§ 2. Теория раздельности во времени двух частей кредитной сделки.
§ 2. Большая группа экономистов усматривает сущность кредита в другом моменте, а именно — в моменте раздельности во времени двух частей кредитной сделки: передачи ценности и ее возвращения.
При всякой кредитной сделке кредитор передает заемщику вещь, которую этот последний обязуется вернуть через известный промежуток времени. Между начальным актом сделки и ее завершением должен пройти известный срок. Эта раздельность во времени двух частей сделки и представляется сторонникам этого направления наиболее характерным для кредита. Наиболее определенную формулировку этот взгляд нашел у германского ученого Книса. Книс определяет кредит, как „возмездный переход благ, при котором одно лицо оказывает услугу в настоящее время, а получает контруслугу в будущем" і). Этот же момент раздельности во времени („Zeitdifferenz") подчеркивает и Ад. Вагнер 2).
В старой руеской литературе мы встречаем этот взгляд у Н. Бунге, который говорит о кредите, как о „сделке на срок, такой мене, в которой одна сторона передает другой ценность, под условием возврата равноценности в будущем" ‘). На той же точке зрения стоит М. И. Туган-Барановский, который говорит о кредите следующее: „Кредитом называется такая возмездная передача хозяйственных предметов, при которой уплата эквивалента за полученный хозяйственный предмет отсрочивается на некоторое время, или, говоря иначе, такая сделка, при которой момент получения какой- нибудь ценности отделен от момента возвращения ее эквивалента некоторым промежутком времени" 3).
Это понимание кредита вызвало вполне основательные возражения со стороны Коможинского 4). Коможинский правильно указывает, что эта концепция искажает экономическую природу кредита, принимая внешнее проявление кредита за его сущность. С точки зрения теории, усматривающей сущность кредита в раздельности во времени двух актов кредитной сделки, услуга кредитора заключается в передаче заемщику капитала, а контр-услуга заемщика в том, что он возвращает через некоторое время кредитору его капитал.
Между тем контр-услуга заемщика по существу заключается не в том, что он возвращает занятый капитал, а в том, что он уплачивает за пользование кредитом известный процент. Правда, и плата за пользование кредитом (процент) также вносится обычно кредитору через некоторое время после получения ссуды, однако, экономисты, усматривающие в кредите раздельность во времени услуги и контруслуги, относят эту раздельность к заемному капиталу, а не К Проценту !).
Раздельность во времени двух актов кредитной сделки не заполняет, таким образом, достаточным содержанием понятие кредита. Определения, базирующиеся на этом признаке, не отвечают на основные вопросы о цели кредита и об источниках платы за кредит. Так, в приведенном выше определении Туган-Барановский говорит, что кредит есть „такая возмездная передача хозяйственных предметов, при которой уплата эквивалента за полученный хозяйственный предмет отсрочивается на некоторое время". Но зачем такая передача производится? Почему возврат отсрочивается? Какой „эквивалент" возвращается? Ведь этот „эквивалент" всегда больше переданной вещи. Он включает в себе проценты. Откуда же берутся проценты, почему заемщик соглашается их выплачивать? Все эти вопросы, которые необходимо должны быть разъяснены для понимания сущности кредита, остаются в рассматриваемом определении без ответа.
К критическим замечаниям Коможинского, который подчеркивает, что в определениях рассматриваемой группы не содержится моментов экономического характера, мы хотели бы добавить следующее. Концепция кредита, усматривающая сущность этого явления в раздельности во времени двух актов кредитной сделки, несомненно, подмечает верный факт.
!) Коможинский указывает еще, что поскольку речь идет о фактической контр-услуге за пользование кредитом, т.-е. об уплате процента, для нее раздельность во времени, вообще, не характерна, ибо заемщик может уплатить за кредит вперед, (Там же, стр. 72). Мы думаем, однако, что трудно представить себе такую кредитную сделку, при которой между моментом ссуды и моментом уплаты процента не проходило бы известного промежутка времени. Во всяком случае, такая конструкция невозможна при денежной ссуде.
В тех случаях, когда мы обычно говорим об уплате процентов вперед (напр., при учете векселей), по существу проценты все же уплачиваются позднее, по возврате ссуды, и предварительная уплата процента имеет чисто формальный характер. Если, напр., банк, учтя вексель на 6 мес. в 1.000 р., получил проценты „вперед", выдав заемщику на руки 940 р. и удержав в свою пользу 60 рублей, то по существу мы здесь имеем выдачу в ссуду 940 р. и уплату через 6 мес. за пользование деньгами—60 р.
Такая раздельность, действительно существует. Но она ни в какой мере не характерна для кредита, как такового.
В самом деле, можно ли считать, что раздельность во времени есть нечто присущее только кредиту, нечто совершенно несвойственное всякой другой хозяйственной сделке. На этот вопрос приходится ответить определенно отрицательно. Строго говоря, разделение во времени так же, как и доверие, есть в сущности предпосылка всякого акта между- хозяйственого оборота, всякой сделки, происходящей между двумя или более хозяйствующими людьми. Хозяйственные явления происходят во времени, категория времени есть их основа, и там, где два хозяйствующих субъекта обмениваются услугами, между моментом действия одного и контр-действия другого не может не пройти известный промежуток времени. Пусть этот промежуток будет минимален, он все же должен быть на-лицо. С этой точки зрения раздельность во времени существует даже при покупке товаров в розничном магазине за наличные. Ибо между моментом получения вещи покупателем и уплатой денег в кассе всегда проходит некоторое время. В одних случаях покупатель сначала получает вещь, а затем платит, в других платеж производится до получения вещи, но известный промежуток времени между этими двумя актами во всяком случае должен пройти.
Но для того, чтобы обнаружить раздельность во времени, нам нет надобности прибегать к таким хозяйственным фактам, где эта раздельность очень невелика и где подчеркивание этого момента может показаться некоторой натяжкой.
В целом ряде хозяйственных явлений, которые отнюдь не могут быть отнесены к категории кредитных, раздельность во времени двух моментов сделки, оказания услуги и возврата контр-услуги, выступает с гораздо большей очевидностью. Сюда относится, напр., наем рабочих и служащих. Рабочий или служащий работает в течение всего дня. Он оказывает нанимателю услугу непрерывно. Но заработную плату рабочий получает не непрерывно, не по мере производства работы, а в определенные сроки—раз в день, раз в неделю и т. д., иногда после производства работы, иногда до ее производства. Между моментом оказания услуги рабочим или служащим и моментом получения им контр-услуги проходит промежуток времени, иногда весьма значительный. Некоторые авторы, в том числе и Книс, доходят до такой натяжки, что считают и наем рабочих явлением кредита. Явная несообразность этого, однако, очевидна. Во всяком случае, такое расширительное понимание явления кредита едва ли возможно для таких экономистов, как Туган-Бара- новский, которые совершенно иначе понимают взаимоотношения рабочего и предпринимателя. Укажем, наконец, еще на одну весьма распространенную хозяйственную сделку, в которой определенно выступает момент раздельности во времени. Мы имеем в виду страхования различного рода— страхование жизни, страхование от огня и т. п. Страхователь делает периодические взносы, но его контрагент оказывает ему контр-услугу лишь значительно позже, в случае пожара и т. д.
Словом, раздельность во времени двух частей хозяйственной сделки — явление, которое можно наблюдать в целом ряде актов междухозяйственного оборота. Она характерна не для одного кредита. Поэтому не может считаться удовлетворительной концепция кредита, которая только в этом моменте видит особенность его природы. Таковы те соображения, по которым эти определения кредита приходится признать неприемлемыми.