История развития научных представлений о понятии и целях законодательной техники

Возникнув как правовое явление в глубокой древности, законодательная техника вошла в систему правовых категорий стран романо-германского права лишь на рубеже в XIX—XX вв. По-видимому, случившееся можно объяснить, во-первых, вытеснением теологического мировоззрения Средних веков юридическим мировоззрением буржуазии, во-вторых, развитием доктрины юридического позитивизма, сводившего роль правовой науки к формально-юридическому анализу права, в-третьих, необходимостью научного обоснования законотворческой деятельности.

Вопросам законодательной техники посвящали свои труды английские философы Ф. Бэкон (1561—1626 гг.), И. Бентам (1748—1832 гг.), французский правовед Ш. Л. Монтескьё

(1689—1755 гг.), немецкий юрист Р. Иеринг (1818—1892 гг.) и другие выдающиеся ученые. Сформулированные ими важнейшие принципы и правила законодательной техники до настоящего времени не потеряли своей актуальности.

На вопрос о родоначальнике теории законодательной техники ответить со всей однозначностью довольно сложно. По мнению одних, родоначальником учения о юридической (и законодательной) технике считается английский философ Ф. Бэкон, который в труде «Новый органон» (1620 г.) довольно категорично писал не только о краткости юридического языка (считая это аксиомой), но и о его точности, чтобы не возникало поводов к неоднозначному пониманию законов. Заслугой этого ученого было и то, что он впервые поставил вопрос об инкорпорации как способе систематизации права, считая ее надежным способом составления свода законов.

По мнению других, основоположником теории законодательной техники является английский юрист И. Бентам на том основании, что именно он предложил создать номографию — науку о законодательном искусстве.

Что касается отечественной истории развития научных представлений о законодательной технике, то научное ее осмысление относится к концу XVIII в.

В 1810 г. в Москве издается курс лекций «Краткая теория законов» выдающегося теоретика отечественного права Л. А. Цветаева (1777—1835 гг.). Это пособие выдержало два переиздания — в 1816 г. под названием «Начертание теории законов» и в 1825 г. в двух частях, озаглавленных «Основания права частного и гражданского» и «Начертание уголовных законов». Последнее, вероятно, является первым оригинальным исследованием отечественных ученых в области законодательной техники.

В 1811 г. издается «Руководство к познанию Российского законоискусства» — крупнейшая работа профессора Московского университета З. А. Горюшкина (1748—1821 гг.) — первая в истории русской науки попытка обобщить русское законодательство и его историю.

Особенно актуальной проблема законодательной техники стала в связи с кодификацией российских законов, осуществленной М. М. Сперанским (1772—1839 гг.). В 1830 г. было издано Полное собрание законов Российской Империи в 45 томах, а в 1832 г. был подготовлен первый Свод законов Российской империи. Снабжение его алфавитными, хронологическими и сравнительными указателями стало заметной новинкой законодательной техники для своего времени. В 1845 г. было издано написанное М. М. Сперанским «Руководство к познанию законов», в котором содержались отдельные положения законодательной техники.

Со второй половины XIX в. начал регулярно издаваться источник текущего законодательства — Собрание узаконений и распоряжений Правительства.

В дальнейшем интерес к вопросам законодательной техники спадает, что можно объяснить завершением реформ М. М. Сперанского.

Можно сделать вывод, что законодательная техника возникает в истории одновременно с правом. Однако на различных исторических этапах развития права содержание законодательной техники различно. Если на начальных стадиях развития права применение к нему понятия «законодательная техника» весьма условно, то в дальнейшем она выступает как синоним права.

В странах англо-американского права в отличие от стран романо-германского права понятие «законодательная техника» означает не формальные параметры нормативного правового акта, а процесс законотворчества — от законодательной инициативы до промульгации закона. При этом процедура принятия других решений законодательного органа, например, о недоверии правительству, об импичменте и т. д., в данное понятие не включается. Хотя такое понимание законодательной техники является в этих странах практически общепринятым, однако наряду с ним порой можно встретить употребление понятия «законодательная техника» в его «континентальном» смысле^[3].

При всем многообразии существующих взглядов на проблему законодательной техники можно выделить две их разновидности: 1) «широкий» подход, когда законодательная техника отождествляется с правом в целом либо лежит в его основе, либо отражает более одного аспекта правовой действительности и 2) «узкий» подход, когда законодательная техника присутствует лишь в одной сфере права — законодательной.

«Широкий» подход преобладает в западноевропейской, «узкий» — в отечественной правовой литературе.

В конце XIX в. интерес к законодательной технике в России возникает вновь. Публикуются труды доктора права, профессора Новороссийского университета В. Богишича (1834—1908 гг.), крупнейшего русского ученого-специалиста в области римского и гражданского права С. А. Муромцева (1850—1910 гг.), профессора Петербургского университета Н. М. Коркунова (1853— 1904 гг.) и других, посвященные вопросам законотворчества и законодательной техники.

После революции 1905 г. наблюдается дальнейший интерес к проблемам законодательной техники и законодательного процесса. Из книги Р. Иеринга «Дух римского права» переводится и издается на русском языке раздел о юридической технике. Из французской книги о столетии французского гражданского кодекса переводится на русский язык статья известного французского юриста Ф.

В этот период исследованием законодательной техники занимались русские ученые П. И. Люблинский (1882—1938 гг.), Н. С. Таганцев (1843—1923 гг.) и др.

Многие юристы того времени отмечали, что уровень законодательной техники в дореволюционной России был низок. Законы были чрезвычайно запутаны и усложнены.

Первым вопрос о необходимости научной разработки проблем законодательной техники поставил М. А. Унковский, опубликовавший в 1904 г. записку о легчайшем способе приведения законов в ясный вид и об эмпирическом методе выработки правил составления ясных законов. В 1913 г. он издал на ту же тему брошюру «О неясности законодательства как общественном бедствии и о ближайших путях к ее устранению» не только на русском, но и на немецком, французском, английском, итальянском и японском языках. В указанной брошюре М. А. Унковский высказал мысль о необходимости создания научного учреждения — Института законодательной техники^[4].

После 1917 г. научный интерес к законодательной технике ослабевает и снова проявляется по мере стабилизации советской правовой системы. В 1931 г. при Президиуме ЦИК Союза ССР была образована особая комиссия из ученых-юристов и филологов, в задачу которых входила разработка научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию языка нормативных правовых актов.

Эволюция взглядов советских авторов на проблему законодательной техники отражает влияние факторов двоякого рода. Это, во-первых, известный «перекос» в «системе ценностей» советского права. Он проявился в преувеличении классового фактора в праве и соответствующей недооценке роли правовой формы. Вторым фактором влияния на эволюцию взглядов на проблему законодательной техники была советская официальная доктрина права.

По мере становления и упрочения административнокомандной системы управления в стране интерес к законодательной технике постепенно угасает.

В 80-х гг. XX в. интерес советских ученых к проблемам законодательной техники вновь возрастает, что объясняется во многом широкомасштабными кодификационными работами, подготовкой и изданием Сводов законов Союза ССР (1980—1985 гг.) и РСФСР (1988 г.) и соответствующих собраний законодательства союзных республик. Это были крупные государственные мероприятия, которые базировались на научных разработках проблем законодательной техники.

В этот период вопросам законодательной техники посвящались содержательные работы Л. Ф. Апт, Л. Д. Воеводина, М. М. Гродзин- ского, О. С. Иоффе, Д. А.-А. Керимова, М. И. Ковалёва, Д. А. Кова- чёва, А. В. Мицкевича, А. С. Пиголкина, Е. А. Прянишникова, Ю. А. Тихомирова, Ю. К. Толстого, А. А. Ушакова, Г. И. Шаткова, А. Ф. Шебанова и др. Проводились специальные исследования в области языка закона (С. А. Боголюбов, В. М. Савицкий), логики правовых текстов (В. К. Бабаев) и их семантики (И. Н. Грязин), формализации норм права (Г. Т. Чернобель), оценочных понятий в правовых текстах (Т. В. Кашанина), истинности правовых норм (В. М. Баранов), толкования права (А. Ф. Черданцев).

Современный этап развития законодательной техники начался с 1991 г. Он ознаменовался принятием Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г. Декларации прав и свобод человека и гражданина^[5]. В преамбуле Декларации была отмечена необходимость приведения законодательства РСФСР в соответствие с общепризнанными международным сообществом стандартами прав и свобод человека, а в статье 1 признавалось преимущество общепризнанных международных норм, относящихся к правам человека, перед законами РСФСР.

В связи с принятием в 1993 г. Конституции Российской Федерации возникла необходимость ревизии всего действующего российского законодательства и приведения его в соответствие с новой Конституцией^[6].

В современный период истории России техникоюридическая проблематика играет весьма важную роль в ряду научных интересов российских ученых А. И. Абрамовой, Р. Ф.

Из наиболее важных работ российских исследователей, посвященных вопросам законодательной техники, можно выделить труды Н. А. Власенко, Д. А. Керимова, А. С. Пиголкина, Ю. А. Тихомирова^[7]. Именно их разработки представляют собой научную основу современной российской школы законодательной техники.

Таким образом, в развитии отечественной законодательной техники можно выделить четыре основных этапа.

— первый этап (XI—XVII вв.) — становление оригинальной российской традиции законодательной техники;

— второй этап (XVIII в. — начало XX в.) — активное взаимодействие отечественной и западноевропейской традиций;

— третий этап (1917—1991 гг.) — советский этап;

— четвертый этап (после 1991 г.) — современный этап.

Законодательная техника есть неотъемлемый элемент правовой системы. Речь идет о широком, многоаспектном и многоуровневом понятии, имеющем подвижное содержание, которое зависит порой от угла зрения на ту или иную проблему права. При этом техника может как отождествляться с правом, так и быть внешним по отношению к нему явлением.

1.2.3.