УИНТРОП ОЛДРИЧ

Уинтроп Олдрич был красивым человеком со светло-голубыми глазами и довольно характерным для Олдричей носом, который унаследовал и я. Он был необыкновенно обаятелен и хорошо известен в нью-йоркском обществе, однако по мере того, как росли его престиж и положение, у него появилась изрядная доля напыщенности.

Дядя Уинтроп, как он позже рассказывал мне, серьезно намеревался вернуться в свою юридическую фирму вскоре после объединения банков.

Однако в конце 1933 года в ситуации произошли драматические изменения, когда Альберт Уигген признался на слушаниях в Конгрессе, что давал крупные ссуды из денег банка самому себе и сотрудникам на льготных условиях и что они во время крушения рынка в 1929 году заработали 10 млн. долл., продавая акции «Чейз», которых у них фактически не было. Под сильным давлением отца, который пришел в ужас от этих разоблачений, Уигген и два других руководящих сотрудника с позором ушли в отставку. Совет директоров «Чейза» решил, что Уинтроп, давно известный как сторонник этики в деловой практике и банковских реформах, был наиболее квалифицированным человеком, чтобы провести банк через фазу кризиса, и убедил его остаться в качестве председателя совета директоров.

Уинтроп настаивал, что вскрытые нарушения оправдывались тем, что коммерческие банки имели право владеть дочерними банковскими конторами, занимавшимися инвестиционной деятельностью, что облегчало практику «внутренних сделок», чем и занимались Уигген и другие. В 1933 году Уинтроп выступил с показаниями перед Конгрессом, убедительно поддерживая две основные структурные реформы, принятые в том году: Закон Гласса-Стигалла, который отделил коммерческую банковскую деятельность от инвестиционной банковской деятельности, и Закон о ценных бумагах и биржевых операциях, создавший Комиссию по ценным бумагам и биржевых операциях и обязывавший корпорации регистрировать свои акции и представлять регулярные и полные отчеты о своем финансовом положении.

Уолл-стрит и американское банковское сообщество относились к Уинтропу с уважением, и на протяжении 20 лет его нахождения у руля «Чейз» процветал.

Уинтроп, однако, не имел подготовки банкира и редко занимался вопросами повседневной операционной деятельности банка. Он предпочитал оставаться в роли государственного деятеля от бизнеса и стал влиятельным представителем, выступавшим от имени банковского сообщества Соединенных Штатов. Отрицательной стороной того, что Уинтроп был отдален от повседневной деятельности «Чейза», было то, что в повседневной работе банка доминирующую роль играли кадры старших сотрудников, обладавшие более ограниченными взглядами на банковскую деятельность, а это препятствовало развитию эффективной структуры управления и организации.

«ЧЕЙЗОВСКАЯ» КУЛЬТУРА

Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить что «Чейз», безусловно, имел как очень сильные стороны, так и некоторые серьезные слабости. Как мне виделось, наиболее серьезными среди последних были наши упущения в области управления и наше ограниченное присутствие в международной деятельности. Хотя банк был мощным и влиятельным, во многих отношениях он продолжал оставаться созданием эпохи гораздо более простых отношений. У нас не было ни бюджета, ни подробного бизнес-плана, ни формальной организационной структуры. Иными словами, мы располагали лишь немногими инструментами из числа тех, которые считаются важными для эффективного управления большим и сложным финансовым предприятием. Я вспоминаю, как я пришел к Уинтропу и сказал, что, с учетом тех проблем, которые стояли перед «Чейзом», а именно, медленным ростом и вызывающим беспокойство сокращением депозитов, было необходимо иметь бюджет, поскольку бюджет мог помочь нам в планировании будущего и помочь в более разумном размещении наших активов и персонала. Ответ Уинтропа заключался в том, что у банка никогда не было бюджета и поэтому нет оснований принимать бюджет сейчас.

Еще одной проблемой являлись узкие взгляды и предрассудки корпуса служащих «Чейза». Лишь немногие из них имели университетские степени. Большинство выросло на местах, начав свою карьеру с работы в качестве банковских клерков или кассиров.

При наличии некоторых важных исключений они как группа не обладали широтой видения или пониманием тех политических и экономических факторов, которые могут оказывать влияние на банк или на их профессиональную деятельность. Большинство сотрудников «Чейза» придерживалось той мысли, что «науке» банковской деятельности: финансирование, бухгалтерский учет и арбитраж - можно было научиться, однако «искусству» банковской деятельности, ее реальному содержанию можно было научиться только после продолжительного периода ученичества - это мнение, насколько я знал, шло еще со времен Медичи. В свое время такая система давала очень хорошие результаты: от наших сотрудников, ведающих предоставлением кредитов, всегда требовалось соблюдение жестких норм отчетности и кредитного анализа. Однако сотрудники «Чейза» имели тенденцию пренебрежительно относиться к новым дисциплинам управления - работе с кадрами, планированию, маркетингу и связям с общественностью, считая, что эти вопросы недостойны времени и внимания сотрудников, занимающихся предоставлением кредитов. По мнению старой гвардии, которая занимала доминирующее положение в банке даже в 1960-х годах, сотрудник, который выдавал хорошие займы, приносившие прибыль, был образцовым банковским служащим; все прочее оставалось на долю тех, кто обладал меньшими талантами.

<< | >>

↑

Источник: Дэвид Рокфеллер. Банкир в XX веке. Мемуары. 2003

Еще по теме УИНТРОП ОЛДРИЧ:

- Банковские операции - Банковские системы - Банковское дело - Банковское право -