ДРЕВНЕЕ РУССКОЕ ПОРУЧИТЕЛЬСТВО

«Которая ли вервь начнет платить дикую виру, колико льт» «заплатить ту виру, занеже без головника им платити; будешь или головник их в вереи, то зан к ниш прикладываешь, тою «оке дела им помогати головникоу, любо си дикую виру; но оплати «вообчи 40 гривен, а головничьство самому головнику; а в 40 гривен ему заплатити и с дружины свою часть; но иже будет «оубил или в сваде пли в пиру явлено, то тако ему платити «по вервине, иже ся прикладывают вирою))*).

Вот слова нашего древнейшего законодательства, которые указывают на ответственность округа за его жителей, общества за его членов.

Мы задаем себе вопрос: что это за учреждение, какою необходимостью оно вызвано, с какою целью установлено?

С первого раза здесь кажется уместным такой ответ: законодательство, желая по возможности предупредить совершение преступлений, нарушение общего мира, нашло для себя удобным достигнуть такой цели посредством обложения целого общества ответственностью за преступленья каждого из членов его, за преступление, сделанное в его пределах.

— 280 —

Но рассматривая внимательнее это мнение, мы находим его неудовлетворительным и вызывающим нас высказать следующие недоумения.

Первое. Если думать, что древнее правительство в обложении общества такою ответственностью видело предупреждение преступлений, то объем этой ответственности естественно должен бы распространяться на все случаи преступлений, потому - что каждое действие, грозящее нарушением общественному миру и безопасности, могло быть предупреждено такою мерою.

Противное видим в Русской Правде: ответственность верви распространяется только на те случаи убийства, где это преступление находить себе оправдание иди в случайном совершении его, или в участи какой-либо страсти, благородной по понятиям, свойственным тогдашнему духу времени: так если оно учинено в сваде, на пиру, если цель его не состояла в желании извлечь из него корысть, т.

Второе. Если общество обложено ответственностью единственно с целью предупреждения преступлений, то почему же пространство такого учреждения ограничено одними случаями убийства, тогда как оно с удобностью могло быть приложено и к другим преступлениям, особо и с довольно значительною подробностью рассматриваемым Правдою, что свидетельствует об их важности в тогдашнее время.

Притом нам известна еще история статьи: «за разбойника, «который стал на разбои без всякой свады людие не платят; но «выдадут ею с женою и детьми на поток и разграбление ».. Летопись говорит следующее: когда в древней Руси развилось мною разбойников, тогда духовенство советовало Владимиру употребить строгие меры к их искоренению. Великий Князь после долгих колебаний решился отменить за разбой виры и ввести смертную казнь. Явное доказательство, что вира не служила предупреждением преступлениям. Сообразим к этому такое обстоятельство: если предположить даже, что до св. Владимира и за разбойника «люди платили», то вира, надобно думать, была огром-

— 281 —

нейшая в сравнении с вирой в других случаях убийства.[1] И так если самая большая вира не предупреждала преступления, то естественно полагать, что вира менее значительная еще менее могла достигать цели предупреждения преступлены.

Третье. Взглянем внимательно на содержание тех статей Русской Правды, в которых видим вервь обязанною платить виру. здесь нам бросается в глаза беспрестанное указание на помощь: «того же дела им помогати головнику», «тому люди «не помогают», «а от верви помочнаго», и потому рождается вопрос: если на общество было наложено общественною властно обязательство предупреждать преступления, если определено было известное наказание в видах побуждения к исполнение такого обязательства, то к чему платеж обществом виры назвать вспомоществованием головнику и тем как - будто дать знать, что вервь.

Четвертое. Если будем держаться высказанного выше воззрения на ответственность общества, то мы ставимся в необходимость видеть в определениях Русской Правды относительно платежа вервью виры отсутствие всякой соразмерности, всякой справедливости: в преступлении не слишком значительном общество несет ответственность гораздо большую, нежели в преступлении гораздо важнейшем, наконец в самом высшем преступлении совсем остается в стороне: при убийстве в сваде или на пиру « явлено» вервь платит почти всю виру, при убийстве не в сваде только половину виры, при убийстве в разбое — «люди не платят ».

Но рассматривая наказания за все другие преступления по Русской Правде, даже за самые маловажные преступления, мы видим, что она чужда подобных грубейших недостатков.

Определение Русской Правды: «аже кто не вложатся в дикую виру тому люди не помогают, но сам платит», сильно потрясает мнение об ответственности общества платежам вире, как о мере полицейской, давая знать, что это общество составляется из добровольных участников, давая знать, что есть люди, только лично за себя ответствующие. Могло ли правительство таким учреждением предупреждать преступления, видеть в нем залог спокойствия?

Сообразим, какие предполагаемые результаты должны вытекать из подобной организации этого учреждения: все люди с хорошим поведением соединяются в такие общества, напротив все

— 282 —.

люди с дурной репутацией отторгнутся от него, потому что первые вероятно не примут к себе в товарищи людей подозрительных, от которых всегда можно ждать преступлений. Таким образом все люди, за которыми бы нужно иметь больше надзора, исключаются от всякого надзора, люди же добрые, предположительно менее склонные к нарушение общего мира, состоять под надзором друг друга. Все это сильно говорит против ответа, приведенного нами на вопрос, какою необходимостью вызвано, с какою целью установлено учреждение общества, ответствующих за преступления их членов: будто такое учреждение вышло из желания законодателя предупредить преступления и охранить общественный порядок.

Руководясь мыслью, что большая часть явлений юридических рождается бытом народа, представляется плодом различных отношений и взаимодействий людей, среди которых они являются, мы рассмотрим, не есть ли происхождение обществ, платящих виру, следствие этого всемирного закона? Для этого взглянем на древний быт народов, восточно-славянского племени и приведем из него некоторые черты в том пространстве, в каком это нужно для настоящего случая.

По свидетельству большей части современных нам исследователей русской истории быт Славян родовой. Все огромное славянское племя делится на несколько отдельных племен, эти последние слагаются из множества отдельных родов, далее деление прекращается. Род следовательно с точки зрения юридической является чем-то целым. Именно он представляется совокупностью лиц физических, тесно связанных между собою родством кровным, состоящих под неограниченною властью старшего, владеющих одною общею собственностью. Подобный составь общества дает право предполагать существование в нем следующих отношений: каждый род в отношении к другим родам считает себя самостоятельными целым; отношения между родами определяются тем, что действие одного члена рода считается действием целого рода и наоборот. здесь слива одного из членов отражается на целом роде, бесславие одного покрывает собою всех, обида, сделанная родичу, вызывает на месть всех его ближних.

Такой ход дел улавливает происхождение естественной необходимости ответствовать всем членам рода за каждого из них.

. С течением времени род расширяется в своем объеме, брак ксерокопии-----•» членов и естественно думать, что теснейшая брак ксерокопии вследствие

283

этого, не распадаясь внешне, он разлагается внутренне, как бы на несколько новых родов — малых. Но эти последние не могут существовать по слабости своей самостоятельно, не могут составить понятие рода в том смысле, в каком его понимает древнее юридическое воззрение, поэтому они продолжают являть собою в совокупности одно целое, составляют все вместе один род.

Независимо от сознания единства происхождения общество, таким образом составленное, побуждается к беспрестанному между собою единению еще с другой стороны. Именно, окруженное отовсюду такими же обществами, оно должно постоянно приходить с ними в столкновения, которые носят иногда на себе характер враждебный. Является необходимость оградить себя от неприязненных действий других родов, оно беспрестанно вызывается сплачивать силы для защиты общих интересов. И так все отношения, которые мы видели происходящими от сознания единства происхождения, как связи внутренней, от необходимости общего соединения для защиты общих интересов, как связи внешней, рождают внутри общества мысль о братском вспомоществовании друг другу в различных обстоятельствах жизни. Обществу, смотрящему на каждого из членов, как на нечто родное, близкое, трудно отказаться от внушения совести помочь ему, выручить его из беды, тем более, что и он в свою очередь, может быть, стоял и будет стоять за общие интересы. Заметим при этом что заметили выше: общество, на таких условиях составленное, надобно предполагать, не потеряло юридического значения рода, продолжает рассматриваться со стороны других родов чем-то целым, следовательно идея ответственности такого общества за каждого из членов продолжает и здесь господствовать.

На основании всего сказанного мы предполагаем у древних Славян существование нравственной обязанности общества отвечать за поведете членов, обязанности всех членов общества помогают друг другу в разных обстоятельствах жизни. Остановимся ж здесь и постараемся сообразить, какие явления должны были имеет место, при таком ходе дел, вследствие призвания князей, вследствие столкновения элементов германского и славянского, из которые один является господствующим, а другой господству подлежащим.

Вероятно тотчас после учреждения в земле славянской системы вир князьям открылись случаи для её применения в действительности. Какого же явления мы должны теперь ожидать г брак ксерокопии соображенш сказанного о быте Славян? С преступника требуе штраф, он не в силах его заплатить: естественно, дожно предположить, что остальные родичи, проникнутые нравственной обя

284 —

занностью стоять друг за друга, привыкшие зло, терпимое одним, считать злом общим, протягивают ему руку полощи, уплачивают за него виру.

Все народы в период младенчества имеют много сходного относительно их юридической жизни: резких национальных различий в ней еще не существует. Эта неоспоримая историческая истина отражается и на родах племен германского и славянского. Идея взаимной защиты, взаимного вспомоществования является присутствующею и у племен германских, проявляется почти в тех же Формах, как и у народов славянских. Так на ней созидаются германские общества взаимных защитников: например у Англосаксов каждые 10-ть мужей под начальством старейшины (Heafold, Ealdor) состоят между собою в договоре, по которому они обязаны взаимно защищать себя от врагов и помогать друг другу в платежи вир, определенных за преступления. Такой союз 10-ти мужей называется Freoborg, Friborg, каждый член союза Freoman, Friman.

Не находя в обыкновении Славян оказывать помощь друг другу ничего странного, при соображении со всеми национальными учреждениями, князья видят напротив в нем верное средство оградить себя от убытков при несостоятельности преступника и видят отчасти факт, способствующий предупреждению преступлений. Таким образом нет причины, которая бы понудила князей идти против этого обыкновения: им оставалось только утвердить силу его своим признанием.

Но между тем вследствие образования из земель славянских русских княжеств мы видим в нашем отечестве возникновение всех тех явлений, которые сопровождают подобные эпохи. Они остаются не без влияния на самый быт народа, и русское взаимное поручительство, как плод этого быта, должно необходимо потерпеть изменения. Реформа, в нем произведенная, вылилась в Русской Правде. Излагая состояние родового быта Славян, мы говорили, что род в смысли юридическом распадался внутренне на отдельные роды; различные члены рода не могли жить постоянно между собою в согласии; ссоры и распри родичей отодвигали на время некоторых из них от исполнения нравственной обязанности защищать всех остальных родичей, подавать им необходимую помощь; обычай братства следовательно нарушался. внешней силы, которая бы могла поддержать постоянное его соблюдение, не было, а одной внутренней было недоста-

— 285 —

точно и так. образом существование его обусловливалось случайностью: согласно живет все общество, — оно все взволновывается на защиту члена; произошли распри, отстало нисколько семейств и эти отпавшие уже не идут на защиту личностей, принадлежащих семьям, им враждебным. И наоборот.

Таким образом чиновник князя или даже сам князь, взимая виру за преступления, в одних случаях видит, что она платится без всякого затруднения всем округом, в других же встречает лица, отказывающаяся от участия в платеже её, затрудняется в её получении. Нужна мера для искоренения этого неудобства.

С течением времени является еще новое обстоятельство, которое подрывает тесную связь родов и так. образ. служит еще новым препятствием к постоянному осуществление идеи о взаимном вспомоществовании целым родом. Обстоятельство это есть прямое следствие призвания Норманнов.

Князья строят города, сажают туда наместников, снабжают их дружиною, окружают дружиною сами себя, устанавливают известные должности, чиновников. Хотя, разумеется, все наместники, вирники, тиуны, дружинники первоначально никто иные, как Норманны, но доступ к должностям не заслонен и для туземцев. Таким образом мы видим теперь лица, которые, служа князьям, внешне совсем выделены из родов. Мы говорим внешне, потому что связь внутреннюю предполагать в настоящем случае совершенно разорванною довольно трудно.

Такие явления возникают преимущественно около городов, где чаще всего верховная власть входит в соприкосновение с подданными. Является теперь необходимость определить запутанный отношения при платеж вир между лицами, выделившимися из рода, и самим родом.

И так затруднения, возникающая при взимании виры с перессорившихся родов, при взимании ее с тех родов, где есть лица выделившиеся, — заставляют князя изречь такое слово: «аже кто не вложится в дикую виру, тому люди не помогают, но сам платит».

Теперь уже только те из жителей верви (а жители верви, очень вероятно полагать, принадлежали к одному разросшемуся роду), только те родичи имеют право на помощь других в платеже виры за свое собственное преступление, которые официально договорились с ними помогать друг другу в уплате штрафов, определенных за преступления, те, которые официально поручились в этом друг другу.

— 286 —

Таким образом составились в молодом государстве общества взаимных поручителей. И общества эти основанием своим одолжены идеям, рожденным из быта славянского, а преобразованием своим, характером официальным, получением смысла учреждения чисто юридического одолжены мысли князей норманнских.

Рассмотрим дальнейшие условия этих обществ.

Слова: «аже кто не вложится в дикую виру», дают знать, что ответственность общества распространяется только на одни случаи смертоубийства. Но кроме этого все другие статьи Русской Правды, в которых вервь облагается платежам виры, относятся исключительно к случаям смертоубийства: почему? это объяснить легко следующим образом: все преступления, поименованные в Русской Правде, можно разделить на два рода соответственно воззрениям тогдашнего быта, — на преступления позорные и преступления извинительные, происходящие вследствие движения различных страстей, например гнева, мести. К первым относятся разбой, зажигательство гумна, воровство и другие противонравственные поступки. Мы видим это, читая статьи: 27, 28, 30, 32, 33, 34, 37 — 40, 43, 62 — 66, -68, 69, 71 — 78, 80, 106. II. спис. Русской Правды изд. Калачова. Ко вторым убийство под влиянием охмеления, мести, нанесение увечья, ран, вызванное обидой или вообще действием какой-либо извинительной страсти: статьи 18, 19, 20, 22, 24, 25, 60, 61, начальное содержание 36 и большая часть статей, в которых идет дело о платеже виры вервью.

Рассматривая преступления извинительные мы видим, что одни из них обложены относительно огромнейшею вирою: так некоторые случаи убийства в 80, в 40 гривен, другие же преступления очень незначительною, напр. в 5, 12, 3 грив. Теперь мы можем сказать, что древние наши взаимные поручители обязываются помогать друг другу только в платеж вир за такие преступления, которые происходят или случайно (убийство на пиру), или вследствие побуждений благородных (месть за обиду, убийство в ссоре, на что указывают слова: «боудет ли стал на разбой «без всякоя свады». Следовательно было убийство со свадою, которое обсуживалось уже другим образом, нежели первое.

Но общество не договаривается помогать разбойнику, вору, зажигателю: оно считает это для себя презрительным, оно хочет этим оградить себя от вступления в число его членов лиц, которые могут легко навлечь бесславие ему своими поступками. Но принимая на себя ответственность по преступлениям

287 —

извинительным, сопоручители делают новое условие: держать помощь только тогда, когда их родич, их товарищ подвержен такой пене, которую он заплатить или совсем не может, или платеж которой приведет его в разорение, напротив во всех других случаях для него нет большой необходимости прибегать к сторонней помощи, нет причины беспокоить и стеснять союзников. Вира очень значительная является только в случаях смертоубийства, по этому вервь (общество) платить только дикую виру. Но есть две статьи в Русской Правде, содержащие в себе определение довольно значительной виры, в платежи которой общество не участвует: 20 гривен платится за убийство жены (сп. 2 ст. 21. Р. II. изд. Калачова) и 40 гривен (ст. 5 по сп. академич. ), 20 гривен с прибавлением 10 грив. за век (ст. 21. по сп. троицкому и ст. 22 по сп. Карамзина), за один род увечья.

В первом случае это делается, может быть, потому, что убийство женщины считается делом предосудительным, особенно если оно совершено как разбой, с целью извлечь из убийства материальную выгоду. Такой случай совершенно будет аналогичен с случаем убийства «в разбое без всякоя свады».

Но можно смотреть на эту статью еще с другой точки зрения, понимать ее так, как мы понимаем напр. статьи 9, 10, 11, 12, 13, 14 (спис. 2 изд. Калач. ), где содержится определение вир за убийства, но не упоминается об ответственности общества, по тому что она следует здесь сама собою, явно предполагается и упоминание совершенно лишнее дело. Что же касается до второго случая, то здесь само собою открывается много соображений, препятствующих поколебать наш взгляд на учреждение дикой виры, как на общество людей, соединившихся между собою для взаимной помощи друг другу в платеже штрафов, определенных за убийства, извиняемые воззрением древнего быта Славян. Самая единственность такого случая освобождает нас от обязанности высказывать там соображения.

Установив главное правило, что общество взаимных поручителей берет на себя ответственность только по одному роду преступлений — смертоубийству, мы войдем теперь в рассмотрение всех частных условий, сопровождавших существование этого общества и вместе с этим покажем, что рука помощи подается здесь только преступнику, совершившему убийство извинительное.

Общество во первых отклоняет от себя ответственность за разбойника, не помогает разбойнику: «будет ли стали на «разбои без всякоя свады, то за разбойника люди не платят, но выдадут (его) и всею с женою и с детьми на поток и раз-

" 288 —

грабление». Мы знаем, что отмена за разбой виры и введете вместо ся потока и разграбления принадлежат св. Владимиру. Но отсюда мы не имеем права заключить, что до Владимира общество платило виру и за разбойника. Свидетельство летописи о таком действии первого христианского князя мы приводили в доказательство того, что общество, платящее виру за преступления своих членов, не есть учреждение князей, не есть учреждение для целей полицейских, для предупреждения преступлений, напротив мы этим доказываем, что оно имеет другое основание, именно что здесь выразилась идея взаимной защиты, братского вспомоществования. Странно же после всего этого будет нам думать, что люди, вступающие добровольно в такой союз, начали бы покровительствовать презрительному промыслу—разбойничеству, условились бы держать помощь человеку, заглушившему в себе все нравственные чувства! Если бы разбой в нашем отечестве представлялся в других Формах, считался бы действием похвальным, как теперь у некоторых диких народов, то дело принимало бы совсем другой оборот. Но в нашем быту не смотрели на разбой с такой точки зрения.

Общество принимает на себя количество ответственности соразмерно с большею или меньшею извинительностью преступления, с большею или меньшею случайностью его: если преступление совершенно случайно и может быть речь о совершенном невменении в вину, то сопоручители платят почти всю виру: «но аже «будешь оубил или в сваде или в пиру явлено, то тако ему «платмти по вервинп (на ряду с другими) гже ся прикладывают «вирою». (Сп. 2 ст. 4 изд. Калач. ). здесь убийца платит столько же, сколько и каждый другой из товарищей).

«Будете ли головник их в верви, то зан к ними прикладывает, тою же дпля имъ помогати головнику, любо си дикую «виру; но сплапш (платити по сп. 3) гма вообчи 40 гривен, а головничество самому головнику; а вб 40 гршвен ему заплатити и «(с дружины свою часть».

Мы видели, что за самое высшее преступление «люди не помогают »; за самое извинительное они платят почти всю виру; здесь же они ответствуют половиной полной виры. В первом случай преступление характеризуется словами: «безо всяко я свады», во втором «в сваде явлено», в третьем (и заметим еще особенно, что слова, излагающие определение преступления и количество виры пишутся нераздельно с словами, излагающими другое преступление; см. сп. 2 и 3 изд. Калач. ) говорится об нем неопределенно, не упоминается об обстоятельствах, его сопровождавших. Это дает

289

нам право предполагать, что здесь идет речь о таком преступлении, которое совершено вследствие свады, но не ев самый миг свады, совершено притом «неявлено».

Если дать силу такому предположение, то мы можем сказать, что преступник, совершивший убийство хотя и тайно, но вследствие нанесенной ему ранее обиды, вследствие побуждений мести, без всякого желания ограбить убитого, обсуживается гораздо строже убийцы в сваде и на пиру. Однако общественное воззрение смотрит на его поступок снисходительно и отчасти признает За ним право на совершение его.

Наконец вервники помогают товарищу 9-ю кунами, в случае если он несправедливо оговорит кого-либо в преступлении смертоубийства. Почему мы говорим в преступлении смертоубийства —это не требует больших объяснений, если упомянем, что ст. 16-ю списков 2-го и 3-го мы относим к статьям, в которых идет речь о смертоубийстве, относим на основании занимаемого ею места в обоих этих списках и на основании уже выведенного положения, что вервь помогает своему члену платить виры за одно смертоубийство.

В следующих случаях видны проблески того воззрения на такие союзы родичей, которого держались князья и вообще тогдашни! быть: найдено в пределах верви мертвое тело. И что же мы видим? не хозяин двора, не хозяин земли, на которой оно лежит, обязан платить виру, напротив целое общество. Частное здесь исчезает в общем.

Естественно полагать, что это условие уже не добровольное, что оно пошло в содержание древней круговой поруки путем княжеской власти, видящей в наказании более цель Финансовую и потому опасающейся лишиться в настоящем случае дохода от неизвестности преступника. нет сомнения, что этим законом преследовалась и другая цель — полицейская. «Аже кто оубгетв «княжа. мужа вб разбои, а головника не ищутъ: то виревную пла» «тшпи ев чьей же вереи голова ляжите, то 80 гривена, пакиль людин, то 40 гривена». (Сп. 2 ст. 3 изд. Калач. ).

«А по костехя и по мертвеци не платить верви (по болып, «части списков виры), аже имени не выдают, ни знают его».

Эта статья является не иным чем, как дополнением предыдущей, относится к ней, как исключение к общему правилу. Невозможность узнать, кому принадлежать найденные кости: княжу ли мужу, огнищанину ли, смерду и т. д. и по этому невозможность определить количество виры увольняют вервь от платежа ея.

290 —

Вот условия, на которых учреждалось и которыми обставливалось общество взаимных поручителей во времена Русской Правды.

Выводя его основание из устройства тогдашнего быта, мы отрицаем меньше, что ответственность общества за преступления членов, состоящая в платеже вире, вытекает из одной мысли князей о предупреждении преступлений. Но разумеется, мы не можем не допустить, что, утвердив и преобразовав существование таких обществ, князья начали смотреть па них как на залог общественного спокойствия, тем более, что личный интерес взаимных поручителей естественно должен был побуждать к надзору друг за другом, к старанию предупреждать преступления и тем избавлять себя от виры.