§ 1. Роялисты и децентрализація.
Съ паденіемъ первой Имперіи и еъ организаціей конституціонной монархіи Бурбоновъ политическая трибуна пріобрѣтаетъ во Франціи вновь свое былое значеніе. Эта трибуна, свидѣтельница тріумфовъ Мирабо, Барнавец Верньо и сколькихъ иныхъ! должна была прославить новое поколѣніе ораторовъ.
Вопросъ о централизаціи, нападки на нее во имя различныхъ интересовъ, а иногда и принциповъ; ея защита, во имя другихъ принциповъ и другихъ интересовъ,—не замедлили сдѣлаться одной изъ живыхъ темъ политическихъ дебатовъ.
Для людей, ставшихъ героями дня, для вернувшихся изъ-за границы эмигрантовъ и для всѣхъ, думавшихъ съ • ними заодно, административный строй новой Франціи, вмѣстѣ съ другими порожденіями Революціи и Имперіи, являлся предметомъ злой критики. Тѣ, кто стояли у вла-
сти, оцѣнили всѣ удобства и выгоды машины, построенной первымъ консуломъ, и рѣшили сохранить ее безъ всякихъ колебаній. Ho въ рядахъ роялистовъ-политикановъ относились враждебно не только къ равенству, этому опасному предразсудку вольнодумцевъ, но и къ единообразію, ради котораго безцвѣтные, геометрически задуманные департаменты, эти клочки территоріи безъ роду безъ племени, стали на мѣсто историческихъ провинцій, столь колоритныхъ, столь богатыхъ традиціями и пергаментными доказательствами старины, былой славы и процвѣтанія. Въ Революціи нашли могилу одинаково: королевская корона, хартіи сословныя и хартіи провинціальныя. Съ возвращеніемъ Бурбоновъ, съ возстановленіемъ монархической и дворянской Франціи, не должна ли была воскреснуть и Франція провинціальная? Безнадежнаяхи- мера! Дѣловые, положительные результаты Великой революціи слишкомъ вошли въ кровь народа, Франція 1814 г. была совершенно другой страной, чѣмъ Франція 1788 г. Идеалы крайнихъ „реставраторовъ" должны были въ началѣ же оказаться утопіей; съ самаго же начала практическая политика французскаго правительства должна была приспособиться къ настроеніямъ и требованіямъ новаго общества А).
Отсюда для крайнихъ роялистовъ разочарованіе; отсюда оппозиція крайней правой. Послѣ неудачныхъ попытокъ компромисса съ „новымъ" духомъ, торжество реакціи привело очень быстро къ катастрофѣ 1830 года.
При такомъ положеніи вещей, проповѣдь децентрализаціи, критика режима 28-го плювіоза въ устахъ роялистовъ естественно возбуждала сомнѣнія и вызывала отпоръ среди династическихъ либераловъ.
Ясно было, что крайніе роялисты мечтали объ peop- [81] ганизаціи мѣстнаго управленія, благопріятной помѣстному дворянству [82]J; противъ такой децентрализаціи либералы должны были выступить защитниками централизаціи 2).
И обратимъ вниманіе на слѣдующее. Симпатіи роялистовъ къ мѣстнымъ „вольностямъ" очень способствовали созданію предразсудка, державшагося во Франціи все XEX-e столѣтіе, что будто децентрализація —идея реакціонная; будто централизація—дѣтище революціи, которое надо защищать отъ посягательствъ ея враговъ.
Позже, монархисты дали цѣлый рядъ искреннихъ и талантливыхъ защитниковъ мѣстнаго самоуправленія; особенно, монархисты тѣхъ оттѣнковъ, которые не находились у власти. Ho надо сознаться, что въ 1814—1830 годахъ, т.-е. когда Франція имѣла королей чистой пробы, роль самыхъ усердныхъ роялистовъ въ вопросѣ о ре формѣ мѣстнаго управленія оказалась неблагодарной. Выставляя въ началѣ\' на видъ свою преданность провинціальнымъ вольностямъ, они не только ничего не сдѣлали, находясь у власти, но очень рѣшительно измѣнили дѣлу децентрализаціи, лишь только она была предложена подъ флагомъ самаго скромнаго, самаго умѣреннаго либерализма.
И если оставить въ сторонѣ часто неясную и сбивчивую фразеологію роялистовъ и поискать для ихъ воззрѣній формулу болѣе правдивую и пластическую, мы найдемъ ее, пожалуй, въ слѣдующихъ словахъ Шатобріана:
„Довѣрьте первыя мѣста въ государствѣ истиннымъ друзьямъ законной (легитимной) монархіи.
Много ли вамъ ихъ нужно, чтобы спасти Францію? Я требую лишь семь на каждый департаментъ: епископа, командующаго войсками, префекта, королевскаго прокурора, президента превотальнаго суда, начальника жандармеріи и начальника національной гвардіи. Пусть они будутъ преданы Богу и королю; я отвѣчаю за остальное" [83]J.Крайности реакціи погубили монархію; послѣ 1830 г. легитимизмъ не могъ имѣть шансовъ на успѣхъ, не отдавъ должнаго либерализму въ той или другой степени. Децентрализація окончательно дѣлается однимъ изъ его лозунговъ. Ho зто—дѣло будущаго; а пока войдемъ въ самое нутро политической лабораторіи Бурбоновъ—прослѣдимъ съ нѣсколькими подробностями судьбы нашего вопроса въ преніяхъ депутатовъ. Въ этихъ преніяхъ мы найдемъ ключъ къ дальнѣйшимъ стадіямъ изучаемаго нами развитія, а также иллюстрацію только-что сдѣланной общей характеристики.