Вина и обстоятельства, исключающие ответственность.
C конца XV века законодательство и судебная практика старались отличать умышленную вину при совершении убийства от неосторожной, не отделяя пока еще понятия последней вины от случая (казуса).
Последнее различие было введено лишь трибунальным судопроизводством XVII века, когда случайного убийцу стали приговаривать только к головничеству, освободив его от заключения в подземелье, чему он подвергался до того за неумышленное убийство.B городском праве также различались умышленное преступление и неумышленное; в последнем случае выделялось еще понятие случайного преступления, которое влекло за собой только частное наказание.
Закон признавал ненаказуемым убийство опального лица, лишенного чести и защиты закона (banita), не обладающего охранной грамотой (глейтом). Таким способом ввиду фактической слабости государственной исполнительной власти старались создать реальную угрозу для подобных лиц. Эту же цель преследовало предписание о ненаказуемости убийства грабителя или вора, совершенного при попытке воспрепятствовать преступлению.
Введение правила о ненаказуемости убийства простолюдина, выдающего себя за шляхтича (1557 r.), с целью оградить шляхетское сословие от проникновения в него лиц, пытающихся незаконно присвоить себе шляхетские права, являлось ярко выраженной формой защиты сословных привилегий.
Обострение общественных противоречий и связанное с этим усиление уголовных репрессий заставили признать ненаказуемыми убийства (или ранения), совершенные должностными лицами при выполнении служебных обязанностей. Так, не подлежало наказанию убийство или ранение при подавлении беспорядков старостскими или городскими органами власти (1593 r.).