В. И. ЛЕНИН ДОКЛАД HA II ВСЕРОССИИСКОМ СЪЕЗДЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СОЮЗОВ 20 ЯНВАРЯ 1919 г
[Извлечения]
Товарищи, последнее событие в Германии, зверское, предательское убийство Либкнехта и Люксембург, представляет ссбой co- ■бытие не только самое драматическое и трагическое в начинающейся немецкой революции, —оно, кроме того, проливает необыкновенно яркий свет на постановку вопросов современной борьбы в теперешних течениях различных политических взглядов и в теперешних теоретических построениях.
Каік раз из Германии мы больше всего слышали речей, хотя бы, например, о пресловутой демократии, о лозунгах демократии вообще, как и о лозунгах независимости\' рабочего класса от государственной власти. Эти лозунги, которые кажутся на первый взгляд, пожалуй, не связанными друг с другом, на самом деле тесно связаны. Они тесно связаны потому, что показывают, как до сих пор, несмотря на громадный опыт классовой борьбы пролетариата, сильны еще мелкобуржуазные предрассудки; как до сих пор классовая борьба сплошь да рядом признается, по немецкому выражению, только губаіми, не проходя действительно ни в голову, ни в сердце тех, кто о ней говорит. Каким образом, в самом деле, — если мы припомним хотя бы азбуку политической экономии, как ее усваивали из «Капитала» Маркса, того учения о классовой борьбе, на котором мы все стоим обеи.мй ногами, — каким образом, при обострении борьбы в теперешнем раЗмахе, теперешнем размере, когда ясно, что социалистическая революция встала в порядок дня во всем мире, когда это практически ясно из действий в самых демократических странах,—каким образом тут можно говорить о демократии вообще, или каким образом тут можно говорить о независимости. Кто думает таким образом, тот — если говорить по теории политической экономии — показывает, что он ни одной страницы не понимал в «Капитале» Маркса, которым у нас теперь клянутся без исключения все социалисты всех стран.Ho, на самом деле, клянясь этим произведением, они, однако, когда почти подошли к той главной борьбе, к которой вел «Капитал» Маркса, от этой классовой борьбы отступают и вообра-
жают, что может суЩествойать вНекЛассбВая йлй надклассовая демократия, что демократия в современном обществе, пока капиталисты остаются при собственности, может быть иная, не буржуазная демократия, т.-е.
прикрытая фальшивыми, лживыми демократическими вывесками, буржуазная диктатура. Как раз из этой самой Германии недавно неслись к нам голоса о том, что вот там может быть, и даже наверное, диктатура пролетариата, не выйдет из рамок демократии, что демократия останется осуществленной. Как раз там люди, претендовавшие на то, что они учителя марксизма, люди, бывшие идеологами всего Второго Интернационала с 1889 по 1914 гг. вроде Каутского, выступали со знаменем демократии, не понимая, что демократия, пока соб- ственнбсть остается у капиталистов, есть только насквозь лицемерное прикрытие диктатуры буржуазии, и что ни о каком серьезном решении вопроса об освобождении труда из-под ига капитала не может быть и речи, если это лицемерное прикрытие ке будет сорвано, если мы не поставим вопроса так, как его Есегда учил ставить Маркс и как его учила ставить повседневная борьба пролетариата, и как учила ставить каждая стачка, кождое обострение профессиональной борьбы. Поставить вопрос так, что, пока собственность остается за капиталистами, всякая демократия будет только лицемерно прикрытой буржуазной диктатурой. Всякие речи о всеобщем голосовании, о всенародной воле, о равенстве голосующих будут сплошным обманом, ибо не может быть равенства между эксплуататором и эксплуатируемым, между владельцем капитала и собственности и современным наемным рабом.Конечно, буржуазная ‘ демократия есть исторически громадный прогресс по сравнению с царизмом, самодержавием, монархией и всякими остатками феодализма. Конечно, мы должны будем ее использовать и тогда будем ставить вопросу так, что, пока на оч\'е- реди не стоит борьба рабочего класса за всю власть, использование форм буржуазной демократии для нас обязательно. Ho дело в том, что мы к этому решительному моменту борьбы как раз пришли в Международном масштабе. Именно теперь вопрос стал так: удержат ли капиталисты власть над средствами производства и, прежде всего, j- собственность на орудия производства. A это значит, что они готовят новые войны.
Война империалист- \' ская показала нам с полной очевидностью, как капиталистическая собственность связана с этой бойней народов и привела к ней неудержимо й неуклонно. Ho тогда всякие речи о демократии в смысле выражения общенародной воли наглядно для всех оказываются обманом, оказываются только привилегией капиталистов и богачей одурманивать наиболее отсталые слои трудящихся и свсей печатью, которая остается у собственников, и всеми прочими средствами политического воздействия.Вопрос стоит так и только так. Либо диктатура буржуазии, прикрытая учредилками, всякого рода голосованиями, демократией и т. п. буржуазным обманом, которым ослепляют дураков и которым могут теперь козырять и щеголять только люди, насквозь
M пб всей линий ставшие ренегатами марксизма й ренегатами социализма, — либо диктатура пролетариата для того, чтобы железной рукой подавить буржуазию, натравливающую самые несознательные элементы на лучших вождей всемирного пролетариата. Либо победа пролетариата для подавлениябуржуазищко- торая тем более бешево сейчас организует самое отчаянное сопротивление пролетариату, чем яснее она увидела, чтоэтот вопрос поставлен массами. Ибо до сих пор, в громадном большинстве случаев, она считала недовольство и возмущение рабочих временным выражением нх недовольства. До сих пор английские, например, капиталисты, самые может быть опытные в деле политического обмана рабочих, самые политически воспитанные, организованные, они и до сих пор, сплошь и рядом, так и рассматривают дело, что война, конечно, привела к недовольству и это неизбежно порождает и породит рабочие волнения, но чтобы вопрос состоял теперь в тоім, кто же будет во главе государства, в чьих руках будет государственная власть и останется ли собственность у господ капиталистов, — этого они еще не высказали. А, между тем, события показали, что именно этот вопрос был несомненно поставлен в порядок дня не только в России, HO и в целом ряд.е западно-европейских стран, и даже не только участвовавших в войне, а и таких нейтральных, которые сравнительно меньше пострадали, вроде Швейцарии и Голландии.
Буржуазия больше всего воспитывалась и воспитывала массы в духе ^буржуазного парламентаризма, а в них назревало, что стало c^ очевидностью ясно, советское движение, движение за советскую власть. Советское движение перестало быть русской формой власти пролетариата, оно стало позицией международного пролетариата в его борьбе за власть, оно стало вторым шагом ко всемирному развитию социалистической революции. Первым шагом была Парижская Коммуна, которая показала, что к социализму рабочий класс придет не иначе, как через диктатуру, через насильственное подавление эксплуататоров. Это первое, что показала Парижская Коммуна, что рабочий класс не сможет итти к социализму через, старое буржуазно-демократическое парламентарное государство, а лишь через государство нового типа, которое и парламентаризм и чиновничество разбивает снизу доверху.
Вторым шагом, с точки зрения всемирного развития социалистической революции, явилась советская власть. И если ее сначала считали, а ѳе можно было и даже должно было считать, если не сходить с почвы фактов, явлением только русским, TO теперь события показали, что это не только русское явление, что это международная форма борьбы пролетариата, что войны, которые по новому перетасовали пролетарские и полупролетарские массы, дали им новую организацию, воочию противопоставленную грабительскому империализму, противопоставленную классу капиталистов с его неслыханными, небывалыми до войны прибылями, повсюду создали эти новые массовые организации борьбы, организации пролетариата для свержения власти бурщуазии.
He вое сознавали это значение Советов, когда Советы возникли. He вое и сейчас это значение сознают. Ho нам-то, которые пережили зачаткиэтих Советов в 1905 году, нам-то, которые пережили после февральской революции 1917 года долгую полосу колебания и качания между советской организацией масс и мелкобуржуазной, соглашательской, предательской идеологией, — нам-то теперь картина яснее ясного. Она лежит перед.нами, как на ладони, и мы, с точки зрения этой картины, с точки зрения того, как развертывалась и развертывается с каждым днем все шире и глубже борьбапролетариата за власть в государстве против капиталистической собственности, подходим к разрешению вопроса.
C этой точки зрения, чего стоят все указания о демократии и все фразы о «независимости» и тому подобные речи, постоянно сбивающиеся на какую-то позицию внеклассовую, забывающую, что в капиталистическом обществе господствует буржуазия, что капиталистическое общество рождается именно из, власти буржуазии и в политической и в экономической сфере. Именно власть пролетариата, но ничего среднего, во сколько-нибудь серьезных вопросах, на сколько-нибудь продолжительное время быть не может. A кто говорит о независимости, кто говорит о демократии вообще, тот сознательно1 или несознательно предполагает что-то среднее, что-то межклассовое, что-то надклассовое. И BOi всех случаях это есть самообман, это есть обман, это есть прикрытие того, что пока власть капиталистов остается, до тех пор, пока у капиталистов остается собственность на орудия производства, — до тех пор демократия может быть менее широка, может быть более широка, цивилизована и т. n., а на деле останется буржуазная диктатура, и тем яснее, тем очевиднее из каждого крупного противоречия ключом бьет гражданская война.Чем ближе к демократии политические формы Франции, тем скорее там из такого дела, как дело Дрейфуса, вытекала гражданская война. Чем шире демократия в Америке, с пролетариатом, интернационалистами и даже с простыми пацифистами, тем скорре вытекают случаи линчевания и вспышки гражданской войны. Значение этого тем яснее нам теперь, когда первая неделя буржуазной свободы, демократии в Германии привела к самой бешеной, гораздо более острой, чем у нас, гораздо более отчаянной схватке гражданской войны. И кто судит об этих вопышках с точки зрения того, установлен ли суд тех или других партий; кто судит с точки зрения простого убийства Либкнехта и Люксембург, те вооружаются слепотой и трусостью мысли, не желая ПОНЯТЬ ТОГО\