографирует на телефон государственный номерной знак его автомобиля. Он подошел к Т., выхватил у него сотовый телефон, бросил на землю и раздавил ногой. Т. набросился на Р., между ними завязалась борьба, и они упали на землю. В ходе борьбы Р. почувствовал, что у Т. в кармане брюк имеется второй телефон, который он решил присвоить. С этой целью Р., прижимая Т. к земле одной рукой, второй рукой забрал из кармана брюк сотовый телефон, сел в машину и уехал домой. Утром, когда Р. протрезвел и понял, что он натворил, он взял похищенный сотовый телефон и обратился в полицию с явкой с повинной. Таким образом, Р. одновременно заявил о совершенном преступлении, сделав явку с повинной, и представил предмет с признаками вещественного доказательства .

Итак, представление предметов и документов может рассматриваться как способ собирания вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела.

Изъятие предметов и документов как способ получения доказательств на стадии возбуждения уголовного дела впервые был введен Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ. Предоставление указанного права является законодательной новеллой, поскольку закон не содержит понятия «изъятие», не предусматривает производство такого следственного действия. Конечно, выемка, которая регулируется ст. 183 УПК РФ, предусматривает изъятие определенных предметов и документов, но из ст. 144 УПК РФ не следует, что законодатель отождествляет эти действия.

Некоторые авторы рассматривают изъятие как составной элемент определенного следственного действия. Так, О.Л. Васильев пишет, что «истребование является способом собирания доказательств... “изъятие же документов и предметов в порядке, предусмотренном УПК РФ” указывает как на их изъятие в ходе осмотра, если они не могут быть осмотрены непосредственно во время этого мероприятия (ст. 177), или освидетельствования, так и на обыск (ст. 182), на личный обыск (ст. 184)» .

Аналогичного мнения придерживается И.А. Цховребова, считая изъятие «непосредственной целью отдельных следственных действий или же составным элементом определенных следственных действий» .

Можно предположить, что «изъятие» является элементом таких следственных действий, как осмотр, обыск, выемка. Однако производство выемки и обыска на стадии возбуждения уголовного дела не допускается.

Несмотря на то что закон не допускает производства выемки и обыска на стадии возбуждения уголовного дела, в юридической литературе появились смелые утверждения, что после принятия Федерального закона от 4 марта 2013 г.

№ 23-ФЗ выемка и обыск выступают как предусмотренные УПК РФ способы отыскания и изъятия необходимых предметов и документов. По мнению В.И. Майорова, «обыск и выемка могут стать обыденными следственными действиями на стадии возбуждения уголовного дела» .

Так, А.С. Каретников и С.А. Коретников полагают, что не нарушается закон, если изымают искомые предметы в «порядке, установленном настоящим Кодексом». Более того, формулировка этого дозволения вовсе не отрицает, а предполагает возможность производства выемки и обыска не только в тех местах, где не требуется судебное решение, но и в местах, где оно необходимо, либо без судебного решения в случаях, не терпящих отлагательства .

И.О. Воскобойник и М.Г. Гайдышева в ходе проведенного анализа установили, что после 4 марта 2013 г. в различных ведомствах повсеместно введена практика «производства выемок до возбуждения уголовного дела, как правило, с воздержанием от производства санкционируемых выемок и всех видов обыс- ков» . Они считают такую практику недопустимой.

Полагаем, что данная практика, действительно, является произвольной и основана на некорректной трактовке правоприменителем уголовно-

процессуального закона. Статьи 182 и 183 УПК РФ не предусматривают производства до возбуждения уголовного дела ни одного вида обыска и выемки. Законодатель выразил свою позицию четко путем одновременного внесения изменений и дополнений в ч. 1 ст. 144, ч. 2 ст. 176 и ч. 1 ст. 202 УПК РФ, при этом не внес никаких дополнений в ст. 182, 183 УПК РФ. Таким образом, законодатель подтвердил невозможность производства до возбуждения уголовного дела обыска и выемки.

Однако как поступить следователю или дознавателю в сложившейся ситуации? Смоделируем ситуацию. В отдел полиции поступило сообщение о совершенном убийстве гражданина из ружья. Находившийся на автобусной остановке, расположенной недалеко от места преступления, свидетель рассказал сотрудникам следственно-оперативной группы, что он узнал в преступнике жителя его поселка. Для обнаружения орудия и следов преступления необходимо срочно провести обыск или выемку, но еще не возбуждено уголовное дело и невозможно вынести постановление о производстве указанных следственных действий. Нетрудно предположить, что оформление и выполнение необходимых следственных действий может привести к потере времени, которое преступник может использовать для сокрытия следов и орудия преступления.

Полагаем, что выходом из подобных ситуаций является предусмотренное ч. 1 ст. 144 УПК РФ «изъятие» предметов и документов, которое мною предлагается рассматривать как самостоятельное процессуальное действие и как способ собирания вещественных доказательств на стадии возбуждения уголовного дела.

Представляется, что изъятие в порядке ч. 1 ст. 144 УПК РФ может быть произведено без соответствующего постановления, в принудительном порядке, но при понятых, с разъяснением лицу его прав и обязанностей, предусмотренных уголовно-процессуальным кодексом, с обеспечением возможности осуществления этих прав в той части, в которой производимое процессуальное действие - изъятие и принимаемые процессуальные решения затрагивают интересы лица, в том числе право не свидетельствовать против себя и против своих близких, пользоваться услугами адвоката, а также приносить жалобы на действия (бездействия) и решения дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, следователя, руководителя следственного органа, с составлением процессуального документа - протокола изъятия в порядке ст. 144 УПК РФ. Судебный контроль в подобных случаях в порядке ст. 125 УПК РФ будет гарантией обеспечения прав лица, подвергшегося указанному принуждению, на восстановление возможно нарушенных его прав и интересов.

Нами исследовался вопрос востребованности нового процессуального способа проверки сообщения о преступлении. При этом выяснилось, что такой способ получения материалов, как изъятие предметов и документов «в порядке, установленном настоящим Кодексом», т.е. в порядке ст. 144 УПК РФ, практически не используется. О таком положении дел свидетельствуют результаты проведенного анкетирования 235 (100 %) практических работников, перед которыми был поставлен следующий вопрос: «В связи с изменениями, внесенными 4 марта 2013 г. в ст. 144 УПК РФ, какой процессуальный документ, по Вашему мнению, необходимо оформлять при изъятии предметов и документов в ходе проверки заявления о преступлении?». В итоге 205 респондентов (87,2 %) ответили, что таких документов не составлялось из-за неприменения такого процессуального действия, как изъятие, а 30 человек (12,8 %) затруднились ответить .

Неприменение регламентированного законом такого способа собирания доказательств, как изъятие, можно объяснить несовершенством принятой нормы, особенно с учетом указания «изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом», однако четкого порядка законодатель не указал. Кроме того, отсутствует практика производства изъятия предметов, нет наработанного опыта.

Следователи, учитывая широкие возможности обжалования действий (бездействия) и решений должностных лиц (что, возможно, по моему мнению, и в отношении действий (бездействия) и решений, принимаемых в стадии возбуждения уголовного дела), все больше проявляют осторожность в принятии своих решений, особенно когда ситуация в правовом отношении не имеет четкой регламентации. Приходится констатировать, что в настоящее время практически утратил свое значение принцип «соответствия духу закона» и чаще действует принцип «соответствия букве закона».

Данные нашего исследования позволяют сделать вывод о том, что положения ч. 1 ст. 144 УПК РФ в части «изъятия предметов и документов в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом» на практике остаются невостребованными.

Анализ норм УПК РФ показывает, что в соответствии со ст. 144 УПК РФ при проверке сообщения о совершенном или готовящемся преступлении должностные лица вправе изымать предметы и документы в порядке, установленном настоящим Кодексом. Однако закон не содержит определения понятие «изъятие», не предусматривает производства такого следственного действия. В ст. 183 УПК РФ, регламентирующей производство выемки, упоминается об изъятии предметов и документов, но в самой статье не устанавливается право должностного лица произвести выемку предметов и документов на стадии возбуждения уголовного дела.

Использование в положениях ч. 1 ст. 144 УПК РФ термина «изъятие» предполагает возможность производства нового процессуального действия, которое не урегулировано УПК РФ и порождает ряд проблем для практических работников в ходе осуществления и изъятия. В связи с этим возникает правомерный вопросы: чем следует руководствоваться правоприменителю при производстве изъятия?

Безусловно, без необходимых дополнений в УПК РФ изъятие предметов и документов при проверке сообщения о преступлении невозможно. Можно предложить как вариант исключить на этом этапе право уполномоченных лиц на изъятие предметов и документов, сохранив порядок изъятия путем производства обыска и выемки на стадии предварительного расследования. Однако, по моему мнению, это не решит проблем правоприменителя в этой стадии уголовного судопроизводства и не будет способствовать оптимизации процедуры формирования доказательственной базы при проверке сообщений о преступлениях.

Признавая, что законодателем принято верное решение относительно проверки сообщений о преступлениях, я считаю целесообразным не исключать «изъятие» из ст. 144 УПК РФ, а урегулировать его как новое следственное действие путем дополнения УПК РФ новой статьей. Для решения этой проблемы в гл. 25 УПК РФ следует внести дополнение в виде отдельной статьи, предусматривающей основание и порядок производства изъятия, указав в этой статье, что изъятие предметов и документов может быть произведено до возбуждения уголовного дела.

Проведенный анализ научной и специальной литературы, судебной и следственной практики позволяет мне предложить включить в УПК РФ новую ст. 144.2 («Изъятие предметов и документов») следующего содержания.

«Статья 144.2. Изъятие предметов и документов

1. Орган дознания, дознаватель, следователь в ходе проверки сообщения о преступлении вправе изымать предметы, которые служили орудиями, оборудованием или иными средствами совершения преступления или сохранили на себе следы преступления или на которые были направлены преступные действия; деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления; иные предметы, документы и иные носители информации, которые могут служить средствами обнаружения преступления, а также установления обстоятельств уголовного дела.

2. В случае необходимости применяются технические средства обнаружения, изъятия и фиксации предметов и документов.

3. Предметы и документы осматриваются следователем, дознавателем в соответствии с требованиями, предусмотренными статьями 177 и 180 настоящего Кодекса, о чем составляется протокол с соблюдением требований статей 166 и 167 настоящего Кодекса.».

В заключение обозначим основные выводы и предложения.

Стадия возбуждения уголовного дела по-прежнему остается обязательным и важным этапом отечественного уголовного процесса, способствующим формированию доказательственной базы, определяющим успех расследования уголовного дела и рассмотрения его в суде. Потенциал стадии возбуждения уголовного дела не исчерпан и может быть использован еще в большей степени, поэтому необходимо сохранить стадию возбуждения уголовного дела в системе уголовного судопроизводства.

Анализ ст. 144 УПК РФ позволяет констатировать, что идея исключения стадии возбуждения уголовного дела не поддерживается законодателем, который избрал путь расширения полномочий следователя, дознавателя и других лиц, уполномоченных принимать итоговые процессуальные решения по результатам сообщений о преступлениях.

Установление достаточного перечня следственных и иных процессуальных действий на стадии возбуждения уголовного дела как способов собирания предметов, документов и иных носителей информации как потенциальных вещественных доказательств способствует расширению полномочий должностных лиц, оптимизации деятельности уполномоченных лиц при проверке сообщений о преступлениях, повышает эффективность раскрытия и расследования преступлений.

Однако дополнение ст. 144 УПК РФ новыми процессуальными способами собирания доказательств при проверке сообщений о преступлениях, а именно истребовать предметы и документы, изымать их в порядке, установленном УПК РФ, не привело к оптимизации правоприменительной практики. Эти изменения необходимо доработать, укрепить и дополнить. Для решения этой проблемы предлагается законодательно урегулировать вопросы, касающиеся производства истребования предметов и документов, и закрепления результатов истребования материалов.

Также предлагается в целях придания «изъятию» статуса самостоятельного следственного действия дополнить гл. 25 УПК РФ отдельной статьей, регламентирующей производство изъятия, с указанием, что данное действие возможно до возбуждения уголовного дела. Это будет способствовать установлению единообразной практики применения закона повсеместно.

Следует также закрепить в УПК РФ производство «личного досмотра и досмотра вещей» в качестве проверочного действия на стадии возбуждения уголовного дела и дополнить ч. 1 ст. 144 УПК РФ: после слова «производить» добавить слова «личный досмотр и досмотр вещей» и далее по тексту. Данное предложение позволит исключить из практики правоохранительных органов получение вещественных доказательств вне уголовного процесса (например, собирание фактических данных путем административных досмотра и изъятия), а также будет способствовать профилактике признания вещественных доказательств недопустимыми при производстве по уголовным делам и модернизации уголовно-процессуального законодательства.

При проверке сообщения о преступлении следует предоставить уполномоченному лицу право получать от заинтересованных лиц представленные ими предметы и документы. Для этого предлагается в ч. 1 ст. 144 УПК РФ после слов «образцы для сравнительного исследования» внести дополнение: «предметы и документы, представленные заинтересованными лицами».

<< | >>
Источник: МАМЕДОВ РАМИЛ ЯГУБОВИЧ. СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар - 2016. 2016

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3.1. ОСОБЕННОСТИ СПОСОБОВСОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА:

  1. 2. Особенности возбуждения уголовного дела и предварительного следствия по делам о преступлениях несовершеннолетних
  2. §2.1. Особенности возбуждения уголовного дела по хищениям совершенным с использованием интернет-технологий.
  3. 5.2.1. Назначение экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела
  4. Глава 1. ВЫЯВЛЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ТЕРРОРИТИЧЕСКО- ГО ХАРАКТЕРА И ПОЛУЧЕНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ, ИЗОБЛИЧАЮЩИХ ЛИЦ, ПРИЧАСТНЫХ К ИХ СОВЕРШЕНИЮ, В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА
  5. § 1. Стадия возбуждения уголовного дела как элемент уголовнопроцессуального механизма противодействия преступлениям террористического характера: общие проблемы нормативно-правового регулирования и доктринального толкования
  6. § 3. Использование данных, полученных в ходе оперативнорозыскной деятельности, в стадии возбуждения уголовного дела при раскрытии преступлений террористического характера
  7. § 2.2. ИНЫЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ
  8. § 3.1. ОСОБЕННОСТИ СПОСОБОВСОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА
  9. § 1. Отказ от стадии возбуждения уголовного дела
  10. 2.2. Процессуальные особенности возбуждения уголовного дела. Ти­пичные следственные ситуации доказывания.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -