ВВЕДЕНИЕ

Соображения, развитые в введении, имеют целью дать представление о тех исходных идеях, которыми я руководствовался при составлении книги, посвященной общей теории кредита.

В докладе-автореферате, прочитанном на заседании Экономической секции Комакадемии 9 февраля 1929 г., я говорил следующее.

Предлагаемая книга представляет собой первую часть задуманной мной большой работы, посвященной современному кредиту. Тема моего исследования — общие проблемы современного капитализма и, в частности, влияние кредита на различные стороны народного хозяйства в современном капитализме. Само собой разумеется, что для разрешения поставленной задачи нужно было тщательно изучить работу кредитного механизма. Этому исследованию я предполагал предпослать теоретическое введение, в котором была бы излоя^ена моя точка зрения на сущность и основные закономерности кредита. Передо мной стояла задача — систематизировать и изложить точку зрения Маркса на кредит. Но эта задача оказалась чрезвычайно трудной.

Изложить и восстановить точку зрения Маркса на кредит оказалось чрезвычайно сложным потому, что, как известно, у Маркса не имеется специальной главы, которая была бы посвящена проблеме кредита. То, что мы имеем в печати, представляет только черновик работы Маркса, и наиболее существенные части этого черновика состоят из рабочих заметок Маркса и его примечаний. Энгельс в предисловии к третьему тому писал: «Главное затруднение представлял отдел V, в котором к тому же рассматривается сложнейший вопрос всей книги. И как раз здесь во время работы застиг Маркса один из упомянутых тяжких приступов болезни.

выписок. Сначала я пытался закончить этот отдел, как это мне до некоторой степени удалось с первым отделом, заполняя пробелы и разрабатывая лишь намеченные отрывки, чтобы отдел этот хоть приблизительно представлял собой то, что намеревался дать автор. По меньшей мере три раза я делал такую попытку, но всякий раз безуспешно, и в потере времени на это заключается главная причина задержки. Наконец, я убедился, что так дело не пойдет. Мне пришлось бы просмотреть всю обширную литературу в этой области, и в конечном счете у меня получилось бы нечто такое, что все же не было бы книгой Маркса»

Таким образом, по мнению Энгельса, для того чтобы воспроизвести взгляды Маркса, относящиеся к кредиту, нужно просмотреть и познакомиться с той литературой, в полемике-с ко-торой и были созданы эти интереснейшие гениальные записки, изданные потом Энгельсом.

Но трудность для меня состояла не только в том, чтобы систематизировать разбросанные замечания Маркса и сделать попытку дать систематическое изложение теории кредита. Трудность заключалась и в следующем. Поскольку я интересовался современным капитализмом, постольку в изложении теории кредита должны были быть учтены те новые обстоятельства, те новые факты, которые имеют огромное значение в условиях современного капитализма и которые не имели такого большого значения в ту эпоху, когда писал Маркс.

Что значит — новые факты? Значит ли это обнаружение таких явлений, которых не было в то время, когда писал Маркс? Конечно, нет. Дело не в обнаружении новых явлений, ибо и тогда они наблюдались; дело заключается в изменении значимости отдельных фактов и в перемене соотношения этих фактов. Значимость отдельных явлений, существенных для изучения проблемы кредита, изменилась, изменилось также соотношение этих явлений.

Какие же это новые факты, которые меня интересуют, — новые в том смысле, в каком я только что разъяснял? Я не буду говорить о\'таких явлениях, как промышленные монополии, борьба за рынки, экспорт капиталов и т. д., я остановлюсь только на некоторых из тех, которые явились предметом непосредственного моего исследования, моего изучения. Каковы же эти факты?

Прежде всего необходимо подчеркнуть доведенную до крайних пределов концентрацию банковской системы. Но разве Маркс не констатировал этой концентрации? Конечно, констатировал.

Но едва ли кто-либо станет отрицать, что та степень концентрации, которая достигнута в настоящее время, представляет собой разительный факт. Сведение кредитных учреждений почти во всех странах буквально к единицам — этого факта Маркс, конечно, наблюдать не мог. К новым — в указанном мною смысле — явлениям надо отнести господство 5 банков (big five) в Англии, господство 6—7 банков в Германии, господство такого же количества банков во Франции. Даже в Соединенных Штатах, которые особенно привлекали мое внимание, при кажу-щейся децентрализации банковской системы, при наличии тысяч банков, фактически господствует 25, а может быть и 12 банков (об этом я писал в одной из своих статей в «Социалистическом хозяйстве»). А это значит, что капитал современных банков выступает не только как организованный ссудный капитал, но и как монополитически организованный ссудный капитал, что в сфере банковской деятельности, с сохранением, конечно, конкуренции, монополистические тенденции осуществлены в гораздо большей степени, чем в других отраслях капиталистического народного хозяйства.

Растущая концентрация банковской системы должна была изменить и характер работы кредитной системы и воздействие ее на все проявления хозяйственной жизни.

Разве Маркс не отмечал этого процесса? Я вам мог бы привести не одну цитату из Маркса, где он на этот процесс указывает, но значимость его обнаруживается только на современной стадии

капитализма. Это позволило Ленину утверждать, что данный момент является одной из характеристик современного капитализма, одним из моментов, превращающих капитализм в империализм.

Таким образом, не только концентрация банков, но изменение их роли для меня является новым фактом в том смысле, о котором я уже говорил.

3. Третий момент — это изменение отношения банков к промышленности. Раньше банки являлись посредниками между капиталистами. Банки в этом смысле являлись «помощниками» •функционирующего капитала; в литературе до сих пор вы можете найти утверждение о том, что банки являются простыми слугами промышленного капитала. А между тем — и это характерно — банки из посредников и слуг превращаются в господ. Приведу следующие слова Ленина:

«Что касается до тесной связи между банками и промышленностью, то именно в этой области едва ли не нагляднее всего сказывается новая роль банков. Если банк учитывает векселя данного предпринимателя, открывает для него текущий счет и т. п., то эти операции, взятые в отдельпости, ни на йоту не уменьшают самостоятельности этого предпринимателя, и банк пе выходит из скромной роли посредника. Но если эти операции учащаются и упрочиваются, если банк «собирает» в свои руки громадных размеров капиталы, если ведение текущих счетов данного предприятия позволяет банку — а это так и бывает — все детальнее и полнее узнавать экономическое положение его клиента, то в результате получается все более полная зависимость промышленного капиталиста от банка» .

Разве это явление не было констатировано Марксом? Было констатировано, но, само собой разумеется, значимость этого факта сильно изменилась, и если мы хотим дать характеристику современной эпохе, то указанная мною черта будет характеризовать не вообще капитализм, а современную эпоху.

И в другом месте: «Банки, как известно, представляют из себя центры современной хозяйственной жизни, главные нервные узлы всей капиталистической системы народного хозяйства» .

Говоря о растущей взаимосвязи различных отраслей народного хозяйства, Ленин подчеркивает: «Современный же капитализм с господством банков над производ-

ством довел эту взаимозависимость различных отраслей народного хозяйства до высшей степени» . (Разрядка наша — И. Т.).

«И производство заведомо неорганизованное капиталистически: мелкие ремесленники, крестьяне, мелкие производители хлопка в колониях и проч. и проч. подпали под зависимость банков и вообще финансового капитала» .

Далее, разительный факт, имеющий большое значение, заключается в изменении структуры денежного механизма. В самом деле, весь денежный механизм претерпел довольно большие изменения в процессе развития капитализма и в процессе своего собственного развития. Денежный механизм, состоящий из металлических знаков как орудий обращения, заполняется новым видом орудий обращения — кредитными орудиями обращения, банкнотами. И, наконец, банкнота заменяется новым видом кредитного документа — чеком. В самом деле, какое в сущности ничтожное значение в современном денежном механизме имеет золото как орудие обращения, банкнота в этом смысле играет тоже сравнительно небольшую роль. Если бы мы вздумали по циркуляции банкнот определить эластичность денежного механизма, это сейчас, пожалуй, уже не удалось бы. В Англии, например, масса банкнот остается почти неизменной в течение года и в течение длинного промежутка лет. Несколько десятков лет (до 1928 г.) эта масса оставалась на уровне 25—30 млн. фунтов стерлингов. Те сезонные колебания народного хозяйства, которые должны были бы отразиться на массе орудий обращения, сравни-тельно слабо отражаются на банкнотном обращении, так как оборот обслуживается новыми формами.

В самом кредитном механизме также произошли большие изменения. В самом деле, самый процесс создания кредитных орудий обращения, процесс появления их в обороте, механизм их функционирования — все это изменилось. Вексельное обращение как основа и источник возникновения новых орудий обращения относится к прошлому. Теперь дело обстоит не так. Если схематически расположить появление кредитных орудий обращения, то разница такая: раньше — вексель — банкнота, теперь депозит — чек.

Шестой факт, который обращает на себя внимание, — это отделение капитала-собственности от капитала-функции. Факт этот наблюдается уже в развитом капитализме, но указанное от-

деление достигает именно в условиях современного капитализма такой степени развития, принимает такое большое значение, что оно само по себе дает характеристику современной эпохе.

«Капитализму вообще, — пишет Ленин, — свойственно отделение собственности на капитал от приложения капитала к производству, отделение денежного капитала от промышленного или производительного, отделение рантье, живущего только доходом с денежного капитала, от предпринимателя и всех непосредственно участвующих в распоряжении капиталом лиц. Империализм или господство финансового капитала есть та высшая ступень капитализма, когда это отделение достигает громадных размеров» .

Самый факт этого отделения, повторяю я, наблюдается с самого возникновения капиталистического хозяйства, но теперь он достиг таких размеров, что уже дает характеристику совре-менной эпохе.

Современный капитализм характеризуется ростом и развитием фиктивного капитала. О фиктивном капитале писал и Маркс, но едва ли кто-нибудь станет утверждать, что значимость этой категории не увеличилась в современную нам эпоху. Я бы сказал даже больше — развитие и рост фиктивного капитала дает именно характеристику современной эпохе, и этот факт не может обойти исследователь теории кредита.

Восьмой факт, характерный для современной эпохи, — это сращивание ссудного и промышленного капитала и создание новой категории финансового капитала. Не надо думать, и я об этом дальше скажу, что сращивание ссудного и промышленного капитала есть уничтожение того и другого, что сращивание уничтожает, таким образом, одно из существенных противоречий капитализма. Наоборот, сращивание предполагает растущее противоречие между ними и сохранение этих противоречий. Факт «сращивания» для характеристики современной эпохи является фактом чрезвычайно большим.

Наконец последний, девятый факт (я мог бы эти факты умножить, но останавливаюсь только на девяти) — сращивание капитала с государственной властью. Государственная власть всегда является организацией господствующего класса, но в наших условиях капитализм сращивается с государственной властью, и это отражается на действии кредитного механизма. Мыслима ли была бы, например, 40 лет назад та реформа, которая совершена в 1928 г. в Англии? Мыслимо ли было бы в Англии предоставление министерству права расширять и сужать банкнотную эмиссию Английского банка? А между тем закон 1928 г. фактически это право дает. Что это значит? Это значит, что кредитное орудие обращения — банкнота — в значительной сте-

пени приближается к бумажно-денежному знаку. Это, конечно, является результатом сращивания ссудного капитала с государством.

Само собой разумеется, все эти изменения являются результатом новых органических образований в хозяйстве.

2

Совокупность этих мною констатированных фактов, которые я мог бы еще умножить, но и так их достаточно, должна быть отмечена. Когда я эти факты проецирую в плоскость теоретических суждений и когда я хочу из них вывести основные характери-стики кредита, я прихожу к заключению, что кредит исчерпывается понятием и движением ссудного капитала. Иначе говоря, современный кредит есть отношение ссудного капитала. Целый ряд фактов, наблюдаемых в современном хозяйстве, побуждает дать специфическое определение кредита, которое недостаточно широко, чтобы охватить кредитные отношения капитализма во всех стадиях его развития.

В частности, из этих фактов непосредственно вытекает изменение тех отношений между так называемыми коммерческим и банкирским кредитами, о которых писал Маркс. Та и другая формы остались, но отношение между ними изменилось. В моей работе этому посвящена целая глава.

До сих пор я исходил из фактов современной действительности и проецировал их в плоскость теоретических суждений. Я мог бы сделать иначе, я мог бы дать анализ логического, — а стало быть, и исторического, — развития основных экономических категорий капитализма, и в этом случае я пришел бы к тем же резуль-татам. Само собой разумеется, я не могу дать здесь подробного изложения развития этих категорий от простейших до наиболее сложных. Поэтому я только предложу схему, и притом весьма сокращенную схему. Ясно, что схема не может охватить всей сложной конкретной действительности, но схема должна дать правильную линию развития. Логическое развитие категорий есть характеристика исторического развития капитализма.

Маркс начинает анализ с товара; анализирует его противоречия и развертывает учение о стоимости. Анализ форм стоимости приводит к категории денег. Анализ денег дает развернутое учение о функциях денег.

До сих пор анализ производился в аспекте простого товарного хозяйства.

Переход к капиталистическому хозяйству знаменуется тем, что деньги становятся формой капитала, хотя капитал и не вытекает из природы денег. «Это отношение, — пишет К. Маркс во II томе «Капитала», — вытекает не из природы денег; напротив, лишь существование этого отношения может превратить

простую функцию денег в функцию капитала» . С анализом капитала связано учение о прибавочной стоимости.

Развитие капиталистического хозяйства есть постоянное рас-ширенное воспроизводство капиталистических отношений, т. е. капитала; анализ форм воспроизводства и расширенного воспроизводства капитала, кругооборота капитала, показывает, что капитал расщепляется на три формы — капитал производительный, капитал товарный и капитал денежный. Каждая из этих форм (функциональных форм капитала) приобретает особое самостоятельное существование. Капитал денежный, который меня в данном случае особенно интересует, превращается в капитал ссудный. Далее возникает капитал фиктивный, и наконец — капитал финансовый.

Схема такова: товар — деньги—капитал (функциональные формы капитала) — денежный капитал — ссудный капитал — фиктивный капитал—финансовый капитал.

Само собой разумеется, все эти категории внутри противоречивы, и внутренние противоречия создают определенную форму их движения; само собой разумеется также, что все вышестоя-щие категории включают в себя противоречия нижестоящих.

На какой же ступени развития этих основных категорий возникает кредит как особое обособленное производственное отношение?

Ведь кредитные отношения даны уже при анализе денег, при анализе функции денег как платежного средства.

Но при анализе функции денег как платежного средства Маркс подчеркивает (в I томе «Капитала»), что здесь кредитные отношения еще не представляют обособленного типа производственной связи.

Маркс пишет:

«Роли кредитора и должника возникают здесь из простого товарного обращения. Изменение формы последнего накладывает эту новую печать на продавца и покупателя. Следовательно, первоначально это совершенно такие же мимолетные, выполняемые попеременно одними и теми же агентами обращения роли, как и роли продавца и покупателя» .

Таким образом, кредитные отношения представляются здесь случайными в том смысле, что кредиторы-должники еще не являются обособленными, постоянно в этом качестве пребывающими агентами обращения. Одновременно они выступают и как покупатели-продавцы.

«Однако эта противоположность уже с самого начала носит не столь невинный характер и обнаруживает способность к более прочной кристаллизации» .

В кредитных отношениях простого товарного обращения заложена возможность кристаллизации. Когда же возможность такой кристаллизации превращается в действительность?

Дальнейшей ступенью к такой действительной кристаллизации является развитие коммерческого кредита.

Коммерческий кредит это уже форма капиталистического кредита; здесь контрагентами кредитной сделки выступают капиталисты. Но и при коммерческом кредите, который есть не что иное, как кредит, оказываемый друг другу функционирующими капиталистами, роли кредитора и должника являются так же «переходящими, выполняющимися попеременно одними и теми же» лицами, как и роли продавцов и покупателей. Стало быть, и здесь кредит как особый тип производственной связи еще не выкристаллизовался, т. е. не стал еще обособленным, хотя возможность такой кристаллизации, поскольку мы имеем здесь дело уже с капиталистическими отношениями, становится еще большей. Большей потому, что отделение капитала-собственности от капитала- функции не нарушает основ и закономерностей развития капиталистического хозяйства.

И только возникновение ссудного капитала как капитала- собственности в противоположность капиталу-функции обозначает кристаллизацию кредитных отношений. Здесь уже роли кредитора и должника не являются ролями, попеременно вы-полняемыми одними и теми же лицами, эти роли закрепляются за определенными типами капиталистов. Капиталист-собственник всегда выступает в роли кредитора-должника в противоположность функционирующему капиталисту, который одновременно выступает и как покупатель-продавец. Здесь уже сделка ссуды не только одна из форм товарного обращения, а становится единственной формой осуществления особого и обособленного типа производственной связи.

Сделка ссуды простого товарного хозяйства есть одна из форм товарного обращения, и она не конституирует особого производственного отношения.

Развитие категории капитала и его функциональных форм создает коммерческий кредит, здесь кредит является уже особым типом производственной связи, но еще не кристаллизованным, т. е. не обособленным.

И только тогда, когда капитал-собственность отделяется от капитала-функции, когда развивается категория ссудного капитала, тогда кредит получает завершенное и кристаллизованное выражение. Но здесь уже и сделка ссуды приобретает другое значение. Это уже не просто форма товарного обращения, а осуществление определенного общественного отношения, отношения ссудного капитала. И сделка ссуды уже не одна из форм обращения капитала, а единственная форма обращения ссудного капитала. Ссудный капитал не имеет никакой другой формы движе-

ния, кроме сделки ссуды. В ссудном капитале кредит достигает кристаллизации. Отношение ссудного капитала и есть кредит.

Таким образом, и на основе анализа фактов конкретной действительности, и на основе теоретического анализа, т. е. анализа логического и исторического развития категорий капиталистического хозяйства, я прихожу к заключению, что кредит исчерпывается понятием ссудного капитала.

Можно ли это определение распространить на капиталистическое хозяйство в целом? Мне думается, нет, ибо в капиталистическом хозяйстве мы знаем кредитные отношения, которые не характеризуют движения ссудного капитала. Но отсюда, конечно, не следует и обратного, а именно, что в условиях классического капитализма — даже более, в самой начальной стадии капитализма — нет категории ссудного капитала. Конечно, ссудный капитал возникает вместе с возникновением капитализма. Но если принять во внимание, что особую значимость эта категория приобретает, однако, на высших ступенях развития капитализма, приходится прийти к заключению, что было бы рискованно, вернее, совершенно невозможно распространить эту характеристику кредита на капиталистическое хозяйство вообще.

3

К сказанному мною на заседании Экономической секции я бы хотел добавить еще следующее.

Как в печати, так и в устных суждениях мне иногда указы-вали, что я в своей работе даю неправильное разрешение проблемы финансового капитала.

Мне думается, что упреки эти основаны на большом недоразумении. Я в своей книге не мог дать неправильного разрешения проблемы финансового капитала хотя бы уже потому, что эта проблема вообще не трактуется в первой части моей работы. И не трактуется она потому, что в книге, содержание которой ограничивается теорией кредита и банков, проблема финансового капитала не может быть развита, проблема финансового капитала не может быть включена в рамки теории кредита и банков, она гораздо шире.

Центральную часть моей работы составляет анализ явления ссудного капитала. И только тот, кто полагает, что финансовый и ссудный капитал — одно и то же, может ожидать разрешения проблемы финансового капитала общей теорией кредита. Такая точка зрения мне чужда.

355

23*

Только тот, кто принимает постановку вопроса Гильфердинга и Фин-Енотаевского, может ожидать разрешения вопроса о финансовом капитале в общей теории кредита. Как известно, Гильфердинг и Фин-Енотаевский разрешают проблему финансового капитала различно; работы Фин-Енотаевского как раз

и направлены против Гильфердинга. Но постановка вопроса у них обоих одинакова. И тот, и другой понятие финансового капитала констатируют понятием капитала ссудного. Гильфердинг к тому же не проводит ясного различия между ссудным капиталом и капиталом денежным как функциональной формой Промышленного капитала. Постановка вопроса как Гильфердинга, так и Фин-Енотаевского мне кажется неправильной, и, на мой взгляд, общая теория кредита не дает еще разрешения проблемы финансового капитала.

Проблема финансового капитала не может быть выведена только из анализа закономерностей кредита. Финансовый капитал как сращенный банковый и промышленный капитал может быть понят на основе анализа не только закономерностей кредита, но и закономерностей развития промышленного капитала: — точнее, не только на основе анализа характера, форм деятельности, организации банков, но и анализа форм, характера деятельности, а также организационной структуры промышленных предприятий. В первой же части моей работы, посвященной общей теории кредита, еще не рассматриваются ни формы деятельности и организации банков, ни формы организации промышленных предприятий (эти проблемы составят содержание следующих частей моей работы)11а.

Понятие финансового капитала включает в себя не только характеристику деятельности современных банков, но и характеристику монополистических тенденций современного капитализма, характеристику как банковых, так и промышленных монополий.

Гильфердинг дает следующее определение финансового капитала: «Все возрастающая часть промышленного капитала не принадлежит тем промышленникам, которые его применяют. Распоряжение над капиталом они получают лишь при посредстве банка, который представляет по отношению к ним собственников этого капитала. С другой стороны, и банку все возрастающую часть своих капиталов приходится закреплять в промышленности. Благодаря этому он в постоянно возрастающей мере становится промышленным капиталистом. Такой банковый капитал, — следовательно, капитал в денежной форме, — который таким способом в действительности превращен в промышленный капитал, я называю финансовым капиталом». «Финансовый капитал: капитал, находящийся в распоряжении банков и применяемый промышленниками» .

Ленин, приведя это определение, добавляет: «Это определение неполно постольку, поскольку в нем нет указания на один из самых важных моментов, именно: на рост концентрации произ-

водства и капитала в такой сильной степени, когда концентрация приводит и привела к монополии» .

Таким образом, к понятию финансового капитала можно подойти лишь после того, как будет исследован процесс создания банковых и промышленных монополий и характер этих монополий.

Только один момент проблемы финансового капитала мною затронут в книге, а именно, положение ссудного капитала в финансовом капитале, причем этот момент не развит в моей книге, а служит априорной предпосылкой моих суждений о ссудном капитале современного капитализма.

Речь идет о следующем.

Сращивание ссудного и промышленного капитала, по моему мнению, не предполагает уничтожения противоречия между тем и другим. Финансовый капитал сохраняет это противоречие. Это во-первых.

Во-вторых, поскольку финансовый капитал сохраняет это противоречие, вопрос встает о соотношении между ссудным и промышленным капиталом. Это соотношение мне представляется в виде приоритета ссудного капитала. Это значит, что преобладание финансового капитала означает господство представителей ссудного денежного капитала.

«Преобладание финансового капитала, — пишет Ленин, — над всеми остальными формами капитала означает господствующее положение рантье и финансовой олигархии.. .»

Финансовый капитал — это не ссудный капитал, это сращенный ссудный и промышленный капитал, но при этом сращивании приоритет принадлежит капиталу ссудному.

В каком смысле можно говорить о приоритете?

Этот приоритет вытекает из того, что движение финансового капитала базируется на процессе превращения промышленной прибыли в процент, на том, что процент стремится стать универсальной формой капиталистического дохода. Этот процесс превращения прибыли в процент и служит основанием огромнейших барышей финансовых магнатов. Все многообразные и разнообразные финансовые трансакции магнатов финансового капитала базируются на процессе превращения прибыли в процент. Отсюда и учредительский барыш, и биржевые доходы и т. д.

Этот вопрос мною будет подробно освещен в дальнейшем, в следующих частях моей работы; общая его постановка дана отчасти уже в этой книге в главе «Фиктивный капитал», здесь же я считал необходимым только пояснить, во-первых, как я понимаю соотношение между ссудным и финансовым капиталом и, во- вторых, как я понимаю приоритет (господство) ссудного капитала. Приоритет ссудного капитала я усматриваю в том, что при

финансовом капитале процент обнаруживает тенденцию стать универсальной формой капиталистического дохода. Мы можем найти у Маркса неоднократные подчеркивания этих тенденций, в особенности там, где он рассматривает образование акционерных обществ, которые он квалифицирует как «результат высшего развития капиталистического производства».

Необходимо сделать еще одно замечание. Когда я говорю о сращивании ссудного и промышленного капитала, — особенно, когда я говорю о приоритете ссудного капитала, — этим я отнюдь не характеризую организационных форм отношений банков и промышленных предприятий.

Вопрос об отношениях между банками и промышленными организациями, вопрос очень важный для характеристики финансового капитала, не совпадает с вопросом об отношении ссудного и промышленного капитала.

Дело в том, что современные промышленные организации в лице наиболее крупных монополистических объединений не представляют собой организаций промышленного капитала. Это организации капитала финансового. Поэтому природу связи ссудного и промышленного капитала надо определять не только анализом организационных отношений банков и промышленных предприятий, но также анализом характера самих промышленных организаций.

Нечего, конечно, говорить о том, что приоритет ссудного капитала вовсе не означает, что основанием движения ссудного капитала не является процесс материального воспроизводства. Этому вопросу уделено много места в моей книге, об этом трактуется в каждой главе. Основная цель всей работы заключается в том, чтобы показать, что кредитные отношения суть производные отношения, что кредит и его движение целиком определяются процессом производства и воспроизводства.

Я утверждаю, что сращивание ссудного и промышленного капитала сохраняет противоречия между ними. Я полагаю, что отрицание этого положения означает, что финансовый капитал ведет к уничтожению одного из существенных противоречий капиталистической системы. Такие взгляды близки идее организованного капитализма. Я же полагаю, что финансовый капитал не только не уничтожает ни одного из противоречий капиталистической системы, но, наоборот, их еще более обостряет.

Глава первая