Автоматическая интеграция

Для одних государств международный договор, если решение о согласии на его обязательность принято, такое согласие выраже­но в международном плане и договор вступил в силу для государ­ства, то он автоматически, без необходимости издания дополни­тельных актов законодательного или административного харак­тера (обычно лишь при условии опубликования в официальном издании), инкорпорируется в национальную правовую систему, т.е.

Как общее правило, в государствах, автоматически интегри­рующих международные договоры в национальные правовые системы, договоры, заключенные с предварительного согласия парламента (часто в форме закона), имеют при верховенстве конституции приоритет перед противоречащими им положе­ниями законов и подзаконных актов.

Международные договоры или отдельные договорные положе­ния в силу своего несамоисполнимого характера могут нуждать­ся в принятии имплементационного законодательства. В этом случае реализация международных договорных обязательств осуществляется в порядке «материальной» инкорпорации, т.е. воспроизведения в той или иной форме содержания договора, его правил в акте законодательного или административного ха­рактера в целях адаптации к особенностям национального зако­нодательства. Еще одним условием приоритета международных договоров по отношению к закону и даже условием его выполне­ния вообще может являться принцип взаимности, т.е. примене­ние договора другой стороной.

К государствам, право которых позволяет реализовывать международные договорные обязательства посредством автома­тической интеграции международных договоров в националь­ные правовые системы, можно отнести Францию, Бельгию, Ни­дерланды, Швейцарию, Испанию, Португалию, Кипр, Турцию, Чехию, Польшу, Украину, Венгрию, Хорватию, Мексику, Россию, США. Следует отметить, что США могут быть отнесены к госу­дарствам, автоматически интегрирующим международные до­говоры, лишь условно, если исходить исключительно из консти­туционных норм, а не из практики реализации международных договорных обязательств.

Международные договоры и соглашения, участником кото­рых становится Франция (т.е. по завершении соответствую­щих внутригосударственных процедур и вступлении в силу для Франции), автоматически инкорпорируются в национальную правовую систему. При этом инкорпорация во внутригосудар­ственное право происходит вследствие подписания без условия о ратификации или об утверждении либо вследствие ратифи­кации, утверждения или присоединения, без необходимости издания какого-либо дополнительного акта законодательного или административного характера. Предварительным условием применения международных договоров и соглашений в отноше­нии субъектов национального права является их опубликование в официальном издании^[248]. Одобрение парламентом договора или соглашения принимает форму закона, который направлен не на включение договора или соглашения в национальную правовую систему, а на разрешение осуществить ратификацию или ут­верждение. Административный акт, который может сопровож­дать официальное опубликование международных договоров и соглашений, также не рассматривается в качестве акта, необхо­димого для включения их в национальную правовую систему.

В Бельгии предварительным условием действия междуна­родного договора во внутригосударственном праве, согласно ст. 167(2) Конституции, является одобрение его в законодательном порядке. Как подчеркивается в ответе, направленном правитель­ством Бельгии в Совет Европы, «для того, чтобы избежать проти­воречий между международными обязательствами Бельгии и их действием во внутригосударственном праве, ратификация между­народного договора не производится до тех пор, пока не дано не­обходимое парламентское согласие»^[249]. Международные договоры, ратифицированные Бельгией, инкорпорируются во внутригосу­дарственное право, если дано парламентское согласие и они всту­пили в силу для Бельгии в международном плане. При этом от­сутствует необходимость принятия каких-либо дополнительных актов законодательного или административного характера.

В Нидерландах международный договор, если государство является его участником, автоматически, без необходимости издания дополнительных актов законодательного или админи­стративного характера, становится частью национальной пра­вовой системы. Международные договоры инкорпорируются во внутригосударственное право либо вследствие подписания без условия о ратификации, принятии или утверждении, либо вслед­ствие ратификации, принятия, утверждения или присоедине­ния. Инкорпорация происходит с момента вступления договора в силу для Нидерландов^[251]. Вместе с тем это не означает, что в Ни­дерландах, как и в других странах, в которых международные договоры могут непосредственно действовать во внутригосудар­ственной сфере, с легкостью подменяют национальное законо­дательство нормами международных договоров. Как следует из направленного правительством Нидерландов в Совет Европы ответа, еще на стадии подготовки к заключению международ­ного договора рассматриваются вопросы, связанные с оценкой необходимости принятия нового или изменения существующе­го законодательства с целью реализации положений договора в национальном праве. При этом обеспечивается принятие такого законодательства до того, как государство выразит согласие на обязательность для него международного договора, и введение его в действие к моменту, когда договор вступит в силу для Ни­дерландов. «Если же после того, как Нидерланды станут участ­ником международного договора, тем не менее обнаружится, что существует национальное законодательство, расходящееся с положениями договора, которые в силу своего содержания явля­ются обязательными для всех лиц, то в этом случае договорные положения имеют приоритет по отношению к такому нацио­нальному законодательству при условии, что эти договорные по­ложения опубликованы в официальном издании»^[252].

Международные договоры, которые вступили в силу для Швейцарии, становятся частью федерального права и обязатель­ны как в международном плане, так и в национальной правовой системе. Международные договоры становятся неотъемлемой частью внутригосударственного права с момента вступления их в силу для Швейцарии без необходимости принятия какого-ли­бо специального акта инкорпорации, т.е. автоматически, даже без требования их опубликования. Однако для того, чтобы быть обязательным для индивидов, международный договор должен быть опубликован в официальном издании. С момента вступ­ления международного договора в силу для Швейцарии и до тех пор, пока он остается действующим в отношении нее, все госу­дарственные органы (в том числе судебные) должны соблюдать и применять договор, а индивиды могут опираться на те его по­ложения, которые являются самоисполнимыми, как на источник своих прав и обязанностей органов власти, а если эти положения основаны на принципе равенства сторон, то обязанностей и дру­гих индивидов^[253].

Согласно ст. 96 Конституции Испании «должным образом заключенные и официально опубликованные в Испании между­народные договоры составляют часть ее внутреннего законода­тельства». Вступившие в силу для Испании международные до­говоры инкорпорируются в национальное право автоматически, без необходимости издания каких-либо дополнительных актов законодательного или административного характера при усло­вии, что они опубликованы в официальном издании^[254].

В Португалии в соответствии со ст. 8(2) Конституции юри­дическая сила во внутригосударственном праве придается нор­мам международных договоров в наиболее авторитетной форме («международные договоры, должным образом ратифицирован­ные») и нормам международных соглашений в упрощенной фор­ме («международные договоры, должным образом утвержден­ные») после официального опубликования. Их выполнение при этом становится обязательным для Португалии. Международное конвенционное право включается в национальную правовую систему по правилу общей рецепции.

В Польше ратифицированный международный договор после вступления его в силу для Польши и опубликования в официаль­ном издании образует в соответствии со ст. 91(1) Конституции часть правопорядка страны и применяется непосредственно, если его применение во внутригосударственной сфере не пос­тавлено в зависимость от издания закона.

В соответствии со ст. 9 Конституции Украины действующие международные договоры, согласие на обязательность которых дано Верховной Радой, являются частью национального зако­нодательства. В ст. 19(1) Закона о международных договорах Украины эта норма дополняется положением о том, что такие договоры «применяются в порядке, предусмотренном для норм национального законодательства». Международные договоры инкорпорируются во внутригосударственное право посредст­вом закона о ратификации, принятии или присоединении, т.е. автоматически, без необходимости принятия дополнительного акта законодательного или административного характера^[257]. Дей­ствующие международные договоры подлежат официальному опубликованию и включаются в единый реестр нормативных актов (ст. 21 и 22 Закона о международных договорах Украины).

Вступившие в силу для Хорватии международные договоры, согласие на обязательность которых было дано на основе выра­женной в законе санкции парламента в соответствии с Конститу­цией и которые опубликованы в официальном издании, состав­ляют часть внутреннего правопорядка (ст. 134 Конституции). Некоторые международные договоры в силу своего несамоис- полнимого характера могут нуждаться в принятии дополнитель­ного имплементационного законодательства^[258].

Международные договоры, участником которых является Мексика, инкорпорируются в национальную правовую систему без необходимости принятия каких-либо дополнительных актов законодательного или административного характера. Вступив­шие в силу для Мексики договоры, ратифицированные с одобре­ния сената, должны быть опубликованы в официальном издании для того, чтобы стать частью ее внутригосударственного права. Исполнительные соглашения инкорпорируются в национальное право как результат их подписания без условия о ратификации^[259].

В России Конституция РФ (ч. 4 ст. 15), определяя порядок вза­имодействия внутригосударственного и международного права, устанавливает: «Общепризнанные принципы и нормы междуна­родного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если между­народным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Положения о порядке взаимодейст­вия внутригосударственного и международного права составля­ют в совокупности с иными положениями, включенными в гл. 1 Конституции РФ, основы конституционного строя государства. Никакие другие положения Конституции РФ не могут противоре­чить основам конституционного строя (ч. 2 ст. 16), а любое изме­нение гл. 1 означает замену прежней Конституции новой (ст. 135).

Итак, международные договоры Российской Федерации (т.е. вступившие в силу для нее международные договоры) наряду с общепризнанными принципами и нормами международно­го права являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, п. 1 ст. 5 Закона о международных догово­рах). Это означает, что если Российская Федерация становится участником международного договора, то с момента вступления его в силу для Российской Федерации договор автоматически - без необходимости издания дополнительных актов законода­тельного или административного характера - инкорпорируется в национальную правовую систему^[260].

Как представляется, смысл указанной конституционной нор­мы состоит в признании возможности прямого действия между­народных договоров во внутригосударственной сфере, непос­редственного применения договорных положений для регули­рования внутригосударственных отношений в том случае, если международным договором установлены иные правила, чем те, которые предусмотрены законом (т.е. всеми видами актов теку­щего законодательства). Органы государственной власти в своей деятельности связаны не только национальным правом, но и меж­дународными договорами, граждане и юридические лица могут опираться на сами договорные положения для защиты своих прав в национальном суде, который при рассмотрении конкретного дела не вправе применять нормы любого акта текущего законода­тельства, регулирующего возникшие правоотношения, если всту­пившим в силу для Российской Федерации международным до­говором установлены иные правила, чем предусмотренные таким актом, а обязан применить правила международного договора.

Составной частью национальной правовой системы являются все международные договоры Российской Федерации (межгосу­дарственные, межправительственные, межведомственного ха­рактера) независимо от того, на каком уровне принято решение о согласии на их обязательность для Российской Федерации и ка­ким способом такое согласие выражено (подписание, обмен до­кументами, образующими договор, ратификация, утверждение, принятие, присоединение).

Конституция РФ(ч. 3 ст. 15) предусматривает требование офи­циального опубликования в качестве обязательного условия для применения только в отношении нормативных правовых актов, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и граж­данина. В связи с этим международные договоры, затрагиваю­щие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. Закон о международных договорах, опреде­ляя порядок применения самоисполнимых и несамоисполнимых положений международных договоров, имеет в виду официаль­но опубликованные договоры (п. 3 ст. 5) и устанавливает поря­док официального опубликования международных договоров (ст. 30). В Постановлении Пленума ВС от 10 октября 2003 г. № 5 (п. 4) указывается, что исходя из смысла ч. 3 и 4 ст. 15 Консти­туции РФ, п. 3 ст. 5 Закона о международных договорах судами непосредственно могут применяться те вступившие в силу для Российской Федерации международные договоры, которые были официально опубликованы в Собрании законодательства или в Бюллетене международных договоров в порядке, установленном ст. 30 указанного закона^[261]. Таким образом, именно опубликова­ние в официальном издании является необходимым условием включения международных договоров в правовую систему Рос­сийской Федерации, свидетельством того, что международный договор стал ее составной частью и может непосредственно при­меняться. «Для того чтобы правила договора стали частью пра­ва страны, - отмечает И.И. Лукашук, - они должны быть опуб­ликованы в установленном порядке...»^[262]. Следует отметить, что требование официального опубликования является обычным для государств, автоматически интегрирующих международные договоры в национальную правовую систему^[263].

В качестве примера реализации международных договор­ных обязательств посредством автоматической интеграции, т.е. когда не требуется принятия дополнительных актов законода­тельного или административного характера для придания по­ложениям договора действия во внутригосударственном праве, можно привести соглашения об избежании двойного налогооб­ложения, которые устанавливают иные правила, чем предусмот­ренные федеральными законами. Положения таких соглашений, осуществление которых должно происходить во внутригосудар­ственной сфере, рассматриваются как самоисполнимые, т.е. не требующие издания имплементационных актов. Соглашения об избежании двойного налогообложения автоматически (без не­обходимости издания дополнительных актов законодательного или административного характера) интегрируются в нацио­нальную правовую систему, применяются непосредственно и в соответствии со ст. 7 части первой Налогового кодекса РФ^[264] поль­зуются преимуществом в применении, если ими установлены иные правила и нормы, чем предусмотренные Налоговым кодек­сом РФ и принятыми в соответствии с ним нормативными пра­вовыми актами о налогах и сборах. В Налоговый кодекс РФ не вносятся какие-либо изменения и дополнения, не принимаются иные имплементирующие положения соглашений об избежании двойного налогообложения акты. Компетентными органами по этим соглашениям лишь доводятся до сведения налоговых орга­нов для использования в работе дата, с которой то или иное со­глашение начинает применяться, и его текст, а также издаются при необходимости соответствующие разъяснения.

Положения соглашений об избежании двойного налогообло­жения, подлежащие реализации во внутригосударственной сфе­ре, сформулированы с такой степенью конкретности, полноты и завершенности, которая позволяет обеспечить их непосредст­венное применение для регулирования на национальном уров­не соответствующих отношений. В свою очередь, российская правовая система допускает возможность непосредственного приоритетного применения международных договоров, если ими установлены иные правила, чем предусмотренные законом. Состояние национального законодательства в области налогов и сборов таково, что позволяет обеспечить самоисполнимое дей­ствие соглашений об избежании двойного налогообложения в национальной правовой системе, т.е. нормы Налогового кодекса РФ не только предусматривают такую возможность, но и специ­ально рассчитаны на случаи непосредственного - без необходи­мости издания имплементационного законодательства - приме­нения соответствующих договорных положений.

Международные договоры или отдельные договорные по­ложения в силу своего несамоисполнимого характера могут нуждаться в принятии имплементационного законодательства. В этом случае реализация международных договорных обяза­тельств осуществляется в порядке материальной инкорпорации, т.е. воспроизведения в той или иной форме содержания договора, его правил в акте законодательного или административного ха­рактера в целях адаптации к особенностям национального зако­нодательства.

Примером реализации международных договорных обяза­тельств посредством материальной инкорпорации, т.е. приня­тия законодательных или административных актов, воспроизво­дящих в той или иной форме содержание договора, устанавли­вающих нормы, соответствующие правилам, предусмотренным в договоре, и тем самым придающих его положениям действие во внутригосударственном праве, является Федеральный закон от 20 марта 2001 г. «О внесении изменений и дополнений в не­которые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод». Положения Конвенции, осуществление которых должно происходить во внутригосударственной сфере, рассматриваются как несамоисполнимые, т.е. нуждающиеся в адаптации к особен­ностям национального законодательства. Согласно указанному закону в УК РФ, УПК РФ и некоторые другие законодательные акты вносятся изменения и дополнения, отражающие требова­ния Конвенции.

Необходимо отметить, что в случае материальной инкорпо­рации на реализацию международных договорных обязательств может оказать косвенное воздействие последующее законода­тельство, если федеральный закон, инкорпорирующий положе­ния международного договора, устанавливающий нормы, соот­ветствующие правилам, содержащимся в договоре, будет отме­нен или изменен другим федеральным законом. Поэтому важно не допускать противоречий между международными договор­ными обязательствами и их действием во внутреннем праве, т.е. тем, как эти обязательства реализуются во внутригосударствен­ной сфере.

В США клаузула о верховенстве федерального права над пра­вом штатов (ч. 2 ст. VI Конституции) устанавливает, что наряду с Конституцией и законами, изданными в ее исполнение, все за­ключенные США договоры являются «верховным правом стра­ны» и пользуются преимуществом по отношению к законода­тельству штатов. При этом суды наделены правом решать дела, возникающие на основе Конституции, законов США и догово­ров, заключенных США (ч. 1 разд. 2 ст. III). Указанные консти­туционные нормы казалось бы позволяют сделать вывод о том, что США являются государством, автоматически интегрирую­щим международные договоры в свою правовую систему, так как Конституция не предусматривает необходимости издавать акты законодательного или административного характера для придания действия положениям международных договоров во внутригосударственной сфере.

Необходимым условием для инкорпорации в национальную правовую систему договоров является согласие сената на их за­ключение президентом, выраженное в соответствующей резо­люции, принятой 2/3 присутствующих сенаторов. Далее меж­дународный договор ратифицируется и промульгируется (офи­циально опубликовывается) президентом¹ с указанием даты вступления его в силу в отношении США. С момента вступления договора в силу для США он становится верховным правом стра­ны, если признается самоисполнимым. Однако официальное провозглашение договора, включая опубликование его текста, необходимо для того, чтобы договор обладал способностью соз­давать права и обязанности, которые могут быть защищены ин­дивидом непосредственно в суде.

Исполнительные соглашения вводятся в действие во внутри­государственной сфере исполнительными приказами (executive orders) президента. Условием для инкорпорации конгрессистских исполнительных соглашений является санкция конгресса в виде закона, делегирующего исполнительной власти полномочия на заключение соглашений в определенной области, либо договора, ратифицированного с совета и согласия сената, либо совмест­ной резолюции, принятой (после подписания соглашения) как сенатом, так и палатой представителей простым большинством голосов, подписанной президентом и приобретающей тем са­мым силу закона. Что касается президентских исполнительных

См.: Шумилов В.М. Правовая система США. С. 304. соглашений, заключаемых на основе конституционных прерога­тив самого президента, то они инкорпорируются в национальное право в силу соответствующего решения президента.

Хотя, согласно Конституции, заключенные США договоры включаются в национальную правовую систему в качестве вер­ховного права страны, их реализация осложняется тем, что они могут применяться во внутригосударственной сфере только при условии, что договорные положения не противоречат последу­ющим законам и признаются самоисполнимыми, т.е. не нуж­дающимися для своего осуществления в издании имплемента­ционного законодательства. Если же международный договор признается несамоисполнимым, то верховным правом страны, подлежащим применению судами, становится уже не сам до­говор, а принятое для его осуществления имплементационное законодательство.

Как представляется, США могут быть отнесены к государст­вам, автоматически интегрирующим международные договоры в национальную правовую систему, лишь условно, если исходить исключительно из конституционных норм. Практика реализа­ции международных договорных обязательств, в том числе от­ношение национальных судов к применению международных договоров, свидетельствует о том, что международные договоры не превалируют над законами, а обладают равной с ними юри­дической силой и при возникновении коллизии между догово­ром и законом преимущество имеет более поздний по времени принятия акт независимо от того, является ли он договором или законом. Такой подход в большей степени характерен для госу­дарств, реализующих международные договорные обязатель­ства посредством материальной и формальной (процедурной) инкорпорации. Что касается Конституции, то она обладает вер­ховенством по отношению ко всем заключенным США между­народным соглашениям. Кроме того, прослеживается тенден­ция признания несамоисполнимыми все большего количества международных договоров. В этих условиях принятие импле­ментационных актов законодательного и (или) административ­ного характера для придания действия внутри США (to give effect within the United States) несамоисполнимым положениям между­народных договоров является обычной практикой. При этом в качестве «верховного права страны», подлежащего примене­нию, в том числе судами, выступает уже не сам международный договор, а принятое для его осуществления имплементационное законодательство. Реализация международных договорных обя­зательств в этом случае обеспечивается в порядке материальной инкорпорации. Наконец, необходимость официального провоз­глашения президентом международного договора для наделения его способностью создавать права и обязанности для индивидов можно расценить как акт процедурного характера, принятие которого свойственно государствам, придерживающимся прин­ципа формальной (процедурной) инкорпорации.

«Хотя на первый взгляд США кажутся монистическим госу­дарством, - подчеркивает У. Бернам, - на самом деле, судя по от­ношению национальных судов к нормам международного права, США определенно является дуалистическим государством»^[265].

Под монистическим государством У. Бернам понимает такое государство, в котором нормы международного права являются частью национальной системы права, дополняя национальную систему правовых норм, и превалируют над всеми внутригосу­дарственными источниками права, возглавляя единую иерар­хическую структуру правовых актов. Благодаря этому нормы международного права применяются в стране автоматически без какой-либо необходимости «конвертировать» их в нормы внутри­государственного права. В дуалистическом государстве внутриго­сударственное и международное право рассматриваются как две несовпадающие области правового регулирования, а внутриго­сударственное правовое регулирование считается исключитель­ной прерогативой внутригосударственного права. Прежде чем национальные суды смогут применять нормы международного права, последние должны быть «конвертированы» в какой-либо внутригосударственный правовой акт. При этом нормы междуна­родного права могут и не занимать высшую ступень в иерархии источников внутригосударственного права, а отдельные виды правовых актов будут превалировать над нормами международ­ного права. В результате такой «нестыковки» дуалистическое го­сударство, как полагает У. Бернам, может действовать в полном соответствии с внутригосударственным правом, нарушая поло­жения заключенного им договора или другие международно-пра­вовые обязательства. Он считает Нидерланды - единственное, по его мнению, монистическое государство - «монистом междуна­родного договора», а Германию, Италию и Австрию как страны, тяготеющие к монизму, - «монистами правового обычая»^[266].

Таким образом, У. Бернам исходит из того, что выполнение государствами своих международных договорных обязательств зависит от того, как национальная правовая система определяет порядок взаимодействия с международным правом, какой спо­соб избран для внутригосударственного осуществления между­народных договоров, какое место отводится им в иерархической системе источников внутригосударственного права. При этом его не смущает, что государства ставятся в неравное положение. Дуалистическое государство, оправдывая не только расхождение между содержанием международных обязательств и тем, как они реализуются во внутреннем праве, но и прямое их нарушение, мо­жет ссылаться на положения своего внутреннего права лишь по­тому, что его правовая система не допускает непосредственного применения международных договоров во внутригосударствен­ной сфере и их приоритета в отношении национального законо­дательства. Монистическое государство, санкционируя непосред­ственное применение международных договоров во внутригосу­дарственной сфере и их приоритет в отношении национального законодательства, тем самым лишается возможности ссылаться на положения своего внутреннего права и должно в полном объ­еме выполнять свои международные обязательства, не допуская противоречий между ними и их действием во внутреннем праве.

Такой подход явно не согласуется с международным правом и противоречит принципу pacta sunt servanda, в соответствии с которым каждый действующий договор обязателен для его уча­стников и должен ими добросовестно выполняться, а участник, будь то дуалистическое или монистическое государство, не мо­жет ссылаться на положения своего внутреннего права в качестве оправдания для невыполнения им договора и обязан обеспечить соответствие внутригосударственного осуществления между­народных договорных обязательств тому, что требуют от него данные обязательства. Действие международных договоров во внутригосударственной сфере не может быть отменено, измене­но или приостановлено последующим внутригосударственным правовым актом. Договор может быть прекращен, изменен или приостановлен только в порядке, предусмотренном в самом до­говоре, и в соответствии с нормами международного права. Вну­тригосударственное действие международного договора опреде­ляется его действительностью в соответствии с международным правом. Договор подлежит применению во внутригосударствен­ной сфере, если государство связано им в международном плане.

То, что в США международные договоры наряду с Конститу­цией и законами, изданными в ее исполнение, объявлены «вер­ховным правом страны», а суды наделены правом решать дела, возникающие на основе Конституции, законов США и договоров, заключенных США, «не означает, - подчеркивают Л.Ф. Демруш и Р. Мюллерсон, - что международному праву всегда придается действие в судах США»^[267]. Во-первых, суды проводят различие меж­ду самоисполнимыми и несамоисполнимыми договорами; если первые непосредственно применяются судами, то вторые долж­ны ожидать имплементационных актов законодательной или исполнительной ветвей власти. Во-вторых, суды не применяют нормы международного права независимо от того, являются ли они договорными или обычными, если они противоречат актам конгресса, которые приняты позднее: суды руководствуются тем, что «последнее по времени выражение суверенной воли» (the lat­est expression of the sovereign will) независимо от того, содержит­ся ли оно в законе или договоре, должно превалировать. Кроме того, суды США не расположены к принуждению президента в вопросах, затрагивающих сферу внешних сношений, и стремят­ся придерживаться политики президента, даже если имеются ос­нования утверждать, что эта политика нарушает международное право, широко используя доктрину «политического вопроса» и доктрину «акта государства» и накладывая тем самым самоогра­ничение на осуществление своей юрисдикции^[268].

Итак, Конституция США в принципе позволяет реализовы­вать международные договорные обязательства посредством автоматической интеграции международных договоров в на­циональную правовую систему. Однако главное что характери­зует практику США в этой сфере - это принцип равенства меж­дународного договора и закона, в соответствии с которым пос­ледующий закон отменяет действие во внутригосударственной сфере противоречащего ему договора, и широкое использование концепции деления международных договоров (договорных положений) на самоисполнимые и несамоисполнимые, в соот­ветствии с которой договор, признанный несамоисполнимым, требует издания имплементационных актов для придания его положениям действия внутри США.

1.2.