События 19 - 21 августа 1991 г. и ликвидация СССР

Летом 1991 г. события ускорились. В июне прошли выбо­ры первого Президента РСФСР, им был избран Б.Н. Ельцин (он получил голоса 43 процентов избирателей). В ВС СССР пре­мьер-министр В.

В июле собрался Пленум ЦК КПСС, на котором после рез­ких выступлений Горбачева обязали представить отчетный доклад на съезде КПСС осенью того же года. 2 июля произо­шел формальный раскол КПСС - в ней было учреждено “Дви­жение демократических реформ” во главе с А.Н. Яковлевым и Э.А. Шеварднадзе, которые опубликовали заявление в крайне антигосударственном духе. М.С. Горбачев, как это не странно, поддержал это движение, якобы “оно направлено на достиже­ние согласия, единства”.

Утром 19 августа радио сообщило, что Горбачев, находя­щийся в отпуске в Крыму, по состоянию здоровья не может исполнять обязанности президента, и руководство СССР осу­ществляет Государственный комитет по чрезвычайному поло­жению (ГКЧП), который временно берет на себя всю полноту власти. В Москву “для охраны общественного порядка” были введены войска и бронетехника.

В состав ГКЧП входили: вице-президент Янаев, который ис­полнял обязанности главы государства во время отпуска Горба­чева, премьер-министр, министры внутренних дел и обороны, председатель КГБ, член президентского совета по оборонной про­мышленности и председатели ассоциаций - промышленных пред­приятий и крестьянской. ГКЧП был поддержан практически всем кабинетом министров, который собрался 19 августа. По сути, в “заговоре” участвовала вся “команда Горбачева”, за исключением его самого - вся верхушка государственной власти СССР.

Руководство РСФСР “стало на защиту Конституции и Президента СССР”. ЦК КПСС лишь укрепил свою репутацию абсолютно недееспособного органа, заявив, что “не скажет о своем отношении к ГКЧП, пока не узнает, что с его Гене­ральным секретарем товарищем Горбачевым”.

Утром 21 августа ситуация определилась. С Горбачевым официально связались по телефону, к нему поехали вице-прези­дент России А.В. Руцкой и премьер-министр И.С. Силаев. Они привезли Горбачева в Москву, а членов ГКЧП - арестовали.

Многие обозреватели отмечают совершенно неожиданное, никак не мотивированное и никем не объясненное прекраще­ние “путча”. Никакой военной угрозы демократы для “путчи­стов” не представляли и наступления на них не вели. С другой стороны, никакой эволюции во взглядах самих “путчистов” также не наблюдалось, никаких переговоров, на которых они под давлением постепенно сдавали бы свои позиции, не было.

В Москве Горбачев выдвинул версию, согласно которой он был арестован и лишен связи на его даче в Форосе (Крым). При последующем расследовании эта версия подтверждения не получила^[79]. Согласно официальной версии, сформулирован­ной Б.Н. Ельциным, а затем даже утвержденной Верховным Советом СССР, в СССР был совершен государственный перево­рот, организованный группой заговорщиков, которые были признаны “преступниками” (премьер-министр России И.С. Си­лаев даже призывал их немедленно расстрелять).

Обстановка была такова, что никого не волновали не­увязки с правом: политики, подменяя суд, уже не только дали событиям юридическую квалификацию, но и вынесли при­говор. Члены ГКЧП до суда и даже до следствия были признаны преступниками. В целом, весь политический процесс 1991 г. находился в полном противоречии с правом. Позднее один из обвиняемых по “делу ГКЧП”, Командующий сухопутными вой­сками генерал армии В.И. Варенников, отказался от амнистии и на суде был признан невиновным “ввиду отсутствия состава преступления”.

В акцию ГКЧП не были вовлечены никакие организован­ные политические силы. Высший оперативный орган партии (Политбюро) никакой деятельности в этот период не вел и документов не принимал.

КГБ, якобы специально предназначенный для подобных операций, ничего не знал (вплоть до самых высших уровней командования) о планах “переворота” и не участвовал в нем. Московский, весьма консервативный ОМОН получил 19 авгу­ста приказ “О мерах по усилению общественного порядка и безопасности в условиях чрезвычайного положения”, а затем ОМОН был разоружен, склады с оружием опечатаны.

Не было также никаких массовых выступлений в под­держку ГКЧП или против него (в Москве, несмотря на при­зыв Б.Н. Ельцина и мэра Г.Х. Попова, не забастовало ни одно

предприятие, кроме биржи). Эти события подтвердили, что все политические конфликты перестройки представляли со­бой борьбу между узкими группировками при полном без­различии и бездействии подавляющего большинства населе­ния страны.

После августа 1991 г. прошел первый этап революционного перераспределения собственности. Была во внесудебном поряд­ке лишена всей собственности КПСС и предприняты много­численные попытки захвата собственности общественных организаций, вузов, редакций газет и т.п. Некоторые из таких случаев получили широкую огласку - вроде осады демократа­ми здания Союза писателей РСФСР (его отстояли собравшие­ся там писатели).

Таким образом, важнейшим результатом “августовс­кой революции” было запрещение во внесудебном порядке КПСС и компартии РСФСР, а также ряда просоветских общественных организа ций. М.С. Горбачев обратился к партии с призывом к самороспуску.

Пресса и демократические идеологи после августа вели активную кампанию на “добивание” Центра (ставился уже во­прос о расчленении и РСФСР). Антиэтатизм достиг особого накала, многие видные деятели клялись, что они всю жизнь боролись “с государственным монстром”. Министр здраво­охранения РСФСР В. Калинин предписал всем облздравам и горздравам: “Категорически запрещаю исполнение каких- либо приказов и распоряжений Минздрава СССР, а также контакт с их(?) функционерами”. Американский политолог А. Янов в лекции в Институте философии АН СССР сказал, что “августовская победа почти целиком исполнила функцию ок­купационных властей”.

В этой обстановке все силовые структуры, в том числе Воо­руженные силы, были дезориентированы, а в ряде случаев пос­

лужили опорой разрушения СССР. Чего стоило в то время заяв­ление маршала Шапошникова, что он готов бомбить Кремль.

Демонтаж всей системы государственной власти СССР был после этого лишь делом техники. На открывшемся 2 сентября V Съезде народных депутатов СССР ему даже не разрешили следовать повестке дня. Н.А. Назарбаев зачитал “Заявление Президента СССР и высших руководителей союз­ных республик”, которое было ультиматумом с требованием самороспуска. Съезд был ликвидирован, а Верховный Совет СССР полностью деморализован. 14 сентября Государствен­ный Совет СССР (созданный перед этим новый орган) при­нял решение об упразднении большинства министерств и ве­домств СССР.

Удалось, однако, реанимировать подготовку Союзного договора (“Ново-Огарево II”), теперь всего лишь с созданием конфедерации. 1 сентября руководители 10 республик вырази­ли готовность подписать договор (РСФСР, Украина, Беларусь, Казахстан, Азербайджан, Кыргызстан, Таджикистан, Армения, Туркменистан, Узбекистан). 25 ноября проект был окончатель­но согласован, а 27 ноября опубликован. Он должен был быть подписан в декабре. М.С. Горбачев продолжал с оптимизмом определять свою “однозначную позицию”: “Я - за новый Со­юз, Союз Суверенных Государств - конфедеративное демокра­тическое государство”. Абсурдность формулы “конфедератив­ное государство” никого уже не трогала.

Б. Ельцин, Л. Кравчук и С. Шушкевич до такого исхода ре­шили дело не доводить и в местечке Беловежская пуща, под Мин­ском, 8 декабря 1991 г. тайно подписали соглашение о ликвидации СССР (“с целью сохранения единства”), чем грубо были нару­шены Конституция СССР и Конституции РСФСР, Украинской и Белорусской Советских Социалистических республик. В их заявлении сказано, что СССР “как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое сущес­твование”, прекращалась и деятельность органов СССР. Сред­

неазиатские республики, Казахстан и Армения выразили свое недоумение, но было поздно.

История государства Союза Советских Социалистичес­ких Республик завершилась.

5.13.