ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЦЕРКОВНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
Официальное принятие христианства по католическому обряду князем полян Мешко I и его окружением произошло в 966 году. Это был политический акт, имевший важные последствия. Церковь помогала укреплению авторитета монаршей власти, церковная организация, привнося богатый административный опыт, совершенствовала деятельность государственной власти.
Церковная организация стала важным элементом государственного строя. Епископы заняли высокое место в урядовой организации государства.Поскольку в X—XII вв. церковная организация в Польше была подчинена князю (королю), постольку нередко говорят о«государ- ственной церкви». Первым польским епископством было епископство в Познани, возникшее в 968 году и подчинявшееся непосредственно польскому престолу. B 1000 году по случаю визита германского императора Оттона III было заключено соглашение, в силу которого независимо от познанского епископства создавалось архиепископство в Гнезне и три подчиненных ему епископства: во Вроцлаве, Кракове и Колобжеге (последнее скоро пришло в упадок). Они образовали особую йольскую церковную провинцию, непосредственно зависимую от Рима, что по тогдашним понятиям поднимало значение Польши как самостоятельного государства. Свою особую организацию польская церковная провинция успешно защищала от посягательств со стороны магдебургских архиепископов. B П36 году существование гнезненского архиепископства как особой метрополии, а вместе с тем его земельные владения и доходы были подтверждены папской буллой.
B начале XH века Волеслав Кривоустый основал епископство в Любуше, в 1140 году возникло западпопоморское епископство в Волине. Местопребыванием западнопоморских епископов сделался позднее Камень Поморский. Учреждение в Западном Поморье церковной организации должно было теснее связать его с польским государством.
Ha протяжении всего периода феодальной раздробленности сохранялось в том или ином виде церковное единство Польши, несмотря на то что западнопоморское и любушское епископства вышли из подчинения гнезненской метрополии.
He подчинялось ей гакже основанное крестоносцами в 1245 году хелминское епископство, подчиненное Риге. Централизованная польская церковь сделалась важным элементом, облегчавшим последующее объединение государства.Независимость церкви от светской власти. B период раздробленности духовные сановники вначале выступали вместе со светскими, стремясь к ослаблению власти верховного князя. Начало обособления интересов церкви связано с княжеским вече в Ленчице в 1180 году, на котором князья отказались от права захвата оставшейся после умершего епископа движимости, составлявшей его собственность (ius spolii), а также ограничили «стан» и «подвод» в пользу княжеских урядников, к которым было обязано население церковных владений. C того времени церковь начала выдвигать на первый план свои собственные частные интересы. B условиях растущей политической раздробленности церковь, опираясь на обширные владения и значительные доходы, обладая единой организацией, стаьовилась силой, с которой князья должны были все более считаться.
Возрастание роли церкви в Польше совершалось наряду с ростом роли папства в Европе. Кульминационным пунктом был понтификат папы Иннокентия III (1198—1216). B то самое время гнезненский архиепископ Генрик Кетлич начал осуществление программы реформ, которые должны были сделать польскую церковь практически независимой от светской власти. Незадолго до этого по инициативе папского легата начали вводить целибат (безбрачие) священников. До этого времени браки среди духовенства были повсеместным явлением. Целибат, целью которого было воспрепятствовать наследованию церковных бенефициев, окончательно победил во второй половине XIII века.
C помощью одних князей церковь успешно поборола других, недостаточно послушных. B результате в XIII веке (начиная с межудельного съезда князей в Божикове в 1210 г.) церковь полу- чйла многочисленные иммунитетные привилегии для духовных владений, добилась освобождения живущего в них населения от бремени княжеского права, приобрела судебный иммунитет.
Эти приобретения послужили примером и для светского можно- владства.Доходы церкви. Епископства и капитулы были собственниками обширных земельных владений, да^ке и каштелянств,— результат главным образом княжеских пожалований.
B 1136 году гнезненское архиепископство имело 149 поселений. Его владения продолжали расти и в конце XV столетия составляли 303 села и 13 городов. Обширными были также владения епископов. Поскольку церковные владения ие подлежали раздроблению между наследниками, равно как и отчуждению, запрещаемому каноническим правом, они стали превышать имений самых богатых можновладцев.
Начиная с XIII века, основывали монастыри и наделяли их пожалованиями главным образом светские можновладцы. Значительно скромнее из частных пожертвований наделялись землей парафии (церковные приходы). B селах на немецком праве приходской ксендз (плебан) имел в своем распоряжении обычно два лана земли.
Кроме земельных владений основным источником церковных доходов служила десятина. Вначале церковь получала ее от всех доходов, собираемых для князя. Такое положение фиксировано еще гнезненской буллой 1136 года. Позднее княжеская десятина исчезает, возможно в связи с ростом княжеских пожалований церкви. Зато сохранялась введенная, вероятно в XI веке, десятина, которой было обложено все население. Co временем десятины пушниной, медом и т. n. утратили значение и на первый план вышла десятина, взимаемая зерном. B XII—XIII вв. она приобрела характер сноповой десятины, называемой также вытычной. Она заключалась в том, что десятый сноп зерна, отмеченный в поле уполномоченным для сбора десятины или его доверенным лицом, доставался церкви. Урожай нельзя было вывезти с поля, пока не будет отмечена десятина, что порой приводило к потерям урожая. Десятину собирали епископы или церковные учреждения, которым она была пожалована.
B отличие от крестьян шляхта-рыцарство платила с обрабатываемых земель так называемую свободную десятину: рыцарь сам определял, какому церковному учреждению будет ее платить.
Такая уплата связывалась с правом патроната над определенным костелом, основанным самим этим рыцарем или его предками.B период колонизации на немецком праве по мере развития товарно-денежных отношений крестьяне требовали замены невыгодной для них сноповой десятины постоянной десятиной в зерне или деньгах. Десятину в зерне называли малдратовой, поскольку она обычно состояла из 12 мер (малдрат) — по четыре меры пшеницы, ржи и овса. Денежная десятина составляла 12 грошей с лана.
Церковь, хотя и противилась замене сноповой десятины другими формами ренты, усматривая в этом сокращение своих доходов, уступала тем не менее под давлением новых отношений. Она же препятствовала освобождению новых поселенцев от десятины в течение предоставляемого им льготного периода. За неуплату десятины ослушника порой наказывали отлучением от церкви. [3]
Без этого объединение государства* требовавшее подавления многочисленных противников, было бы невозможно. Централизация управления в руках монарха в X и начале XI века была в интересах окружавшей его престол урядовой знати, так как обеспечивала ее участие в доходах, взимаемых при посредстве государственного аппарата. B укреплении власти монарха, много способствовавшей распространению новой религии, была заинтересована и церковь. Сильная центральная власть была нужна для осуществления в возможно большем объеме централизации государства, которое увеличивалось за счет присоединения новых областей, не связанных до того с престолом Пястов.
Централизационные факторы помогали до известного времени сохранять государственное единство. Хотя в соответствии с вотчинным характером княжеской власти Мешко I разделил, умирая (992), Польшу между своими сыновьями, Болеслав Храбрый смог отстранить их всех и вновь объединить разделенное государство. Так же поступил Мешко II, хотя позднее, перед лицом коалиции соседних государств и оппозиции внутри, должен был согласиться на выделение братьям уделов.
Укреплению княжеской власти способствовало еще и династическое единство, бывшее существенным фактором политической стабильности.
Княжеская власть составляла, за исключением Поморья, монополию Пястов (как на Руси — Рюриковичей); это не означало еще, что польская раннефеодальная монархия строго держалась наследственного принципа. B сообщениях источников о способе возведения на престол выступает наряду с наследованием трона и как бы дополняющий его более древний способ избираемости князя, в котором проступает публично-правовой элемент (в то время, как наследование находит для себя опору в вотчинном принципе). Постепенно утверждается компромиссная практика: знать, сохраняя за собой право выбора князя, не должна была выходить за пределы данного династического круга, членам которого принадлежало как бы «естественное право» на польский престол. Из этого следует, что правящая династия завоевала себе прочные позиции.Нужно также отметить, что князь (король), способствуя политической стабилизации, обеспечивая обществу относительную безопасность и правосудие, сдерживая в известной степени самоуправство знати, обладал несомненным авторитетом в широких массах населения.
Co временем ситуация в раннефеодальной монархии изменилась. Наряду с той частью знати, которая была связана с монархом и поддерживала его, возникает другая, стремящаяся к ограничению центральной власти. Коронации XI века не находили уже поддержки можновладства. Противясь излишнему, по их мнению, возвеличению коронованных монархов, можные паны поддерживали чаще всего младших князей и настаивали на принципе выборности трона, связывающем кня- зя-короля. Тем не менее в Хронике Галла Анонима Болеслав Кривоустый выступает как могущественный правитель.
Коронации. Целям укрепления международного и внутреннего авторитета польского монарха служила коронация, с которой связывалось принятие королевского титула. Титул «король» (от имени Карла Великого) распространился у славянских народов в том именно значении, которое приписывалось каролингской монархии как желаемому образцу. Коронация не была обязательным обрядом для носителя верховной власти, но она придавала ему дополнительный блеск.
Поэтому она не стала правилом. Из восьми польских монархов в 963—1148 гг. короновалось трое: Болеслав Храбрый (1025), его сын Мешко II (1025) и Болеслав Смелый (1076). Коронационный акт подчеркивал единство государства и его независимость. Bo внутренней политике коронация подчеркивала главенство короля над младшими князьями. Ослабление центральной власти привело к отказу от коронации, против которой выступали не только немецкие короли-императоры, но и большая часть польского можновладства. Отсюда и возвращение Мешко II королевских инсйгний немецкому императору после поражения в борьбе с коалицией соседей и внутренней фрондой; и прекращение коронаций польских монархов после изгнания с престола Болеслава Смелого (1078). Несмотря на это, Польшу называли королевством (regnum), чем подчеркивалось в отличие от княжества, что речь идет о большом и независимом государстве.Централизация и децентрализация. Внутри ранне» феодального польского государства происходила борьба двух направлений: за централизацию, представляемая монархом, его окружением и дружиной, и за децентрализацию. Первое из них стремилось к территориальной экспансии, сохранению присоединенных территорий под властью династии Пястов и поддерживалось потребностями обороны страны.
Напротив, позиция знати была обусловлена собственными интересами, отличными в ряде отношений от интересов князя (короля) и его окружения. Государе ственная организация создала благоприятные условия для подчинения свободного до того населения феодалам. Политическим выражением новой ситуации сделался рост центробежных устремлений, находивших себе выражение в поддержке младших князей в их борьбе против верховного правителя.
Отношение знати к монарху было очень сложным. Наиболее знатные составляли окружение князя (короля), его раду. Состав последней не был определенным и нередко менялся по воле правителя. При всем том рада имела большое значение. B зависимости от положения и личности монарха рада могла то делаться его опорой, то ограничивать его власть. Двойственную позицию занимало можновладство и как правящий слой. Знать составляла основу придворных сановников и провинциальных комесов и одновременно была средой, в которой формировалась оппозиция против монаршей власти. C одной стороны, знать тяготела к двору — центру этой власти, добивалась милостей монарха и одновременно была склонна к оппозиции, порой даже к сопротивлению монарху. Такая двойственная, внутренне противоречивая позиция — тяготение к монократи- ческой центральной власти и отрыв от нее — приводила к тому, что можновладство в целом находилось в оппозиции к престолу сравнительно редко. Чаще оно бывало разделено на взаимно враждующие фракции. Одной из них была придворная фракция.
Монарх для привлечения к себе знати жаловал ей уряды, вознаграждаемые доходами от даней или регалий, а также землю вместе с живущими на ней людьми. Получив независимое материальное положение, знать Ьтановилась независимой политически. Отсюда и возможность оппозиции. Примером могут служить кон- фликтыБолеславаКривоустого с воеводой Скарбимиром или Владислава II с могущественным можновладцем Петром Властой. To же относится к раздору Болеслава Смелого с краковским епископом Станиславом.
По мере усиления центробежных тенденций, начиная со второй половины XI века, утверждается принципат как примирение практики выделения уделов всем сыновьям правителя с сохранением верховной общегосударственной власти в руках одного из них^принцепса. Князь-принцепс направлял внешнюю политику, осуществлял верховное командование вооруженными силами всего государства в случае войны, назначал гнезнен- ского архиепископа и епископов, комесов гродов — как главных, так и находившихся в уделах. Принцепсом был Болеслав Смелый (1056—1078) в отношении к брату Владиславу Герману, который, вероятно, держал Мазовию, потом сам Владислав Герман (1078—1102) после выделения уделов его сыновьям Збигневу и Болеславу Кривоустому. Многовластие в виде отдельных княжеских уделов еще не означало само по себе распадения государства как целого. Уделы оставались в руках одной и той же династии, а вотчинный характер монаршей власти согласовывал это состояние в сознании господствующих слоев общества с единством государства. Его выразителем был принцепс.
Княжеская власть в период удельной раздробленног сти. Принцепс, которым с 1138 года должен был становиться старший из князей (принцип сеньората), сохраняя собственный удел, получал еще и особый центральный удел, состоящий из Малой Польши с Краковом, верховенство над расположенными в центре государства Серадзской и Ленчицкой землями, а также и над Поморьем. B качестве собственных уделов получили: Владислав II как старший сын — Силезию, а егр братья: Болеслав Кудрявый — Мазовию и Куявию, Мешко III (впоследствии называемыйСтарым)—Великую Польшу. Двое других сыновей, еще несовершеннолетние Генрик и Казимир, находились при матери.
Попытка Владислава II возвратиться к единовластию встретила сопротивление младших князей — юниоров, поддержанных большинством можновладцев и гнезненским архиепископом, что привело к гражданской войне. B результате Владислав II должен был покинуть страну. Это было победой центробежных сил, и не единственной. Соединение принципата с личностью старшего из сыновей Кривоустого было нарушено изгнанием Владислава II, а затем и Мешко III Старого, пытавшегося, как и его старший брат, усилить позиции верховного князя. После Мешко III можновлад- цы возвели на краковский престол Казимира, называемого Справедливым (1177). Он завещал престол по принципу первородства (primogenitury) своему сыну.
Установленный Кривоустым сеньорат попытался восстановить старший среди Пястов Мешко Плонтоногиі^ получивший в 1210 году буллу папы ИннокентцяДЦ;
подтверждавшую сеньорат как обязательный принцип наследования трона. Эта попытка, однако, не имела успеха в связи с неуклонным упадком принципата. При правлении Лешка Белого (умер в 1228) краковский центральный удел был уравнен с остальными. C этого времени удельные князья стали считать себя равными друг другу.
Наследование трона. Каждый из уделов подлежал разделу между всеми по нисходящей мужской линии. При отсутствии сыновей или внуков к наследству могли быть допущены мужские родственники по боковой линии (женщины к наследованию не допускались). Они имели право на княжеский стол, если были назначены предшественником (desygnacja), возведены на него путем выбора, а иногда и через усыновление. Для этой же цели служили наследственные договоры. Распространенной формой таких договоров было соглашение, в силу которого удел умершего ранее князя переходил к пережившему. При наследовании и передаче уделов заметно типичное для вотчинного государства смещение преобладающих частноправовых форм с публично-правовыми.
Элекция (выбор) происходила тогда, когда умерший князь не оставлял мужских потомков, т. e. «прирожденных дедичей». Элекция могла носить подтвердительный характер, когда дело шло об одобрении кандидатуры, предложенной предшествующим князем, или же торжественных выборов, когда вече само решало вопрос о призвании князя, выбирая его, как правило, среди мужских представителей разросшейся династии Пястов (за исключением Поморья, где правили местные династии, а также выборов на польский престол чешских королей Вацлава II и Вацлава III, происходивших в конце XIII и в начале XIV столетий). B период борьбы за объединение государства выборность королей способствовала объединению уделов в руках одного и того же правителя. Ею подчеркивался публично-правовой характер княжеской (королевской) власти.
C избранием на трон были связаны первые земские привилегии. Они служили вознаграждением за избрание. Такой, в частности, была привилегия чешского короля Вацлава II, выданная при вступлении на краковский престол в 1291 году.