§ 3. Основания использования общепризнанных принципов и норм международного права при регулировании внутригосударственных гражданских отношений
В предыдущем параграфе мы попытались установить виды общепризнанных принципов и норм международного права, которые могут использоваться для регламентации гражданских отношений. Возникает другой вопрос: в каких случаях они подлежат использованию, каковы основания их применения?
Необходимо отметить, что вопрос об основаниях применения российскими судами международно-правовых принципов является одним из сложных.
Т.Н. Нешатаева десять лет тому назад обратила внимание на то, что примеров применения общепризнанных принципов и норм найти практически невозможно, «очень сложно добиться, чтобы упомянули о них в судебном решении, чтобы поняли, что это такое: что за костяк держит любую судебную власть и любую судебную систему» .
Однако в настоящее время можно заметить, что суды стали активнее использовать эти нормы при разрешении гражданских дел. Но при этом нередко использование таких принципов и норм происходит неправильно, не устанавливаются юридические условиях их применения, не делаются правильные отсылки к международно-правовым актам, что ведет к отмене или изменению судебного акта .
В науке международного права выделяют три вида применения российскими судами норм международных договоров: самостоятельное при- [285] [286] менение норм международных договоров без прямого участия норм российского законодательства; совместное применение норм международных договоров и родственных норм российского законодательства в виде правоприменительных комплексов; приоритетное применение норм международных договоров вместо норм российского законодательства при их несогласованности (коллизионности) . На наш взгляд, общепризнанные принципы и нормы международного права в гражданских отношениях имеют аналогичные основания применения. Первым и самым распространенным основанием применения общепризнанных принципов и норм международного права при регламентации гражданских отношений является корреспонденция, совпадение содержания таких норм и норм российского гражданского права. Большинство общепризнанных принципов и норм международного права трансформировались в национальное гражданское право, не потеряв при этом присущую им правовую природу: «Никакого «превращения» одних норм в другие не происходит, и произойти не может» . Таким образом, формируются нормы права, принадлежащие к разным правовым системам, но совпадающие в области содержания. Такое совпадение содержания позволяет использовать общепризнанные принципы и нормы международного права для усиления аргументации при разрешении гражданских споров, для подтверждения соответствия гражданско-правовой нормы международной, для уяснения содержания нормы национального гражданского права. Однако ошибка правоприменителей, на наш взгляд, заключается в том, что они нередко не указывают конкретный общепризнанный прин- [287] [288] цип или норму международного права, которые содержательно совпадают с нормой гражданского права. Например, Верховный суд РФ, отказывая в удовлетворении заявления о признании частично недействующим п. 99 Федеральных авиационных правил «Общие правила воздушных перевозок пассажиров, багажа, грузов и требования к обслуживанию пассажиров, грузоотправителей, грузополучателей», постановил, что «предусмотренные пунктом 99 Правил услуги, предоставляемые пассажирам без взимания дополнительной платы, соответствуют общепризнанным нормам международного права (согласно правилам, действующим в Европейском Союзе, если пассажиру отказывают в посадке на самолет в аэропорту Европейского Союза, то авиакомпания обязана бесплатно оказать ему содействие в виде телефонного звонка по месту назначения; обеспечении едой и напитками соразмерно с временем ожидания; размещение в гостинице, если необходимо дополнительное пребывание в течение одной или двух ночей)» . В другом случае суд указал на то, что ст. 313 ГК РФ, в силу которой исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично и в этом случае кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом, «закрепляет общепризнанные принципы и нормы международного права, которые в соответствии с Конституцией РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации (ст. Подчеркнем, что ни одна статья российского нормативного акта, содержащего нормы гражданского права, не может закреплять общепризнанные принципы и нормы международного права, так как они содержатся в международно-правовых источниках права. Однако содержание статьи, содержащей норму гражданского права, может совпадать с содержанием общепризнанной нормы международного права. Важно отметить, что в большинстве случаев суды указывают на конкретный общепризнанный принцип или норму, подлежащие совместному применению с нормами национального права. Приведем пример. Истец ходатайствовал в арбитражном суде о возможности отсрочить уплату государственной пошлины. Суд вынес определение об отказе в удовлетворении ходатайства. В свою очередь, суд кассационной инстанции отменил вынесенное определение, так как он выявил нарушение права на защиту. Указанное право представляет собой одно из неотчуждаемых прав и свобод, гарантированных и признанных в России согласно Конституции РФ (ст. 45) и в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права (подп. «а» п. 3 ст. 2 и п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод) . Другим основанием использования общепризнанных принципов и норм международного права является лакуна в российском гражданском праве, неурегулированность гражданского отношения нормами внутригосударственного права и невозможность её преодоления при помощи аналогии закона или права. Если в такой ситуации суд обнаружит общепризнанную норму международного права, которая регулирует спорные отношения, то она должна быть применена. [291] Так, по одному из дел суд использовал общепризнанный принцип международного права о запрете «несовместимого» поведения - принципа venire contra factum proprium (осуществление права недопустимо, если поведение лица, осуществляющего свое право, впадает в противоречие с его же прежним поведением), который не имеет прямого закрепления в российском гражданском праве. Арбитражный суд установил, что по условиям заключенного сторонами договора уступки права требования первоначальный кредитор на возмездной основе передает, а новый кредитор принимает право требования первоначального кредитора к должнику, возникшее в связи с вынесенным решением районного суда по гражданскому делу. При этом стороны предусмотрели, что новый кредитор производит оплату уступленного права требования в течение шести месяцев с момента подписания данного договора путем перечисления денежных средств на счет, указанный первоначальным кредитором. В ходе судебного разбирательства арбитражным судом также было установлено, что между сторонами договора было заключено соглашение о прекращении взаимных обязательств зачетом встречных однородных требований. Принимая во внимание, что соглашение подписано обеими сторонами и первоначальным кредитором не оспорено, арбитражный суд первой инстанции пришел к выводу о прекращении обязательства по оплате уступленного права зачетом встречного однородного требования и отказал в удовлетворении заявленных требований. Арбитражный суд апелляционной инстанции при проверке законности и обоснованности данного судебного акта сослался также на общепризнанный принцип о запрете «несовместимого» поведения, поскольку в тексте соглашения ясно и недвусмысленно была выражена позиция, согласно которой у первоначального кредитора имеется неисполненное им денежное обязательство перед новым кредитором, которое погашает задолженность последнего за уступленное право, постольку первоначальный кредитор по договору уступки права требования не вправе был выдвигать возражения относительно прекращения новым кредитором обяза- 292 тельства зачетом . По другому делу суд для преодоления правовой лакуны использовал общепризнанный принцип международной вежливости и принцип взаимности . Кредиторы обратились в арбитражный суд с заявлением о признании и приведении в исполнение решения Высокого суда правосудия Англии и Уэльса. Однако судом было установлено, что международный договор о правовой помощи между Россией и Великобританией не заключен. Арбитражный суд использовал принцип взаимности и международной вежливости, «который, в частности, является общепризнанным принципом международного права, а в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются частью правовой системы РФ». Заявление было удовлетворе- 294 но [292] [293] [294] В таких случаях, при наличии лакуны в гражданском праве, общепризнанные принципы и нормы международного права применяются самостоятельно, без участия норм российского гражданского права. Третьим основанием применения общепризнанных принципов и норм международного права является коллизионность международноправовой и национальной норм. Приоритет применения отдан международно-правовым нормам. В силу принципа добросовестного соблюдения международных обязательств государство обязано исполнять принятые международноправовые обязательства, в том числе не допускать противоречия между национальной и международной нормами права, приводить законодательство государства в соответствие с международно-правовыми обязательствами. Безусловно, «идеальным вариантом является устранение коллизий между правилами международного договора и правилами закона до вступления международного договора в силу для России» . Однако такой идеал не достигнут (а может, и недостижим), поэтому правоприменительная практика сталкивается и будет сталкиваться с несоответствием международно-правовых и национальных норм, которое требует своего разрешения через приоритетное применение общепризнанных принципов и норм международного права. Так, положения российского нормативного правового акта в части установления неравного размера патентной пошлины, уплачиваемой резидентами и нерезидентами, признаны недействующими, как не соответствующие международно-правовому принципу равенства. В арбитражный суд обратился предприниматель, который требовал признания недействующим пункта Перечня юридически значимых дейст- [295] вий, связанных с патентом на изобретение, полезную модель, промышленный образец, с государственной регистрацией товарного знака и знака обслуживания, с государственной регистрацией и предоставлением исключительного права на наименование места происхождения товара, а также с государственной регистрацией перехода исключительных прав к другим лицам и договоров о распоряжении этими правами, за совершение которых взимаются патентные пошлины в части установления повышенного размера пошлины, уплачиваемой нерезидентами[296]. Свою позицию предприниматель обосновал следующим образом: заявитель обладал патентами на изобретение, которое охраняется в России, при этом проживал за пределами территории российского государства. По этой причине предприниматель относился к категории «нерезиденты» и согласно указанному положению был вынужден уплачивать повышенный по сравнению с резидентами размер пошлины за принятие решения по возражению против патента. Заявитель настаивал на том, что указанное различие нарушает его права и законные интересы, создает ограничения для доступа к юрисдикционному органу, который вправе рассматривать споры о защите исключительных прав, создает дискриминационные условия для нерезидентов. Кроме того, заявитель доказывал, что спорный нормативный акт вступает в противоречие с международными обязательствами РФ и международно-правовыми актами, которые имеют большую юридическую силу. В данном случае речь идет, с одной стороны, о ст. 2, 33, 48, 49, 98 Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, которое учреждает партнер- ские отношения между Россией и государствами - членами Европейского сообщества (далее - Согшлашение) , а с другой - о п. 1 ст. 6 и ст. 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также Парижской конвенции по охране промышленной собственности . По этому делу ВАС РФ вынес положительное решение: заявление предпринимателя было удовлетворено, при этом суд обосновал свою позицию, ссылаясь на положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ и указав следующее. Пошлина для резидентов составляет 2 400 рублей, для нерезидентов - 16 200 рублей. Соглашение устанавливает прямые обязанности государств- участников данного документа. Указанная выше норма исследуемого документа представляет собой норму прямого действия и обязывает государства создать равный доступ частных лиц к административной процедуре. В силу указанной обязанности РФ государства - члены ЕС вправе требовать соблюдения данного положения в отношении их частных лиц, а физические и юридические лица договаривающихся стран вправе требовать соблюдения названной обязанности со стороны государств - участников соглашения. В добавление к вышесказанному необходимо отметить, что ст. 2 Парижской конвенции устанавливала следующее правило: государства- участники обязаны предоставить национальный режим по вопросам охраны промышленной собственности. В данном контексте термин «охрана» означает приобретение, поддержание в силе и защита прав на товар- [297] [298] ные знаки и патенты. Кроме того, в соответствии со ст. 2 Парижской конвенции государства вынуждены отказаться от каких бы то ни было дискриминационных положений, т. е. от негативно затрагивающих иностранцев различий в правовом регулировании, которые создают диспропорции в отношении конкуренции на рынке интеллектуальной собственности или предоставляют собственным гражданам необоснованные преимущества перед иностранцами. ВАС РФ заключил, что оспариваемое положение категорически не соответствует международным договорам РФ, которые в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции России, ст. 7 ГК РФ являются частью правовой системы Российской Федерации и имеют высшую юридическую силу. Поэтому Высший арбитражный суд РФ вынес решение о признании оспариваемого нормативного акта в части установления неравного размера пошлины, уплачиваемой резидентами и нерезидентами, не соответствующим Соглашению, а также не действующим в названной части[299]. В другом деле суд установил, что Соглашение о международном железнодорожном грузовом сообщении[300] [301] [302] содержит иные нормы о сроке исковой давности по требованиям о возмещении ущерба, возникшего при выполнении железнодорожной международной перевозки грузов, чем ГК РФ и Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации , и в связи с этим сделал вывод, что применение последних к спорным гражданским отношениями противоречат требованиям ст. 7 ГК РФ о приори- 302 тете международно-правовых норм . На приоритет применения общепризнанных международноправовых норм указывает и следующий вывод суда : принятие арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства не влечет за собой снятие наложенного судом иностранного государства ареста на имущество российского юридического лица, поскольку в силу положений п. 2 ст. 7 ГК РФ применяются положения Международной конвенции об унификации некоторых правил, касающихся ареста морских судов 1952 г.[303] [304] [305], содержащие иные правила, чем те, которые предусмотрены Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» . Имеются примеры приоритетного применения общепризнанных норм международного права и в практике судов общей юрисдикции, которые чаще всего используют принцип уважения прав человека, в частности права на жилище, права на уважение личной и семейной жизни. В целом многочисленные права и свободы человека, закрепленные в международно-правовых актах, охватываются общепризнанным принципом всеобщего признания и защиты прав и свобод человека, который и подлежит обоснованному применению. Например, суд установил противоречие между национальной нормой, закрепляющей право на жилище, и общепризнанным принципом уважения жилища: факт вступления России в Совет Европы и подписание Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод обосновывает необходимость применения российскими судебными и иными правоохранительными органами положений Конвенции в случае противоречия норм российского и международного права. В соответствии со ст. Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый человек имеет право на уважение его жилища. Конвенция не допускает вмешательство со стороны органов публичной власти в реализацию указанного права, кроме случаев, когда такое вмешательство установлено законом и необходимо в целях обеспечения национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, предотвращения беспорядков или преступлений, охраны здоровья и нравственности, а также в целях защиты прав и свобод других лиц. Европейский суд по правам человека дал толкование понятию «жилище», которое содержится в п. 1 ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950. По мнению суда, жилище представляет собой помещением, не ограниченное физическим присутствием, но зависящее от существования достаточных и длящихся связей с конкретным местом. В контексте ст. 8 Конвенции понятие «жилище» не ограничивается тем жильем, которое занято на законных основаниях или которое создано на законных основаниях (постановление Европейского суда по делу «Прокопович против Российской Федерации», постановление Европейского суда от 24 ноября 1986 г. по делу «Джиллоу против Соединенного Королевства»)[306]. В другом споре выявлено противоречие норм национального гражданского права и общепризнанного принципа уважения права на личную и семейную жизнь. Гражданка обратилась в суд с заявлением об установлении факта, что она является падчерицей умершего гражданина. Суд установил, что мать заявительницы в течение семи лет, вплоть до своей смерти проживала с ним в гражданском браке. Вместе с ними проживала её несовершеннолетняя дочь (заявительница), к которой ее отчим относился как к дочери. После смерти матери заявительница до совершеннолетия продолжала совместно проживать с отчимом несколько лет, а потом в течение двенадцати лет, до его смерти поддерживала с ним семейные отношения, переписывалась, получала денежные переводы, получила от него в дар дом и гараж. После смерти отчима открылось наследство. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления, так как мать заявительницы не состояла в зарегистрированном браке с её отчимом: «Семейный кодекс РФ признает браком только юридически оформленные отношения мужчины и женщины, фактические супружеские отношения не влекут за собой юридических последствий». При пересмотре дела, суд указал, что Европейский суд неоднократно признавал наличие семейной жизни между лицами, не состоящими в браке, с учетом современных социальных и культурных изменений в семейной жизни. В связи с этим суд постановил: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью ее правовой системы. Они действуют на основе принципа непосредственности действия международно-правовых норм. В соответствии со ст. 7 ГК РФ установлен примат правил международного договора. Согласно постановлению Пленума ВС РФ от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» международные договоры обладают приоритетом в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина. Неверное применение судом общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ при реализации правоприменительной деятельности является основанием к отмене или изменению судебного акта. Признание и гарантирование прав и свобод человека и гражданина в строгом соответствии с общепризнанными принципам и нормам международного права предусмотрено и Конституцией РФ (ч. 1 ст. 17 Конституции РФ). Так, в соответствии с ч. 1 ст. 46 Конституции РФ каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Одним из общепризнанных принципов международного права является принцип всеобщего уважения прав человека. Согласно ч. 1 ст. 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни. Поскольку Россия вступила в Совет Европы и подписала Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, российские судебные и иные правоохранительные органы обязаны применять положения Конвенции в случае противоречия между норами российского пра- 307 ва и международными нормами» . Последний пример интересен и тем, что суд не только применил общепризнанную международно-правовую норму, но и использовал данное ей Европейским судом толкование. Важно подчеркнуть, что в правовую систему входят не только сами нормы международного права, но и кор- 308 респондирующие им правопонимание и правоприменение . Таким образом, при несогласованности общепризнанные принципы и нормы международного права приоритетно применяются вместо норм российского законодательства. Следует также отметить, что в научной литературе обращается внимание на возможность непосредственного и опосредованного действия общепризнанных принципов и норм международного права. Так, 307 Обзор судебной практики по гражданским делам за декабрь 2004 года (подготовлен Белгородским областным судом) // Информационный бюллетень Белгородского областного суда. 2005. № 1. 308 См. об этом: Бахин С.В. Международная составляющая правовой системы России // Правоведение. 2007. № 6. С. 130. 149 О.А. Кузнецова пишет: «Важно учитывать, что применение общепризнанных принципов и норм международного права может быть опосредованным (в случае, если они уже нашли отражение в национальном законе) либо непосредственным. В последнем случае - суды могут применять общепризнанные принципы и нормы международного права, если в национальном законе отсутствует соответствующее положение либо если существует противоречие между национальной и международной нор- 309 мой» . Однако, на наш взгляд, во всех вышеуказанных случаях общепризнанные принципы и нормы международного права действуют непосредственно. То обстоятельство, что общепризнанные международноправовые нормы содержательно трансформировались в нормы российского гражданского права, не свидетельствует об опосредованном действии первых - они также непосредственно действуют, только не вместо или взамен национальных правовых норм, а совместно с ними. Кроме того, общепризнанные принципы и нормы международного права могут использоваться для толкования норм российского гражданского права . В.Д. Зорькин пишет, что Конституционный суд Российской Федерации активно использует международно-правовую аргументацию как в качестве дополнительного аргумента в пользу своих правовых позиций, вырабатываемых на основе Конституции, так и для разъяснения 311 смысла и значения конституционного текста . Общепризнанная норма или принцип международного права могут быть использованы также для уяснения смысла и гражданско-правовых 307 Кузнецова О. А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в гражданском праве: от перечня к системе // Вестн. Перм. ун-та. Юридические науки. 2009. № 2(4). С. 117. 310 Дарда А.В. Проблемы толкования национальными судами общепризнанных принципов международного права: автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2003. 25 с. 311 Зорькин В.Д. Прецедентный характер решений Конституционного суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. №. 12. С. 7. норм в том значении, в котором он соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права. Так, суд, воспользовавшись методом системного и телеологического толкования, пришел к выводу, что при привлечении экспедитора к ответственности за несохраненную транзитную перевозку по договору транспортной экспедиции должны действовать нормы Конвенции о договоре международной перевозки грузов, которая заключена 19.05.1956 в Женеве, а не национальное право Российской Федерации, так как в силу значения и смысла общепризнанных норм международного права и международных договоров Российской Федерации, заключенных в области международных перевозок, такого рода перевозки являются международными. Общество обратилось с исковыми требованиями в арбитражный суд: ООО требовало взыскать убытки, которые были причинены утратой груза при перевозке из Калининграда в Москву транзитом через территорию Литовской Республики по договору транспортной экспедиции. При этом заявитель ходатайствовал о необходимости использования в данном случае положений Женевской конвенции. В свою очередь, по мнению арбитражных судов, к спорным отношениям требуется применять нормы российского права, а именно положения ГК РФ о договоре транспортной экспедиции и Федерального закона от 30.06.2003 № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельно .312 сти» Между тем Высший арбитражный суд Российской Федерации при рассмотрении заявления ООО о пересмотре в порядке надзора судебных актов по данному делу отменил их, указав следующую правовую позицию. 312 Федеральный закон от 30.06.2003 № 87-ФЗ «О транспортно-экспедиционной деятельности» // Собр. законодательства РФ. 07.07.2003. № 27 (ч. 1). Ст. 2701. Женевская конвенция вступила в силу 02.07.1961, СССР присоединился к ней 02.09.1983, т. е. для Советского Союза Конвенция вступила в силу 01.12.1983 (Российская Федерация участвует в конвенции как государство - продолжатель СССР). Согласно ст. 15 Конституции РФ, ст. 7 и 803 ГК РФ к гражданскоправовой ответственности экспедитора в случае ненадлежащего исполнения договора международной перевозки должны применяться положения Женевской конвенции. В соответствии с ч. 1 ст. 1 Женевской конвенции она подлежит применению к любому договору дорожной перевозки грузов за вознаграждение с помощью транспортных средств, в случаях когда место погрузки груза и место доставки груза, обозначенные в договоре, расположены на территории двух разных стран, из которых хоты бы одна является участницей конвенции. Применение конвенции не зависит от местожительства и национальности заключающих договор сторон. Буквальное толкование содержания норм Женевской конвенции позволяет заключить, что транзитные перевозки, осуществляемые через территорию иностранного государства, в сферу ее применения не попадают. В соответствии с правилами толкования международных договоров, которые урегулированы в ст. 31-33 Венской конвенции о праве международных договоров, заключенной 23.05.1969 в Вене, международный договор следует толковать добросовестно согласно обычному значению, которое надлежит придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора. При этом могут быть использованы дополнительные средства толкования, в том числе к подготовительным материалам и к обстоятельствам заключения договора, чтобы подтвердить значение, вытекающее из применения ст. 31; или определить значение, когда толкование в соответствии со ст. 31 оставляет значение двусмысленным или неясным или приводит к результатам, которые являются явно абсурдными или неразумными. Кроме того, в Венской конвенции содержится такое понятие, как «коренное изменение обстоятельств» (ст. 62), относящееся к международно-признанной клаузуле rebus sic stantibus (оговорке о неизменности обстоятельств). При разрешении данного дела суд принял во внимание следующие обстоятельства. Женевская конвенция была принята в 1956 г., в период существования СССР, когда территория Калининградской области не была отделена от единой территории государства. После распада СССР Калининградская область вошла в состав Российской Федерации, однако оказалась отделенной от остальной территории Российской Федерации территориями Литовской Республики и Республики Беларусь. На современном этапе развития законодательства перевозки автомобильным транспортом из Калининграда в иные субъекты РФ реализуется посредством транзитного наземного сообщения через Литву и Беларусь, по причине чего сопровождаются дополнительными организационными и временными затратами перевозчиков, обусловленными пересечением государственных и таможенных границ государств, необходимостью соблюдения иностранного законодательства (пограничного, таможенного, фитосанитарного, налогового и др.), в том числе требований иностранных государств о необходимости оформления накладных CMR при таких перевозках, а также рисками рассмотрения происшествий по праву иностранного государства. Указанные обстоятельства отличают такие перевозки от внутренних перевозок, которые осуществляются по территории России, и увеличивают их стоимость по сравнению с аналогичными по протяженности внутренними перевозками. Однако по смыслу общепризнанных норм международного права и международных договоров РФ, заключенных в области международных перевозок, подобные транзитные перевозки считаются международными (Конвенция для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок, заключенная 28.05.1999 в Монреале, Конвенция об унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок, заключенная 12.10.1929 в Варшаве и др.). Следовательно, толкование ст. 1 Женевской конвенции в соответствии с положениями Венской конвенции, принятие во внимание коренного изменения обстоятельств (изменение государственных границ Российской Федерации по сравнению с границами СССР), оформление перевозки по накладной CMR позволили ВАС РФ сделать вывод о том, что в настоящем деле при привлечении ответчика к ответственности за несохранную международную перевозку груза суды должны были применять положения Женевской конвенции. Другое толкование положений этой Конвенции может привести к результатам, которые являются явно абсурдными и неразумными (в частности, к лишению грузоотправителей и грузополучателей права на эффективную судебную защиту, соразмерную компенсацию в силу занижения суммы компенсируемого ущерба по нормам национального права при более высокой стоимости самой перевозки для грузоотправителя по сравнению с внутренними перевозками) . Резюмируем изложенное. Основаниями использования общепризнанных принципов и норм международного права при регулировании внутригосударственных гражданских отношений являются: их корреспонденция (совпадение содержания с национальными гражданскоправовыми нормами); лакуна в национальном гражданском праве; коллизионность международно-правовой и национальной норм гражданского права. Соответственно общепризнанные нормы международного права используются либо совместно с национальными нормами, либо самостоятельно, либо приоритетно. Общепризнанные принципы и нормы международного права используются также для уяснения содержания гражданско-правовых норм при их толковании. 313 Постановление Президиума ВАС РФ от 23.04.2013 № 15497/12 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». 154