Проблемы правового регулирования ответственности органов управления корпорации
Наличие самостоятельной ответственности участников корпоративных правоотношений является признаком, демонстрирующим самостоятельную правосубъектность юридического лица. Ответственность членов органов управления корпорации может возникать в случае соответствующего правонарушения как совместно с ответственностью корпорации, так и отдельно от нее.
В отличии от корпорации, которая (пока что) не может быть привлечена ни к дисциплинарной, ни к уголовной ответственности, члены ее органов управления могут привлекаться ко всем существующим видам. При этом в ряде
случаев возможно привлечение одного лица к различным видам
228
ответственности за совершение одного правонарушения .
Принято выделять гражданско-правовую,
административную, уголовную и дисциплинарную ответственность.
Гражданско-правовая ответственность может применяться к членам совета директоров (наблюдательного совета), единоличному исполнительному органу (генеральному директору, директору и др.), членам коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции и др.).
Данная ответственность возникает у перечисленных лиц непосредственно перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами. [220]
Право на предъявление соответствующего иска принадлежит также акционеру (акционерам), владеющему не менее чем 1% размещенных обыкновенных акций общества, и участнику общества с ограниченной ответственностью вне зависимости от размера принадлежащей доли.
Правовым основанием привлечения указанных лиц к гражданско-правовой ответственности является п.2 ст. 71 Закона об АО и ст. 44 Закона об ООО.
Гражданско-правовая ответственность может применяться как к физическим лицам, являющимися членами органов управления, так и к управляющей организации. Применительно к членам коллегиальных органов управления законом устанавливаются особенности в виде их солидарной ответственности, освобождения от ответственности лиц, не принимавших участия в голосовании по решению,
причинившему ущерб и другие.
С 1 сентября 2014 года в новой статье 53.1 ГК РФ закреплена ответственность участников, руководителей и лиц, определяющих действия юридического лица.
Статья эта принципиально новая, так как раньше был лишь п. 3 ст. 53, в котором общим образом указывалось на то, что лицо, действующее от имени организации, действует разумно и добросовестно в ее интересах, и обязано по требованию участников возместить ему убытки в случае их причинения. То есть предыдущая редакция ГК РФ указывала на возможную ответственность руководителя юридического лица.
Теперь же закреплены более унифицированные нормы к различным организационно-правовым формам корпораций. Например, указано, что лицо, действующее от лица и в интересах организации, осуществляет свои полномочия в соответствии с учредительным документом, законом или иным правовым актом. Указанное лицо несет ответственность, если будет доказано, что оно действовало неразумно и недобросовестно в интересах организации. В том числе и за то, если его действия, а также бездействие, не соответствуют обычному гражданскому обороту или обычному предпринимательскому риску.
Эту же ответственность несут и члены коллегиальных органов корпорации, кроме тех, кто голосовал против принятия рискованного решения, либо вообще отказался от голосования.
Интересен п. 3 ст. 53.1, в котором указано, что лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 ст. 53.1, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Применительно к обществам - это их участник (участники).
Раньше подобная норма была только в ст. 10 федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности
(банкротстве)»[221] и применялась она только в сфере банкротства.
При всем при этом и руководители корпорации, и контролирующие их лица несут ответственность по возмещению причиненных ими убытков солидарно (п.
4 ст. 53.1 ГК РФ).Также интересны нормы, содержащиеся в пункте 5 ст. 53.1 ГК РФ, говорящие о том, что невозможно заключить соглашение с лицом, фактически контролирующим организацию, которым может быть предусмотрено устранение или ограничение его ответственности.
В непубличных обществах нельзя в соглашении исключить или уменьшить ответственность руководителя за недобросовестные действия, а в публичном обществе — еще и за неразумные действия руководителя.
Дисциплинарная ответственность может применяться к единоличному исполнительному органу и членам коллегиального исполнительного органа за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение возложенных на них трудовых обязанностей. Условием применения данного вида ответственности является наличие трудовых отношений между соответствующим лицом и корпорации. Соответственно, дисциплинарная ответственность не может быть применена к управляющей организации, осуществляющей функции
230
единоличного исполнительного органа .
Административная ответственность может применяться к членам совета директоров (наблюдательного совета), лицу, выполняющему функции единоличного исполнительного органа, а также к членам коллегиального исполнительного органа.
Основными видами административной ответственности являются административный штраф (п. 2 ч. 1 ст. 3.2 Кодекса Российской Федерации об административных
правонарушениях[222] [223] (далее по тексту - КоАП РФ) и дисквалификация (п. 8 ч. 1 ст. 3.2 КоАП РФ). Административная ответственность применяется в случае совершения административного правонарушения, предусмотренного ст. ст. 14.12, 14.13, 14. 23, 15.17 - 15.25 КоАП РФ. Уголовная ответственность может применяться к членам совета директоров (наблюдательного совета), физическому лицу, осуществляющему функции единоличного исполнительного органа и членам коллегиального исполнительного органа. Действующее законодательство не предусматривает привлечение к уголовной ответственности юридическое лицо. Отдельного внимания заслуживает вопрос, касающийся так называемой «корпоративной вуали». Это странное наименование объясняется тем, что в зарубежной юридической практике долгое время существует понятие «lifting the corporate veil», что в переводе означает «поднятие корпоративной завесы (покрова)» или «вуали»[225]. При «поднятии корпоративной вуали» происходит возложение ответственности самостоятельного юридического лица на третьих лиц, а основания для этого могут быть разные. В конце XIX в. в англо-американской системе права был утвержден принцип ограниченной ответственности корпорации, согласно которому корпорация рассматривается как самостоятельный субъект права, участники которой не отвечают по ее обязательствам[226]. В условиях ограниченной ответственности предприимчивые участники юридических лиц, прикрываясь корпоративной личностью, стали легально уходить от принятых обязательств и от ответственности, подставляя под удар своих кредиторов. Например, распространенный случай избежать ответственности - это банкротство компании, когда нет оснований возложить персонифицированную ответственность по долгам корпорации на ее участников, ввиду действия ограниченной ответственности. Кроме того, лица, контролирующие корпорации, часто применяли схемы, осложненные агентскими отношениями, отношениями аффилированности и т.п. В итоге участники корпоративных отношений оказались в неравноправном положении, что приводило к дисбалансу интересов[227]. Выходом из этой ситуации на практике суды посчитали возможность в исключительных случаях «снимать корпоративную вуаль», т.е. «в порядке судебного производства возлагать ответственность непосредственно на контролирующее корпорацию лицо, атрибутируя этому лицу обязательства и (или) права компании»[228] [229]. Исходя из этого, можно утверждать, что целью «снятия корпоративной вуали» является регулирование дисбаланса интересов, возникшего между участниками корпоративных отношений вследствие злоупотребления ограниченной ответственностью. Действующая редакция главы 4 ГК РФ предполагает значительно большую ответственность учредителей по обязательствам юридического лица, чем это допускается в странах, где возникла концепция проникновения под корпоративную вуаль. Интересно исследование А.Б. Золотаревой, изучившей процесс реформирования гражданского законодательства на стадии обсуждения 237 законопроекта . По словам А.Б. Золотаревой, редакция указанного законопроекта, принятая в первом чтении 27.04.2012, содержала статью 53.4 «Ответственность лиц, контролирующих юридическое лицо». Понятие контролирующего лица содержалось в статье 53.3 проекта и определялось чрезвычайно широко: «лицо, прямо или косвенно (через третьих лиц), самостоятельно или совместно со своими связанными (аффилированными) лицами имеющее возможность определять действия (решения) другого юридического лица». Солидарная ответственность контролирующего лица по обязательствам подконтрольного должна была возникать в следующих случаях: - если действия подконтрольного лица совершены или бездействие допущено во исполнение указаний контролирующего лица; - если действия подконтрольного лица направлены на ограничение ответственности контролирующего лица, которую оно понесло бы, если бы действия были совершены самим контролирующим лицом, и при этом такими действиями причинен вред другому лицу; - если контролирующее лицо было обязано предотвратить причинение вреда другому лицу при совершении действий подконтрольным лицом, однако не сделало этого. Появление в проекте ГК РФ этой статьи в силу расплывчатости оснований ответственности вызвало протесты представителей бизнеса (в частности, Российского Союза промышленников и предпринимателей (РСПП), которые усматривали в этом разрушение «корпоративного щита», и данная позиция делового сообщества законодателями была частично учтена. Вследствие этого гражданский оборот в значительной мере утрачивает стабильность»[231]. В действующей редакции ГК РФ спорные статьи отсутствуют, но по сравнению с ранее действовавшим законодательством расширены основания ответственности основного общества (товарищества) по обязательствам дочернего. Если в прежней редакции п.2 ст. 105 ГК РФ основное общество несло солидарную с дочерним обществом ответственность только по сделкам, заключенным последним во исполнение обязательных указаний основного общества, то действующий п.2 ст. 67.3 ГК РФ[232] ответственность распространена также на сделки, заключенные дочерним обществом с согласия основного[233]. Кроме вышесказанного, по словам М.В. Антонова, в рамках ст. 53.1 ГК РФ была установлена ответственность «лица, имеющего фактическую возможность определять действия юридического лица», за причиняемые его действиями убытки. Однако согласно буквальному смыслу п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, которым устанавливается такая ответственность, контролирующее лицо несет ее только перед самим подконтрольным юридическим лицом, но не перед третьими лицами: «несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу». Из текста новой статьи можно сделать вывод, что она не дает дополнительных средств правовой защиты ни третьим лицам, которые ссылаются на то, что понесли убытки от действий лица, контролирующего корпорацию-контрагента, ни акционерам и участникам самого юридического лица. В связи с изменениями в АПК РФ правовые позиции, выраженные в постановлениях Президиума бывшего ВАС РФ, утратили свою нормативную силу, новых правовых позиций в ВС РФ сформулировано не было, а законодатель отказался от модели ответственности участника хозяйственного общества перед кредиторами общества. Поэтому действующее законодательство сегодня не содержит указаний на право суда применять разбираемую доктрину (т.е. использовать ее в качестве основания для решения судебного спора), хотя определенная судебная практика в этом вопросе уже 242 сложилась . Соответственно, вопросы применения ответственности к органам управления корпораций являются сложными и многогранными, так как строятся на неоднозначной практике правоприменения. [234]