Пенгё. Вы о таком слыхали?

Вряд ли многие читатели этой книги вот так с ходу сумеют правильно назвать словами данное число. Наши познания обычно иссякают на миллиарде, С большими цифрами в жизни приходится сталкиваться разве что астрономам.

В истории появления почтовых марок с ценой, которую обозначило число с восемнадцатью нулями, нет ничего необыкновенного.

После окончания Второй мировой войны Венгрия, воевавшая на стороне Германии, вышла с разоренной и дезорганизованной экономикой. Денежной единицей страны с 1925 года служило пенгё. Выпускавшийся в виде монеты, пенгё содержал 3,2 грамма серебра 640-й пробы. С 1926 по 1945 год Национальный банк Венгрии выпускал в обращение банкноты номиналами от 1 до 100 пенгё. Лишь в 1927 и 1943 годах эмитировались зна-ки достоинством в 1000 пенгё. Однако послевоенная ин- фляция, начавшаяся в стране, стала быстро взвинчивать цены и обесценивать некогда твердый пенгё. Заработа-ли на полную мощность типографские машины, печатая новые и новые банкноты.

15 мая 1945 года вышла в обращение купюра номиналом в 500 пенгё, а уже 15 июля появились купюры в 1000 и 10 000 пенгё.

Выпуск денег с новыми номиналами хорошо под-тверждал пословицу: бумага все стерпит. Ведь продолжай правительство Венгрии выпускать металлические пенгё, для чеканки их только на сумму, равную одной купюре номиналом в один миллиард, потребовалось бы 3200 тонн серебра. А так, как видим, дело решила одна бумажка, правда цветная, но малостоящая.

Чтобы облегчить населению денежный счет и по-зволить не путаться в огромном количестве нулей, финансисты Венгрии придумали новую счетную единицу — милпенгё. Она равнялась одному миллиарду пенгё сразу. И начался выпуск знаков в новом исчислении.

25 апреля 1946 года вышли банкноты с номиналами в 10 000 и 100 000 милпенгё. Если написать достоинство последней купюры цифрами, то оно выглядело бы так: 100 000 000 000 000.

Однако цифра с четырнадцатью нулями уже не могла удовлетворять цены рынка. Месяц спустя национальный банк «осчастливил» венгров купюрами в 1 и 10 миллионов милпенгё. Минуло еще десять дней, и по рукам пошли банкноты достоинством в 100 и 1000 миллионов милпенгё.

Снова финансистам представилась возможность по-тренировать воображение и изобрести облегчение для счета денег. Один миллиард пенгё теперь назвали Б-пен- гё — то есть биллипенгё, от слова биллион, которое заменяет в венгерском языке понятие миллиард.

Номинал этой банкноты нормальному человеку трудно даже представить; цифр было бы столь много, что финансисты постеснялись их даже печатать.

И, как вы видите, — зафиксировано документально.

Смотрите и удивляйтесь! Венгрия.

Войны, революции, перестройки в том виде, в каком их умеют делать только у нас в России, буквально разрушают денежную систему страны. Это подтверждают факты, о которых мало задумываются, а может быть, вообще о них не знают те, кто с планами «великих преобразований» приходит к власти в государстве.

Очень интересную кардиограмму «денежной аритмии», которая сотрясала в годы после Второй мировой войны китайскую экономику, зафиксировали марки Китая.

В 1939 году китайской почте для франкировки писем хватало набора стандартных марок с номиналами от 1 до 50 центов. А вот 1948 год почта отметила выпуском серии марок с ценами от 20 тысяч до 5 миллионов

китайских долларов. Легко сделать вывод, что подорожали не почтовые отправления, а потерял свою прежнюю способность китайский доллар.

И все же рекорд принадлежит не китайской почте.

В 1921 году в Германии самый дорогой знак почтовой оплаты стоил 50 немецких марок. В 1922 году максимум номинала возрос до 100 тысяч немецких марок.

В 1923 году на знаках почтовой оплаты появились надпечатки со словом «миллион». Затем оно уступило место слову «миллиард».

¦ імішіпііі

ІІІІІІ

читтткм

iteutfttcettetcb

Слева —

знак почтовой оплаты Германии с номиналом в 50 000 000 000 марок, справа — инфляционная почтовая марка Китая в 500 000 дол-ларов.

Финансисты, так же как и врачи, о тяжести заболевания судят по симптоматике.

В 1924 году в нашей стране был окончательно совер- ф

шен переход от инфляционной к стабильной валюте. Знаки образца 1923 года у населения выкупили из расчета один рубль новых в казначейских билетах за 50 тысяч старых рублей.

Итог деноминациям, проведенным в ходе борьбы с гиперинфляцией, подвести нетрудно: один рубль 1924 года был равен 50 МИЛЛИАРДАМ рублей периода 1922 года!

Существует и другая форма инфляции — вялотекущая, ползучая, которая незаметно, но постоянно заставляет расти цены и обесценивает национальную валюту. Такого рода явления практически неискоренимы, и с ними приходится жить и мириться каждому обществу. Ни одна валюта современного мира не существует вне поля инфляции, и главные усилия экономисты направляют на то, чтобы национальная валюта их стран обесценивалась не обвально, а в пределах процентов, отпущенных ей для колебаний. Только в таких случаях цены не сходят с ума и не заставляют нас применять в счете такие единицы, как миллиарды и квинтиллионы.