<<
>>

§ 1.1. Понятие и место правового статуса арбитров МКА в системе российского права

Вопросы правового статуса арбитров в международном коммерческом арбитраже до настоящего времени теоретически не были проработаны в должной мере, что требует комплексного исследования.

Объясняется данный факт тем, что все чаще стороны обращаются за разрешением споров не в государственные суды, а в третейские суды и международные коммерческие арбитражи.

Настоящее исследование обращено к вопросам правового статуса арбитров МКА. Долгое время проблемы правового статуса арбитров не подвергались серьезному и глубокому изучению. Только в последние годы стали появляться отдельные работы в России[3].

Однако, на наш взгляд, именно сегодня необходимо комплексное изучение данного понятия, поскольку фигура арбитра является основополагающей при разрешении споров в рамках международного коммерческого арбитража.

Практическое значение данной проблемы состоит в том, что проведение реформы в третейском законодательстве России предполагает необходимость осмысления и прогнозирования последствий неопределенности правового положения арбитров, нарушения требований к его кандидатуре и процедуре выбора, законодательных запретов и ограничений.

В настоящее время правовое положение арбитров международного коммерческого арбитража определяется сложным образом. Стартовавшая с 1 сентября 2016 г. реформа третейской сферы существенным образом оказала влияние и на регулирование правового положения арбитров международного коммерческого арбитража.

В результате данной реформы деятельность МКА регулируется такими законами как Закон Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-I «О международном коммерческом арбитраже»[4] (далее — Закон о МКА) в новой редакции, а также Федеральным законом от 29.12.2015 № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (далее — Закон об арбитраже). Причем последний из указанных законов будет регулировать, как предполагается, возникающие при этом отношения статусного свойства в работе Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ в качестве постоянного участника арбитражных отношений c хранением материалов дел и внесением изменений в юридически значимые реестры в России на основе арбитражных решений; с определением соотношения процедур медиации и арбитража, с требованиями к арбитрам (третейским судьям); с ответственностью арбитров и международно-правовых институтов, функционирующих в сфере международного арбитражного процесса, когда арбитражные отношения реализуются в России[5].

Следовательно, для правового статуса арбитров особо значимы два последних вопроса.

Все эти вопросы с 1 сентября 2016 г. подлежат решению на основе законов. Однако, как верно отмечает А. И. Муранов, применительно к делам, которые были начаты и не завершены до 1 сентября 2016 г., в частности в рамках деятельности ТПП РФ, в системе отношений третейского разбирательства, а соответственно, и правового статуса арбитров продолжает применяться Закон о МКА в редакции до 1 сентября 2016 г., за исключением его ст. 34 «Заявление об отмене арбитражного решения как исключительное средство его оспаривания»; ст. 35 «Признание и приведение в исполнение арбитражного решения»; ст. 36 «Основания для отказа в признании или приведении в исполнение арбитражного решения». Указанные положения целесообразно должны применять в редакции Закона № 409-ФЗ (ч. 16 ст. 13), то есть в новой редакции Закона о МКА.

Закон об арбитраже в ст. 2 определяет понятия арбитра (третейского судьи), под которым понимается физическое лицо, избранное сторонами или избранное (назначенное) в согласованном сторонами или установленном федеральным законом порядке для разрешения спора третейским судом. Таким образом, российское законодательство пока не дает четкого понятия правового статуса арбитров. На это обращается внимание и в комментариях к Закону об арбитраже[6] [7].

А как понимается статус арбитра в доктрине?

Слово «статус» происходит от латинского слова status, означающего

у

«состояние, положение» (ср.: англ. status — правовое положение) .

Согласно словарю С. И. Ожегова статус есть совокупность прав и обязанностей, которые определяют юридическое состояние лица или органа государственной власти, или международной организации[8].

Статус государственного судьи достаточно четко определяется практически в каждом государстве современного мира, в том числе и в России. Например, правовой статус судей в России закреплен в Конституции и конституционных законах, установлен в законодательстве о судоустройстве, в подзаконных актах, судебных регламентах.

При этом правовой статус арбитров международного коммерческого арбитража практически не определен, что и является причиной споров теоретического и практического свойства как в России, так и за ее пределами.

Причина отсутствия жесткого законодательного регулирования данного вопроса, в отличие от статуса государственных судей, объясняется тем, что природа международного коммерческого арбитража характеризуется автономией воли сторон, свободой выбора способов защиты прав, саморегулированием.

А. А. Городисский утверждает, что неопределенность в данной системе отношений связана с тем, что этот арбитр выступает в разных качествах. В основе его статуса лежит гражданско-правовое соглашение сторон, что неизбежно приводит к возникновению вопроса о регламентации взаимоотношений арбитра со сторонами. При этом отличительной особенностью арбитражного разбирательства и, несомненно, его преимуществом, как отмечает А. А. Городисский, является то, что стороны, подчинив конкретный спор рассмотрению в арбитраже, получают возможность самостоятельно и свободно (пусть даже иногда с некоторыми ограничениями) определить (назначить) лицо, которое должно будет вынести

9

единственное и окончательное для них решение .

С точки зрения О. Ю. Скворцова, статус арбитров в международном коммерческом арбитраже определяется значительным числом правовых источников, к которым относятся акты международного права, национальное законодательство, регламенты арбитражных трибуналов. При этом правовой статус арбитров определяется комплексом характеристик, которые формулируются сторонами конкретного арбитражного спора в рамках международно-правовых отношений коммерческого свойства. На статусе арбитров сказываются также нормы этического характера, которые находят отражение в актах, принимаемых, например, различными авторитетными [9] профессиональными сообществами[10]. Впрочем, с этим ученым сложно согласиться в том, что к правовым источникам он относит и регламенты арбитражных трибуналов.

Западный ученый В. Самохвалов при исследовании правового статуса арбитров обращает внимание, именно, на формировании состава третейского суда и исследовании проблематики определения и соблюдения основных требований, относящихся к третейским судьям, порядку формирования третейского состава[11] [12] [13].

Правовой статус арбитров входит в область международного коммерческого арбитража наряду с такими элементами, как понятие арбитража и его виды, арбитражное соглашение, исполнение и признание иностранных арбитражных решений, применимое право в сфере международного коммерческого арбитража и др.

Большое внимание теоретического осмысления правового статуса арбитров неразрывно связано, прежде всего, с другой дискуссионной проблемой, а именно с определением правовой природы международного коммерческого арбитража.

Западные и отечественные ученые вот уже свыше 150 лет пытаются определить природу арбитража с юридической точки зрения, а также выяснить, какая же из теорий наилучшим образом определяет его природу.

По мнению О. Ю. Скворцова в современной юридической литературе отсутствует единое теоретическое представление о сущности третейского судопроизводства. Данное обстоятельство, в свою очередь, корреспондирует известную неопределенность институтов правового регулирования третейского разбирательства и значимые противоречия между практикой третейского разбирательства и государственного арбитражного суда по

14

вопросам исполнения решений данных правовых институтов .

В современной теории права сформированы четыре концепции (теории) правовой сущности института арбитража. Посредством данных теорий, также, объясняется и роль арбитров международного коммерческого арбитража, определяющая их правовой статус.

Договорная (концессуальная) теория правовой природы арбитража, сформировавшаяся в начале XX в., определяет третейское разбирательство как вид реализации гражданско-правовых договорных отношений.

Одной из знаковых фигур данной теории является В.

Хэгер, который утверждал, в частности, что третейское разбирательство не является видом гражданского процесса, т.к. изначально характеризуется наличием элементов договорного характера и является по своей сути видом гражданско-правовых отношений, опосредованных нормами гражданско-процессуального права[14] [15].

Развивая данную концепцию, Цихоцкий А. В. определял третейское разбирательство как вид посредничества в гражданско-правовых договорных отношениях, но никак не правосудия[16]. Рассмотрение третейского спора характеризуется данной концепцией в качестве окончательной стадии частноправового спорного правоотношения, в рамках которого происходит инновационное преобразование явившегося предметом данного разбирательства правоотношение нового качества, в котором права сторон обеспечиваются государством посредством принудительного исполнения решения третейского суда.

Следовательно, сторонники данной концепции утверждают, что третейский суд заканчивает гражданское правоотношение. А арбитражное соглашение, достигнутое сторонами в рамках данной концепции, является гражданско-правовым договором, порождающим традиционные гражданскоправовые обязанности сторон, в том числе обязательство рассматривать данное решение обязательным к исполнению.

Таким образом, договорная теория определяет арбитра в качестве агента сторон, выражающего их волю, в силу чего его решение обладает договорным свойством, заключенным в соответствии с договором поручения. Данная концепция совершенно справедливо подвергалась критике в отечественных правовых изданиях.

В частности, Лебедев С. Н. утверждал, что договор поручения и арбитраж коренным образом отличаются в вопросах воли. В частности, при договоре поручении воля поручителя возлагается на мандатария, а в арбитражных отношениях воля третейского судьи с согласия сторон

17

возлагается на них .

Таким образом, роль арбитра, согласно договорной теории, заключается в том, чтобы выступать посредником между сторонами, и арбитражное решение арбитра характеризуется как договор, заключаемый по поручению сторон.

Следовательно, третейское решение отражает волю участвующих сторон, а границы юридической силы решения характеризуются лицами, это соглашение подписавших. Как представляется, [17] указанная концепция имеет ряд теоретических изъянов, обозначенных в ряде доктринальных источников[18].

Принципиально иную точку зрения отстаивают ученые, являющиеся представителями процессуальной теории. Они рассматривают арбитраж как особую форму правосудия.

По мнению С. Н. Лебедева отправление правосудия является функцией государства, которое позволяет сторонам решать гражданско-правовые споры в арбитражном порядке, прекращая при этом участие своей судебной системы. То есть арбитраж заключается в осуществлении публично-правовой функции[19].

По мнению А. И. Минакова, представители арбитража, как и представители органов государственного правосудия, реализуют свои функции в рамках нормативно зафиксированного статуса и не контролируются сторонами, участвующими в споре или разбирательстве[20].

Арбитражное соглашение в рамках данной теории вытекает из его процессуального характера, обеспечивающего исключение из данного спора компетенции суда государственного. В этом случае арбитражное решение является актом, выражающим государственную волю, обладает идентичной юридической силой с судебным решением и при этом оно может быть пересмотрено в судебном порядке, что допускается законодательством ряда стран. Именно это позволяет охарактеризовать данное решение как акт правосудия, но не как договор. Таким образом, решение третейского суда предоставляет данным субъектам полномочия, но, когда они уже предоставлены, арбитры действуют в пределах стоящих перед ними задач, будучи наделены при этом полной свободой, а арбитражное соглашение в этом случае никак не влияет на выносимое решение[21] [22].

Оценивая данные теории, Е. А. Виноградова отмечает, главное практическое значение договорной теории состоит в том, что предполагается решение организационных и процессуальных вопросов в деятельности третейских судов на основе гражданско-правовых норм. В отличие от нее, процессуальная концепция арбитража предполагает применение по всем

вопросам, касающимся деятельности третейских судов норм

22

процессуального права .

Следовательно, в соответствии с процессуальной теорией арбитры, как и судьи, осуществляя правосудие, не контролируются участниками договорных отношений, реализуя принцип независимости.

Наибольшее распространение в современной правовой литературе получила теория международных арбитражных отношений, условно называемая теорией смешанной правовой природы. Как представляется, данная теория в наибольшей степени отвечает требованиям логики и внутренней непротиворечивости.

В рамках данной теории третейский суд признается институтом смешанного статуса, в котором органично соединены как признаки договорного права, так и признаки, характеризующие процессуальноправовые отношения публичного свойства.

Например, А. Д. Кейлин отмечает, что характер легитимности третейского решения, правовой статус сторон и сама возможность проведения арбитража относятся к частноправовой сфере и решаются в соответствии с принципами договорных отношений. При этом само арбитражное разбирательство и реализация возникающих правоотношений необходимо относить к гражданско-процессуальной сфере с определенными особенностями, характерными для процесса арбитражного[23].

Например, Дубровина М. А. отмечает, что арбитражные решения реализуют договорные отношения между сторонами и третейским судом, но при этом предполагается соблюдение соответствующих требований, предусмотренных национальным законодательством страны, являющейся местом рассмотрения спора. Решение арбитража обеспечивается в соответствии с принципами реализации актов публичной власти[24] [25] [26].

В соответствии с данной теорией МКА организует свою деятельность в соответствии с гражданским договором, влекущим процессуальные последствия. Эклектика этих составляющих (договорной и процессуальной), по мнению сторонников данной теории, имеет взаимообусловленный характер: арбитражное соглашение, реализующее данное правоотношение корреспондируется волей сторон, но при этом характер решения и особенности его обеспечения относятся к области права процессуального .

Следовательно, рассматриваемая теория, соединяя институты договорного права с институтами права процессуального, объединяет и характеризующие их методы правового регулирования. В рамках данной концепции реализуется императивно-диспозитивный метод .

Практическое значение данной теории состоит в том, что разрешение третейских споров предполагает возможность применения норм как материального, так и процессуального свойства, регулирующих отношения в данной стране. Как справедливо указывает И. О. Хлестова, рассматриваемая концепция расширяет возможности для разрешения практических аспектов в деятельности МТА, облегчая унификацию арбитражных норм, предполагающих возможность применения и lege causae, и lege fori .

В рамках рассматриваемой теории арбитр выступает как посредник, поскольку его полномочия определяются договором, а с другой — решение арбитра характеризуется конфиденциальностью и невозможностью пересмотра его по существу (в том числе государственным судом).

Самая современная теория рассматриваемых отношений — это автономная теория, которая зародилась в 60-х гг. ХХ в.[27] [28] Значимость данной теории определяется тем, что она отделяет арбитражное производство от правовой системы государства, где проводится разбирательство[29].

Принципиальное значение данной теории состоит в том, что она денационализирует арбитраж, признавая неограниченность автономии, волевой составляющей отношений, исходящей от сторон спора, определяющей правовые и процессуальные нормы их реализации.

В целом же, как представляется, на сегодняшний день наибольшее распространение получила смешанная теория международного коммерческого арбитража.

Как справедливо отмечает С. А. Курочкин, наибольшую теоретическую значимость в российской правоприменительной судебной практике имеет

- - - 30

теория смешанной правовой природы третейского судопроизводства .

К такому выводу ученый приходит со ссылкой на постановление Федерального арбитражного суда Московского округа. Данное решении фиксировало признание отечественной доктриной смешанную правовую природу (sui generis) третейского соглашения, в котором сочетаются материально-правовые и процессуально-правовые элементы[30] [31].

Как представляется, смешанная теория лучшим образом отражает правовой статус арбитров МКА. Полномочия арбитров, с одной стороны, основаны на договоре сторон, то есть на арбитражном соглашении. В данном договоре будет зафиксирован выбор, например, определенного постоянного действующего арбитражного центра (если разбирательство происходит не ad hoc), порядка избрания или назначения арбитров/арбитра, а также будут определены права и обязанности сторон и арбитров/арбитра. Представители арбитража, являясь частными лицами, разрешают спор сторон, не реализуя государственные интересы. С другой стороны, решение арбитров характеризуется невозможностью пересмотра его по существу. Следовательно, происходит взаимодействие как гражданско-правовых, так и процессуальных элементов.

В теории место данной совокупности отношений в российской правовой системе может быть определено в соответствии с тем или иным концептуальным подходом, определяющим место МКА в структуре российской правовой системы. Существует несколько точек зрения.

Во-первых, ряд ученых фиксируют самостоятельный характер норм, регулирующих арбитражное производство как внутри страны, так и на международной арене. Эта концепция отражает понимание того, что третейское судопроизводство вообще не регулируется нормами гражданскопроцессуального права в силу особенностей негосударственного статуса арбитра. И представители данного подхода относят МКА к международному частному праву. Причем некоторые ученые, в частности Л. П. Ануфриева, считают, что рассматриваемый блок правоотношений является элементом международного частного права с признаками, характеризующими его как отрасль объективного права .

Другие представители данного подхода, в частности Г. К. Дмитриева, рассматривают международный коммерческий арбитраж частью международного частного права только как отрасли правоведения. Так, например, данный ученый в параграфе учебника под названием «Международное частное право, как отрасль правоведения» приходит к выводу, что МКА занимает в международном частном праве особое место, характеризующее его как институт со смешанной правовой природой. Смешанный характер данного института определяется системой норм

- 33

материально-правового и процессуального свойства .

Во-вторых, иные авторы вообще разделяют МКА и третейское разбирательство, рассматривая МКА институтом частного права. Представителем данного подхода является, например, Н. Ю. Ерпылева. По ее мнению, общие положения, касающиеся институтов международного [32] [33] частного права вполне применимы к деятельности международного коммерческого арбитража, т.к. имеют единую юридическую природу[34] [35]. При этом сам международный коммерческий арбитраж автор относит к международному арбитражно-процессуальному праву, который является отраслевой частью международного процессуального права и системой

35

институтов частного международного права .

В-третьих, международный коммерческий арбитраж отграничивается от цивилистического процесса с признанием существования общих элементов. Авторы, которые придерживаются данного подхода, считают, что особенностью реализации правоотношений в сфере арбитражного производства является известная независимость его от институтов гражданско-процессуального права, с которыми при этом сохраняется тесная взаимосвязь. Ярким представителем данного подхода является

О. Ю. Скворцов. По его мнению, возникновение третейского судопроизводства связывается с реализацией договорных отношений в рамках систем частного и материального права. Реализация этой системы отношений связано с формированием системы относительно самостоятельных норм процессуального свойства, эти отношения регулирующих[36]. Таким образом, третейское разбирательство

характеризуется как самостоятельный комплексный межотраслевой правовой институт.

В-четвертых, ряд ученых рассматривают арбитражное национальное производство и международный коммерческий арбитраж в качестве элементов цивилистического производства, а регулирующие эти отношения нормы, по их мнению, являются относительно самостоятельной частью гражданского (арбитражного) процесса. Представителем является Д. К. Мосс[37] [38].

На наш взгляд, стоит согласиться с точкой зрения авторов, которые считают, что рассматриваемый нами вид арбитража не является отраслевой частью международного частного права. В силу того, что международное частное право является элементом национальной правовой системы, а не системой международного права, фиксируя существование «национального» международного частного права в рамках правовой системы государства. В частности, В. Н. Ануров справедливо отмечает, что юридическая природа норм международного коммерческого арбитража отличается от природы норм международного частного права. Это подтверждается и наличием признаков международно-публичного характера в МКА, особенно в тех

38

случаях, когда речь идет о разрешении споров инвестиционного характера .

Таким образом, следует согласиться с концепцией В. А. Анурова о том, что нормы МКА являются комплексом правовых норм, объединенных общим понятийным аппаратом, комплексной характеристикой основных институтов и субъектным составом, наделенным соответствующим правовым статусом.

Однако, несмотря на то что к отрасли международного частного права МКА не следует относить, мы считаем, что международный коммерческий арбитраж относится к отрасли правоведения международного частного права и его следует изучать в рамках этой науки.

Правовой статус арбитров МКА входит в межотраслевой комплекс норм международного коммерческого арбитража наряду с такими составными частями, как арбитражное соглашение, виды арбитража, признание и исполнение иностранных арбитражных решений и т.д.

В систему структурного состава данной группы правоотношений могут быть включены: стороны, являющиеся участниками спора; представители арбитража (третейского суда); государственный орган, обеспечивающий функции государственного контроля за данной системой правоотношений (чаще всего, речь идет о государственном суде). Как представляется, правовой статус арбитров следует определять через взаимодействие обозначенных ранее субъектов — сторон и третейских судей.

Третейский суд (арбитраж) — это ключевой субъект правоотношений, возникающих в области МКА в целом и в сфере правового статуса арбитров, в частности. Различают институционные арбитражи постоянного функционирования и арбитражи ad hoc. В первую группу арбитражей постоянного функционирования чаще всего входят внутригосударственные образования, формирующиеся при соответствующих коммерческих учреждениях, например, при торгово-промышленных палатах. И арбитражи с международно-правовым статусом (в рамках межправительственных отношений).

Следует отметить, что Закон об арбитраже сделал важное разграничение функций по администрированию арбитража и функций собственно третейского разбирательства. Если ранее арбитраж в целом выполнял все эти функции, то теперь каждая из указанных функций выполняется отдельным органом, который специально создается для этих целей. Так, например, администрирование арбитража — это выполнение постоянно действующим арбитражным учреждением функций по организационному обеспечению арбитража, например, по обеспечению процедур выбора, назначения или отвода арбитров, по ведению делопроизводства, организации сбора и распределению арбитражных расходов, за исключением функции третейского суда по разрешению споров.

На основании разделения указанных функций разграничиваются аппарат арбитражного учреждения и коллектив третейских судей[39] [40].

В компетенцию коллективов могут быть включены 1) определение предмета и оснований заявленных требований; 2) установление предмета доказывания; 3) сбор доказательств с последующей их оценкой и исследованием; 4) рассмотрение предмета спора и фиксация соответствующего третейского соглашения.

При этом правовой статус арбитров предполагает его соответствие ряду требований, которые сформулированы в ст. 11 Закона об арбитраже. В комментарии к Закону об арбитраже указывается, что отсутствует статья, прямо определяющая правовой статус арбитров, но вывод о круге прав и обязанностей арбитров можно сделать через целый ряд статей, посвященных компетенции арбитража, порядку избрания (назначения) арбитров,

-40 -,-г

прекращения их полномочий . При этом далее указывается, что в дефиниции, приведенной в ст. 2 Закона об арбитраже, содержится указание на формирование его статуса: избрание сторонами или назначение в порядке, определенном сторонами.

Таким образом, помимо прав и обязанностей, которые входят в правовой статус арбитров, в этот же комплекс норм будут входить и определенные требования, предъявляемые к ним.

Как верно отмечает А. А. Городисский, понятие статуса арбитров раскрывается определением его правового положения в отношениях со сторонами и с арбитражным учреждением (если стороны подчинили спор конкретному арбитражному учреждению), то есть определением совокупности прав и обязанностей арбитров, с одной стороны, и требований, предъявляемых к арбитрам, — с другой[41].

Таким образом, правовой статус арбитров представляет собой совокупность правовых норм, регулирующих, во-первых, права и обязанности арбитров, во-вторых, требования, предъявляемые к арбитрам.

Данная совокупность норм характеризуется определенной комплексностью. При исследовании данного явления прослеживается согласованность его элементов.

Арбитр — это физическое лицо, избранное сторонами или избранное (назначенное) в согласованном сторонами или установленном федеральным законом порядке для разрешения спора третейским судом (ст. 2 Закона об арбитраже).

Следовательно, полномочия арбитров определяются соглашением сторон, в котором устанавливаются и требования к арбитрам. В комментарии к Закону об арбитраже говорится, что «определением гражданства арбитра или арбитров не исчерпывается перечень предъявляемых к ним требований, которые стороны арбитража вправе установить по своему усмотрению»[42].

В результате, стороны вправе установить дополнительные требования. В Законе приводится только два из таких дополнительных требований: квалификация арбитров и идентификация их личности. Независимо от тех дополнительных требований, которые будут прописаны в соглашении между сторонами, Закон об арбитраже подразумевает полную свободу усмотрения сторон арбитража в этом вопросе, однако следует соблюдать условие о независимости и беспристрастности арбитров.

Помимо требований, которым должны соответствовать арбитры, необходимо соблюдать порядок их назначения и процедуру отвода. Также, большую роль также играет ответственность арбитров.

На наш взгляд, по содержанию вся совокупность указанных прав, обязанностей и требований может быть структурирована следующим образом. Во-первых, нормативные требования к самим арбитрам; во-вторых, нормативные требования к процедуре его назначения. Также, необходимо включить в структуру и нормативные основания для отвода арбитров, в том числе юридическую ответственность арбитров за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей. И в заключение, права и обязанности арбитров.

Данные нормативные составляющие образуют конструкцию правового статуса арбитров международного коммерческого арбитража.

Таким образом, смешанная теория лучшим способом отражает правовой статус арбитров МКА. Во-первых, данная теория проявляется в том, что полномочия арбитров, с одной стороны, основаны на договоре сторон, то есть на арбитражном соглашении. Так как третейские судьи не являются государственными служащими, они участвуют в разрешении спора сторон, а не в защите интересов государства. Во-вторых, решение арбитров характеризуется невозможностью пересмотра по существу. Следовательно, происходит взаимодействие как гражданско-правовых, так и процессуальных элементов.

<< | >>
Источник: Тер-Овакимян Анна Арменовна. ПРАВОВОЙ СТАТУС АРБИТРОВ В МЕЖДУНАРОДНОМ КОММЕРЧЕСКОМ АРБИТРАЖЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва —2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1.1. Понятие и место правового статуса арбитров МКА в системе российского права:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -