Предисловие

Актуальность обозначенной в заголовке проблемы обусловливается следующими обстоятельствами. В многочисленных философских дискурсах понятие «философская рефлексия» употребляется довольно часто.

Формальный аспект философской рефлексии определяется на уровне элементарных понятий, суждений и умозаключений. Гегель специально выделял среди них рефлексивные. «Рефлексия» очевидно производна от «рефлекса»: «рефлекс — и — Я». Латинское «reflexus» означает «отражение», позднелатинское «reflexio» — «обращение назад». В математике и логике свойство рефлексивности выражается формулой равенства в отношении двух однородных объектов: А = А. Наряду с симметрич­ностью и транзитивностью оно характеризует их как эквивалентные, т. е. неразличимые с точки зрения данной модели³. Нетрудно заметить, что такое же непосредственное тождество является исходным пунктом и в философии И. Г Фихте (Я = Я), и в «Капитале» К.Маркса (Т = Т).

Указание на точку зрения в определении ма­тематической рефлексии не случайно. Как-то раз, М. Планк заметил, что без этого невозможно от­ветить даже на простой вопрос: на какой стороне в зале, где он выступает, находятся окна — справа или слева? Однако, принимая любую из точек зрения в непосредственном тождестве двух математических объектов, мы немедленно сталкиваемся с рефлек­сивными парадоксами. Как известно, именно такие парадоксы породили на рубеже XIX—XX вв. про­блему обоснования математики, окончательно не решенную по сей день.

Один из активных участников этого процесса Б. Рассел проанализировал их противоречивую сущность и пришел к выводу о необходимости раз­личать «нормальные» и «ненормальные» множества⁴.

K нормальным он относил не включающие себя в качестве своего элемента, а к ненормальным — те, которые включают в качестве элемента и самого себя. Однако проблема передвинулась на новый уровень — на выяснение отношений между нормальными и ненормальными множествами.

В этой связи обращает на себя внимание При­ложение И. канта к «критике чистого разума», озаглавленное им «Об амфиболии рефлексивных понятий, происходящей от смешения эмпирического применения рассудка с транцендентальным». Под амфиболией он понимал их двусмысленность.

Суть дела, похоже, заключается в следующем. Подобно тому, как в простой арифметике все числа делятся на четные и нечетные (пифагорейцы), поня­тия языка подразделяются на парные и непарные (ср. леви-Стросс). Это видно также в подразделении всех категорий диалекгики на парные и непарные.

Все непарные понятия стремятся к однозначно­сти. Они являются нерефлексивными (арефлексив- ными). Все парные понятия и категории являются двузначными, т.е. двусмысленными изначально. Поэтому они рефлексивные. Двузначность, двусмыс­ленность парных понятий и категорий заключается в том, что каждое из них имплицитно содержит в себе свое иное, т. е. собственную противоположность. Эта внутренняя противоречивость парных понятий и категорий как раз и выражается в их самореферентно- сти. Самореферентность же предполагает самоотне- сенность. Вместе с тем, сами рефлексивные понятия также выражаются в двойственной форме:

1) в тавтологической форме, не включающей самого себя: понятие понятия, мышление мышления, сознание сознания, организация организации и т. д.;

2) в парадоксальной форме, включающей само­го себя: самосознание, самопознание, самооценка, самоуправление, самоорганизация и т. д.

Парадоксальные рефлексивные понятия допуска­ют любой образ себя. Тавтологические рефлексивные понятия допускают только правильный (истинный) образ себя. На это различие обратил внимание и В.

А. Лефевр⁵. Преодоление этого различия у живых существ, по его мнению, осуществляется на основе принципа саморефлексии: «Живое существо стре­мится генерировать такую линию поведения, при которой устанавливается и сохраняется отношение подобия между ним и его внутренней моделью себя»⁶. как видно, саморефлексия толкуется здесь в духе фрактальности, которая характеризуется самоподо­бием, дробной размерностью и распространяется на все неживое (Б.

таким образом, философское самоопределение рефлексии сталкивается с трудностями разрешения диалектических противоречий, имеющих в действи­тельности открытый и универсальный характер.

Диалектическая противоречивость рефлексивных понятий характеризуется их бинарной структурно­стью. В этом смысле своей противоположностью им являются рефлексивные суждения. Они характеризу­ются функционально. Причем действенную роль в них играет само отражение, выступающее как мыс­лительный процесс. Непрерывно опосредствуя своё и иное, рефлексивные суждения связывают понятия. Причем в роли средств могут выступать и выступают любые из них. Эти средства становятся основаниями разрешения определенной противоречивости.

Рефлексивные суждения можно выразить раз­личными формулами силлогизма: А = В = A¹ или В = A = В¹. Здесь действует рефлексивная симме­тричность⁷. Схема каждого рефлексивного сил­логизма может развертываться в цепочку, образуя так называемые рефлексивные полисиллогизмы⁸.

В. А. лефевр таким образом строит их разноо­бразные комбинации: «Х думает, что У думает, что Х думает.», «У думает, что Х думает, что У дума­ет.». Глубина таких «вложений», по его мнению, произвольная. Вместо термина «думает» можно под­ставить любой из списка: «знает — не знает, счита­ет — не считает, информирован — не информирован, ценит — не ценит» и т. д. Возможны и чередования: «Х знает, что У не знает, что Х знает». Более того, внешнюю рефлексию (по отношению к другому) можно дополнить внутренней (по отношению к себе). Тогда цепочка суждения может выглядеть так: «Я знаю, что я знаю, что я знаю.»⁹.

к. Маркс такого рода формулу использовал в «капитале» при рассмотрении развернутой формы стоимости.

Понимая незавершенность любого рефлексивного суждения, кант противопоставил этой способно­сти определяющую способность суждения. Гегель преодолел этот недостаток путем рефлексивных умозаключений. У Маркса таким же образом объ­ясняется возникновение денег.

Рефлексивные умозаключения — наиболее раз­витая мыслительная форма выражения рефлексии. Здесь усматривается единство и опосредствованного (в посылках), и непосредственного (в выводе) тож­дества. Следовательно, в нем проявляется и рефлек­сивная транзитивность.

Формулы рефлексивного умозаключения можно представить так:

1) A ^ В 2) С ^ В

В ^ С____________ или так: В ^ A

С ^ A¹ A ^ С¹

Их же развернутые формы таковы:

1) A ^ В ^ С ^ A¹ и 2) С ^ В ^ A ^ С¹.

Стрелками импликации в них показана рефлек­сивная транзитивность, кратко выражающаяся как: 1)

A. A¹, 2) С.С¹. Причем исходным пунктом в обеих формах может быть и A, и В, и С. В любом случае мы имеем относительно замкнутый круг.

Сравнивая рефлексивные понятия, рефлексивные суждения и рефлексивные умозаключения друг с другом, можно сказать следующее. Все рефлексивные понятия изначально являются двусмысленными. Это выражает их внутреннюю диалектическую противо­речивость. Каждое из них в свое определение одно­временно включает себя и не включает себя. В рефлек­сивных суждениях эти «включения в себя» («вложе­ния» по лефевру) бесконечно разнообразятся за счет «невключений», проявляющихся внешним образом в виде чужеродных объектов. В любых умозаключени­ях появляется новый объект, обозначенный третьим знаком. Его определение зависит от понимания тран­зитивности: либо это прямолинейная транзитивность (из А = В, В = С следует А = С), либо это оборачи­вающая назад и замыкающая логический круг реф­лексивная транзитивность (из А = В, В = С следует С = А). транзитивность определяющая рефлексивный вывод, утверждает или рефлексию рефлексии, или саморефлексию. как видно, здесь вновь появляется исходная проблема.

Принцип саморефлексии лефевра, реализуемый с помощью математической рекуррентности, позволяет решать психо — биологические проблемы выбора и ставить их на социально-психологическом уровне. на этой основе он разработал теорию рефлексивного управления.

на наш взгляд, основание принципиального раз­решения этой проблемы дает синергетика. г Хакен, говоря о самоорганизации, смысл приставки «само» отличает от смысла приставки «само» Фёрстера. Акцент он делает на спонтанности, на внутреннем источнике организации¹¹. таким образом, философ­скую рефлексию следует, прежде всего, определять как саморефлексию, а ее специфичность видеть в том, что она изначально является именно человеческой рефлексией¹².

Формальный вывод: в самом общем плане фило­софскую рефлексию можно определить как самореф- лексию, т. е. как отражение себя в ином, а иного в себе (производящая саморефлексия) и/или как отражение иного в себе, а себя в ином ( воспроизводящая само- рефлексия).

Спонтанная внутренняя активность человека как родового существа выражается в поведении, деятель­ности и общении. Природа философской рефлексии определяется, таким образом, реализацией его сущ­ностных сил в культуре. Представляя ее в роли знако­вых средств, самоорганизацию человека как субъекта автокоммуникативной системы можно моделировать с помощью семантического треугольника¹³.

Объект

Субъект

Знаковое

средство