СПОРНЫЕ ТЕРРИТОРИИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

На постсоветском пространстве можно наблюдать целый ряд территориальных конфликтов. Советский Союз представлял самое крупное государство, которое когда-либо существовало на земном шаре (¹∕₆ часть су­ши).

Кроме того, необходимо отметить, что территори­альное устройство СССР постоянно пересматривалось, список переименованных и упраздненных территорий насчитывает 48 наименований. Изменялась территория как союзных республик, так и территория администра­тивных единиц РСФСР (см. приложение).

Кроме того СССР на основании Договора об Антарк­тике активно развивал сеть своих полярных станций на континенте (полужирным шрифтом выделены действую­щие в настоящее время):

Мирный (с 1956);

Пионерская (1956—1959);

Оазис (1956—1959, передана Польше);

Восток (с 1957);

Комсомольская (1957—1962);

Полюс недоступности (1958—1958);

Советская (1958—1959);

Лазарев (1959-1961);

Новолазаревская (с 1961);

Молодежная (1962—1989, с 2006 сезонная);

Беллинсгаузен (с 1968);

Ленинградская (1971—1991, законсервирована); Русская (1980—1990, с" 2008 сезонная);

Дружная-4 (с 1987, сезонная);

Прогресс (с 1989).

Несмотря на максимальную отдаленность от России и расположение в зоне интересов очень многих стран, антарктические станции не становятся предметом меж­дународных территориальных споров. Во-первых, свобод­ного места в Антарктиде пока хватает всем желающим, а во-вторых (и это главное) — заявление каких-либо территориальных претензий запрещено международным договором по Антарктиде. Хотя, несмотря на наличие договора, претензии некоторыми странами все же зая­вляются, хотя и неактивно (и речь в этих претензиях идет не о каких-то полярных станциях, а о целых ан­тарктических зонах площадью в тысячи квадратных километров).

Серьезные территориальные изменения, произошед­шие в советский период, не прошли даром и в период современный стали основой для целого ряда террито­риальных споров, их решение также осложнено отсут­ствием четких нормативных документов о разграниче­ние наземной территории и морской акватории внутри СССР. Территориальные изменения в Советском Союзе игнорировали исторические, культурные и религиозные особенности формирования той или иной территории, на первый план выходили политические и экономичес­кие интересы советского руководства. Это обстоятельство сыграло важную роль в дальнейшем в появлении и раз­витии территориальных конфликтов на постсоветском пространстве.

После распада Советского Союза пятнадцать бывших республик, став независимыми, представляли собой «бу­ферную» зону между Россией и НАТО. Срединное гео­политическое положение, колоссальные природные ре­сурсы, контроль над транспортными магистралями и гру­зопотоками между Европой и Азией объясняют интерес России, других ведущих мировых держав (прежде всего, США, ЕС, Китая, Ирана, Турции) и транснациональных кампаний к данным регионам. Несмотря на тесные ис­торические, культурные, экономические, политические взаимосвязи между постсоветскими государствами и РФ, данные государства становятся объектами военно-поли­тических и экономических интересов мировых держав.

Сегодня ряд исследователей обращает внимание, что, несмотря на свое советское прошлое, данные суверенные государства все больше и больше дифференцируются и имеют разный потенциал общественного, политическо­го и экономического развития. Таким образом, «пост­советское пространство» постепенно распадается на ряд регионов, которые различаются по условиям и пер­спективам развития. Выделяют следующие регионы.

Прибалтийские республики сегодня вошли в со­став ЕС, и их развитие определяется общими европей­скими интересами. Большая часть спорных вопросов на сегодняшний день является урегулированными как в отношении РФ, так и между республиками, т.к.

Европейские постсоветские государства, Молда­вия, Украина и Белоруссия, находятся в сфере интере­сов ЕС, что в определенной мере ограничивает их не­зависимость в политическом, экономическом и соци­альном отношении. Внутриполитическая нестабильность в Молдавии и Украине усугубляется за счет раскола политической элиты. Существование спорных террито­рий становится важным аргументом внутриполитичес­кой борьбы, бескомпромиссные позиции сторон не по­зволяют достигнуть единого варианта разрешения тер­риториальных споров.

Закавказские республики — одна из самых неста­бильных зон на постсоветском пространстве. Три не­признанных государства, постоянная угроза военного противостояния, полиэтнический состав, религиозные конфликты в данном регионе делают эти республики весьма восприимчивыми к разного рода внешним вли­яниям. Значительный интерес к региону проявляют Иран и Турция.

Центральная Азия также является одним из самых сложных регионов. Большое значение здесь приобрета­ет влияние исламских государств (Пакистана, Саудов­ской Аравии и Афганистана) и связанное с этим распро­странение экстремистских исламских течений. Полиэт­нический состав населения государств, наличие мест компактного проживания и сильных этнических диас­пор на территории данных государств может стать ос­новой для обострения старых и появления новых во­оруженных конфликтов. Анклавы в Ферганской долине уже на протяжении двух десятилетий остаются факто­ром нестабильности в данном регионе.

Нельзя не отметить возрастающее влияние Китая на республики Центральной Азии. Целый ряд территори­альных споров был урегулирован на рубеже XXI сто­летия между Китаем и Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном. Большую роль здесь сыграли созда­ние Шанхайской организации сотрудничества ШОС и установленные ею принципы урегулирования погранич­ных споров.

Наличие спорных территорий в каждом из этих ре­гионов является фактором нестабильности, создавая угрозу целостности постсоветским республикам. Этим как раз и пользуются мировые державы для укрепле­ния своих позиций в регионе.

Сегодня на постсоветском пространстве можно вы­делить следующие территориальные споры. Во-первых, это конфликты, основу которых составляла проблема делимитации и демаркации государственных границ как между вновь образованными государствами, так и соседними государствами. Эти вопросы урегулировались в двустороннем порядке на протяжении последних де­сятилетий, но и сегодня ряд вопросов пока остается не разрешенным. Процессы делимитации границ на пост­советском пространстве не завершены (не согласованы полностью границы Украины и Румынии, Украины и Молдавии, Молдавии и Румынии, России и Украины, Литвы и Латвии, Азербайджана и России, Азербайджа­на и Грузии, России и Абхазии, России и Южной Осе­тии, Таджикистана и Узбекистана, Узбекистана и Кыр­гызстана и т.д.).

Другой вид конфликтов связан с принадлежностью к регионам, которые стали причиной вооруженных столк­новений. К их числу можно отнести территориальные проблемы, связанные с возникновением непризнанных государств на постсоветском пространстве (Приднест­ровье, Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах).

Особое значение приобретают конфликты по поводу Каспийского моря. Проблема раздела Каспия сегодня представляется одной из сложнейших на постсоветском пространстве, она определяется не только внутриполи­тическими тенденциями и национальными интересами отдельных государств, но и геополитическими страте­гиями ведущих мировых держав и международной об­становкой в целом.

Дорожные неприятности

Территория близ поселка Паланка/Молдова vs. Украина

До 1998 г. большинство территориальных вопросов между Украиной и Молдовой были урегулированы, но, несмотря на это, оставались три территории, по кото­рым сохранялись разногласия. Между двумя государ­ствами был подписан дополнительный протокол к до говору между Украиной и Молдовой о государственной границе, заключенному 18 августа 1999 г., по которому Молдова получила 400 м побережья Дуная взамен на 7 км 800 м автомобильной дороги вблизи молдавского села Паланка, соединяющей Одессу с портом Рени на Ду­нае¹, а также обменяла 108 га территории вблизи села Крокмаз, учитывая изменение русла реки Днестр в счет территории в городе Бессарабка^{[35] [36]. Путем терри­ториального обмена стороны попытались урегулировать территориальный конфликт.}

Дальнейшее развитие событий поставило под сомне­ние достигнутые договоренности. Участок близ поселка Джурджулешты имеет для Молдовы важнейшее значе­ние в геополитическом и экономическом аспектах. По­лучив участок в пойме Дуная, Молдова приобретает выход к морю и становится морской державой. Также в 1997 г. на этой территории начинается строительство нефтяного терминала, который находится значительно южнее украинского терминала в порту Рени и тем са­мым перекрывает грузопоток. Молдова начала соору­жать нефтяной терминал на территории, которая на тот момент находилась под юрисдикцией Украины. Лишь в 1999 г. было достигнуто соглашение об обмене побе­режья Дуная на часть автомобильной дороги.

Однако, несмотря на соглашение, Молдова не переда­ла Украине участок автострады. Таким образом, Мол­дова стала полностью контролировать все транспорт­ные развязки и пути подъезда к порту (железную до­рогу и автостраду), определяя самостоятельно стоимость транспортировки грузов, следующих в порт.

Вопрос о принадлежности территории автодороги близ поселка Паланка возник уже в 2010 г. Правитель­ство Украины заявило о принадлежности ей не только части автодороги, но и территории, на которой она на­ходится. Согласно дополнительному протоколу к дого­вору 1999 г., переданный участок автодороги является собственностью Украины на территории Республики Молдова^{[37] [38].}

23 ноября 2009 г. в ходе пресс-конференции пре­мьер-министр Молдовы В. Филат публично заявил, что территория у села Джурджулешты, где находится молдавский порт на Дунае, являлась украинской. Мол­давский премьер отметил, что Молдова владеет этой территорией с выходом к Дунаю, благодаря уступке со стороны Украины, согласно договору 1999 г. «Что ка­сается Джурджулешт. В результате того договора была урегулирована ситуация вокруг 7-километрового участ- ка дороги в Паданке, а взамен — получена территория в районе Джурджулешт, которая позволила нам выйти через Дунай к морю», — отметил молдавский премьер. «Мы находимся в ситуации, когда украинцы исполни­ли свои обязательства, а Республика Молдова не завер­шила выполнения положений договора»¹.

1 февраля 2010 г. состоялся визит премьер-министра Молдовы В. Филата в Киев, во время которого мол­давская сторона проявила готовность подписать в самое ближайшее время с Украиной акт о передаче в собст­венность участка под автострадой, пролегающей вблизи поселка Паланка. Украинская сторона назвала «конст­руктивной» такую позицию правительства Молдовы.

В. Филат подписал с Ю. Тимошенко (в то время — премьер-министр Украины) протокол о внесении изме­нений в межправительственное молдавско-украинское соглашение о признании права собственности, заклю­ченное в 1994 г. Молдавский министр иностранных дел Ю. Лянкэ заявил, что в данном случае речь идет о при­знании права собственности Украины на гидроэлектро­станцию, расположенную, в том числе, и на террито­рии Молдовы. Таким образом, В. Филат признал за Украиной право собственности на Новоднестровскую гидроаккумулирующую электростанцию (Днестровская ГАЭС-2) до завершения демаркации границы между Молдовой и Украиной на этом участке границы. Ряд молдавских политиков заявили о финансовой подопле­ке этого решения, фактически обвинив премьер-мини­стра В. Филата в коррупции^{[39] [40].}

На конец июня 2010 г. планировалось подписание со­глашения о переоформлении в украинскую собственность земельного участка под автодорогой Одесса — Рени вблизи молдавского села Паланка. Но уже накануне запланированного события в прессе появились сообще­ния, что под нажимом оппозиции и общественного мне­ния Молдова не намерена передавать спорную террито­рию Украине¹.

Румынии остров в рот не клади...

Остров Змеиный в Черном море и остров Майкан на реке Дунай/Украина vs. Румыния

До 1940 г. демаркационной границы между СССР и Румынией не существовало, Советский Союз не при­знавал факта оккупации Румынией Северной Буковины и Бессарабии. Этот спор разрешился накануне великой Отечественной Войны — в результате переговоров было принято решение вернуть СССР Северную Буковину, Хотинский, Аккерманский и Измаильский уезды Бесса­рабии. После распада Советского Союза в связи с проб­лемой делимитации и демаркации границы между Украи­ной и Румынией румынские политики не раз упоминали о возвращении этих территорий в состав Румынии. «Идеи возврата Молдовы и некоторых украинских областей в самой Румынии становятся все более популярными. Если раньше подобные заявления можно было услы­шать в основном от таких националистических партий, как “Великая Румыния”, то сегодня эти взгляды раз­деляют самые высокие чиновники страны. По многим высказываниям Траяна Бэсеску можно судить, что он тоскует по Romania Mare — Великой Румынии»^{[41] [42].}

В 1997 г. был заключен договор «Про отношения добрососедства и сотрудничества между Украиной и Румынией», который, однако, не решил проблему де­лимитации границы. Переговоры по делимитации мор­ской границы не привели ни к каким результатам. Стороны договорились о подаче иска в международ­ный суд ООН в Гааге, который бы поставил оконча­тельную точку в вопросе раздела морской акватории и выделения исключительных экономических зон, а так­же определил статус острова Змеиного и его принадлеж­ность. В 2004 г. Румыния направила необходимые ма­териалы в Гаагу.

Остров Змеиный — небольшой участок суши в севе­ро-западной части Черного моря. В XIX в. остров при­надлежал царской России (отбившей его у Оттоман­ской империи), но решением Берлинского конгресса (ревизовавшего итоги последней русско-турецкой войны) в 1878 г. был передан Румынии. Та владела им почти 70 лет, переиначив название Змеиный на румынский манер — Serpilor. Весной 1948 г. Народная Республика Румыния по соглашению сторон уступила остров Со­ветскому Союзу. Там СССР разместил базу противовоз­душной обороны (ПВО) и ограничил доступ на остров гражданских лиц. C распадом СССР остров унаследо­вала Украина, военную базу на нем ликвидировали, оставив лишь погранзаставу¹. В 1980-х гг. в районе ост­рова были обнаружены значительные месторождения газа и нефти, чем и вызвана бескомпромиссность сто­рон в румынско-украинском споре.

3 февраля 2009 г. международный суд ООН вынес решение по поданному Румынией иску, в соответствии с которым остров Змеиный был признан именно островом, а не скалой (по версии румын). Тем не менее, в реше­нии суда обращалось внимание на то, что расположение острова не влияет на морскую границу между государст­вами. Разграничение исключительных экономических зон было осуществлено согласно срединному принци­пу. C таким решением согласились и Бухарест, и Киев. В итоге под юрисдикцию Бухареста отошло 79,34% спор­ных территорий в Черном море. По оценкам специалис­тов, в отошедшей к Румынии зоне имеются запасы, оце­нивающиеся в 70 млрд м³ природного газа и 12 млн т нефти и способные обеспечивать энергетическую неза­висимость страны на протяжении почти 20 лет¹.

Румынские политики в официальной прессе еще до решения суда заявляли, что цивилизованное разреше­ние данного вопроса с участием международных орга­низаций укрепит фундамент двусторонних отношений и откроет новые перспективы для Украины (имелось в виду вступление Украины в ЕС и НАТО)^{[43] [44] [45]. Такой же позиции придерживался и тогдашний президент Укра­ины В. Ющенко, который назвал решение суда справед­ливым и окончательным. «В телефонном разговоре с президентом Румынии Т. Бэсеску В. Ющенко также отметил, что это решение ставит точку в сложном во­просе двухсторонних отношений. По его мнению, при­нятое решение открывает новые возможности для пло­дотворных взаимоотношений во всех сферах двухсто­роннего сотрудничества Украины и Румынии»3.}

Украинская политическая оппозиция встретила такое решение весьма негативно. В то время кандидат в прези­денты, премьер-министр Ю. Тимошенко обещала в слу­чае победы на президентских выборах добиваться пере­смотра спорной границы в Черном море между Украиной и Румынией. Об этом она заявила во время встречи с общественностью Тернополя в феврале 2010 г.: «Я не разделю реляций, что все было хорошо и достигнута ста­бильность и понимание в этом вопросе. Шельф Черного моря — это наша экономическая независимость и наша политическая независимость, это мощь и конкуренто­способность нашего государства. Поэтому я буду жест­ко поводить работу, чтобы вернуть справедливость. И то, что было несправедливо по отношению к Украи­не, должно быть пересмотрено»¹.

Глава одесского областного отделения Коммунисти­ческой партии, народный депутат Е. Царьков дал сле­дующую оценку принятому решению: «Президент Ук­раины Виктор Ющенко отдал шельф острова Змеиный румынам, как один из персонажей фильма «Иван Ва­сильевич меняет профессию» Кемскую волость — шве­дам». Он заявил, что президент Украины «перед своей политической пенсией сделал явные уступки своим за­падным натовским партнерам»^{[46] [47].}

Украинский политический эксперт Д. Заборин назвал это решение взяткой, полученной Румынией за вступле­ние Украины в НАТО: «В данном случае мы имеем дело с обыкновенной взяткой, данной Ющенко румынам с бар­ского плеча. Она дается высшими должностными лицами, которые при этом позволяют себе русофобские выска­зывания, а также заявляют о том, что именно Россия угрожает территориальной целостности Украины»^[48].

Официальную позицию нынешнего украинского пра­вительства в марте 2010 г. в Верховной Раде озвучил заместитель министра иностранных дел К. Елисеев: «Ре­шение международного суда обязательно для исполне­ния. Мы как государство — член ООН вынуждены будем выполнять это решение Международного суда ООН»^[49].

Тем временем уже в 2009 г. Румыния выдвинула но­вые территориальные претензии к Украине. В апреле 2010 г. депутат Верховной Рады Г. Задирко заявил, что Румыния предъявила Украине территориальные пре­тензии в отношении небольшого (1500 на 800 м) необи­таемого острова Майкан на Дунае (по нему проходит украинско-румынская граница) между городами Килия и Вилково. Первые переговоры по новой территориаль­ной проблеме были назначены на конец апреля 2010 г.

Обоснование румынских претензий связано с прин­ципом международного права, согласно которому грани­ца между двумя государствами, проходящая по руслу реки, определяется линией фарватера, если стороны не договорились об ином. Это положение нередко приво­дило в истории двухсторонних отношений к искусствен­ным манипуляциям с фарватером в руслах рек в тех местах, где существовали острова. Например, Китай ис­кусственно создавал мели на реке Амур, тем самым изме­няя судоходный фарватер. В конкретном украинско-ру­мынском случае имеет место обмеление фарватера, кото­рый официально проходит на данный момент между крупным островом Бабин (Румыния) и островом Майкан (Украина). Движение судов осуществляется между Май- каном и украинским берегом. На основании этого Румы­ния требует пересмотреть существующую линию границы.

Характерно, что румынское руководство не рассмат­ривает вопрос о принадлежности острова как террито­риальную претензию. Министр иностранных дел Румы­нии Т. Баконски в апреле 2010 г. в интервью украинс­ким журналистам сформулировал позицию официального Бухареста: «Обозначение пограничной линии должно происходить в соответствии с действующим фарвате­ром, определенном с помощью исследований и измере­ний. Принадлежность островов устанавливается в каждом конкретном случае, в зависимости от их отношения к пограничному фарватеру. Изменение принадлежности островов четко допускается базовым договором с Украи­ной, и мы ни в коем случае не можем приравнять эти вещи к неким «территориальным претензиям Румы­нии». В частности, в первой статье договора говорится о том, что разработка новых пограничных документов не является пересмотром границы между Румынией и Украиной»'.

Официальная позиция Украины по этому вопросу прямо противоположная. Депутат Г. Задирко отметил, что в данном территориальном споре есть и экономичес­кий аспект: «Румынии нужен не остров, а канал»^{[50] [51]. Украи­на пять лет назад построила глубоководный выход из Дуная в Черное море через устье Быстрое, все больше кораблей предпочитают идти по нему, а не по румын­ским протокам. Если границу перенести, судоходный коридор тут станет общим, и деньги придется делить пополам.}

27 апреля 2010 г. в Киеве состоялись переговоры меж­ду заместителем министра иностранных дел Украины К. Елисеевым и государственным секретарем МИД Румынии Б. Мазуру, на которых украинские власти за­явили о недопустимости пересмотра государственной гра­ницы. Как отмечает министр иностранных дел Украины К. Грищенко: «Киев не намерен пересматривать линию прохождения границы с Румынией, даже если речь идет о необитаемом островке на Дунае... Мы четко дали понять нашим румынским коллегам, что имеющиеся у нас с ними отдельные разногласия не должны стано­виться вопросом в повестке дня отношений Украины с ЕС. И с этой нашей позицией Бухарест согласился»’.

Но Румыния, тем не менее, не сняла с повестки дня вопрос о пересмотре границы в данном районе. Кроме того, в украинских СМИ постоянно высказываются опасения о возможности предъявления территориаль­ных претензий, касающихся северной части Буковины, Герцы, Хотинского, Аккерманского и Измаильского уездов Бессарабии^{[52] [53].}

Дружба дружбой, а нефть — врозь...

Морская граница/Латвия vs. Литва

Вплоть до 1940 г. четкой морской границы между Латвией и Литвой не существовало. После окончания Второй мировой войны и включения прибалтийских республик в состав Советского союза были определены границы каждой отдельной республики. Именно тогда возникла литовско-латвийская граница. Но внутри Со­ветского Союза морские границы между союзными рес­публиками не проводились (эта ситуация привела также и к возникновению спорной территории с островом Тузла между Россией и Украиной). В августе 1991 г. мировое сообщество признало Литву и Латвию в их тогдашних границах, и независимая Литва, сославшись на отсут­ствие морской границы до 1940 г., предложила перего­воры, а независимая Латвия поддержала инициативу.

В 1993 г. начались переговоры, во время которых ста­ло известно о месторождениях нефти в спорном рай­оне. По признанной в 1991 г. границе почти вся нефть доставалась Латвии. В результате пятилетних перего­воров в 1999 г. Латвия пошла на уступки и отдала Литве более 500 км² акватории Балтийского моря. Авторы этого решения не учли (или пренебрегли этим), что спорная ак­ватория является, кроме всего прочего, местом тради­ционного рыбного промысла. В результате под давлением латвийских рыбаков, потери которых составили 4 млн долларов, договор о латвийско-литовской морской гра­нице так и не был ратифицирован латвийским сеймом.

В последующие девять лет подписание договора о морс­ких границах зашло в тупик. Новый толчок в перего­ворном процессе был дан только в 2008 г. Посол Лат­вии в Литве X. Бауманис в январе 2008 г. заявил: «Пограндоговор в свое время был принят только в пер­вом чтении и во втором чтении не был ратифицирован, поэтому сейчас в отношении договора предстоит опять пройти полную процедуру. Эту процедуру необходимо начать с подачи в правительство, затем последует рассмотрение в правительстве, рассмо­трение в комиссии сейма по иностранным делам, затем договор предстоит в двух чтениях ратифицировать пар­ламенту. Надо просто заново пройти эту цепочку. Ведь прошло очень долгое время, и это связано с требования­ми латвийских законов»¹.

^, http://rus.tvnet.lv/novosti/politika/11875

После вступления обеих стран в ЕС отпала пробле­ма разграничения мест рыбного лова. Теперь латвий­ские и литовские рыбаки могут вести лов рыбы в тер­риториальных водах обеих стран. Но министерство экономики и геологи Латвии указывают, что на терри­ториях, упомянутых в договоре, возможна добыча нефти, поэтому необходимо также заключить договор об экономическом сотрудничестве Латвии и Литвы в экономической зоне Балтийского моря и континен­тальном шельфе, который урегулировал бы вопросы добычи нефти.

Не счесть анклавов в сказочной долине... Анклавы Ферганской долины/Кыргызстан vs. Узбекистан vs. Таджикистан

Ферганская долина, расположенная в Центральной Азии, занимает площадь более 100 тыс. км². Три суве­ренных государства — Кыргызская Республика, Рес­публика Таджикистан и Республика Узбекистан, обра­зовавшиеся после распада Советского Союза в 1991 г., имеют свои территории в Ферганской долине с общим населением более 11 млн человек.

На Ферганскую долину приходится 27% общей чис­ленности населения Узбекистана, 31% от всего населения Таджикистана и 51% населения Кыргызстана. В зону Ферганской долины входят Ошская, Джалал-Абадская и Баткенская области Кыргызстана, Андижанская, На­манганская и Ферганская области Узбекистана, а так же Согдийская область Таджикистана.

Для Ферганской долины характерна высокая плот­ность населения. В той части долины, которая относит­ся к Узбекистану, плотность населения является самой высокой на территории стран бывшего Советского Со­юза и составляет 356 чел./км^{[54] [55]. Более половины насе­ления в регионе — моложе 30 лет.}

Население региона полиэтнично. В Кыргызской части Ферганской долины 65% населения составляют этничес­кие кыргызы, 27% — узбеки; на территории Узбекиста­на 84,5% населения — этнические узбеки, 5% — таджики, около 3% — кыргызы; в Согдийской области Таджики­стана 57% — этнические таджики, 31% — узбеки, 1% — кыргызы¹. При этом места проживания этнических групп не совпадают с проведенными в советское время грани­цами, что значительно осложняет процессы делимита­ции и демаркации между Узбекистаном, Киргизстаном и Таджикистаном.

Общая протяженность границы между Кыргызста­ном и Узбекистаном составляет 1270 км. В СМИ упо­минаются также протяженность границы в 1350, 1375 и 1200 км — видимо, это тоже спорная проблема. Узбекско- киргизская граница — одна из самых неурегулирован­ных на всем постсоветском пространстве. Ташкент при определении демаркационной линии использует карту 1927 г., Бишкек — 1954 г., которые сильно различают­ся между собой².

На начало 2000 г. в Ферганской долине насчитыва­лось более 140 спорных территорий. Процессы делимита­ции и демаркации шли на протяжении последующих че­тырех лет, но в результате удалось согласовать лишь часть границы. В середине февраля 2004 г. переговоры были остановлены из-за разногласий по поводу 27 км грани­цы. Узбекистан отозвал подписанные им соглашения

по спорным территориям. Премьер-министр Киргизии Н. Танаев в феврале 2004 г. сообщил, что «в настоящее время полностью делимитированы 654 км госграницы, по которым у обеих сторон нет никаких спорных во­просов и в ближайшем будущем по ним будет подписано соответствующее соглашение по делимитации»¹. Боль­шая часть спорной границы связана с существованием узбекских анклавов на территории Кыргызстана. Их история настолько запутанная, что даже эксперты не могут точно сказать, сколько узбекских анклавов на территории Киргизии^{[56] [57]. На сегодняшний день насчиты­вается от 75 до 58 спорных участков. Наиболее острое противостояние связано с анклавами Северный и Юж­ный Сох, Шахимардан, Калача и Джангайл — все они находятся на территории Баткенской области Кыргыз­стана. В Узбекистане — семь киргизских анклавов. При­чем наиболее сложными являются участки границ как раз в районе Ферганской долины — в урочище Гавасай Джалал-Абадской области, в селение Чек в районе Анди­жанского водохранилища и киргизского анклава Барак[58].}

В последующие пять лет и по настоящий момент ко­миссия по делимитации границ больше не собиралась, и вопросы дальнейшего разграничения территории так и не были разрешены. Тем не менее, Узбекистан «обо­значил» большую часть границы трехметровым рвом, хотя на спорных участках она по-прежнему остается символической^[59].

Не менее сложно происходит процесс делимитации и демаркации таджикско-узбекской границы. Одним из главных вопросов двусторонних отношений является проблема делимитации и демаркации таджикско-узбек­ской границы.

По мнению некоторых экспертов, на таджикско-уз­бекской границе на 2000 г. насчитывалось около 700 спор­ных мест. Существующие претензии предъявляются не всегда на уровне высших государственных структур, гораздо чаще — на уровне местных властей¹. Узбеки­стан предпринимает ряд действий по односторонней демаркации границы с Таджикистаном, а также возво­дит инженерно-технические сооружения и осуществля­ет минирование, в том числе на спорных участках гра­ницы. На сегодняшний день границы между Таджики­станом и Узбекистаном являются делимитированы на 80%, но большая часть границы заминирована^{[60] [61].}

В СМИ упоминается о спорных узбекских анклавах в таджикской Согдийской области (в частности, о селе Pa- вот в Канибадамском районе), которые являются источ­ником конфликтных ситуаций между жителями таджикс­ких приграничных сел, имеющими земельные участки на спорной территории и узбекскими пограничниками. Проблемы возникают и в таджикском анклаве Сарвак в Узбекистане Папского района Наманганской области. Линия государственной границы рассекла кишлак прак­тически пополам — половина его населения живет в Уз­бекистане, а половина в Таджикистане^[62].

Спорным является и вопрос о принадлежности горо­дов Самарканд и Бухара, которые до 30-х гг. XX сто­летия принадлежали Таджикистану, а в советский пе­риод были переданы Узбекистану. Президент Таджи­кистана Э. Рахмон и президент Узбекистана И. Каримов два раза в буквальном смысле подрались из-за этих двух городов. Драки пришлось разнимать президенту Казах­стана Н. Назарбаеву и бывшему президенту Украины Л. Кучме^[63]. Правда, сегодня официальные претензии по поводу государственной принадлежности Самарканда и Бухары не выдвигаются (может, в тех драках двум президентам удалось все же что-то выяснить?).

Таджикско-киргизские противоречия носят также чрез­вычайно острый и неразрешенный характер. По мне­нию экспертов, в настоящее время на границе Кыргыз­стана и Таджикистана насчитывается от 40 до 70 спорных территорий. Они расположены, в основном, на границе Согдийской и Горно-Бадахшанской Автономных облас­тей Таджикистана и Баткенской и Ошской областей Кыргызстана.

Отмечается значительное несовпадение позиций влас­тей Таджикистана и Кыргызстана по межэтническим и территориальным конфликтам. По мнению таджикско­го журналиста Д. Солеха руководства обеих республик при разрешении конфликтов вместо поисков разумного решения заняли противоположные позиции: «...они, кроме официальных упреков в адрес друг друга, не предприняли конкретных мер для разрешения конфлик­та. Более того, с полным основанием можно сказать, что руководства обеих стран по разным причинам по- прежнему затягивают процесс делимитации и демарка­ции государственных границ, на почве которых усили­вается опасность возникновения конфликтов».

Территориальные претензии между Кыргызстаном и Таджикистаном сосредоточены, главным образом, в Фер­ганской долине, между жителями семи сел Баткенского района Кыргызстана и трех кишлаков Исфаринского района Ходжентской области Таджикистана.

Таджикские анклавы Bopyx на территории Кыргыз­стана с населением, по разным оценкам, от 23 до 29 тыс. человек, 95% из которых — таджики, 5% — кыргызы. Численность населения Bopyxa (без учета переселения части жителей в последние годы в Исфару и ее округу) за период с 1870 г. по 1990 г. возросло более чем в 20 раз. Плотность населения окружающего его Баткенского района значительно меньше.