Византия и Киевская Русь
Знакомство с византийским законодательством на Руси началось во время военных набегов киевской дружины и последующего заключения мирных договоров с правителями Византии и продолжалось в ходе ведения торговых дел и связанных с этим промыслов, однако самым устойчивым и результативным каналом приобщения к византийской культуре стал христианский церковный клир.
На первых порах он был представлен греками и выходцами из южных славян, которые и познакомили киевских славян с каноническими элементами византийского законодательства (церковного права).Согласно новейшим историческим исследованиям, влияние византийского законодательства сказалось на первых законодательных реформах Владимира, последовавших после крещения Руси в 988 г. Крещение поставило общество перед необходимостью принять не только христианские догматы, но и тщательно разработанную систему церковного и переплетающегося с ним светского права, относящуюся не только ко всем слоям клира, но и к мирянам, особенно в делах брачно-семейных и наследственных. Византийские миссионеры ускорили дело рецепции римско-византийских юридических установлений, но обратились не к последним кодификациям, а к более ранним, в частности к Эклоге. Эклога вошла в сборник «Мерило праведное» в виде текста под названием «Леона и Константина верная цесаря» и является полным переводом памятника, который был сделан не в Болгарии (как считалось в литературе), а в Древнерусском государстве. Одним из наиболее важных аргументов в пользу этого заключения является использование в переводе весьма древнего термина для обозначения «полной собственности», который передается словом «госпуда» (жен. р.). Это слово в значении «власть», «господство» известно только в исторических текстах Древней Руси. Это заимствование оказалось малорезультативным, и Правда Ярослава, сына Владимира (так называемая Древнейшая Правда) стала радикальной корректировкой этого реципированного законодательства.
Таким образом, в этом древнем сборнике законов мы имеем образец виртуозной законодательной техники, в котором чужеземное влияние осталось невидимым, хотя и ощутимым. То же самое относится и к скандинавским влияниям на текст Русской Правды. Как отмечал в свое время В. О. Ключевский, «составитель Русской Правды, ничего не заимствуя дословно из памятников церковного и византийского права, однако руководился этими памятниками. Они указывали ему случаи, требовавшие определения, ставили законодательные вопросы, ответов на которые он искал в туземном праве» {Ключевский В. О. Собр. соч.: В 8 т. М., 1956. Т. 1. С. 211).