ГЛАВА 12. ПЕТР I И НАКАЗАНИЕ

B 1718 году Петр Первый обрушил свой гнев на преступников на улицах Петербурга: «Бывает много беглых солдат и матрозов и прочих воров, которые себе квартир не имеют, от которых бывает воровство и смертное убивство, а больше живут на кабаках и в торговых банях, на рынках, и в харчевнях...

Петровские законы часто звучали дидактично и эмоционально. «От чего Боже сохрани», — думает он. Как правитель Петр без колебаний карал тех, кто совершал преступления против его народа и государства.

Историки критически восприняли петровское наследие в области судебных наказаний. Некоторые из них утверждали, что административные и судебные реформы начала XVIII века привелггк формированию практики доносительства и зверской жестокости[677] [678]. Поскольку

в Европе общественное мнение склонилось в XVIII веке к осуждению телесных наказаний, их сохранение в России выглядит в глазах современников и историков нашего времени как проявление отсталости. B этой главе рассматривается, как реформы по созданию «регулярного полицейского государства» сказались на практике телесных наказаний. Для этого мы привлекли корпус из семидесяти пяти дел, уже анализировавшихся в связи с рассмотрением процедуры судопроизводства в главе 8. Эти дела относятся к периоду с 1699 по 1727 год и происходят из разных частей страны. Однако наиболее значительная группа из 55 дел, по большинству из которых было вынесено решение, — из суда Арзамасского уезда и других средневолжских судов. Разбор этих случаев показывает, что в наказании большинства преступлений петровские судьи были не более и не менее свирепыми, чем судьи предшествовавшего периода. Если Петр за что и заслуживает репутацию изувера, то за то, как он карал наиболее тяжкие преступления, о чем речь пойдет в главе 18. Поскольку Соборное уложение оставалось действующим судебным кодексом, система присуждения наказаний в большинстве случаев вполне ожидаемо повторяла практику московского периода.