"Национальная революция"?
Новые трактовки порождают и ряд вопросов. Современные историки считают национальными революциями и события XVII века, и события 1918 года. Национальной революцией иногда называют также бандеровщину и даже рождение новой Украины.
Получается, что за последние 300 лет Украина пережила минимум две, а может, и четыре национальные революции. Ho это не так.Если в советской историографии освободительную войну постоянно сравнивали с крестьянскими войнами, антифеодальными восстаниями и поединками русского государства с внешними врагами, то сегодня ее рассматривают в более широком историческом контексте. Поскольку освободительную войну трактуют как национальную революцию, возникает вопрос: составляли ли общности украинского этноса единое целое, равнозначное понятию "на-
ция", а если составляли, то какие именно круги играли роль буржуазии?
Недостаточно сказать, что в Украине формировалась атмосфера массового недовольства существующим режимом польского колониального управления или что основным препятствием к развитию буржуазных отношений бььш фольварочно-панщин- ная система хозяйства и экономическая политика польского правительства. Необходимо найтгси истоки буржуазных социально-экономических отношений, без которых невозможно говорить о национальной революции.
Историографы нашли выход в интерпретации социально-экономической практики мелкого землевладения и поведении сословия казаков. He обнаружив сколько-нибудь сильных городских слоев буржуазии и широкого распространения наемного труда, историки заговорили о том, что казаки южного региона превращались в типичных фермеров, то есть носителей буржуазных отношений, и что дыхание капитализма в Украине ощущалось в разложении цехового ремесла, зарождении мануфактурного производства, особенно выплавки металлов, солеварения, изготовления бумаги, пушек, поташа, селитры, горилки и пива. Таких доказательств буржуазности явно недостаточно.
Относительно утверждения о том, что национально-освободительную и социальную борьбу могло возглавить только казачество как сословие мелких землевладельцев, то параллель с ситуацией в Англии также не кажется убедительной. Скорее, верно обратное - что Речь Посполитая становилась все более и более прочным оплотом феодализма и крепостничества. Противоречия между казаками и крепостничеством, напротив, слишком очевидны. Именно
они ставят освободительную войну в контекст происходящего в Европе. Можно согласиться с B,A. Смолием и B.C. Степанковым, что
"казачье сословие на практике реализовало исконные мечты европейских крестьян на территории ог Португалии до Московского государства"35.
Казаки и крестьяне, имея много общего, представляли два разнъьх феодальных сословия.
Применительно к 1918 году события развивались еще жестче. Элита и массы выступили с диаметрально противоположных позиций. Понятие "реакция" ближе к сути того, что делала элита, особенно землевладельческая и военная.
Центральная Рада никак не акцентировала связь социализации земли и фермерства, зато своими действиями ускорила приход гетмана, ибо крупные аграрии поняли, что начинается революционный хаос и они могут остаться без поместий. Крестьяне же охотно делили землю не только помещиков, HO и кулаков. Центральная Рада лишилась поддержки как помещиков, так и зажиточного крестьянства, способствовавших переходу власти к гетману.