"Махновщина” M. Кубанина

Книга M. Кубанина "Махновщина" - наиболее фундаментальное исследование махновского движения в рамках марксистско-ленинской школы, отлично демонстрирующее границы объективности советской историографии.

Ha экземпляре, который мы видели, дата выхода книги отсутствовала, в других источниках указываются три варианта ее появления на свет: 1927 r., 1928 г. и "Б.г." (без года издания).

Интересный материал, который M. Кубанин почерпнул из труднодоступных до сих пор архивов,

помогает решить немало загадок движения. Ho P^a" бота Кубанина несет на себе ярко выраженную печать социального заказа - книга полна подтасовок и даже сеЙчас, когда многие большевистские мифы развеяны, нуждается в серьезных комментариях.

Несмотря на это, работа выделяется на общем фоне, стоит особняком и отличается несомненной основательностью. Отдельные главы в ней посвящены социально-экономическим предпосьшсам махновщины, ее локальности, основным чертам экономики махновского района³*, периоду революционного повстанчества³⁹, аграрной политике советской власти на Украине в 1919 году и махновщине⁴⁰, сопоставлению григорьевшины и махновщины⁴¹, антисоветскому периоду махновщины⁴², вольному советскому строю на практике⁴³, аграрной политике советской власти на Украине в 1920 году и махновщине⁴⁴, махновской армии⁴⁵, анархистам в махновщине и отношению Махно к Леонтьевскому делу⁴⁶.

"Одной из ocHOBHbDc черт, характерных для махновщины, была ее локальность... Нигде в других местах она не прививалась"⁴⁷, - этими словами M. Кубанин начинает свою работу.

Ha фактах он доказывал, что каждый полк имел ядро, которое составляли выходцы из какого-либо села. Ha одиом из повстанческих съездов обсуждался отказ жителей села Великая Михайловка защищать другие села, поскольку те меньше участвовали в защите остальных.

Часть красных командиров, позже поддержавших BOeHHVKi пттттозитттп ттягутичяттгъгий уяпяктлп

революционной армии считала ее достоинством. Другая часть постепенно дистанцировалась от партизанщины, но попытки вести политическую работу в войсках батьки успеха не имели.

По M. Кубанину, махновщина в своем развитии прошла три периода:

• первый - революционного повстанчества, начавшийся с оккупации Украины немцами и продолжавшийся до конца 1919 года. Почтн весь период прошел в борьбе с гетманщиной и немцами;

• второй период - от водворения советской власти в начале 1919 года и до начала нэпа. B это время попеременно велась борьба с советской властью, Деникиным, Врангелем. Период характеризовался лихорадочным метанием махновского движения между революцией и реакцией;

• третий период - с начала нэпа до ухода последних сил махновцев с территории Украины (конец 1921 г.) - прошел в борьбе исключительно с советской властью⁴⁸.

Определяя социальный характер повстанческого движения, уже в 1928 году M. Кубанин рассматривал его применительно к 1919 году как общекрестьянский, а к 1920-1921 гг. - как кулацкий. Он писал:

"Социальный состав армии Махно в 1918-1919 гг. состоял из чистых пролетариев и крестьян, восставших против власти гетмана и Деникина”⁴⁹.

B махновском движении трудно было отличить, ^где начинается бедняк и где кончается кулак". B

1925 году будущий автор "Махновщины" выразится этому поводу достаточно ясно:

"Употребляя слово "кулак”, я придаю ему значение не то, какое оно в действительности имеет - ростовщик, паразит, пользующийся исключительно наемным трудом, а в общежитейском, т.е. зажиточный или богатый селянин".

Ha самом деле, уже с 1919 года это слово употреблялось по отношению ко всем, кто мог иметь запасы зерна, или к тем, кто сопротивлялся реквизициям, и вообще ко всем, кто каким-либо образом сопротивлялся политике правительства⁵⁰.

По национальному вопросу в махновщине споры велись уже в 20-е годы. Применительно к 1918 - 1919 годам M. Кубанин настаивает на том, что движение шло "под ярко интернационалистскими лозунгами", а с 1920 года стало скатываться к шовинизму⁵⁵.

В. Руднев, писавший тогда же, когда и M. Кубанин, пытался обосновать поворот к шовинизму этих масс на Юге ссылкой на рост фермерских хозяйств на экспроприированных у помещиков землях, полагая, что повстанческая армия выступала органом самозащиты и самоорганизации крестьян.

Однако для фермерского хозяйства нужна была фигура зажиточного крестьянина, хотя бы середня-

ка. Ho судьбу середняка в 1928 году прояснил Сталин:

"Середняк как думает? Он думает: хорошо, если бы заплатили больше, но тут дело темное. Петруху посадили, Ванюшку посадили, могут и меня посадить. Нет уж, лучше я продам хлеб. C советской властью нельзя не считаться"⁵⁴.

Хотя мифы сталинизма к концу нэпа еще не сложились, но предпосылки закрепления стереотипов сталинской школы фальсификации, как назвал такую историографию Л. Троцкий, были уже налицо.