Пределы автономии воли, связанныес институтами публичного порядка и сверхимперативных норм (норм непосредственного применения)

Как следует из ст. 1193 ГК РФ, нормы иностранного права, в том числе самостоятельно избранного сторонами договора, в исключительных случаях не применяются, когда последствия их применения явно противоречат публичному порядку РФ с учетом характера отношений, осложненных иностранным элементом.

Данный принцип, закрепленный в российском праве, имеет широкое мировое признание.

Турецкий кодекс 2007 г. о международном частном праве и международном гражданском процессе в ст. 5 содержит нормы: если норма иностранного применимого права, которое применяется в конкретном случае, явно противоречит турецкому публичному порядку, то эта норма не должна применяться; если это представляется необходимым, то подлежит применению турецкое право.

Кодекс МЧП Болгарии (ст. 45) устанавливает: положение иностранного права не применяется, если последствия его применения явно несовместимы с болгарским публичным порядком. Если установлена указанная несовместимость, то применяется другое подходящее положение этого же иностранного права. Если такого нет, применяется положение болгарского права при необходимости урегулирования отношения.

Правовая доктрина включает в содержание публичного порядка: 1)

основополагающие, фундаментальные принципы российского права, прежде всего конституционные, частноправовые и гражданско-процессуальные; 2) общепринятые принципы морали; 3) законные интересы российских граждан и юридических лиц, российского общества и государства; 4) общепризнанные принципы и нормы международного права, являющиеся частью российской правовой системы, включающие международно-правовые стандарты прав человека.

В данном случае речь идет об ограничениях общего характера, закрепляющих пределы применения иностранного права.

Следует помнить, что ст. 412, 417 ГПК РФ и ст. 244 АПК РФ также закрепляют оговорку о публичном порядке, но уже как основание для отказа в признании и приведении в исполнение иностранного судебного (арбитражного) решения. Аналогичные нормы содержатся в ст. V (2) Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г., а также в ст. 36 Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже».

Что касается института сверхимпертивных норм, то в российском законодательстве он закреплен в ст. 1192 ГК РФ, которая поименована «Нормы непосредственного применения». Применимое к договору право не может затрагивать действия тех императивных норм законодательства РФ, которые вследствие указания в самих императивных нормах или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права (нормы непосредственного применения).

Важное содержание имеет и п. 2 ст. 1192 ГК РФ, нормы которого позволяют суду при применении права какой-либо страны принять во внимание императивные нормы права другой страны, имеющей тесную связь с отношением, если согласно праву этой страны такие нормы являются нормами непосредственного применения. При этом суд должен учитывать назначение и характер таких норм, а также последствия их применения или неприменения.

Иными словами, даже выбрав применимое право к договору, стороны не могут исключить действие норм непосредственного применения РФ, также по решению суда к спорному отношению могут быть применены сверхимперативные нормы иного правопорядка, с которым спорное отношение имеет тесную связь.

Однако сложность применения на практике норм ст. 1192 ГК РФ связана с очень трудоемким процессом идентификации таких норм непосредственного применения, перечень которых не установлен законодателем, а признаки, обозначенные в ст.

В деле по спору между иностранным предпринимателем (истцом) и российской компанией (ответчиком) по договору уступки прав требования, который был подчинен английскому праву, ответчик утверждал, что нормы ст. 196 и 198 ГК РФ о сроке исковой давности носят сверхимперативный характер и должны быть применены к спорным правоотношениям независимо от права, избранного сторонами в качестве применимого. Основанием для этого, по его мнению, являлось положение п. 1 ст. 198 ГК РФ, в соответствии с которым сроки исковой давности и порядок их исчисления не могут быть изменены соглашением сторон.

Арбитражный суд не согласился с такой позицией ответчика, указав следующее. Согласно ст. 1208 ГК РФ исковая давность определяется по праву страны, подлежащему применению к соответствующему отношению. Из этого следует, что российское законодательство допускает применение иностранного права к вопросам исковой давности, в связи с чем положения ст. 196 и 198 ГК РФ не могут рассматриваться как сверхимперативные нормы.

Суд обратил внимание на тот факт, что не все императивные нормы российского законодательства могут рассматриваться в качестве сверхимперативных. К последним в силу ст. 1192 ГК РФ относятся только такие императивные нормы права, которые вследствие указания в них самих или ввиду их особого значения, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота, регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права.

В российском законодательстве предусмотрены также ограничения автономии воли сторон с помощью института императивных норм, которые следует отличать от норм непосредственного применения (сверхимперативных норм). Так, согласно п. 5 ст. 1210 ГК РФ избранное сторонами право ограничивается обязательным применением императивных норм права того государства, с которым договор реально связан, с которым связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства.

— договор реально (фактически) связан с правом государства, отличного от права, избранного сторонами;

— обстоятельства, свидетельствующие о реальной связи договора с правом конкретного государства, существовали на момент выбора права;

— выбор права не аннулируется, однако он не может затрагивать действия императивных норм права, с которым договор имеет реальную связь. Это означает, что нормы избранного сторонами права будут применяться в части, не противоречащей императивным нормам права, имеющего реальную связь с договором.

В российской практике не часто, но встречаются дела, связанные с применением п. 5 ст. 1210 ГК РФ. Фактически нормы п. 5 ст. 1210 предотвращают «обход закона». Такую ситуацию можно смоделировать следующим образом.

Коммерческие предприятия сторон сделки находятся на территории одного государства, но во избежание применения императивных норм этого государства стороны указывают в тексте договора в качестве места заключения договора иностранное государство с тем, чтобы избрать его право в качестве применимого. Юридически здесь можно говорить о юридическом факте как иностранном элементе, однако он совершенно незначителен и создан искусственно.

В п. 1 ст. 1212 ГК РФ отмечается, что выбор права, подлежащего применению к договору, стороной которого является потребитель, не может повлечь за собой лишение такого потребителя защиты его прав, предоставляемой императивными нормами права страны места жительства потребителя, если контрагент потребителя (профессиональная сторона) осуществляет свою деятельность в стране места жительства потребителя либо любыми способами направляет свою деятельность на территорию этой страны (фактически речь идет об интернет-торговле и применении концепции «нацеленной деятельности»). Здесь также наблюдается возможность «сужения» объема применимого права за счет применения императивных норм.

В п. 4 ст. 1212 ГК РФ, применимом в отношении российских компаний, реализующих свою продукцию на иностранных рынках, в отношении потребителей также установлены защитные оговорки: выбор права, подлежащего применению к договору с участием потребителя, не может повлечь за собой лишение потребителя защиты его прав, предоставляемой императивными нормами той страны, право которой применялось бы к этому договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права (право страны места жительства потребителя — п. 2 ст. 1212 ГК РФ).