§ 4. Соотношение международного договора и Конституции РФ

Конституция РФ, включив общепризнанные нормы междуна­родного права в правовую систему России, не определила их юри­дическую силу. В российской юридической литературе высказыва­ются неоднозначные мнения по вопросу о соотношении националь­ного законодательства и общего международного права.

Другие авторы подчеркивают, что в случае расхождения закона и иного нормативного акта с международным договором, в котором участвует Российская Федерация, или с общепризнанными принци­пами и нормами международного права применяются правила, ус­тановленные этими нормами и договором^{[57] [58]. Благодаря п. 4 ст. 15 Конституции РФ Россия практически признала примат междуна­родного права над внутренним законодательством.}

Общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры России имеют преимущество пе­ред национальными законами в случае противоречия международ­ных норм и законов государства.

Конституция в большинстве государств является частью внутрен­него права страны и, таким образом, можно утверждать, что в случае противоречия между Конституцией РФ и нормой общего междуна­родного права приоритет в правоприменении должен быть отдан соот­ветствующей общей норме международного права. Каково же соот­ношение Конституции РФ и общего международного права?

Как известно, Конституция РФ имеет высшую юридическую си­лу, прямое действие и применяется на всей территории Российской федерации.

Часть 2 и. 1 ст. 5 Конституции РФ предусматривает, что законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации не должны противоречить Конституции РФ. Буквальное толкование данного положения может нас привести к выводу, что конституци­онные нормы имеют приоритет исключительно над внутригосудар­ственными актами, принятыми Российской Федерацией в процессе правотворчества, и не обладают верховенством над общепризнан­ными нормами международного права и международными догово­рами РФ^[59].

Однако как справедливо отмечается в Комментарии к Конститу­ции РФ, «указанное положение (ч. 2, и. 1, ст. 15) лишь конкретизи­рует довод о высшей юридической силе Конституции РФ». Иными словами, высшая юридическая сила Конституций РФ распространя­ется не только на все внутригосударственные нормативные акты, включая законы, но и на нормы общего и договорного международ­ного права, ставшие частью правовой системы России.

Таким образом, Конституция РФ в рамках правовой системы об­ладает высшей юридической силой по отношению ко всем внутри­государственным нормативным актам и нормам, предусмотренным общим международным правом.

Профессор И.И. Лукашук наделяет «особым статусом» общепри­знанные нормы международного права, касающиеся прав человека. Указанная специфика, с точки зрения И.И. Лукашука, обуславлива­ется: а) непосредственным действием прав и свобод человека; б) права и свободы человека и гражданина, являясь непосредствен­но действующими, определяют смысл, содержание и применение

законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления, обеспечиваются правосудием. Как отме­чается автором, связанные с правами и свободами человека «обще­признанные принципы и нормы международного права обладают по крайней мере не меньшей силой, чем нормы Конституции РФ». Следовательно, ИИ. Лукашук приравнивает по юридической силе нормы общего права, касающиеся прав и свобод человека, и кон­ституционные нормы. Представляется, что с указанной позицией нельзя полностью согласиться^[60].

Как было выше отмечено, п. 1 ст. 15 Конституции РФ, закреп­ляющий за положениями Конституции высшую юридическую силу, находится в гл. I Конституции, именуемой «Основы конституцион­ного строя». Согласно и. 3 ст. 55 Конституции РФ «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным зако­ном только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты ос­нов конституционного строя.

Таким образом, буквальное и логическое толкование соответст­вующих норм Конституции РФ позволяет нам прийти к выводу, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом, даже если их нормативное содержание оп­ределяется общепризнанными принципами и нормами междуна­родного права.

Однако необходимо отметить, что если общепризнанные стан­дарты прав и свобод человека находят свое закрепление в ратифи­цированном международном договоре Российской Федерации, то законодатель не вправе принимать федеральные законы, которые противоречили бы указанным стандартам. В противном случае пра­воприменитель, согласно известной конституционной отсылке, обя­

зан руководствоваться нормами, определяемыми в международных договорах^[61].

Применение общепризнанных норм международного права не должно осуществляться в отрыве от международной нормативной системы. Общие нормы о правах человека являются одной из раз­новидностей общепризнанных норм международного права. Суще­ствуют как императивные общепризнанные нормы, так и общие нормы, не обладающие таким свойством. Из Декларации о принци­пах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 г., вытекает, что «при толковании и применении изложен­ные выше принципы являются взаимосвязанными и каждый принцип должен рассматриваться в контексте всех других принципов».

Таким образом, согласно общему международному праву недо­пустимо применение какого-либо принципа международного права, если такими действиями нарушаются другие принципы Междуна­родного права. Группа государств, входящих в НАТО, осуществляя воздушные бомбардировки территории Федеративной Республики Югославия в целях защиты общепризнанного принципа междуна­родного права, связанного с всеобщим уважением прав человека, нарушила целый ряд иных общепризнанных принципов междуна­родного права, носящих императивный характер: суверенного ра­венства государств, неприменения силы или угрозы силой, мирного разрешения споров, территориальной целостности и др.

Как следует из п. 4 ст. 15 Конституции РФ, все общепризнанные принципы и нормы международного права действуют на террито­рии Российской Федерации непосредственно и являются обязатель­ными для всех государственных и муниципальных органов, вклю­чая суды. Смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной, исполнительной, судебной власти должны опре­деляться и регулироваться не только общепризнанными нормами,

регулирующими права и свободы человека, но и иными общими нормами международного права, включая императивные.

Данная позиция полностью соответствует современному между­народному праву и подтверждается судебной практикой в Россий­ской Федерации¹.

В рамках правовой системы России общепризнанные принципы нормы о правах и свободах человека должны обладать равными ста­тусом с иными общепризнанными принципами и нормами между­народного права. В силу и. 1 ст. 17 Конституции РФ в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам ме­ждународного права и в соответствии с настоящей Конституцией".

Признание и гарантия прав человека должны осуществляться не только согласно нормам международного права, но и в соответст­вии с положениями Конституции РФ. В свою очередь, Конституция, фиксируя основы действия международного права в рамках право­вой системы России, ясно и определенно признает высшую юриди­ческую силу исключительно за конституционными нормами^{[62] [63] [64].}

Таким образом, согласно Конституции РФ общепризнанные нормы, касающиеся прав человека, также не могут иметь преиму­щество перед конституционными положениями. В случае возник­новения коллизии между конституционными положениями и ука­занными общими нормами международного права суд, согласно Конституции РФ, должен отдать приоритет в применении прави­лам, закрепленным в Конституции.

Согласно указанной концепции при толковании и сопоставлении норм международного и внутригосударственного права суд исходит из того, что законодатель не намерен был нарушать международно­правовую норму¹.

Какие принципы соотношения общих норм международного права и национального законодательства должны приниматься во внимание судами Российской Федерации?

Как вытекает из ст. 38 Статута Международного суда, междуна­родной практики, основ функционирования международной норма­тивной системы, обычная норма и договорная норма международ­ного права обладают равной юридической силой, равным правовым статусом. Это означает, что договорная норма может отменить обычную норму, а последняя имеет возможность изменить или пре­кратить действие соответствующей договорной нормы междуна­родного права^{[65] [66].}

Учитывая это обстоятельство, можно предположить, что органы государственной власти Российской Федерации при применении норм международного права должны исходить из того, что обще­признанные нормы и принципы международного права обладают таким же юридическим статусом в рамках правовой системы Рос­сии, как и договорные нормы. В случае, если международно-право­вой обычай будет иметь юридическую силу меньшую, чем закон, то это может привести к нарушению Российской Федерацией своих международных обязательств^[67].

К примеру, государство принимает закон, положения которого полностью соответствуют международному договору. Однако в по­следствии общепризнанная норма международного права отменяет договорную норму. Если общая международно-правовая норма, став частью правовой системы России согласно п. 4 ст. 15 Конституции РФ, имеет меньшую силу, чем закон, то суды будут вынуждены ру­

ководствоваться нормой закона, что не сможет не привести к нару­шению Российской Федерацией своих международно-правовых обя­зательств, нашедших свое закрепление в общепризнанной норме ме­ждународного права.

Можно предположить, что норма общего международного права могла бы иметь равную юридическую силу с законом. Однако и в этой ситуации не исключается возможность нарушения государст­вом своих международно-правовых обязательств, т. к. суды при на­личии коллизии между обычаем и законом будут руководствоваться общими принципами права: закон последующий отменяет закон предыдущий и/или специальный закон отменяет общий закон^[68].

Поэтому, принимая во внимание вышесказанное, государствен­ные и муниципальные органы, включая суды, в своей деятельности должны исходить из того, что нормы общего международного права обладают равным статусом и силой с договорными нормами. Ины­ми словами, в случае возникновения коллизии между общепри­знанной нормой и правилом, предусмотренным в законе, приоритет в применении должен быть отдан общепризнанной норме междуна­родного права.

Например, Свердловский областной арбитражный суд рассмотрел дело по иску постоянного представительства фирмы «Пан AM Фар- масьютикалзинк» (США) к Государственной налоговой инспекции гор. Екатеринбурга о недействительности предписания. В судебном заседании было установлено, что партия груза, который следовал из Венгрии, была принята на арендованный консигнационный склад, отпускалась представительством фирмы в соответствии с условиями консигнационного договора. Вывод Государственной налоговой ин­спекции о приобретении партии товара на российской территории опровергается.

Арбитражный суд признал предписание недействительным, по­скольку налоговая инспекция руководствовалась только россий­ским налоговым законодательством, согласно которому плательщи­ками налога являются иностранные фирмы, осуществляющие пред­принимательскую деятельность в России через постоянные пред­

ставительства (п. 3 ст. 1 Закона РФ «О налоге на прибыль»). Нало­говая инспекция не выяснила обстоятельства, предусмотренные п. 1 «б» Протокола к Договору между РФ и США об избежании двойно­го налогообложения в отношении доходов и капитала 1992 г.

Иногда для вынесения решения суд должен провести комплекс­ный анализ международно-правовых документов.

В деле о проверке конституционности Декларации о государст­венном суверенитете Татарской ССР Конституционный Суд РФ от­метил, что в современной международно-правовой системе право на самоопределение включено в круг норм, регулирующих права и свободы человека, однако международные документы подчеркивают недопустимость использования ссылок на принцип самоопределения для подрыва единства государства и национального единства^[69].

Для обоснования решения были использованы не только между­народные договоры (Международный пакт об экономических, со­циальных и культурных правах Международный пакт о граждан­ских и политических правах), но и Всеобщая декларация прав чело­века, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН, резолюция Генеральной ассамблеи ООН 41/117, документы Совещания по безопасности и сотрудниче­ству в Европе - Хельсинский заключительный акт 1975 г.. Итоговый документ Венской встречи 1986 г., Документ Копенгагенского сове­щания Конференции по человеческому измерению СБСЕ 1990 г.

В другом деле постановления Верховного Совета Северной Осе­тии были признаны Конституционным Судом РФ противоречащими международным актам, в числе которых Устав ООН, Всеобщая Декларация прав человека, Итоговый документ Всемирной конфе­ренции по правам человека. На практике суды применяют не только международные договорные нормы, но иногда и обычай. И перед ними возникает проблема применения международных обычаев. В большинстве законодательных актов содержится формула, которая

предоставляет приоритет договорным нормам международного пра­ва, не упоминая обычаи¹.

Лишь в некоторых актах, например, в ст. 7 Европейской Конвен­ции с внешнеторговом арбитраже 1961 г., предусмотрено, что наря­ду с применимым правом арбитры будут руководствоваться поло­жениями контракта и торговыми обычаями. Аналогичные положе­ния имеются и в других документах по арбитражу.

Возникает вопрос о правовой природе международных обычаев и пределах применения обычного права при разрешении споров на­циональными судебными органами. Данный вопрос в доктрине и практике решается по-разному^{[70] [71].}

Обычные правила должны применяться в той степени, в какой они соответствуют национальному правопорядку или признаны стороной в договоре. Для применения обычной нормы суду следует установить факт признания страной конкретной обычной нормы. Кроме того, более сложным будет выяснение содержания обычая, что потребует высокой квалификации судей. Тем не менее нельзя согласиться с ут­верждением С.Ю. Марочкина, что «все это не под силу внутригосу­дарственным судам (за исключением, может быть, Конституционно­го Суда РФ) и иным правоприменительным органам».

Обобщение практики позволяет утверждать, что не только Выс­ший Арбитражный Суд РФ, но и арбитражные суды субъектов Фе­дерации для обоснования решений используют наряду с националь­ным правом обычные нормы международного права. В деятельно­сти Международного коммерческого арбитражного суда и Морской арбитражной комиссии при 11111 РФ наработан большой опыт при­менения обычных норм^[72].

Встречаются случаи, когда суды выносят свои решения не толь­ко на основе обычных норм, но и на основе мировой практики^[73].

АОЗТ «Коопимпекс» обратилось в Арбитражный суд г. Санкт- Петербурга и Ленинградской области с иском к авиакомпании «Фи- нэйр» (Финляндия) о взыскании стоимости недостачи груза на ос­новании и. 2 ст. 22 Варшавской конвенции для унификации некото­рых правил, касающихся международных перевозок, 1929 г. с изме­нениями, внесенными Гаагским протоколом 1995 г., а также о взы­скании расходов по оплате юридической помощи на основании и. 4 ст. 22 вышеуказанной Конвенции.

Решением от 12 мая 1996 г. иск удовлетворен в сумме заявленных требований на основании и. 2 и 4 ст. 22 Варшавской конвенции.

При пересмотре было установлено, что истец, предъявляя иск, рассчитал сумму от недостачи массы груза в американских долла­рах через стоимость золота за 1 тройскую унцию, установленную на Лондонской бирже драгметаллов, которая в свою очередь определя­ет рыночную стоимость самого золота, а не его содержание в на­циональных валютах. Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ указал, что данный расчет противоречит сложившейся междуна­родной практике перевода 250 золотых франков в национальные валюты, зафиксированной в протоколах № 3 и 4 Всемирной органи­зации гражданской авиации (Монреаль, 1975). В этом случае расчет суммы иска следовало ограничить. Постановлением Президиума решение было изменено в части размера взыскания.

Применение международных торговых обычаев возможно при наличии одного из следующих условий:

- указание в договоре (сделке) на применение обычных норм;

- наличие соответствующего соглашения, действующего в от­ношениях между государствами, к которым принадлежат стороны, дающее основание для применения обычаев;

- сложившаяся в отношениях сторон договора практика, позво­ляющая суду считать, что применение соответствующего обычая отвечает характеру договорных отношений сторон^[74].

Поскольку в практике международной торговли сформировалось достаточно много обычных правил, которые в разной степени «впи­сываются» в национальные правовые системы, международные ор­

ганизации принимают усилия к их унификации. Примером являют­ся унифицированные правила по толкованию торговых терминов «Инкотермс», применение которых получило наибольшее распро­странение¹.

В Обзоре практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц арбитражным судам рекомендовано применять «обычаи в сфере международной торговли, используя формулиров­ки «Инкотермс», если стороны договорились об этом при заключе­нии внешнеэкономического контракта» (п. 11).

Судами применяются международно-правовые обычаи, кодифи­цированные в конвенциях универсальных межправительственных организаций^{[75] [76].}

Смирнов Антон Викторович

Сухов Сергей Николаевич

Ходусов Алексей Александрович Решняк Мария Генриховна Шадрин Олег Юрьевич

Международное сотрудничество в борьбе с преступностью

Часть I: Теоретико-правовые основы международного сотрудничества в сфере борьбы с преступностью

Учебное пособие

Отв. за выпуск В. Г. Федорченко Компьютерная верстка Н. А. Кузнецова

Подписано в печать 10.09.2012. Формат 60х90/16 Бумага офсетная. Гарнитура «Таймс». Усл. печ. л. 9,875 Тираж 300 экз. Заказ 120910к Отпечатано в типографии МЮИ 127427, г. Москва, Кашенкин луг, д. 4