Прецедентное право Суда ЕС в сфере защиты прав человека.
В 1994 году по запросу Комиссии о возможности присоединения ЕС к Римской Конвенции 1950 года Суд ЕС ответил, что ЕС не обладает достаточными полномочиями для этого. Тем не менее.
Суд ЕС применяет Конвенцию, как часть «общих для государств - членов принципов права»[267]. Таким образом, нельзя говорить, что Римская конвенция 1950 года является источником права ЕС в строгом смысле этого слова.Однако на определенном этапе развития права ЕС стало совершенно ясно, что заставить национальные суды применять принципы верховенства и прямого действия будет чрезвычайно сложно до тех пор, пока институты Сообщества не будут обязаны соблюдать основные права и свободы[268]. Эта проблема представлялась настолько серьезной в государствах - членах, что спровоцировала появление решений Конституционного Суда ФРГ и Италии относительно вопроса соблюдения прав человека[269]. В результате конфликта юрисдикций, в ходе которого Суд ЕС взял на себя дополнительную компетенцию гарантировать соблюдение прав человека в Европейском Сообществе-’[270], появились решения конституционных судов ФРГ и Италии, в которых они признавали доктрину верховенства права ЕС и прямого действия, хотя и сохранили за собой право обращаться к вопросу соблюдения прав человека в случае, если Суд ЕС, по их мнению, будет в недостаточной степени защищать и гарантировать права человека[271]. В данном случае Суд ЕС действовал, фактически выйдя за рамки, предусмотренные Учредительными актами. Суд ЕС, обратившись к защите прав человека, конечно, действовал в рамках ст. 220 Договора о ЕС, но в результате появилось новое юрисдикционное поле. В связи с этим, как представляется, необходимо обратиться к тем решениям, которые были приняты в этой области Судом ЕС.
Основными судебными решениями, на которые следует обратить внимание, можно назвать решение ERT и Konstantinidis[272].
В отличие от нарушений основных прав человека актами Сообщества, довольно долго существовала концепция, согласно которой Суд ЕС не обладал достаточной компетенцией для надзора за государствами - членами в вопросе соблюдения прав человека. Центральным судебным решением в этой области можно назвать Gabrielle Defrenne v. Socidte Anonyme Beige de Navigation Aerienne Sabena[273]. В заключении к этому делу генеральный адвокат Капоторти указал: «Правоотношения, регулирование которых находится в компетенции национальных законодательных органов, должны рассматриваться в рамках конституционного принципа соблюдения прав человека отдельного государства - члена, до тех пор, пока подобные правоотношения не станут предметом регулирования актов Сообщества»[274].
Иную позицию занял Суд ЕС в день Rutili v. Minister for the Interior[275]. Рутили, итальянский гражданин, домицилированный во Франции, получил разрешение на постоянное проживание от Французского Министерства Внутренних Дел с оговоркой о том, что ему не будет позволено проживать в определенных регионах страны. Французское правительство, выступая в роли ответчика, ссылалось на оговорку об «общественном порядке» ст. 48 (З)[276]. Таким образом, основным вопросом в ходе служебных слушаний стала точная интерпретация формулировки статьи: «ограниченное соображениями общественного порядка, общественной безопасности»[277]. Суд в решении по данному делу, тем не менее, вынес решение о том, что содержание данной оговорки подлежит контролю институтами Сообщества. Затем Суд подверг пересмотру некоторые положения вторичного права Сообщества, имевшие отношение к определению содержания указанной оговорки[278], подчеркнув, что допустимо лишь такое толкование данной оговорки, которое не противоречит тпринципу защиты прав человека в том виде, в каком они гарантированы в Конвенции.
Что же касается нарушений прав Рутили во Франции, Суд указал, что «подобные ограничения, возложенные на государства - члены, в отношении контроля над перемещениями иностранцев представляют собой более конкретное отражение применения принципа, изложенного в ст.
8, 9, 10, 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также в ст. 2 Протокола № 4 к Конвенции, которая предусматривает, что никакие ограничения в интересах национальной безопасности или общественного порядка не могут быть препятствием для осуществления прав, перечисленных в вышеуказанных статьях, за исключением тех случаев, которые допустимы для защиты данных интересов в демократическом обществе»[279]. Таким образом, Суд счел возможным отменить решение национальных властей на том основании, что оно нарушает положения Римской конвенции 1950 года. Это решение подтолкнуло появление ряда не менее важных решений, в которых Суд ЕС существенно пересматривал свою позицию в сторону расширения своих полномочий. Одним из ключевых решений можно назвать решение по делу Lynne Watson & Alessandro Belmann[280]. В ходе судебных слушаний был поднят вопрос о законности положений итальянского законодательства, согласно которому гражданин иного государства - члена, а также любое лицо, которое принимало данного гражданина на работу, уведомить национальные власти в течение определенного срока о въезде данного гражданина в Италию. В случае нарушения данного положения санкция наступала в виде штрафа или тюремного заключения, а в случае иностранцев - высылка из страны. Госпожа Ватсон, гражданка Великобритании, и господин Белманн, итальянский гражданин, отправивший ей приглашение, были привлечены к ответственности за нарушение указанных требований. Генеральный адвокат Трабукки, подготовивший доклад Суду ЕС после того как итальянский суд направил запрос, указал, что данное требование нарушает положение статей 8 и 14 Римской конвенции 1950 года[281]. Генеральный адвокат в своем заключении также указал, что «при решении вопроса о законности действий и решений государств - членов критерий соблюдения прав человека может сыграть огромную роль в сфереприменения права Сообщества... Суд ЕС имеет полномочие рассматривать вопрос о
нарушении прав человека и основных свобод государством - членом в той же степени, в какой он имеет право рассматривать вопрос о действительности актов Сообщества, в той степени, в какой нарушенные права человека связаны с защитой экономических прав, являющихся объектом защиты Договоров[282].
Суд, принимая решение по делу, согласился с доводами генерального адвоката, хотя и сформулировал свой вывод в несколько ином ключе. Суд подчеркнул, что национальные требования подобного характера могут иметь место, при условии соблюдения принципа «разумности» в отношении сроков извещения либо санкций в случае нарушений. Именно соблюдение общих принципов права подразумевает гарантии соблюдения прав человека и основных свобод[283]. В последующих решениях Суда: Cinetheque S.A. v. Federation Nationalc des Cindmas Francais[284], Johnston v. Chief Constable of the Royal Ulster Constabulary («RVC»)[285], Marthe Klensch v. Secretaire d’Etat a L’Agriculture et a la Viticulture[286] Суд окончательно сформулировал свой подход к проблеме соблюдения прав человека и основных свобод в действиях и решениях государств - членов. Суть его заключается в том, что соблюдение основных прав и свобод, перечисленных в Европейской конвенции 1950 года, представляет собой выражение «конституционного принципа, общего для государств - членов..., который подлежит соблюдению и в праве Сообществ»[287]. Таким образом. Суд ЕС фактически возложил на себя полномочия по защите прав человека не только в праве ЕС, но и в праве государств-членов, что фактически дублирует полномочия Европейского Суда по правам человека.
Также необходимо обратиться к рассмотрению дела ERT, или Elliniki Radiofonia Tileorasi-Anonimi Etairia v. Dimotiki[288], в котором Суд впервые поднял вопрос о своей компетенции рассматривать споры о законности актов и действий государств - членов на основе Учредительных Договоров. Суть дела заключается в том, что ERT, радио- и телевещательная компания в Греции, получила исключительные права на передачу и ретрансляцию теле- и радиосигнала на территории Греции. Законодательство требовало получения разрешения ERT для осуществления аналогичной деятельности иными лицами. В нарушение этого закона мэр г.Фессалоники и компания «Dimotiki Etairia Pliroforissis» (DEP) открыли телевизионный канал в 1988 году.
ERT обратилась в Суд в Фессалониках. «DEP» в отзыве на иск указала, что существование подобной монополии нарушает положения Учредительного Договора о свободном движении товаров и услуг, нормы права конкуренции, а также ст. 10 (1) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод[289]. Суд в Фессалониках занял позицию, изложенную Судом ЕС в Деле «Cinetheque»: Суд ЕС не имеет полномочий рассматривать вопрос о соблюдении прав человека и основных свобод индивида государством - членом, если данный вопрос не связан с вопросом соблюдения обязательств государства - члена, принятых согласно Учредительному Договору[290].
Суд ЕС, рассматривая впоследствии данное дело, вопреки позиции Генерального адвоката Ленца[291], указал, что Суд ЕС тем не менее имеет право рассматривать вопрос о соблюдении прав человека, поскольку они являются неотъемлемой частью общих принципов права Сообщества, а значит имеют прямую связь с обязательствами государств - членов согласно Учредительному Договору[292]. Таким образом, Суд ЕС существенным образом расширил свою юрисдикцию, включив в свою компетенцию право рассматривать дела, связанные с соблюдением государствами - членами прав и свобод граждан, которые гарантируются Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод и которые имеют тесную связь с правами экономического характера, гарантированными Учредительным Договором. При этом защита прав человека в Суде ЕС осуществляется в рамках существующей процедуры и системы исков, предусмотренных Учредительными договорами. Впоследствии данный подход получил свое закрепление в деле «Society for the Protection of Unbom Children Ireland Ltd. (SPUC)v. Grogan»[293].
Однако данный подход к правам человека, как отмечают некоторые специалисты[294], будет в дальнейшем расширяться в сторону поддержки всеобъемлющей защиты прав человека Судом ЕС. Так в уже упоминавшемся деле Christos Konstantinidis, генеральный адвокат Якобс, отмечая общую тенденцию в доктрине права ЕС, приходит к выводу о необходимости именно полномасштабной защиты прав человека в Суде ЕС[295].
Суд, рассматривая вопрос о природе Сообщества, показал свою готовность в будущем поддержать позицию генерального адвоката[296].Это нашло свое отражение и в судебном решении по данному делу. Суд не подтвердил свою позицию в отношении вопроса об основных правах и свободах, но и не опроверг ее. Однако, тем не менее, дело Konstantinidis представляет собой очень важный шаг в вопросе пересмотра границ полномочий Суда ЕС. Для обоснования своей позиции генеральный адвокат использовал доктрину «подразумеваемоых полномочий» Суда, которая позволит более эффективно выполнять задачи, возложенные Учредительным Договором на Суд ЕС, однако, не предусмотренные Договорами в прямой форме. Суд вплотную подошел к пересмотру целей Сообщества от «стремления укрепить единство экономики своих стран»357 к стремлению «заложить основы для вес более тесного союза европейских народов»”8, что позволит существенным образом пересмотреть объем полномочий Суда ЕС в институциональной структуре ЕС.
Необходимо подчеркнуть, что защита прав человека представляет собой нечто большее, нежели просто позицию Суда ЕС. Это один из принципов права ЕС. Практика Суда Европейских Сообществ насчитывает огромное количество дел, в которых были сформулированы общие принципы права ЕС. Широкое толкование понятия «общие принципы права» Судом ЕС позволило создать сложную систему процессуальных и материально-правовых гарантий соблюдения права Сообществ, а также прав человека. Суд ЕС в решении по делу Internationale Handelsgesellschaft”9 также указал на функции общих принципов права в правопорядке Сообщества: “содействовать формированию такого ... политического и юридического основания, общего для государств - членов, из которого через посредство прецедентного права возникает неписаное право Сообщества”. В рамках этой системы Суд разработал целый ряд принципов, которые применяются Судом ЕС в своей правоприменительной практике наравне с Учредительными Договорами, составляя часть «европейского конституционного права», о котором так часто говорят некоторые специалисты в области Европейского права360.
Суд ЕС следит за соблюдением прав человека и основных свобод, поскольку они являются неотъемлемой частью общих принципов права Сообщества, но только в том объеме, в каком вопросы соблюдения прав человека и основных свобод в Сообществе и государствах - членах связаны с обязательствами государств - членов и Сообщества согласно Учредительному Договору и актам Сообществ. Именно так сформулировал Суд ЕС сферу применения принципа защиты прав человека и основных свобод в решении по делу Cinetheque361. [297] [298]
Пересмотр позиции Суда ЕС в отношении установления единых стандартов зашиты прав человека, превышающих стандарты государств - членов, возможно, наиболее эффективно способствовало бы становлению «тесного союза европейских народов», поскольку позволило бы Суду ЕС пересматривать решения и действия национальных органов власти, как в отношении иностранцев, так и собственных граждан\'’62. Возможно дело в том, что Суд ЕС не видит необходимости развивать эту область европейского права, тем более учитывая тот факт, что Суд ЕС постарался развивать свою собственную сложную доктрину защиты прав человека, идея которой была навязана Суду извне, в рамках полномочий Европейский Сообществ[299]. В подтверждение этого предположения можно привести и дело SPUC v Grogan[300] в котором был поднят вопрос о защите конституционно закрепленного права на жизнь породившихся детей. Ирландская конституция обеспечивала это право, и соответственно аборт признавался убийством. Однако Суд ЕС пришел к выводу, что запрет ирландским женщинам выезжать в другие государства-члены ЕС для того, чтобы сделать аборт, чего добивались ирландские власти, противоречит свободе оказания услуг и потому недействителен. Важно обратить на аргументацию Суда ЕС в данном случае: Суд ЕС не использовал аргументы из сферы защиты прав человека в данном случае, а руководствовался исключительно необходимостью защиты свободы движения услуг.
Положения Договора, учреждающего Европейский Союз, о котором уже упоминалось[301], не содержат нового импульса к пересмотру объема компетенции ЕС и Суда ЕС в частности. В данном случае Маастрихтский Договор, а затем и Амстердамский Договор, лишь зафиксировал норму, уже сформулированную Судом ЕС в ряде решений, принятых еще в семидесятых годах.
3.2.2.