<<
>>

§ 3. Специфика формирования доказательств в рамках особых (сокращенных) производств

В данном параграфе мы завершим анализ проблематики формирования того, что можно назвать доказательствами в ходе досудебного производства. Речь пойдет о формировании доказательств в условиях так называемых упрощенных - особых уголовно-процессуальных производств.

Дискуссионен уже исходный тезис о том, что такая специфика есть. Например, специально занимавшийся проблемой особенностей доказывания в особых производствах А.А. Алимирзаев пришел к выводу, что суть проблемы дифференциации правовых режимов доказывания сводится к тому, что в любом формате уголовно-процессуального производства можно выделить два «цикла» формирования доказательства: досудебный и судебный, и свернутым может быть судебный цикл доказывания, где формируются факты по делу1.

Однако мы полагаем, что на формировании доказательств не может не сказаться то, что между сторонами отсутствует спор относительно фактов. Формирование доказательств на основе соглашения сторон не может не иметь специфики по сравнению с обычным расследованием обстоятельств дела.

Надо вспомнить, что проблема дифференциации форм уголовного судопроизводства всегда увязывалась с неким упрощением «формы», а значит и содержания, каковым по большей части и является доказывание. На этом моменте в свое время акцентировал внимание профессор В.Т. Томин, указывая не необходимость дифференциации уголовно-процессуальных форм в увязке с процессуальной экономией и эффективностью уголовного судопроизводства[300] [301] [302].

Авторы Концепции судебной реформы (1991 г.) , которая предусматривала дифференциацию форм судопроизводства, были не столь определенны в том, что касается объяснения того, как она проявляется в доказывании и сказывается ли на достижении «объективной истины»[303].

В качестве мотива и последствия дифференциации форм уголовного судопроизводства выступает упрощение.

В научных кругах ведутся бесконечные дискуссии, суть которых сводится к тому, нужна ли сокращенная форма или нет, есть ли смысл выделять особую процессуальную форму, которая предусматривает упрощенный, сокращенный порядок производства по ряду категорий уголовных дел. Упрощение не может быть бесконечным или быть доведенным до примитивизма, в ходе упрощения форм уголовного судопроизводства не должно быть утеряно само уголовное судопроизводство, это должно быть осуществлено наиболее оптимальными способами.

М.Л. Якуб понимал «простую» процессуальную форму и характеризовал ее как форму, в которой отсутствуют ненужные, пустые формальности, в ней отсутствуют формы и процедуры, искусственно усложняющие процесс и замедляющие производство1. С его точки зрения, любая процессуальная форма должна гарантировать надлежащие условия для доказывания объективной истины[304] [305] [306].

Упрощение уголовно-процессуальной формы ведет, по мнению ряда авто-

ров, к ускорению и эффективности отправления правосудия . Как утверждает А.В. Руновский, упрощение процессуальной формы досудебного производства тесно связано с обязательным обеспечением «запаса прочности» применительно к гарантиям подлинного правосудия[307]. Значит, упрощенные производства вводятся для того, чтобы обеспечить гибкость, быстроту уголовного процесса. При этом обязательно учитывается степень сложности и характер уголовного дела, так как усложненную деятельность субъектов доказывания более рационально применять по сложным уголовным делам, а применение упрощенного производства или каких-либо уголовно-процессуальных процедур характерно для разрешения несложных с позиции расследования уголовных дел[308].

Непосредственные задачи, которые ставятся законодателем перед упрощенными производствами, по мнению некоторых авторов, выражаются в повышении эффективности уголовного судопроизводства; сокращении процессуальных сроков производства по уголовным делам; восстановлении нарушенных прав и законных интересов потерпевших, а также возмещении морального вреда и материального ущерба в кратчайшие сроки; процессуальной экономии совокупности используемых в ходе расследования по делу ресурсов и т.

д.[309].

Во всех этих рассуждениях нет признания главного условия для упрощения производства - отсутствие спора сторон по поводу юридических фактов, которые являются основанием для принятия решения. На наш взгляд, это главное условие, предпосылка для упрощения формирования доказательств в ходе досудебного производства.

Развитая системно-структурная организация уголовного процесса положительно влияет на реализацию функций упрощенных уголовно-процессуальных производств, которые заключаются в отправлении правосудия, осуществлении

Л

судебной защиты прав и свобод человека и гражданина от преступления . Однако надо отдавать себе отчет в наличии разницы между развитой следственной моделью досудебного производства и развитой моделью иного рода - состязательной. Понятно, что дифференциация - упрощения могут производиться на совершенно разных основаниях в той и другой моделях, поскольку речь идет о различных моделях «фактопроизводства». В первой модели, образно говоря, за все в плане установления фактов отвечает следователь, во второй - стороны.

При этом, по мнению одного из современных исследователей проблематики доказывания в особых производствах, доказывание в ходе досудебного производства ни в коем случае не подлежит упрощению: оно должно производиться в той мере, в какой это необходимо для установления всех элементов состава преступления, инкриминируемого обвиняемому, и не получены изобличающие его обвинительные доказательства, необходимые для предъявления обвинения и эвенту-

ально - для оснований обвинительного приговора .

По выражению Т.В. Трубниковой, упрощенное производство определяется в виде самостоятельного производства по категории дел, которые обладают определенными особенностями, выражающимися в необходимости ускорения осуществления уголовно-процессуальной деятельности посредством упрощенной уголовно-процессуальной формы1.

Подобный подход к пониманию предпосылок для дифференциации, упрощения формы досудебного производства, при котором за скобками оставлялся вопрос о способе формирования доказательств, привел, на наш взгляд, к такой форме предварительного расследования, как дознание.

Дознание, в представлении создателей УПК РФ, виделось в качестве упрощенного варианта досудебного производства. По отношению к нему предварительное следствие должно было быть полной формой предварительного производства по уголовному делу и осуществляться только в установленных законом случаях. Так, Н.С. Манова утверждала, что дознание, являясь по традиции процессуальной деятельностью, одной из форм предварительного расследования, нашло свое воплощение в новом институте дифференциации форм предварительного расследования[310] [311] [312].

Однако на практике параметры дознания и предварительного следствия быстро выровнялись и к настоящему времени можно констатировать, что нет никакой разницы в формировании доказательств, что при ведении дознания, что при

3

ведении предварительного следствия .

Существующая на настоящий момент концепция дознания весьма противоречива. У практиков и теоретиков нет единства мнения относительно оптимизации формы досудебного производства и определения соответствующей ниши принадлежности сокращенного формата в системе данного производства.

И дознание, и предварительное следствие равны между собой в содержании применения процессуальных средств по сбору доказательств. Что касается стадии проверки сообщения о преступлении, и органы дознания и органы предварительного следствия осуществляют сбор доказательств посредством взятия письменных объяснений, осуществления документальных проверок, в ходе которых происходит изъятие документов, производства осмотра места происшествия, освидетельствования, исследования документов и предметов, истребования иных сведений, назначения и производства судебных экспертиз.

Согласно ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений ст. 75 и 89 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению.

Иными словами, после того, как было возбуждено уголовное дело, приходится зачастую дублировать многие процессуальные действия.

Так, к примеру, в рамках проверки по материалу КУСП № 1208, была назначена и проведена дактилоскопическая экспертиза - заключение эксперта № 486 от 13 октября 2014 года, согласно которому следы рук, изъятые с места происшествия, оставлены ладонью левой руки К. Впоследствии по признакам состава преступления, предусмотренного п. «а», «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ было возбуждено уголовное дело № 33319. В рамках предварительного расследования подозреваемым К. и его защитником М. было заявлено ходатайство о проведении в рамках возбужденного уголовного дела судебной дактилоскопической экспертизы на предмет идентификации следов пальцев рук, изъятых с места происшествия и принадлежности их подозреваемому К. Данное ходатайство было удовлетворено следователем в полном объеме и была назначена соответствующая экспертиза. Было получено заключение эксперта № 486/28-доп от 19 ноября 2014 года, согласно которому следы рук, изъятые с места происшествия, оставлены ладонью левой руки К. Автор обращает внимание, что изучив исследовательскую часть экспертного заключения, эксперт при производстве данной экспертизы руководствовался материалами ранее данного им заключения эксперта № 486 от 13 октября 2014 года[313].

Это все являет нам наглядный пример того, что происходит дублирование процессуальных действий. В связи с этим происходит искусственное затягивание сроков расследования по делу. Сбор и проверка одних и тех же доказательств происходит три раза - в рамках проверки сообщения о преступлении, в рамках проведения предварительного расследования и в судебном заседании.

При изучении в рамках проведения диссертационного исследования материалов уголовных дел была выявлена интересная закономерность, касающаяся того, что в основной массе по своему сущностному содержанию объяснения и протоколы допросов ничем не отличаются. Так, по уголовному делу № 287248 в ходе доследственной проверки были взяты объяснения с гр.

Б., гр. Г., гр. С. и гр. К. В ходе предварительного следствия по данному уголовному делу данные граждане были допрошены в качестве свидетелей, причем содержание текста допросов данных лиц было абсолютно идентично тексту объяснений, взятых у них2.

Аналогичные примеры были обнаружены нами по уголовным делам № 172490, № 2097, № 304638, № 4513113. Это весьма нерационально и вызывает существенное недовольство со стороны участников уголовного судопроизводства, которым неоднократно приходится давать показания по одному и тому же факту. Проанализировав практику (материалы уголовных дел), мы с полной уверенностью можем сказать, что проведенный в рамках возбужденного уголовного дела допрос ни в коей мере не повысил степень достоверности первичной информации, которая была получена ранее у этого же лица посредством проведения опроса в

рамках доследственной проверки. Кроме того, необходимо отметить тот факт, что даже при наличии в материалах уголовного дела показаний лица, которые были им даны в ходе производства его опроса и в ходе дачи им объяснения, данному лицу ничто не мешает изменить существо данных показаний в суде.

Так, к примеру по уголовному делу № 2686 в рамках производства предварительного следствия в качестве свидетеля был допрошен гр. Б., который показал, что 25.09.2010 г. около 18 часов он встретился с С. и Г. Он попросил Г. отвезти его в центр города, так как Г. был на своей автомашине «ВАЗ-2113», государственный номер Т 845 ВА, 59 регион, бежевого цвета. Г. согласился. Но за руль автомашины сел он, так как Г. пил пиво. С. и Г. ехали в машине пассажирами. Около 22 часов они поехали в м/р Г айва, где стояли около магазина «Денис», куда ходил Г. и покупал пиво. Через некоторое время, около 23 часов, он решил пойти домой, но Г. попросил отвезти его в м/р Висим. Он согласился и сел за руль, Г. сел на пассажирское переднее сиденье, а С. - на заднее сиденье. Когда он подъехал к железнодорожному переезду по ул. Соликамская г. Перми, то услышал хлопки. Когда он посмотрел на Г., то увидел у него в руках пистолет. Он наблюдал за дорогой, поэтому не понял, куда тот стрелял. Он начал ругаться на Г., сказав, что когда привезет его в м/р Висим, то он уйдет от них. В м/р Висим они остановились у магазина, где Г. куда-то ушел и вернулся через несколько минут, после чего они стали возвращаться в м/р Гайва и снова проезжали железнодорожный переезд, где он увидел стоящий там автобус, у которого были трещины в стекле. Когда они проезжали мимо данного автобуса, то Г. достал из-под сиденья или из дверцы пистолет, из которого начал стрелять по автобусу. Он начал кричать на Г., чтобы тот прекратил стрелять. Но Г. никак не реагировал, так как был сильно пьян. Ранее у Г. он пистолета никогда не видел, и где тот его взял, ему не известно. Он не остановился, так как не думал, что у него будут серьезные проблемы. Доехав до дома Г., он вышел из автомашины и ушел домой. Однако в ходе судебного разбирательства свидетель Б. изменил свои показания и показал, что 25.09.2010 г. около 18 часов он встретился с С. и Г. Он попросил Г. отвезти его в центр города, так как Г. был на своей автомашине «ВАЗ-2113», госномер

Т 845 BA, 59 регион, бежевого цвета. Г. согласился. Но за руль автомашины сел он, так как Г. пил пиво. С. и Г. ехали в машине пассажирами. Он был занят исключительно управлением транспортным средством и что делали в салоне автомобиля его пассажиры Г. и С., он не видел. В машине сильно играла музыка (в автомобиле установлен сабвуфер) и он не слышал никаких звуков выстрелов1. В результате этого уголовное преследование в отношении Г. и С. по факту совершения хулиганства было прекращено.

Пролонгируются сроки досудебного производства по делу, неоправданно расходуются бюджетные средства - это только несколько негативных последствий внесения изменений в УПК РФ, в частности в ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ. В настоящее время только после приятия нового УПК РФ в форме дознания было расследовано более 3 млн преступлений. Данный сокращенный порядок производства успешно используется и наводит на мысль о необходимости дальнейшей дифференциации форм расследования, которые приведут к модернизации процедур осуществления уголовного преследования, должны быть созданы оптимальные условия для скорейшего расследования преступлений и передачи дела в суд, но при этом должны неукоснительно соблюдаться конституционные права и свободы граждан вне зависимости от того, каково их процессуальное положение.

Проблема состоит в отсутствии в реальном времени органов, которые созданы лишь только для осуществления деятельности, под названием «дознание» с точки зрения УПК РФ. Н.С. Манова на этот счет говорит: «Любая иная деятельность органов дознания должна именоваться либо уголовно-процессуальной, либо оперативно-розыскной, либо административной. В связи с этим недопустимо отождествление таких понятий, как собственно «дознание» и «деятельность органов дознания»[314] [315].

Большинство авторов склоняются к мнению о том, что дознание по своим функциональным полномочиям и осуществляемой деятельности находится на стыке уголовно-процессуальной, разыскной и административной деятельности. Наиболее емкое понятие дознание, по мнению автора, было дано С. Лонем и М. Мочековой. Они определяют дознание в виде деятельности специально на то управомоченных административных органов государства, которая сочетает в себе оперативно-разыскную и следственную функции. Вектор ее направленности идет в сторону предупреждения, пресечения и раскрытия преступлений, розыска и изобличения виновных1.

Критично высказывается о дознании Т.Н. Москалькова. Она отмечает его усложнение по отношению к протокольной форме досудебной подготовки материалов. Негативно оценивается ею постановка дознавателей в жесткие рамки, так как существенно увеличивается предполагаемый объем работ, а сроки их производства значительно урезаны[316] [317] [318].

В контексте создания сокращенного дознания судьба института «обычного дознания» весьма неопределенна: непонятно, зачем нужны две фактически одинаковые уголовно-процессуальные формы, в которых практикуются одинаковые

технологии доказывания и формирования фактов .

Отсутствие реальной альтернативы полному досудебному расследованию в виде суммарного производства подтолкнуло законодателя к созданию новой сокращенной формы досудебного производства: сокращенному дознанию. Однако и новый формат дознания (сокращенное дознание) также оказался небесспорен, как с практической, так и теоретической сторон.

Весьма негативно отнесся к данному нововведению профессор Л.В. Головко1. Еще более категоричны в своих выводах А.С. Александров и М.В. Лапатников, которые говорят о сокращенном дознании, как негодном средстве решения про-

л

блемы оптимизации досудебного производства . Оба автора прямо не затрагивают тему формирования доказательств в рамках сокращенного дознания, но из их выводов очевидно, что новый формат фактообразования мало отличается от базовой модели доказывания, что имеет место в «обычном дознании» и в предварительном следствии.

Ряд ученых отмечают, что сокращенное дознание «не дотягивает» до предварительного следствия в части соблюдения законных интересов участников уголовного судопроизводства и их процессуальных гарантий . Но этот довод имеет смысл только в контексте следственных гарантий прав личности.

Следственная форма предоставляет только бумажные гарантии соблюдения прав человека в ходе расследования уголовного дела и установления фактов, закладывающих основание уголовной ответственности. Однако в качестве важнейшей гарантии соблюдения органами полиции прав и свобод личности в процессе осуществления дознания выступает не формальный акт о возбуждении уголовного дела, а иные процессуальные институты: институт судебного контроля, институт допустимости доказательств, институт непосредственного исследования доказательств судом и т. д. Однако самое главное даже не в этом. Если мы возлагаем ответственность за установление фактов на обе стороны и исходим из того, что одним из способов фактообразования является согласие сторон (своего рода договор[319] [320] [321] [322]), то главная процессуальная гарантия - это участие адвоката-защитника, который гарантирует добровольность и осознанность согласия с обвинением обвиняемого и вынесением обвинительного приговора в особом порядке.

Как пишет А.А. Алимирзаев, согласие обвиняемого с обвинением, произведенное в установленном законом порядке, равнозначно установлению главного факта и, тем самым, позволяет государству реализовать свое право на применение уголовного закона к преступнику. Признание противником отдельного доказываемого факта, его элемента или утверждения может сделать возможным прекращение процесса формирования доказывающих фактов - доказательств1. Вся проблематика упрощения доказывания сводится к способу разрешения судебного спора по уголовному делу. При том, что согласно позиции этого автора, сформированные по соглашению сторон факты становятся основанием для судебного решения (приговора), разрешающего уголовно-правовой спор по существ, но лишь тогда, когда они не вызывает сомнений у судьи . Соглашаясь с А.А. Али- мирзаевым в том, что судебный фазис при любой форме производства по делу является решающем для формирования фактов, мы, тем не менее, не разделяем его утверждения об активной роли суда в доказывании и возможности игнорирования им соглашения сторон о наличии главного доказываемого факта. На наш взгляд, вся суть суммарного производства по делу состоит в том, что после предварительного согласия сторон относительно факта совершения преступления лицом, получаемого в ходе досудебной подготовки к судебному разбирательству, суд при установлении соблюдения условий заключения соглашения сторон, по общему правилу должен в бесспорном порядке вынести обвинительный приговор. Таким образом, формирование доказательств сводится к договорному установлению главного доказываемого факта.

Из смысла действующего уголовно-процессуального закона и комментариев ученых вытекает, что досудебное производство возможно осуществлять в сокращенной форме дознания при наличии следующих условий: [323] [324]

1. Допускается производство в сокращенной форме по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести (ч. 2 ст. 226[325] УПК РФ). Недопустимо применение сокращенных производств по делам о тяжких или особо тяжких преступлениях1.

2. Производство в сокращенной форме недопустимо, если подозреваемый

Л

является несовершеннолетним (п. 1 ч. 1 ст. 226 УПК РФ).

3. Производство в сокращенной форме недопустимо, если имеются достаточные основания для инициирования производства о применении принудительных мер медицинского характера в порядке, установленном главой 51 УПК РФ (п. 2 ч. 1 ст. 2262 УПК РФ).

4. Производство в сокращенной форме недопустимо, если подозреваемый относится к категории лиц, в отношении которых осуществляется особый порядок производства по уголовным делам, который установлен главой 52 УПК РФ (п. 3 ч. 1 ст. 2262 УПК РФ).

5. Производство в сокращенной форме недопустимо, если лицо подозревается в совершении нескольких преступлений, при условии, если хотя бы одно из них не относится к преступлениям небольшой или средней тяжести (п. 4 ч. 1 ст. 2262 УПК РФ).

6. Производство в сокращенной форме недопустимо, если подозреваемый не владеет языком, на котором осуществляется судопроизводство по уголовному делу (п. 5 ч. 1 ст. 2262 УПК РФ).

7. Производство в сокращенной форме недопустимо, если сам потерпевший выступает против того, чтобы судопроизводство было осуществлено в сокращенной форме (п. 6 ч. 1 ст. 226.2 УПК РФ).

Г оворя о особенностях доказывания в ходе производства предварительного расследования в форме сокращенного дознания (ст. 2265УПК РФ), можно говорить о некоторых особенностях формирования доказательств.

Действующим УПК РФ обвиняемый, его защитник, потерпевший или его представитель наделены правом заявления ходатайства о признании доказательства, которое указано в обвинительном постановлении, недопустимым в связи с нарушением закона, которое было допущено при его получении в срок не позднее 3 суток со дня вручения (направления) обвинительного постановления[326]. Следствием подобного рода заявленного ходатайства может явиться прекращение производства по делу в сокращенной форме. В случае же, если будет отсутствовать возможность получить доказательство оспоренного факта, это повлечет за собой прекращение уголовного преследования в отношении обвиняемого в связи с его непричастностью к совершению преступления или отсутствия признаков состава преступления в его действиях.

В рамках производства расследования в сокращенной форме теория доказательств приобрела новую оценочную категорию: сбор доказательств по уголовному делу осуществляется в объеме, который является необходимым минимумом для установления (1) события преступления, (2) характера и размера причиненного им вреда, (3) виновности лица в совершении преступления (ч. 1 ст. 2265 УПК РФ). Между тем продолжает существовать категория достаточности доказательств, которая представляется нам в виде некоей совокупности доказательств, совокупность которых в своей полном объеме удостоверяет умозаключения сторон, выводов суда, содержащихся в том или ином процессуальном акте. Если исходить из традиционных представлений о достаточности, то налицо существенное снижение уровня требований к доказанности фактов. Оно мотивируется отсутствием споров и противоречий между сторонами. Но если обвиняемый изменит свои показания по делу, на этот случай орган предварительного расследования должен располагать доказательственным материалом, который бы подтверждал обвинение и исключал возможность виновного лица уйти от ответственности. При этом также должно быть соблюдено выполнение требований ч. 2 ст. 77 УПК РФ.

Кроме этого, законодателем был сформулирован специальный предмет доказывания, он был сокращен до трех пунктов перечня обстоятельств, которые подлежат доказыванию в обычном порядке (ст. 73 УПК РФ). Но с вышеперечисленным вступают в противоречие положения, содержащиеся в ч. 1 ст. 2267 и ч. 1 ст. 225 УПК РФ. Исследовав данные нормы в системе, мы видим, что законодатель настаивает на необходимости доказывания всех обстоятельств дела, которые входят в общий предмет доказывания.

Новизну мы обнаруживаем в положениях ч. 3 ст. 2265 УПК РФ, которые обязывают следователя или дознавателя произвести только те следственные и иные процессуальные действия, непроведение которых в условиях неотложности повлечет за собой невосполнимую утрату следов преступления или иных доказательств. Производство неотложных следственных действий обозначено в ст. 157 УПК РФ.

В рамках производства сокращенного дознания уголовно-процессуальный закон допускает и ряд прямых «упрощений» в доказывании. Учитывая конкретные обстоятельства уголовного дела, следователь или дознаватель наделяются правом не проверять доказательства, однако при наличии определенного условия они не должны быть оспорены подозреваемым, его защитником, потерпевшим или его представителем (п. 1 ч. 3 ст. 2265 УПК РФ). Иными словами, должны быть собраны фактические данные, а согласно существующей на настоящий момент модели доказывания, должно быть получено доказательство. Оно в рамках состязательного судопроизводства может быть получено и следователем, и дознавателем, и участниками со стороны защиты, а также потерпевшим и его представителем. То есть, в рамках рассматриваемой нормы закона субъект, в производстве которого находится уголовное дело, обязан удовлетворить заявленное потерпевшим, его представителем, подозреваемым, его защитником ходатайство о собирании, проверке фактических данных по их инициативе.

Проверку фактических данных, собранных на досудебном этапе, в ходе производства расследования производить нет необходимости, так как ее подменяет процедура признания фактических данных, которые были собраны в ходе предварительного расследования и подтверждают виновность фигуранта по делу стороной защиты. Лицо, производящее расследование, как правило, выясняет точку зрения стороны защиты относительно основных доказательств (с нашей позиции - фактических данных). Если обвинительное доказательство принято стороной защиты, то лицо, в производстве которого находится расследуемое уголовное дело, освобождается от его проверки. Но если же сторона защиты оспаривает данные доказательства, то следствием этому могут явиться переход на обычный порядок предварительного расследования либо в рамках сокращенной формы досудебного расследования производство следственных или иных процессуальных действий, которые своей целью имеют проверить оспариваемое доказательство и опровергнуть доводы защиты и иных участников.

В п. 1 ч. 3 ст. 2265 УПК РФ законодателем выведено общее правило, которое нами рассматривается с учетом последующих изъятий, сущность которого выражается в том, что признание оппонентом утверждения освобождает пропо- нента от бремени доказывания рассматриваемого утверждения, иными словами, следственные и иные процессуальные действия с целью доказывания не проводятся.

Анализируя далее проблемные моменты доказывания в рамках сокращенных производств, мы наталкиваемся на положение, которое содержит в себе сведения о том, что следователь или дознаватель наделены правом не производить допрос лиц, которыми в ходе проверки сообщения о преступлении были даны объяснения, за исключением случаев, когда возникает объективная необходимость установить дополнительные фактические обстоятельства, которые не содержатся в материалах проверки сообщения о преступлении, или возникает необходимость в проверке доказательств, достоверность которых оспаривается подозреваемым, его защитником, потерпевшим или его представителем (п. 2 ч. 3 ст. 2265 УПК РФ).

Согласно ст. 2265 УПК РФ, как мы уже говорили ранее, дознаватель, иной субъект дознания наделены правом не производить допрос лиц, которыми в ходе проверки сообщения о преступлении были даны объяснения. Возникает вопрос, каким же образом данный фактический материал будет оценен судом? В статье 281 УПК РФ отсутствуют указания на оглашение объяснений очевидцев преступления. Возникает вопрос, как будет в суде разрешаться ситуация, если возникнут сомнения в достоверности сообщений, которые содержатся в объяснении очевидца преступления? Будет ли обязан суд произвести допрос данного лица и в случае невозможности это сделать данный документ утратит свою доказательственную силу? В свете внесения изменений в действующее уголовно-процессуальное законодательство Федеральным законом «О внесении изменений в статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 4 марта 2013 г. № 23 в УПК РФ обнаружен соответствующий пробел в ст. 281 УПК РФ.

Мы должны склоняться к такой позиции, что необходимо пресекать дублирование проверочных и следственных действий в рамках производства сокращенного дознания. В рамках проведения расследования в сокращенной форме вполне приемлем договорной характер установления фактов по делу. Сторонами собирается фактический материал и стороны обозначают единство своих точек зрения по поводу наличия тех или иных фактов. Негативный момент состоит в том, что это происходит не в суде. Иными словами, существует путь отступления от своей позиции, потенциальная угроза пересмотра выводов о доказанности фактического обстоятельства. Причем эта угроза актуальна в первую очередь для стороны обвинения.

Фактический материал может собираться стороной обвинения и посредством проведения проверочных мероприятий, и посредством проведения следственных действий. В рамках сокращенного производства не имеет значения, каким образом получен фактический материал, главное, что его достоверность не подвергается сомнению участниками процесса. В данном случае его можно использовать в процессе доказывания (п. 3 ч. 3 ст. 2265 УПК РФ).

В целом, мы согласны с выводом о том, что независимо от того, в какой форме проводилась досудебное расследование с целью формирования фактических оснований для выдвижения обвинения, - это еще не доказывание в собственном смысле и результаты его имеют лишь предварительный характер[327]. Однако, как уже указывалось, мы являемся сторонниками концепции о пассивности суда в доказывании. Это означает, что предварительное согласие сторон по поводу фактов, достигнутое в ходе досудебного производства, будучи подтвержденным в судебном заседании, при отсутствии у суда сомнений в намерениях сторон и свободной воле обвиняемого влечет вывод о доказанности главного доказываемого факта и как следствие вынесение обвинительного приговора.

Однако вышесказанное касается именно суммарного производства. Причем мы говорим о такой его модели, которая встроена в состязательную структуру уголовного судопроизводства. Вполне разделяем мнение, что в следственном типе уголовного процесса и при следственном формате досудебного производства подобная - договорная - модель фактообразования и формирования оснований уголовной ответственности невозможна2.

Что касается иных процедур, имеющих в качестве завершающего элемента особый порядок судебного разбирательства, а именно: досудебное производство, в котором обвиняемым заявляется ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке при его согласии с обвинением (глава 40 УПК РФ) или производство предварительного следствия по делу, по которому заключено досудебное соглашение

0 сотрудничестве (глава 401 УПК РФ), то здесь мы склонны разделить мнение Г.В. Абшилавы, который сделал следующие выводы. Во-первых, досудебное расследование в случае заключения соглашения о сотрудничестве должно быть проведено в полном объеме, все обстоятельства, составляющие предмет доказывания,

должны быть установлены . Во-вторых, факт совершения преступления обвиняемым должен быть установлен, и в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны быть указаны обстоятельства, которое установлены следствием, приведены доказательства, которыми оно подтверждается. В ходе следствия предполагается признание обвиняемым предъявленного ему обвинения и установление всего того, что понимается под юридическим составом «деятельного раскаяния»1.

И напротив, мы не согласны с А.А. Васяевым, который полагал, что расследование и доказывание по таким делам проводится в упрощенной форме, так как лицо, сотрудничающее со следствием, будет являться ключевым доказательством[328] [329] [330] [331]. Как показывает практика, скорее даже напротив, именно по данной категории уголовных дел, пределы доказывания оказываются шире, чем по делам, расследуемым в обычном порядке, поскольку следователю необходимо задокументировать доказательства, получаемые с помощью обвиняемого в отношении иных лиц, их имущества, полученного преступным путем, и прочие обстоятельства, ставшие предметом соглашения.

На наш взгляд, весьма плодотворным оказался подход к разрешению проблемы дифференциации и универсализации процедур доказывания на основе кон-

3

цепции искового уголовного судопроизводства .

В свете понятия уголовного иска процесс формирования доказательств выглядит как способ получения основания для реализации искового (обвинительного) права обвинителя и принятия судом решения по иску. Все назначение состязательного, искового доказывания (в суде и для суда) - это получение сторонами и последующее исследование фактических материалов для получения оснований в пользу или против принятия судом решения по делу. Дифференциация процедур

4

не меняет сути искового производства и доказательственной деятельности .

Не вдаваясь в подробности, мы можем сказать, что формирование доказательств и соответственно фактов по делу должно быть связано с продвижением уголовного иска: пока продолжается спор сторон по поводу предмета иска, отдельных его элементов, оснований, до тех пор идет процесс и соответственно необходима его фактическая подпитка в виде доказательств. Каждая из сторон ответственна за свои утверждения перед судом. Сторона обвинения обязана поддерживать и доказывать уголовный иск. Признание уголовного иска стороной обвинения освобождает обвинителя от его доказывания. Доказывания требуют только позитивные утверждения (о наличии факта, правового состояния), отрицание не требует доказательств. Таким образом, состязательная - исковая модель является основой для такой правовой организации досудебного производства, в которой суммарное производство будет сводиться к подготовке к судебной согласительной процедуре установления основания уголовной ответственности. И напротив, следственная форма процесса определяет сущность и результаты процессуальной деятельности в производных от нее упрощенных производствах, в том числе это происходит и в формате сокращенного дознания. Любые сокращенные формы являются следственными уголовно-процессуальными формами, пока не изменится тип уголовного процесса. Причем следственность или зависимость фактообразования от односторонней активности органа предварительного расследования в них проявляется в концентрированном виде, что, надо думать, не может не увеличивать угрозы для прав обвиняемого и справедливого разрешения уголовно-правового спора.

Сделаем выводы. В настоящий момент существуют две системы доказательств и две модели доказывания: одна для сокращенного уголовного судопроизводства, другая - для обычного порядка. Однако при наличии общей исходной матрицы фактопроизводства - следственным путем, где главным субъектом фактообразования выступает следователь (дознаватель), принципиальной разницы формирования доказательств как в рамках производства по делу в общей форме, так и в рамках сокращенного производства по делу, нет.

Формирование доказательств должно осуществляться в рамках нового уголовно-процессуального доказывания, новых правил, которые сводятся к деформализации доказывания, деформализации предварительного производства по уголовному делу. «Раскрытие преступления» должно происходить в свободной, непроцессуальной форме. Когда, где и поскольку агент обвинительной власти получает сведение, раскрывающее преступление, изобличающее обвиняемого, тогда, там и постольку он может сделать это любым способом, не нарушающим права личности. При этом сведения, лично им полученные, могут быть представлены суду путем дачи показаний либо представлены иным образом (через воспроизведение аудио-, видеозаписи и пр.).

При проверке допустимости доказательств обвинения, в том числе происходящих из результатов ОРД, важнейшей гарантией справедливости является обеспечение права обвиняемого/подсудимого на защиту, доступ к исследованию первоисточников этих обвинительных доказательств. Каждое оспариваемое доказательство должно быть надлежащим образом проверено и оценено в условиях состязательной судебной процедуры.

Нет спора - нет и доказывания. Формирование доказательств происходит в «экспресс-режиме», то есть без проверки и исследования, когда противная сторона признает факты против себя и согласна с принятием решением по делу. Однако все это актуально именно для окончательного - судебного фазиса. А в сокращенной форме досудебного производства, на наш взгляд, должно быть зафиксировано единственно согласие «обвиняемого» с утверждением, что он совершил преступление. Формирование доказательств обвинения должно сводиться, на наш взгляд, в направлении в суд сведений источников, из которых в суде могут быть получены сведения, подтверждающие вину обвиняемого: таковы, в первую очередь, могут быть показания сотрудников полиции, потерпевшего, подтверждающих факт преступления.

Различие между способами подготовки «фактических оснований» обвинения органами предварительного расследования может быть только по принципу: полное или суммарное. Суммарное уголовное производство проводится тогда, когда нет спора о фактах, преступление является небольшой или средней тяжести и очевидным, поэтому информация о нем сразу направляется в суд для принятия решения по существу. Здесь формирование доказательств почти полностью происходит в суде в результате согласительной процедуры.

<< | >>
Источник: ХМЕЛЬНИЦКАЯ Татьяна Владимировна. ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В ХОДЕ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2016. 2016

Еще по теме § 3. Специфика формирования доказательств в рамках особых (сокращенных) производств:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -