Налоги на обращение занимают в этом процессе особое место

Сводя воедино все сказанное о переложении, мы должны заключить, что ни один новый налог, если только он по своим размерам вызывает стремление к переложению, не лежит исключительно на плательщиках или на тех лицах, которые по намерению законодателя должны в результате уплачивать его. Суммы отдельных налогов, распределяемые на известное число граждан, встречают неодинаковое сопротивление: не все части площади, на которую падает налог, одинаковы: одни в данное время наименее тверды; налог, упав на них, остается на них долгое время, - другие, приняв податное бремя, передвигают его на соседние части; те в свою очередь передают его дальше, пока он не достигает среды, которая обладает наименьшей силой сопротивления; в этой среде налог оседает на долгое время или навсегда (совершается целый ряд переложений, именуемых согласно с терминологией, установившейся в немецкой литературе, Fortwalzung, Ruckwalzung, Weiterwal- zung).

Мыслью можно продолжить этот процесс в бесконечность; можно представить себе, что производители сахара, табака, одежды в свою

очередь будут перелагать подать на другие общественные группы; в действительности же процесс этот не бесконечен. Круг, образуемый на водной поверхности брошенным камнем, становится по мере расширения все менее заметным. То же имеет место и в исследуемом нами процессе. На землевладельцев и арендаторов налог обрушивается всей тягостью; часть налога взносится из сбережений, и на производителей табака, сахара, одежды перелагается уже меньшее бремя. В этой среде оседает еще часть налога, уплачиваемая из сбережений, и если остаток переносится дальше, то становится совсем нечувствительным, не вызывает стремления к переложению.

Но в этом процессе может быть подмечена и еще одна черта. Налог останавливается в такой среде, для которой он служит бременем и которая по своей неподвижности не имеет возможности перенести его целиком или отчасти на соседнюю среду. Так, например, поземельный налог, ложась в виде возвышения ренты на арендаторов, не может быть переложен ими чрез сокращение потребления, ибо их потребление ограничивается только необходимым для жизни. В этом случае налог остается на них. Если бремя слишком велико, оно ведет к разорению многих, к запустению многих участков земли и постепенно перелагается на потребителей. Если тягость не настолько велика, чтобы причинять разорение многих членов группы, то подать остается в этой среде и затем слагается посредством усовершенствования процессов труда, увеличения его производительности, т.е. становится менее чувствительной.

Совершенно так же происходит оседание частиц налога, падающего на всех граждан. Более сильные общественные группы сдвигают с себя часть бремени на плечи более слабых; последние переносят часть тягости на слабейших, а потому в итоге получается большее обременение одних, нежели входило в намерение законодателя, и сравнительно меньшая тягость для других.

Все изложенное приводит к заключению, что теория Канара и Штейна отнюдь не достаточна для практических целей, которые всегда должно иметь в виду финансовое законодательство.

На основании изложенного мы необходимо делаем следующие выводы.

1. Переложение имеет место по отношению к налогам на производство и потребление; оно вовсе не совершается относительно некоторых налогов на обращение.
2. Процесс переложения, начинаясь от плательщика налога, переходит от него чрез ближайшие сферы в среду более отдаленную. Каждая подать, перелагаясь своеобразно, в зависимости от многих местных условий оседает в тех общественных группах, которые обладают наименьшей силой сопротивления.
3. Продолжительное существование налога ведет к тому, что переложение выливается в определенные формы, застывает в них и самый налог при увеличении общественного дохода слагается.
4. Переложение не уничтожает того различия в податных тягостях граждан, которое установляется прогрессивным обложением.
   Из этих положений могут быть сделаны следующие практические выводы.

1. Если новый налог по своим размерам причиняет всем гражданам или отдельным классам только незначительное бремя, то для законодателя вопрос о переложении становится совершенно праздным; такой налог будет нести каждый плательщик за себя. Если бы был введен у нас личный налог в размере 50 коп. с домохозяйства, как о том ходили слухи несколько лет назад, то переложение его не имело бы места.
2. При введении налога значительных размеров законодатель всегда должен иметь в виду процесс переложения. Если протек долгий период со времени новых податных тягостей и общественный доход увеличился, то законодатель должен считать переложение всех старых налогов законченным, а самое общество - приспособившимся к податным тягостям, которые лежат на нем. Поэтому всякий новый налог должен по самому своему устройству ложиться равномерно на всех граждан; он не должен быть слишком велик, дабы вызванное им сильное стремление к переложению не поставило в затруднительные условия членов слабейших общественных групп.
3. Законодателя не должна удерживать от прогрессивного обложения боязнь, что переложение парализует начало прогрессивности в системе податей.

III

Мерило тягости налогов. Вопрос о том, чем измерять степень тягости налогов, представляет большое теоретическое и практическое значение, и в литературе есть попытки отыскать такое мерило. «Можно ли, - спрашивает Леруа-Болье, - a priori определить меру налога? Можно ли установить правило, что налог может без ущерба для общества брать известную часть дохода граждан?» Некоторые писатели, продолжает он, пытались определить низший и высший размеры налога. Низший размер составляет сумму, которая покрывает необходимые потребности, удовлетворяемые государством, а высший - сумму, могущую покрыть расходы на все потребности, удовлетворять которые более способно государство, чем отдельные лица или частные компании. Леруа- Болье находит это определение остроумным, но слишком общим и неточным.

Если бы эти рассуждения не принадлежали довольно известному писателю, то не стоило бы и упоминать о них, - так они малоубедительны. Сам Леруа-Болье говорит[541], что общественные потребности в разных странах неодинаковы, и нельзя во всех случаях держаться одной и той же нормы, а между тем хочет признать налоги легкими или обременительными в зависимости только от того, какую часть доходов граждан они составляют. Разве не произвольно считать необходимым низшим пределом 4% доходов? Разве не возможны случаи, что налоги, составляющие 10% доходов, затрачиваются в общем более производительно, нежели там, где они поглощают только 7-8%? Почему налоги, равные 20% доходов граждан, не могут благодетельно действовать на развитие хозяйственной жизни? - На все эти вопросы мы не получаем ответа. Предлагая эту схему, Леруа-Болье рассуждает так, как то принято среди близоруких практиков фритредерского направления: налоги не признаются могущественным средством воздействовать на равномерное распределение богатств; они могут быть только терпимы. А потому если страна имеет значительное податное бремя (в глазах Леруа-Болье такой страной является Франция), то ни при каких условиях нельзя оправдать возвышение налогов.

Гораздо глубже исследовал вопрос Л. ф. Штейн. Он отрицает всякое значение высоты налогов и не останавливается даже на высоте их относительно доходов частных хозяйств. О высоте налога, говорит он, следует судить по отношению его не только к настоящему, но и к будущему доходу; высота же последнего зависит от того, насколько производительно пользуется налогами государство. Как бы производительно они ни затрачивались, они становятся тяжелы, если чрезмерно обременяют текущий доход и разрушают успехи хозяйства. Это положение имеет практическую применимость по отношению к отдельным видам налогов. Так как налоги того или другого вида лежат на доходах отдельных отраслей, то данное производство, невзирая на налоги, развивается до тех пор, пока налог не отнимает у него всей капиталообразовательной силы. Когда же налог отнимает ее, то производство клонится к упадку. Поэтому налог до тех пор не должен быть признаваем слишком обременительным, пока развивается подлежащее ему производство; он вызывает сомнения, когда данное производство поддерживается на одном уровне; наконец, он становится несомненно слишком тяжелым, когда падает подлежащее ему производство1.

Заслуга Штейна относительно этого вопроса состоит в том, что он не останавливается на грубом мериле - абсолютной высоте налога, не ограничивается даже отношением подати к доходу граждан, а указывает на важное определяющее условие - затрату налогов, степень их производительности. Мы считаем, однако, нужным и возможным ближе подойти к исследуемому вопросу.

Можно изучать степень тягости налогов: 1) с точки зрения отдельных плательщиков и 2) с точки зрения всего общественного хозяйства как одного целого. Исследуя вопрос об уравнительности и о процессе переложения податей, мы установили точки опоры для суждения о тягости налогов для отдельных общественных групп. Здесь же мы отыскиваем мерило тягости налогов для всего общественного хозяйства.

Потребление благ есть цель хозяйственной жизни. Желательно такое хозяйственное развитие народа, чтобы уровень потребностей массы населения, крайне низкий почти повсеместно, повышался безостановочно. Но потребности народа удовлетворяются в двух формах - единолично, в пределах частных хозяйств, и государством, на счет налогов. Увеличение потребностей и может выражаться в том, что потребление равномерно расширяется в этих обеих формах или же в одной из них быстрее, нежели в другой. Хотя нелегко распределить все многочисленные виды потребностей по степени их важности, однако можно утверждать, что известные разряды нужд человека имеют сравнительно с другими большую настоятельность и важность: таковыми являются нужды в благах, которые служат сохранению жизни и здоровья. За ними следуют потребности в воспитании духа и материальных удобствах. А далее идут потребности комфорта, роскоши. Потребности первого разряда удовлетворяются в пределах частных хозяйств; второго и дальнейших - как в частных хозяйствах, так и коллективно. Если начальные потребности - в пище, жилище, одежде - удовлетворяются не слишком скудно, то дальнейшее развитие потребления может совершаться в форме повышения налогов, увеличения их абсолютной и относительной высоты; такое возвышение при затрате налогов на некоторые цели не обременительно для народа. Если за покрытием начальных потребностей относительная высота налогов возрастает, но добавочные подати затрачиваются на поднятие общего и специального образования, увеличение материальных удобств жизни, упрочение правового порядка, то налоги не могут быть названы обременительными, ибо многие из этих потребностей могут быть, несомненно, лучше удовлетворяемы государством, нежели частными хозяйствами. Если же относительная высота налогов возрастает, а добавочная сумма их затрачивается на потребности отдельных общественных групп или такие, расширение которых гадательно необходимо (например, увеличение постоянного войска мирного состава), то тягость налогов возрастает: взятые податями доли дохода могли бы получить в частных хозяйствах более производительное назначение. - Иначе представляется дело тогда, когда уровень потребностей массы населения очень низок и не дает условий для поддержания по крайней мере жизни и здоровья. Так как государство не удовлетворяет прямо потребностей в пище, одежде, жилище, то увеличение относительной высоты налогов представляется уже обременением, ибо доля, которую берут подати, могла бы послужить в частных хозяйствах для удовлетворения более неотложных потребностей. Исключение представляет только тот порядок, когда возрастание налогов сопровождается усиленной затратой их на такие цели, достижение которых поднимает уровень благосостояния массы населения и расширяет ее потребности. - Итак, следует отыскивать мерило тягости налогов в размерах потребления массы народа и в целях, на которые затрачиваются подати.

Отыскав два ближайших условия, в связи с которыми можно определить степень тягости налогов, мы укажем и на условия дальнейших рядов, на те обстоятельства, которые служат причинами повышения уровня потребностей в массе народа. Этот уровень зависит от суммы и распределения общественного дохода. Для того чтобы потребности могли расширяться, необходимо: а) или чтобы общественный доход при неизменности порядка распределения возрастал быстрее, нежели растет народонаселение, б) или чтобы при равномерном росте народонаселения и дохода последний распределялся более равномерно: уменьшалась доля богатых классов и увеличивалась доля беднейших. Конечные причины, от которых зависит изменение этих условий, образуют третий разряд. Быстрота увеличения общественного дохода зависит от степени, в какой возрастает производительность труда, в какой изменяются главным образом технические особенности производства, а благоприятные для народа перемены в распределении дохода связаны с изменениями правового порядка в данной стране, со вмешательством государства в экономические отношения: если в правовой порядок вносятся такие начала, которые благоприятствуют беднейшим гражданам, содействуют более равномерному распределению общественного дохода (таковы, например, ограничения права частной собственности, пользование государственными имуществами в интересах беднейших классов, политика переселений, законодательство о рабочих и т.д.), то потребности массы населения могут повышаться даже и при неизменной производительности труда и равномерном росте населения и дохода. Все перечисленные условия могут быть представлены в такой таблице.

1. ряд

а) Уровень потребностей массы населения.

б) Цели, для которых затрачиваются налоги.

2. ряд

а) Отношение роста населения к увеличению общественного дохода.

б) Перемены в распределении общественного дохода.

3. ряд

а) Рост производительности труда.

б) Характер внутренней политики.

Здесь мы находимся в таком же разногласии с Л. ф. Штейном, какое обнаружилось по вопросу о тягости государственных долгов[542]. Неверно положение Штейна, будто налог не тяжел, если он не препятствует развитию хозяйства. Мы скажем, что налог всегда тяжел, если хозяйство развивается в меньшей степени, чем могло бы развиваться без него. Прибегнем к такому примеру. Правительство хочет увеличить постоянное войско на 10% и нуждается для этого в повышении суммы налогов на 15 милл. рублей. Очень вероятно, что общественное хозяйство вынесет эту сумму, что предмет налога будет выбран удачно и не пострадает ни одна отрасль производства; очень вероятно даже, что уровень потребностей массы населения не понизится; но взятие казной этих 15 милл. помешает повыситься уровню потребностей, помешает улучшить потребление, положим, пищи, жилища. А потому мы вправе сказать, что налог тяжел, так как воображаемой надобности, вызванной воинственной политикой и искусственно созданными опасностями, принесено в жертву расширение действительно важных потребностей. Но, скажем мы вопреки Штейну, налог может быть плодотворен по своим последствиям и не тяжел, если, затрудняя какую-нибудь отрасль производства или временно препятствуя подъему уровня потребностей, он способствует ослаблению имущественных неравенств. Допустим, что не 15, а 150 милл., добытые из налогов, были бы затрачены на обеспечение земельными наделами беднейших классов. Увеличение податного бремени для такой цели не было бы тяжелым, если бы в первые годы по установлении налог и был ощутителен.

Итак, для решения вопроса о степени тягости налогов не следует держаться произвольных вычислений Леруа-Болье и подкупающего своей простотой и ясностью воззрения Л. ф. Штейна. Нужно помнить о шести элементах, сведенных нами в таблицу. Знакомство со всеми указанными условиями позволяет решить о степени тягости налогов. Если не все условия известны, то познание даже одного-двух дает некоторый материал для заключений.

Вопрос о тягости налогов представляет наибольший интерес, когда сравниваются отдельные периоды в финансовом хозяйстве одной страны (например, изменение тягости налогов в России по десятилетиям) или же государственные хозяйства разных народов. Наиболее налогоспособной является та страна, в которой: I) уровень потребностей массы народа наиболее высок, 2) наибольшая часть суммы налогов затрачивается таким образом, что служит интересам большинства, и именно беднейших классов, 3) общественный доход увеличивается быстрее, нежели растет народонаселение, и 4) распределяется наиболее равномерно, 5) производительность труда увеличивается особенно быстро и

6. во внутреннюю политику проникает стремление сглаживать различия между классами. Сочетание этих элементов может быть весьма разнообразно, а потому необходимо изучить их все, дабы прийти к сколько- нибудь удовлетворительному ответу на поставленный вопрос.