Марксистская теория государства и права, ее односторонность
Марксистская концепция происхождения государства и права опирается на историко-материалистическое учение об обществе и общественном развитии, классовую трактовку государства и права.
Государство, согласно марксизму, возникает в результате естественноисторического процесса развития первобытно-общинного строя (постепенное развитие производительных сил, разделение труда, появление частной собственности, имущественная и социальная дифференциация общества, его раскол на эксплуататоров и эксплуатируемых и т.д.). как аппарат принудительной власти экономически господствующего, эксплуататорского класса над неимущим, эксплуатируемым классом. Исторически государство возникает как рабовладельческое государство, на смену которому в результате общественного развития идет феодальное, а затем буржуазное государство. Уничтожение путем пролетарской революции частной собственности, как основы классов, государства и права, откроет путь к бесклассовому, безгосударственному и неправовому коммунистическому обществу. Коммунистическое общество и общественное самоуправление (без государства и права) — это, согласно марксистским представлениям, определенное повторение (на более высокой ступени исторического развития) первобытного коммунизма и догосударственного общественного самоуправления первобытного строя. Основные положения этой марксистской концепции изложены в произведениях К. Маркса и Ф. Энгельса, а затем и в работах Г.В. Плеханова, В.И. Ленина и других марксистов. Проблема возникновения государства специально исследуется в работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Она опирается на историко-материалистическое учение Маркса и Энгельса и работу американского этнографа JI. Моргана «Древнее общество» (1877 г.), в которой освещаются основные направления человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации. Энгельс исследует три формы возникновения государства в процессе разложения родового строя. Самой чистой, наиболее классической формой, по оценке Энгельса, является возникновение Афинского государства: здесь государство возникает непосредственно и преимущественно из классовых противоположностей, развивающихся внутри самого родового общества. В Риме государство возникает в борьбе между аристократией родового общества и бесправным плебсом, находившимся вне этого общества; победа плебса взрывает родовой строй и на его развалинах возникает государство, в котором вскоре растворяются и родовая аристократия, и плебс.У германских победителей Римской империи государство возникает как непосредственный результат завоевания обширных чужих территорий, для господства над которыми родовой строй тогдашних германцев не давал никаких средств. В обобщенном виде Энгельс подчеркивает, что родовой строй был разрушен и заменен государством действием экономико-производственных факторов, разделением труда и его последствием — расколом общества на противоположные классы. «Итак, — резюмирует Энгельс, — государство никоим образом не представляет собой силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также «действительность нравственной идеи», «образ и действительность разума», как утверждает Гегель.
Государство есть продукт общества на известной ступени его развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно». Для разрешения этих противоречий необходима новая сила — государство. «А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, — продолжает Энгельс, — не пожрали друг друга и общество в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство».
Таким образом, государство, по характеристике Энгельса, возникло из потребности держать в узде противоположность классов, и оно, за редким исключением (периоды равновесия сил противоположных классов, когда государство получает относительную самостоятельность) является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса. Государство, по Энгельсу, является связующей силой цивилизованного общества; во все типичные периоды оно является государством исключительно господствующего класса и во всех случаях остается по существу машиной для подавления угнетенного, эксплуатируемого класса. Основными признаками государства, отличающими его от родовой организации, по Энгельсу являются:1) разделение подданных государства по территориальным делениям и
2) учреждение публичной власти, которая уже не совпадает непосредственно с населением, организующим самое себя как вооруженная сила. К тому же для содержания этой публичной власти, замечает Энгельс,
необходимы налоги, которые не известны родовому обществу. Экономическими причинами марксизм объясняет и возникновение восточного деспотизма. В этой связи Маркс и Энгельс отмечали консерватизм восточной общины в качестве основы деспотического строя в условиях отсутствия частной собственности на землю, товарных отношений и т.д. «Эти идиллические сельские общины, — писал Маркс, — сколь безобидными они бы ни казались, всегда были прочной основой восточного деспотизма». Это обстоятельство отмечал и Энгельс: «Отсутствие частной собственности на землю действительно является ключом к пониманию всего Востока. В этом основа всей его политической и религиозной истории». В русле этих положений Маркса и Энгельса о восточном деспотизме Г.В. Плеханов усматривал корни деспотизма центральной власти на Востоке в ее деятельности по организации системы орошаемого земледелия.
«Земледелие, продолжая щедро вознаграждать усилия человека, — писал он, — становится, однако, немыслимым без той планомерной организации и дисциплины труда, которые, создав древние цивилизации, создали также и древнее деспотическое государство». В подходе В.И. Ленина к рассматриваемой теме акцент делается на антагонизме классов и на классовой природе государства: «Государство, — подчеркивал он, — есть продукт и проявление непримиримости классовых противоречий.Государство возникает там, тогда и постольку, где, когда и поскольку классовые противоречия объективно не могут быть примирены... И наоборот: существование государства доказывает, что классовые противоречия непримиримы». В этом же духе он характеризовал государство как «машину для поддержания господства одного класса над другим», как «машину для угнетения одного класса другим». Хотя марксизм при трактовке проблемы возникновения государства, как и в остальных случаях, постоянно подчеркивает определяющую роль материальных (экономико-производственных) отношений, однако в действительности этот экономический фактор зачастую сочетается, а нередко и замещается фактором насилия. В обоснование такого крена в сторону признания роли насилия Маркс писал: «Как известно, в действительной истории большую роль играют завоевание, порабощение, разбой, — одним словом, насилие». Более того, насилию придается универсальный характер и значение экономического факта: «Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция». Подобное единение насилия и экономики присутствует и у Энгельса: «... Насилие есть только средство, целью же является, напротив, экономическая выгода.
Насколько цель «фундаментальнее» средства, применяемого для ее достижения, настолько же экономическая сторона отношений является в истории более фундаментальной, чем сторона политическая». Такой трактовке соотношения насилия (как средства) и экономики (как цели) явно противоречит кредо марксистского материализма, согласно которому именно средство (средства материального производства, объективно и независимо от сознания людей складывающиеся базисные, производственные отношения и т.д.), а не цель (форма осознания действительности, т.е., согласно марксизму, нечто надстроечное, производное от базиса) составляет фундамент истории и определяет общественно-историческое развитие.
В подходе Ленина роль насилия и вовсе гипертрофируется. «Великие исторические вопросы, — подчеркивал он, — решаются в последнем счете только силой...». Противоречия марксизма в вопросе о соотношении экономики и насилия имеют свои глубинные причины и коренятся в его внутренней двойственности: марксизм выступает одновременно и как экономико-материалистическое учение, и как пролетарско-коммунистическая доктрина классовой борьбы, т.е. как доктрина классового насилия, насилия внутреннего и внешнего — от внутренней (гражданской) войны до войны внешней, мировой (мировая революция и т.д.). В такой двойственности, как об этом свидетельствуют теория марксизма и практика ее реализации, классово-насильственная сторона, в конечном счете, берет верх над материально-экономической стороной. В словоупотреблении Энгельса, но в прямо противоположном смысле, можно сказать: цель (пролетарско- классовое насилие и партийно-коммунистическая политика) господствует над средством (экономикой).2.2.