<<
>>

§ 2. Обязательство и третьи лица.

Определение третьего лица как участника обязательства, равно как и выделение в качестве самостоятельного вида обязательств с участием третьих лиц, в гражданско-правовой литературе практически не встречается.

Последовательным сторонником такой позиции в настоящее время можно считать Е.А. Суханова. По мнению последнего, состав участников обязательства не всегда исчерпывается должником и кредитором. В некоторых обязательствах помимо сторон участвуют иные субъекты - третьи лица, которые, не являясь ни должниками, ни кредиторами, связаны правоотношениями с основными субъектами обязательства (с кредитором или с должником либо с обоими одновременно). В таких ситуациях речь идет об обязательствах с участием третьих лиц, которые составляют особую разновидность обязательств с точки зрения их субъектного состава[40].

М.И. Брагинский в ходе исследования влияния действий третьих лиц на гражданские правоотношения[41] формулирует определение третьих лиц как участников гражданского оборота, находящихся в определенном положении по отношению к другим участникам. Так, М.И. Брагинский отмечает, что для определения взаимного положения участников оборота в гражданском праве используются следующие три понятия: 1) «сторона»; 2) «другое лицо»; 3) «третье лицо». Стороны — это участники правоотношения, которые выступают один относительно другого как носители прав и обязанностей. Другое лицо — это любой участник гражданского оборота, который не является стороной исходного правоотношения. Таким образом, основанием для разграничения сторон и других лиц является принадлежность лица к принятому за исходное правоотношению. Что же касается третьих лиц, то они не принадлежат к принятому за исходное правоотношению, и поэтому, на первый взгляд, являются разновидностью других лиц. Но вместе с тем третьи лица выделяются из всей массы других лиц. Видовой признак третьих лиц - особые отношения с одной из сторон исходного правоотношения.

Третье лицо участвует в ином правоотношении, где ему противостоит в качестве стороны участник исходного правоотношения. Таким образом, понятие «третье лицо», по мнению М.И. Брагинского, характеризуется двумя признаками: негативным (третье лицо не является стороной исходного обязательства) и позитивным (оно юридически связано с одной из сторон исходного обязательства)[42] [43].

«Третье лицо, - пишет М.И. Брагинский, - это лицо, которое, не являясь стороной обязательства, оказывается в юридически значимой связи с одним из них либо с обоими и своими действиями определенным образом воздействует

Л

на динамику правоотношения (обязательства)» . Формулируя понятие «третье лицо», М.И. Брагинский прямо указывает, что относящиеся к данной категории лица не являются субъектами исходного правоотношения[44].

о-

зо

Иной точки зрения по данному вопросу придерживается О.А. Красавчиков. «Что касается третьих лиц в обязательстве, - пишет автор, - то закон относит к ним таких субъектов, которые состоят в определенной правовой связи с одной из сторон обязательства и приобретают в силу этого по обязательству некоторые права или обязанности»[45]. Как следует из приведенного определения, существенным моментом для характеристики фигуры третьего лица в обязательстве О.А. Красавчиков, вслед за М.И. Брагинским, считает наличие определенной правовой связи данного лица с одной из сторон обязательства. Однако О.А. Красавчиков в зависимости от выполняемых в обязательстве функций, роли в процессе становления и последующей реализации обязательства, а также степени управомоченности (обязанности) лица в обязательстве различает две основные «категории субъектов обязательств»: стороны обязательства и третьи лица[46]. Таким образом, О.А. Красавчиков рассматривает третьих лиц в качестве субъектов (участников) обязательства наряду со сторонами.

Своеобразным симбиозом концепций М.И. Брагинского и О.А. Красавчикова представляется нам позиция, занимаемая М.К.

Сулейменовым, который предлагает следующее определение третьих лиц: «Третьи лица в гражданском праве - это участники гражданского правоотношения, находящиеся в определенной правовой связи с одной из сторон правоотношения, приобретающие в силу этого некоторые права и обязанности по данному правоотношению и выполняющие определенные дополнительные (вспомогательные) функции»[47].

C одной стороны, автор воспринимает взгляды М.И. Брагинского в части правового положения третьего лица относительно субъектов исходного правоотношения: третье лицо - «полноправная сторона» в ином правоотношении, посредством которого оно связано с одной из сторон исходного правоотношения. «Третье лицо, - пишет М.К. Сулейменов, ссылаясь на М.И. Брагинского, - сторона в ином правоотношении, где ему противостоит в качестве стороны участник рассматриваемого правоотношения». Таким образом, отношения с участием третьих лиц, по мнению М.К. Сулейменова, характеризуются наличием двух правоотношений: одно - исходное внутреннее (между сторонами); второе - внешнее, устанавливающее связи сторон с третьими лицами. Иначе говоря, для возникновения отношения с участием третьих лиц необходимо наличие, как минимум, двух правоотношений, неразрывно связанных между собой и друг из друга вытекающих.

C другой стороны, по мнению автора, чтобы раскрыть правовое положение третьего лица, необходимо отказаться от отождествления понятий «участники правоотношения» и «стороны правоотношения». Применительно к обязательствам, как уже было показано, это делает О.А. Красавчиков. По мнению М.К. Сулейменова, следует признать, что в гражданском праве термин «участник правоотношения» более широкий, чем «сторона правоотношения»: он включает в себя как сторон, так и третьих лиц. Таким образом, третьи лица - это участники обязательства, не являющиеся стороной1.

В юридической литературе отсутствует единый общепризнанный перечень обязательств с участием третьих лиц. Однако абсолютно все из перечисленных выше авторов согласны с тем, что общая часть обязательственного права предусматривает следующие два случая участия третьих лиц в гражданско-правовых обязательствах: обязательство в пользу третьего лица и обязательство с перепоручением исполнения третьему лицу.

При этом, как правило, отмечается, что в указанных случаях роль третьего лица различна.

В первом случае третьему лицу предоставляется право требования к должнику, в то время как во втором на третье лицо возлагается обязанность произвести исполнение кредитору. Это заключение, безусловно, верно. Однако оно оставляет в тени главное различие между приведенными обязательственными конструкциями. Так, в обязательстве в пользу третьего лица последнее, «приобретая право требования, ... становится субъектом договорного правоотношения»[48]. При перепоручении исполнения, напротив, третье лицо «субъектом исходного обязательственного правоотношения не становится»[49].

Обязательство, возникающее из договора в пользу третьего лица, — это единое правоотношение, которое Н.С. Ковалевская очень точно, по нашему мнению, определяет как «правоотношение специфического структурного типа». В результате же перепоручения исполнения мы имеем два обязательственных правоотношения, связанных между собой одним общим субъектом, возложившим исполнение на третье лицо, и общим предметом. В данном случае можно говорить, как это делает в частности О.С. Иоффе, о «сложной структуре договорных связей». Структура договорных связей, по мнению О.С. Иоффе, — это «понятие, выражающее состав субъектов договорного обязательства и состав его исполнителей». Если указанные составы совпадают, можно говорить о простой, а если не совпадают, то о сложной структуре договорных связей[50].

М.И. Брагинский также указывает, что структура договорных связей характеризует договоры по кругу их участников, отмечая при этом в качестве основного признака сложных договорных структур «несовпадение договорных и исполняющих звеньев». Стороны могут сами совершать действия, составляющие предмет обязательства (поставить продукцию, построить и сдать объект, доставить и выдать груз и т.п.), но могут обеспечить совершение таких действий третьими лицами[51]. Так, Н.И. Овчинников под структурой договорных связей применительно к договору поставки понимает «круг ... организаций, заключающих между собой договоры поставки, сдающих продукцию или товары, принимающих и оплачивающих их»[52].

Однако в юридической литературе не все авторы называют «структурой договорных связей» понятие, выражающее состав субъектов договорного обязательства и состав его исполнителей. Так, Е.Д. Шешенин[53] обозначает это понятие термином «система договорных связей». Применительно к обязательствам по оказанию услуг автор определяет систему договорных связей как «систему связей между субъектами обязательственного правоотношения (между сторонами договора, исполнителями и потребителями услуг), которая складывается при наличии нескольких или одного договора, в силу которых возникают права и обязанности у третьих лиц». Е.Д. Шешенин использует понятие «система договорных связей» для объяснения взаимоотношений с участием таких субъектов, которые, не будучи сторонами определенного договора, выступают в роли его исполнителей или потребителей услуг. Указанное понятие необходимо, по мнению автора, для ответа на вопрос о том, на каком правовом основании не участвующий в договоре субъект приобретает соответствующие права и обязанности. Сам Е.Д. Шешенин, давая ответ на данный вопрос, указывает, что такое правовое положение может возникнуть, когда этот субъект участвует в другом договоре, который заключает с одним из участников первого договора.

От системы договорных связей автор отличает структуру договорных отношений, под которой он понимает «внутреннее строение ... договорного отношения между одними и теми же субъектами, когда договорное отношение развивается на основе нескольких договоров или других юридических фактов, влияющих на содержание договорного обязательства». Несмотря на это Е.Д. Шешенин называет системой договорных связей обязательственные правоотношения, складывающиеся как в результате заключения договора в пользу третьего лица, так и в случае перепоручения исполнения третьему лицу[54] [55].

По нашему мнению, правильнее говорить не о структуре правоотношений (в частности договорных), а о структуре правоотношения как о «строении взаимосвязанных субъективных прав и юридических обязанностей, составляющих правовую связь», как это делает В.Ф.

Яковлев. Структурные отличия между правоотношениями заключаются, по мнению автора, в различном соотношении составляющих их содержание субъективных прав и обязанностей участников .

От структуры правоотношения, на наш взгляд, следует отличать систему правоотношений. Как заметил С.С. Алексеев, в правовой действительности встречаются системы правоотношений, в которых центральное правоотношение со сложной динамической структурой сопровождают

зависимые от него иные самостоятельные правовые связи[56] [57]. Правоотношения не существуют изолированно друг от друга. Одни правоотношения могут находиться в неразрывной связи с другими. Так, иногда определенные действия, составляющие содержание субъективного права в одном правоотношении, в то же время составляют содержание юридической

Л

обязанности в другом .

Трудно найти более точный термин, чем «система правоотношений», для обозначения выделяемых И.А. Фаршатовым пар взаимосвязанных правоотношений, одно их которых он называет исходным (первичным), а другое - производным (вторичным). Это взаимообусловленные и

взаимозависимые правоотношения, которые, как указывает автор, функционируют как связь причины и следствия: исходное правоотношение выступает в качестве предпосылки возникновения производного. Наличие исходного (определяющего) правоотношения выступает «юридическим условием формирования» производных правоотношений, содержание производного правоотношения предопределено содержанием исходного правоотношения. Производное правоотношение, по мнению автора, является результатом динамики исходного правоотношения: сложность

взаимосвязанных прав и обязанностей, составляющих содержание исходного правоотношения, приводят к тому, что «какая-то часть правоотношения (или одни из его сторон)», имеющая решающее значение, приобретает относительную или абсолютную самостоятельность. При этом «выделение ряда прав и обязанностей не влечет утрату правового значения исходного правоотношения».

В одних случаях функционирование производного правоотношения полностью зависит от исходного правоотношения. Примером этого является большинство обеспечительных обязательств, которые, как известно, носят акцессорный характер. Так, в случае обеспечения исполнения обязательства поручительством при прекращении исходного (обеспечиваемого) обязательства прекращается и производное (обеспечительное) обязательство поручительства. В других случаях, отмечает И.А. Фаршатов, функционирование производного правоотношения практически не зависит от исходного правоотношения. Так, например, обязательство гаранта перед бенефициаром практически не зависит от основного обязательства, в обеспечение которого выдана банковская гарантия. После своего возникновения такое производное обязательство функционирует самостоятельно. Лишь по некоторым характерным признакам (опосредованным функциональным связям, характеру прав и обязанностей) можно определить его относительную принадлежность к исходному обязательству[58].

Итак, подчеркнем, целесообразно отличать структуру правоотношения как внутреннее строение субъективных прав и обязанностей, связывающих участников единого правоотношения (обязательства), от системы правоотношений как комплекса взаимосвязанных правоотношений (обязательств).

Тогда обязательство, возникающее из договора в пользу третьего лица, — это единое правоотношение со своеобразной структурой, в то время как перепоручение исполнения предполагает систему правоотношений, т.е. два взаимосвязанных правоотношения. Данное различие между этими двумя обязательственными конструкциями настолько существенно, что не позволяет рассматривать последние в качестве однопорядковых разновидностей обязательств с участием третьих лиц. В такой ситуации с необходимостью возникает вопрос: какая конструкция имеет больше оснований для того, чтобы быть названой обязательством с участием третьего лица?

Справедливо мнение, что «юридическая наука в процессе формирования своих выводов должна принимать нормы действующего законодательства в качестве исходных положений»[59] [60].

Основная норма, определяющая содержание юридических связей сторон обязательства с третьими лицами, включена в ст. 308 ГК РФ. В соответствии с п. 3 данной статьи обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). В случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон, обязательство может создавать для третьих лиц права в отношении одной или обеих сторон обязательства.

В юридической литературе можно встретить несколько различных значений термина «обязательство». Он, в частности, используется для обозначения: 1) документа, выдаваемого должником своему кредитору; 2) отдельной обязанности; 3) обязанности с корреспондирующим правомочием; 4) совокупности обязанностей с корреспондирующими правомочиями,

объединенных тем или иным признаком, чаще всего общим основанием возникновения, т.е. правоотношения, содержание которого составляют одна или несколько обязанностей (с корреспондирующими им правомочиями)

Л

совершить положительное действие . Однако нам не приходилось встречаться с определением обязательства как юридического факта, создающего

субъективные права и обязанности для сторон или третьих лиц.

В таком качестве для договорных правоотношений выступает, как известно, договор. Термин «договор» не менее многозначен, чем «обязательство». Однако основное значение этого термина — юридический факт, являющийся основанием возникновения (изменения, прекращения) обязательств. Договором признается соглашение двух или нескольких лиц об

установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (п. 1 ст. 420 ГК РФ).

Таким образом, применительно к договорным обязательствам норма, закрепленная п. 3 ст. 308 ГК РФ сводится к правилу, сформулированному Е. Годэмэ следующим образом: «соглашения не вредят третьим лицам»[61] [62].

На основании изложенного вполне обоснованным представляется вывод С.В. Гузиковой о том, что субъектный состав договорного правоотношения наряду с кредиторами и должниками может включать в себя и третьих лиц, т.е. «лиц, которые, не являясь стороной договора, представляют собой участников договорных правоотношений»2.

Следует признать, что закон (п. 3 ст. 308 ГК РФ) под третьим лицом в обязательстве подразумевает такое лицо, которое: (а) не участвовало в соглашении об установлении обязательства, но (б) получило в результате такого соглашения определенное субъективное право в отношении одной или обеих сторон обязательства.

Перечисленным признакам отвечает конструкция обязательства, возникающего из договора в пользу третьего лица (ст. 430 ГК РФ), которая, по нашему мнению, и является единственным примером обязательства с участием третьего лица в том смысле, который придает ему п. 3 ст. 308 ГК РФ.

Однако нам не удалось ознакомиться с такой работой, автор которой при перечислении случаев участия в обязательстве третьих лиц остановился на обязательстве в пользу третьего лица.

Как уже было отмечено, практически всегда наряду с обязательством в пользу третьего лица называют и обязательство, исполняемое (за должника) третьим лицом (перепоручение исполнения - ст. 313 ГК РФ). Более того, далеко не все авторы ограничивают круг обязательств с участием третьих лиц этими двумя обязательственными конструкциями. Так, Е.А. Суханов относит к обязательствам с участием третьих лиц также регрессные обязательства (по переложению исполнения долга на третье лицо)[63].

В.Ю. Бакшинскас полагает, что в зависимости от характера участия третьих лиц обязательства могут быть разделены на виды: 1) обязательства в пользу третьих лиц; 2) обязательства, исполняемые третьему лицу; 3) обязательства, исполняемые третьим лицом. Таким образом, автор исключает их числа обязательств с участием третьих лиц регрессные обязательства, но дополняет предложенный Е.А. Сухановым перечень переадресованием исполнения (ст. 312 ГК РФ)[64].

М.К. Сулейменов, помимо случаев ответственности за действия третьих лиц, выделяет следующие обязательственные конструкции с участием третьих лиц, предусмотренные общей частью обязательственного права:

а) обязательство в пользу третьего лица;

б) регрессное обязательство;

в) привлечение к исполнению третьих лиц (перепоручение исполнения третьему лицу и переадресование исполнения);

г) обеспечение обязательств при помощи поручительства и гарантии[65].

Можно ли считать обязательства, составляющие перечисленные

обязательственные конструкции, обязательствами с участием третьих лиц наряду с обязательством в пользу третьего лица?

і

О.А. Красавчиков указывал, что субъектный состав договора — это лица, принимающие участие в заключении и (или) реализации определенного договора. Среди этих лиц автор различал стороны, которые принимают на себя основные взаимные права и обязанности, возникающие из договора, и третьих лиц, которые могут быть как на стороне должника, так и на стороне кредитора1. Приведенное определение, по нашему мнению, имеет отношение скорее к субъектному составу обязательства, а не порождающего его договора, ведь реализация договора есть ни что иное как исполнение обязательства. Оспаривая мнение О.А. Красавчикова применительно к обязательствам, возникающим из договора в пользу третьего лица, на том основании, что субъектный состав договора нельзя отождествлять с субъектным составом договорного обязательства, Н.С. Ковалевская в то же время отмечает, что «в тех случаях, когда в процессе реализации договора лица, не являющиеся сторонами, приобретают права и обязанности по договорному обязательству, они действительно становятся участниками договорного правоотношения»2.

Так, поставщик, не являющийся изготовителем, дает указание последнему произвести отправку товара покупателю. В этом случае изготовитель поставляет товар покупателю во исполнение договора, заключенного им с поставщиком. Другими словами, изготовитель, являясь должником в обязательстве, возникшем из договора, по которому он согласился произвести исполнение покупателю за поставщика, участвует в связывающем этих лиц обязательстве посредством его исполнения. В этом смысле, как указывает, в частности Г.Д. Отнюкова, по отношению к договорной связи «поставщик-покупатель» изготовитель выступает в качестве третьего лица[66].

1 Советское гражданское право: Учебник. В 2-х томах. Т. 1. / Под ред. О.А. Красавчикова - 3-є изд., испр. и доп. - M.: Высшая школа, 1985, с. 438.

л

Ковалевская Н.С. Указ, автореф., с. 11 — 12.

российская

ГОСУДАРСТВЕННА^

БИБЛИОТЕКА*

Регресс, перепоручение и переадресование исполнения, обеспечение исполнения обязательств посредством поручительства, банковской гарантии и залога[67] - все это системы обязательственных правоотношений. В отличие от единого обязательства в пользу третьего лица данные обязательственные конструкции представляют собой два взаимосвязанных обязательства.

Взаимосвязь выражается прежде всего в наличии «общего» для обоих обязательств субъекта. Общим для двух обязательств мы условно называем субъекта, который является стороной (должником или кредитором) одновременно в обоих обязательствах. Соответственно, лицо, противостоящее общему субъекту в одном из двух обязательств, выступает в качестве третьего лица по отношению к другому обязательству, к его сторонам.

Таким образом, третье лицо для одного из таких обязательств — это связанный с одной из его сторон другим обязательством должник или кредитор последнего. Так, В.Т. Смирнов отмечает, что «третьи лица являются ... одной из сторон другого обязательства, существующего между этими лицами и должником или кредитором .;. , с одной стороны, и третьим лицом - с другой», и, соответственно, участвуют в обязательстве либо на стороне должника, либо на стороне кредитора[68].

Для каждого обязательства, являющегося элементом системы обязательственных правоотношений характерна обязательственная связь одной из его сторон с третьим лицом. Таким образом, по нашему мнению, каждое из обязательств, входящих в состав системы, является обязательством с участием третьего лица.

Нельзя, на наш взгляд, согласиться с Ю.Б. Фогельсоном, который видит «принципиальное отличие третьего лица от сторон обязательства в том, что от

с

его поведения ничего не зависит»[69]. Напротив, как справедливо отмечает М.И. Брагинский, действия третьих лиц воздействуют на «чужое» (исходное) правоотношение, имеют исключительно важное значение для динамики этого правоотношения: его возникновения, изменения и прекращения. Нормы права оценивают действия третьих лиц как юридический факт, который сам по себе либо в совокупности с другими юридическими фактами преобразует исходное правоотношение[70].

При этом необходимо отметить, что третье лицо участвует в одном обязательстве именно как сторона другого, связанного с первым, обязательства. В противном случае, даже будучи связанной производным обязательством с одной из сторон исходного, третье лицо будет действовать не как третье, а как, по терминологии М.И. Брагинского, другое лицо.

Противопоставление третьих лиц сторонам носит в известном смысле условный характер. Все зависит от того, субъектов какого из двух обязательств мы рассматриваем в качестве сторон. В этом отношении важно отметить, что влиянию со стороны третьих лиц подвергаются оба обязательства, в связи с чем такое влияние следует признать не односторонним, как это делает И.А. Фаршатов, а взаимным.

Итак, по нашему мнению, неправильно было бы ограничить круг обязательств с участием третьих лиц лишь обязательствами в пользу третьих лиц. Обязательствами с участием третьих лиц являются также обязательства, являющиеся элементами перечисленных выше систем обязательственных правоотношений.

Таким обязательствам присущи следующие признаки:

- одна из сторон обязательства связана другим обязательством с третьим лицом;

- третье лицо участвует в обязательстве как сторона другого обязательства, то есть посредством реализации субъективных прав и исполнения юридических обязанностей, составляющих содержание другого обязательства;

- участие третьего лица выражается в возникновении, изменении или прекращении обязательства, связывающего должника и кредитора.

Принимая во внимание различия между обязательством в пользу третьего лица как единым обязательством и иными обязательственными конструкциями, представляющими собой системы взаимосвязанных обязательств, следует, по нашему мнению, признать, что понятие «обязательство с участием третьего лица» следует использовать в узком (для обозначения единого обязательства со сложной структурой) и широком смысле (для обозначения каждого из взаимосвязанных обязательств, образующих систему). В отличие от обязательства в пользу третьего лица как обязательства с участием третьего лица в узком смысле обязательство с участием третьего лица в широком смысле - это одно из пары взаимосвязанных посредством общего субъекта и в то же время относительно самостоятельных обязательств. Причем, как будет показано ниже, одно из двух таких отношений действительно можно считать в той или иной степени производным от другого — исходного обязательства.

К числу обязательств с участием третьих лиц в широком смысле, на наш взгляд, следует отнести обязательства, имеющие место при перепоручении и переадресовании исполнения, обеспечении исполнения обязательств с помощью поручительства, банковской гарантии, залога (если залогодатель не является должником по основному обязательству), а также при регрессе.

Необходимо отметить, что регресс как система взаимосвязанных обязательств (основного и регрессного) имеет одно существенное отличие от всех перечисленных обязательственных конструкций.

Обычно в отношениях с участием третьих лиц имеет место незамкнутая цепь отношений: одна сторона - другая сторона - третье лицо. Причем звенья этой цепи отношений - их участники - соединены двумя одновременно существующими обязательствами, каждое из которых является обязательством с участием третьего лица1.

При регрессе основное обязательство не существует одновременно C регрессным. Однако это, по нашему мнению, не может служить основанием для исключения регрессного обязательства из числа обязательств с участием третьих лиц. Такое участие здесь налицо: «исполнение ... основного обязательства ... обусловливается действием или бездействием лиц, с

л

которыми вследствие этого и устанавливается регрессное обязательство» .

Таким образом, регрессное обязательство — это обязательство с участием третьего лица, специфика которого заключается в «отпадении» одного из двух соединений цепи - основного обязательства. Данный вывод в равной степени относится и к основному обязательству3.

<< | >>
Источник: КИСЕЛЬ Игорь Владимирович. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА C УЧАСТИЕМ ТРЕТЬИХ ЛИЦ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. 2002Москва. 2002

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Обязательство и третьи лица.:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -