§ 4. Квалитативная и квантитативная проблема денег.—Основные направления в вопросе о сущности денег,—Абстрактно-номиналистическая теория.— Государственно-номиналистическая теория.—Теория доверия.—Товзрно-металлисти- ческая теория.—Функциональная теория,—
§ 4. Следующим вопросом теории денег является вопрос о сущности денег и о природе их ценности. Из анализа тех функций, которые исполняют деньги в народном хозяйстве, выяснилось, что деньги занимают своеобразное положение.
Тот товар, который тем или иным путем выделился из ряда других товаров, чтобы стать деньгами, получил, несомненно, некоторые своеобразные черты. В чем же сущность этих особенностей денег? Как понимать природу этого явления в его целом?Положение товаров в капиталистическом хозяйстве определяется их ценностью. Эта ценность устанавливает их удельный вес по сравнению с другими товарами, она выявляется в результате спроса и предложения данного товара и сама в свою очередь влияет на этот спрос и предложение. Но ценность товаров находит свое реальное выражение в цене, т.-е. в сравнении товара с деньгами, с денежной единицей. Больше того, эту цену с известным основанием и можно считать, вслед за Струве, конкретной ценностью товара. Можно ли при таких условиях говорить о ценности денег, и в утвердительном случае, что следует понимать под этой ценностью, или ценой денег?
Такова проблема о сущности денег и их ценности, проблема о „природе денег" в собственном смысле этого слова.
От этой проблемы — проблемы квалитативной — надо отличать вопрос о причинах колебания ценности денег, или квантитативную проблему денег.
Каковы же основные направления мысли в разрешении квалитативной проблемы денег, в решении вопроса о природе денег и их. ценности? До последнего времени в литературе принято было противопоставлять две теории о природе денег: одну, которая усматривает сущность денег в \'юм, что они являются товаром, и другую, которая видит эту сущность в том, что деньги имеют государственный штемпель и обладают принудительным курсом. Русский экономист И. Патлаевский в работе, вышедшей около полувека тому назад, противопоставляет эти два направления одно другому, при чем он второе направление называет „камералистическим" и связывает его с учением средневековых юристов о праве верховной власти создавать деньги !).
В новое время Кнапп в своей знаменитой книге „Государственная теория денег" 4) также сводит различные взгляды на природу денег к двум направлениям: номиналистическому, к которому относится и его собственная теория, и металлистическому, к которому он относит взгляды своих противников.
Однако, отмеченная классификация Патлаевского и Кнаппа представляется мне недостаточной и несоответствующей современной разработке поставленного вопроса/ Дело в том, что, с одной стороны, внутри тех направлений, которые Кнапп объединяет понятием „номинализма" и „метал- лизма“, имеются серьезные расхождения во взглядах, а с другой, есть направления, объединяющие в себе черты „номинализма" и „металлизма". Вот почему я полагаю правильным дать несколько иную группировку взглядов по интересующему нас вопросу.
В общем, можно наметить следующие пять направлений в различных течениях мысли по вопросу о природе денег: Абстрактно-номиналистическая теория. Так можно назвать теорию, которая считает, что деньги представляют собою только счетную единицу. Денежная единица — франк, марка, рубль — не больше, чем условная величина, знак, который служит для счета и которым измеряется ценность товаров. Рубль — условный знак для измерения ценности, так же как аршин есть знак для измерения длины. Рубль есть имя, в котором мы считаем. Когда мы говорим: „этот
стол стоит 100 рублей", то это значит, что мы измерили, его ценность в условном знаке, рубле. Деньги являются абстрактной единицей счета. Для сущности денег неважно, из какого материала сделаны циркулирующие денежные знаки,—из металла или из бумаги,—как неважно для длины аршина, сделан ли он из железа или из дерева.
Эта теория, которую Маркс называл „теорией идеальной единицы денежной меры" \'), была формулирована в общих чертах еще в глубокой древности. Один из древних историков рассказывает, что когда у скифа Анахарзиса, который не видел денег у себя на родине, спросили, для чего употребляют греки золото и серебро, он ответил: для облегчения счета.
В этом ответе Анахарзиса заключается уже сущность абстрактно - номиналистического воззрения. Деньги являются счетной единицей. Они помогают считать, измерять ценности. Эта мысль находит дальнейшее развитие у философа начала XVIII века Берклея. „Разве названия: ливр, фунт стерлингов, крона и т. д., — говорит он, — не следует рассматривать только как название отношений ? Разве золото, серебро и бумага не являются простыми билетами, знаками для исчисления, обозначения и наблюдения за этими отношениями ценности ? Разве деньги в действительности представляют что-либо, кроме марки, знака для перевода... и, наконец, разве так важно, из какого материала сделаны эти знаки?"5). По своей истинной сущности деньги не есть благо, а лишь свидетельство на благо. Когда названия фунт и шиллинг остаются, а металл отпадает, то все предметы могут попрежнему сосчитываться и продаваться, а промышленность и торговля поддерживаться 6). На той же точке зрения стоят Локк и Юм. „Очевидно, — говорит Юм, — что деньги не представляют собою ничего иного, как представителей труда и благ, и служат только как способ подсчета и оценки этих последних" 7). Из новейших авторов к ним близко примыкает Лифман, для которого деньги
являются „абстрактной всеобщей единицей счета" („abstrade allgemeine Rechnungseinheit") >)• На этой же точке зрения стоит R. Dalberg, который говорит, что когда мы выбранной нами единице ценности („Werteinheit") даем название и „называем ее маркой, франком, фунтом стерлингов, единица ценности превращается в денежную единицу, в валюту... Деньги —абстрактная единица счета, служащая для измерения ценности благи 2).
. Нетрудно видеть, что абстрактно - номиналистическое направление сводит сущность денег к их функции измерения ценности и растворяет в этой функции все остальные, в том числе роль денег, как орудия обращения.
Вопрос о ценности денег находит в абстрактно - номиналистической теории простое решение. Эта теория просто отрицает существование ценности денег.
Являясь единицей счета, деньги сами своей ценности не имеют. К ним самое понятие ценности не применимо. По мнению Локка, деньги имеют „воображаемую ценность". Bendixen считает, что деньги—знак ценности, но не предметы оценки: между деньгами и остальными благами не существует никаких меновых отношений, ибо „деньги не являются хозяйственным благом, а лишь разрешением на получение хозяйственных благ" 8). R. Dalberg находит, что „деньги не имеют самостоятельной ценности и что так наз. ценность денег есть не что иное, как ценность тех товаров и услуг, которые можно получить за деньги" 9). Государственно-номиналистическая, или „харталь- ная“ теория. Сюда мы относим теорию, которая также считает, что деньги представляют собою простой знак, единицу ценности, но которая видит сущность денег не столько в их измерительной функции, в их счетной работе, сколько в их платежной функции. Денежная единица—марка, франк, рубль — есть общепринятая платежная единица. В организованном обществе непрерывно существуют долговые обязательства, которые постоянно погашаются и вновь возникают. Эти долги суть „номинальные долги", ибо они всегда выражаются не в вещественных единицах, а в номинальных денежных единицах. Долг в 5.000 рублей есть долг в номинальных 5.000 рублей. Вещественное содержание рубля может измениться. Государство может взамен серебряных рублей выпустить рубли золотые, взамен золотых — бумажные, но долг всегда будет равен 5.000 номинальных единиц—рублей. Денежная единица поэтому — номинальна, а не вещественна. Рубль всегда рубль, сделан ли он из золота или бумаги. Но для погашения долга, для солюции, денежная единица и денежный знак должны быть общепризнанными. Кредитор должен быть обязан принять погашение в данных деньгах и данного наименования. Такое общее признание получается только тогда, когда денежная единица устанавливается государством. Рубль есть рубль, определенный номинальный денежный знак, которым можно погашать долги только с того момента, как его таковым признало государство. В этом смысле деньги — создание права. Материал, вещество, из которого сделаны конкретные денежные знаки, совершенно не имеет отношения к их сущности. Деньги, из какого бы материала они ни были сделаны, становятся деньгами тогда, когда они признаны государством за таковые, и когда установлена денежная единица, имеющая определенное название и внешний вид.
Таково основное содержание государственно-номиналистической теории, которая в современной литературе, в соответствии с новой терминологией, установленной Кнаппом — часто называется „хартализмом" *).
Как абстрактно-номиналистическая теория сводит всю сущность денег к одной их функции измерения ценностей,
‘) См. G. F. Knapp, Siaatliche Theorie des Geldes, 1-е изд. 1905f 2-е изд. 1918. 1-я глава ,Zahlung, Geld und Metall".— Кнапп производит _лово .chartal* от старого латинского слова „charta", которое означало парку, знак, свидетельство на получение вещи (стр. 27).
растворяя в ней все остальные, так государственно-номиналистическая теория видит эту сущность в одной функции, способности погашения долгов. В этой солюционной функции денег Кнапп и растворяет все остальные.
На вопрос о ценности денег „хартальная" теория отвечает так же, как и абстрактно-номиналистическая. Она отрицает самое понятие ценности денег и считает, что к деньгам, как знаку, как „хартальному платежному средству", понятие ценности неприменимо. Кредитная теория, или теория доверия. Эта теория видит сущность денег в их кредитной природе. Деньги представляют собою один из видов долговых документов, кредитный знак. Деньги в руках их держателя суть документы, доказывающие, что данное лицо оказало обществу в целом услуги на соответствующую сумму, но еще не получило контр-услуг. Когда лицо покупает вещь за деньги, то оно получает удовлетворение, долг к обществу переходит к другому, к продавцу, который и получает удостоверение на этот долг в лице перешедшей к нему от покупателя монеты. .Монета есть „квитанция" на оказанные услуги, за которые предстоит получить компенсацию.
Деньги, как вид кредитных знаков, могут иметь хождение только потому, что в обществе существует доверие к ним, что все признают их обязательный характер, и все уверены, что окружающие всегда готовы принимать их в платеж. На этом всеобщем доверии, на обгцем признании долга, удостоверяемого деньгами, основывается их ценность. Когда доверие исчезает, деньги перестают приниматься и теряют всякую ценность.Такое понимание сущности денег встречалось у старых экономистов. Маклеод, который является крайним сторонником кредитной теории, усматривает указания на такое понимание сущности денег у Бодо, который говорит: „Деньги в обращении—это не что иное, как право на общую массу полезных и приятных предметов, которые способствуют благополучию и размножению человеческого рода. Это вид векселя, свидетельство, предъявляемое к платежу по требо- .
4
ванию держателя" \'). Намек на такое понимание денег Мак- леод видит далее в следующих словах Адама Смита „Гинея,— говорит Смит, ■— может быть рассматриваема как вексель на всех окрестных торговцев на известное количество благ. Доход лица, получившего в платеж эту гинею, состоит, собственно, не в куске золота, а в том, что оно может за нее получить, или на что оно может ее обменять. Если ее нельзя обменять ни на что, она, подобно векселю на банкрота, будет иметь не больше ценности, чем бесполезный кусок бумаги 10). Надо, однако, сказать, что и у Бодо и у Смита сравнение денег с векселем представляет собою красивую метафору, направленную против крайностей меркантилистов. Тот и другой хотели лишь подчеркнуть, что реальное богатство состоит не в деньгах. Сравнение денег с векселем не помешало Смиту видеть в металлических деньгах разновидность товара 11).
К крайним выводам приходит только Macleod, теория которого пользовалась большим успехом в 60-х и 70-х годах прошлого столетия. Потребность в деньгах, говорит Мак- леод, возникла главным образом, из-за неравенства в обмениваемых предметах. Пока обмениваемые предметы равны по своей ценности, обмен может совершаться без денег. „Но часто случается, что, в то время как одно лицо нуждается в услугах своего соседа, сосед в тот же момент не нуждается в равном количестве контр-услуг, или не нуждается в них совсем. Если бы обмен при таких неравных условиях между ними все же состоялся, то получилась бы разница на известную сумму, первый остался бы должен второму известное количество услуг, и это создало бы долг, иными словами, для кредитора создалось бы право требовать в будущем что-либо от должника". Вполне естественно, что кредитор передает свое право третьему лицу. Право начинает переходить из рук в руки, начинает циркулировать, оно становится денежным знаком. „Денежные знаки представляют собою не что иное, как свидетельство на услуги, которые были оказаны, но эквивалент за которые не был получен и может быть потребован в любое время... В этом— основная природа денег. Ясно, что их задача измерять и погашать долги и облегчать перенос их от одного лица к другому; какой бы материал ни был употребляем для этой цели, золото, серебро, бумага или что-либо иное, он является деньгами. Мы можем поэтому установить, как наше основное положение, что деньги и переносимые долги—одно и то же; то, что представляет переносимый долг любого рода, есть деньги, и из какого бы материала денежные знаки ни были приготовлены, они представляют собою переносимый долг и ничего больше" \')•
Денежная теория Маклеода не заслуживала бы, быть может, особого внимания, если бы она не нашла серьезного защитника в новейшей литературе. Таким защитником кредитной теории денег является Зиммель. Зиммеля нельзя назвать строгим последователем кредитной теории, потому что он наряду с кредитным моментом выдвигает и другие стороны денег. Но он придает кредитному моменту исключительное значение. Он приходит к тем же, приблизительно, выводам, что и Маклеод, хотя у Зиммеля кредитная теория превращается в социологическую теорию денег с некоторым оттенком „государственности". „Меновой процесс,—говорит Зиммель,—может абстрагироваться из отдельных актов реального обмена и воплотиться в самостоятельное объективное явление только тогда, когда обмен становится чем-то другим, чем частная сделка двух индивидуумов, которая полностью замыкается в действии и контр-действии их обоих. Этим другим обмен становится тогда, когда ценность, даваемая одной партией, получает свое значение для другой не непосредственно, а лишь как простое свидетельство на
получение другой окончательной ценности — свидетельство, реализация которого зависит от хозяйствующего общества в целом, или от правительства, как его представителя. Когда натуральный обмен заменяется куплей-продажей на деньги, то между двумя партиями появляется третья инстанция: это то социальное целое („die Sociale Gesammtheit"), которое дает за деньги соответствующую реальную ценность... В этом лежит зерно истины той теории, которая считает, что деньги являются только векселем на общество: они выступают одновременно, как вексель, в котором имя плательщика не обозначено, или в котором чеканка заменяет место акцепта". „Общее отношение владельца денег и продавца к социальному кругу,—формулирует Зиммель свой вывод,— требование первого об оказании ему услуги, выводимой в пределах круга, и уверенность второго, что это требование будет удовлетворено",—такова социологическая констелляция, в которой протекает денежный обмен в противоположность натуральному обмену \'). Товарно-металлистияеская теория. Сюда надо отнести ту теорию, которую Кнапп назвал—как нам представляется, слишком узко—„металлизмом".
Товарно-металлистическая теория видит сущность денег в товарной природе того материала, из которого они сделаны. Деньги—-товар, в крайнем случае товар sui generis. Их ценность — это ценность того материала, из которого они изготовляются. Металлические деньги — это металлы, определенные куски которых снабжены известным знаком и обращаются как деньги. Монета, кусок золотого металла определенного веса и формы, отличается от золотого слитка, но это отличие несущественно для природы денег. Существенно для монеты то, что в ней заключается вещество— металл. Ценность золотой монеты есть ценность соответствующего куска металла. Деньги, иначе говоря, получают свою ценность от ценности субстанции денежного знака, они имеют „субстанциональную ценность".
При таком понимании сущности денег и происхождения их ценности, к товарно-металлистической теории денег могут примыкать, и на самом деле примыкают, сторонники самых различных направлений в теории ценности. Можно считать, что ценность золота определяетхя количеством затраченного на него труда, можно считать, что она определяется издержками производства, или — по принципу предельной полезности — во всех этих случаях ценность золота для „металлистов" является основой и предпосылкой ценности денег. Денежное вещество, металл, получает свою ценность не в сфере денежного обращения, а вне ее, а именно: в области производства золота — с точки зрения трудовой теории ценности, или на рынке золота — с точки зрения теории предельной полезности. С этой предварительной ценностью металл превращается в монету, сообщая ей свою собственную ценность.
Товарно-металлистической теории придерживались Тюрго и классики. Происхождение ценности денег от ценности материала, из которого они изготовлены, представлялось им до того несомненным, что они часто говорили о ценности золота и серебра вместо того, чтобы говорить о ценности золотых и серебряных монет. Они считали, что, объясняя закюньт-образования ценности благородных металлов, они тем самым объясняют и законы ценности металлических денег. Так, Тюрго следующим образом объясняет природу ценности денег: „Золото и серебро стали деньгами, и универ
сальными деньгами, притом не по какому-либо соглашению людей, или вследствие предписания какого-либо закона, а по природе вещей. Они не представляют собою, как многие их изображают, знака ценности; они сами по себе ценность. Если они являются мерой и масштабом других ценностей, то и это свойство общее у них со всеми другими предметами, которые имеют ценность в хозяйственном обороте. Они отличаются только тем, что будучи более делимы, более прочны и более портативны, чем другие товары, являются более подходящими для измерения и представления ценностей" 12). Ценность денег здесь совершенно сливается с цен-
ностыо золота и серебра, а эти последние рассматриваются как простой товар.
Такое же понимание взаимоотношения ценности денег и ценности благородных металлов мы находим у Смита. „Отношение между ценностью золота и серебра", — говорит Смит., и ценностью всяких других товаров... находится в постоянной зависимости от богатства или скудости рудников, снабжающих в известную эпоху драгоценными металлами великий рынок торгового мира. Оно зависит от относительного количества труда, необходимого для доставления на рынок известного количества этих металлов, и труда, необходимого для доставления на рынок известного количества прочих товаров" ’).
В том же смысле высказывается и Рикардо. „Золото и серебро, — говорит он, — подобно всем прочим товарам, имеют ценность в соответствии тольйо с количеством труда, необходимого для их производства и доставки на рынок, Пока государство чеканит монету, не взимая никакой платы за чеканку, монета будет иметь ту же ценность, что и всякий другой кусок того же металла одинакового веса и пробы, но если государство взимает плату за чеканку, то чеканенная монета вообще превышает в своей ценности ценность слитка на всю сумму платы за чекан, потому что для производства монеты потребуется большее количество труда, или, что то же самое, ценность продукта большего количества труда" 13).
Маркс начинает 3-ю главу I тома „Капитала", посвященную „деньгам или обращению товаров", следующими словами: „Для простоты я в этой книге везде предполагаю в качестве денежного товара — золото". Уже из этих вступительных слов видно, что деньги для Маркса почти то же самое, что и денежный материал. В этом — проявление марксовского металлизма. Происхождение же ценности де-
нег из ценности материала находит у Маркса решительную и определенную формулировку. „Мы видели, — говорит он, — что денежная форма есть только отражение в одном товаре отношения между всеми другими товарами. Что деньги тоже являются товаром — составляет поэтому открытие только для того, кто исходной точкой анализа денег берет их уже готовую форму. Меновой процесс придает ч товару, который он превращает в деньги, не его ценность, а только его специфическую форму ценности" \'). И дальше: „Как всякий другой товар, золото может выражать свою ценность лишь относительно, в других товарах. Его собственная ценность определяется необходимым для его производства рабочим временем и выражается в таком количестве всякого другого товара, в котором кристаллизировалось равное количество времени. Это определение относительной величины ценности золота совершается на месте производства — в непосредственной меновой торговле. Когда золото вступает в обращение в качестве денег, его ценность представляет уже нечто данное" 14).
Из теоретиков школы предельной полезности к товарно-металлистической теории близко примыкает Менгер, который находит, что металлические деньги получают свою ценность от ценности своего материала 15).
Большие затруднения возникают для товарно-металлистической теории при объяснении природы и происхождения ценности бумажных денег. В отличие от других теорий, эта теория не может видеть сущности бумажных денег в том же начале, в котором она усматривает природу металлических денег. Ибо, если деньги представляют собою только известную разновидность товара и их ценность проистекает от ценности материала, из которого они изготовляются, то, естественно, возникает вопрос, откуда проистекает ценность
бумажных денег. Бумажные деньги сделаны из материала, ничего не стоящего, не имеющего „внутренней" ценности, а потому и ценность их не может быть объяснена как „субстанциональная" ценность. Как мы увидим в одной из последующих глав, сторонники товарно - металлистического воззрения стараются выйти из этого затруднения самыми различными путями, выдвигая различные принципы для объяснения природы бумажных денег. Функциональная теория. Сюда мы относим то новейшее течение в учении о деньгах, которое видит сущность денег в их функциях и, главное, связывает с этими функциями ценность денег. Под ценностью денег это течение, так же как и товарно-металлистическая теория, понимает их покупательную силу по отношению к товарам. Но в отличие от товарно-металлистической теории эта теория считает, что деньги получают свою ценность не от вещества, из которого они изготовляются, а от той работы, которую они выполняют в хозяйстве, — или иными словами, что деньги имеют не субстанциональную, а функциональную ценность. При этом главной функцией, с которой связывается ценность денег, является их функция орудия обращения. В современном хозяйстве обмен совершается при помощи денег. Деньги представляют собою полезное благо, полезное, именно, как деньги. В то же время они представляют собою благо, ограниченное в.своем количестве. Выпуск металлических денег ограничен материалом, из которого они изготовляются, а выпуск бумажных — ограничен тем, что их могут выпускать лишь определенные институты, уполномоченные на то государством, и в ограниченных количествах. Полезность и редкость — два качества, которые вполне достаточны для того, чтобы вещь имела ценность. Отсюда получают свою ценность и деньги. Мнение, что деньги не имеют „потребительной" ценности в виду того, что их нельзя употреблять вне сферы денежного обращения, основано на недоразумении. Поскольку деньги исполняют работу по обмену благ, они имеют и „потребительную" ценность. Конечно, там, где обмен носит натуральный характер, деньги не имеют потребительной ценности, но там и нет денег. Там же, где обмен
совершается при посредстве денег, деньги являются обычным благом и имеют свою ценность. Таким образом, ценность денег возникает в сфере денежного обращения, а не вне ее.
Зачатки функциональной теории имеются у Ло. Ло считал, что ценность денег проистекает от двух причин: от ценности металлов и от исполнения ими функции обращения. Серебряные монеты вступают в обращение с той ценностью, которую имеет металл, как таковой. Но это новое употребление металла, как денег, придает ему добавочную ценность, ибо, вследствие этого нового употребления, на серебро возникает добавочный спрос. Товарно-металли- стический взгляд комбинируется, таким образом, в этом учении Ло с новым объяснением ценности денег. При этом Ло хотел бы доказать, что оба источника ценности не только существуют раздельно, но и одинаковы по своему значению, Полемизируя с Локком, который считал, что деньги имеют лишь „воображаемую" ценность, Ло старался отвести обвинение в „воображаемом" характере ценности не только от той основной части ценности, которая происходит от субстанциональной природы металлических денег, но и от той „добавочной" части, которую он выдвигает в качестве ценности функциональной. „Эта добавочная ценность, — говорит он, — является не более воображаемой, чем та ценность, которую серебро имело при обмене, как металл, потому что та и другая ценность возникли от употребления металла для тех или иных целей... Добавочная ценность, которую серебро получает от своего употребления в качестве, денег, проистекает от тех его свойств, которые делают его подходящим для этого употребления; эта ценность серебра получается вследствие добавочного спроса, вызванного употреблением его, как денег. Если та или другая из этих ценностей суть воображаемые, то тогда все ценности — воображаемые; ибо всякая вещь получает свою ценность только от того употребления, для которого она служит, по мере предъявляемого на нее спроса, и пропорционально ее количеству" *)•
Совмещение товарно-металлистических взглядов с элементами функциональной теории встречается у Маркса, хотя у Маркса комбинирование двух точек зрения происходит в иной форме, чем у Ло. Ло усматривал наличность субстанциональной и функциональной ценности у металлических денег, Маркс остается строгим сторонником товарно- металлистической точки зрения при обосновании ценности металлических денег и выдвигает функциональный момент, как основу ценности бумажных денег. Бумажные деньги, по мнению Маркса, получают свою ценность в сфере обращения в результате исполнения ими денежной функции. „Между тем как золото, — говорит Маркс в „Zur Kritik",— обращается потому, что имеет ценность, бумажные деньги имеют ценность потому, что обращаются" ‘). Еще определеннее высказывается он об этом позднее в „Капитале". Поставив вопрос: „почему же золото может быть замещаемо простыми, не имеющими ценности знаками", Аварке приходити выводу, что это возможно потому, что „функциональное бытие" денег „поглощает, так сказать, их материальное бытие", и что в сфере внутреннего обращения бумажные деньги могут „вести существование, внешним образом отделенное от их металлической субстанции и исключительно функциональное" 16).
В новейшей литературе идею функциональной ценности денег выдвинул Зиммель. Для Зиммеля понятие ценности денег есть часть общего понятия ценности, и не только ценности в экономическом смысле слова. Ценность денег проделывает на протяжении веков ту же эволюцию, что и ценность вообще. Сущность этой эволюции заключается в освобождении понятия ценности от субстанции, в переходе субстанциональной ценности в функциональную. Этот же переход совершило и понятие ценности денег. „Историзм и социальное мировоззрение, — говорит Зиммель, — есть попытка утвердить начало всеобщего и отвергнуть при этом его абстрактность; это попытка подняться над единичным, вывести единичное из всеобщего, обладающего, однако, полной и чистой реальностью... В тенденции этого развития, повидимому, принимают участие деньги, когда связанное с ними чувство ценности отрывается от их материала и переходит на их функцию... Оценка, которая вначале относилась к материалу, функционирующему определенным образом, как денежная единица, дифференцируется, и в то время, как благородный металл, как таковой, продолжает сохранять ценность, его функция, являющаяся по отношению к материальному носителю чем-то сверх-индивидуальным, получает особую и самостоятельную ценность... Развитие чувства ценности разрывает эти первоначально сросшиеся понятия и приводит к тому, что форма или функция получает для нас самостоятельную ценность. Конечно, и эта ценность денег должна иметь своего носителя; существенно, однако, то, что ценность эта уже не проистекает больше от носителя, и наоборот, носитель сам является чем-то второстепенным, характером которого можно интересоваться только по мотивам техническим, лежащим по ту сторону понятия ценности" *).
Функциональный характер ценности денег выдвинул в немецкой литературе еще до Зиммеля Otto Неуп, который в отличие от большинства авторов обосновывает, однако, ценность денег не на одной лишь функции их, как орудия
\') G. Simtnel, Philosophie des Geldes, 2-te Aufl, L. 1907, стр. 195—196.
обмена, но на двух, а именно на функции орудия обращения и функции законного платежного средства. „Деньги.— писал Неуп, — имеют самостоятельную ценность, независимую от ценности материала, из которого они изготовлены, и ценность эта опирается на их признанной законом и осуществляемой в действительности в виду наличности денежных долговых обязательств платежной силе („Zahlkraft“) и на их покупательной силе („Kaufkraft"), сообщаемой им данным состоянием хозяйственного оборота" >)•
На точке зрения функциональной теории ценности денег стоит и Визер 17). Не без некоторых колебаний на эту точку зрения становится в новейшей литературе Гельферих. „В противовес господствовавшему ранее взгляду, — говорит он, — о том, что деньги обязательно должны иметь субстанциональную ценность, наблюдение над современной организацией „свободных валют" над бумажными деньгами и над валютами с ограниченной чеканкой первоначального валютного металла, все более и более содействовало распространению взгляда, что ири известных условиях ценность денег может удерживаться независимо от ценности денежного материала". „Ценность денег не должна обязательно быть „субстанциональной ценностью", она может быть чистой „функциональной ценностью" 18).