<<
>>

§ 2. Учет культурных особенностей преступления в отечественном уголовном праве

Проблема культурного релятивизма характерна не только для зарубежного, но и для российского права, поскольку наша страна является многонациональным государством. В связи с этим традиционно в отечественном уголовном праве учитываются культурные особенности, в том числе специфика культуры субъекта преступления.

В русском дореволюционном уголовном праве существовали многочисленные особенности регулирования уголовно-правовых отношений C [885] участием так называемых «инородцев окраин», включая представителей кавказских народов, народов Крайнего Севера, Средней Азии, а также для сельского населения империи. Данные особенности были сконцентрированы на следующих направлениях:

1. Исключение представителей отдельных этносов из числа субъектов преступлений, предусмотренных уголовным законодательством, и регулирование соответствующих отношений на основе обычаев. Так, § 37 Устава об управлении инородцев 1822 г. закреплял, что уголовными делами относительно данной категории подданных следует считать возмущение, намеренное убийство, грабеж и насилие, фальшивомонетничество, похищение казенного и общественного имущества. Далее в Уставе отмечалось: «Все же прочие дела, не выключая и кражу, пока нравы их образованием не умягчатся, считать исковыми»[886] [887].

Немало норм, содержавшихся в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., не распространялись на инородцев . Соответствующие изъятия, в частности, предусматривало приложение IV к ст. 183 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Например, представители кочевых и бродячих народов Сибири привлекались к ответственности на основании Уложения только за совершение преступных деяний вне мест кочевий, а также при совершении следующих преступлений: возмущение, убийство с намерением, разбой, насилие, подделка денег, похищение казенного и общественного имущества, корчемство.

В остальных случаях они несли ответственность на основании своих обычаев[888] [889]. Соответствующая традиция была продолжена и в Уголовном Уложении 1903 г., которое в ст. 5 предусматривало применение обычаев инородческих племен в установленных уголовным законом

890

пределах .

2. Закрепление юрисдикционных полномочий за отдельными этническими группами. Рассмотрение уголовных дел передавалось в органы власти, которые применяли обычное право. Подобное регулирование было лишено какой-либо системности. Так, общее уголовное право применялось к самоедам Архангельской губернии при совершении преступлений в городах и селениях и при совершении тяжких преступлений, оставляя все прочие деяния на усмотрение их собственных судов, которые применяли обычное право. В Дагестане к ведению общих судов относились только преступления лиц горского населения против лиц других сословий независимо от национальности или преступления, совершенные в той области Дагестана, которая подведомственна гражданскому управлению. Прочие дела рассматривали местные горские или военные суды[890].

Очевидно, что исключение представителей отдельных этносов из сферы действия уголовного закона, равно как и закрепление функций правосудия за общинными органами власти было обусловлено низкой степенью инкультурации соответствующих этносов в доминирующую культуру, слабым знанием распространенных в ней требований к поведению. В противном случае государство вполне могло столкнуться с масштабным несоблюдением уголовноправовых запретов. На тот момент подобная модель была более эффективной еще и потому, что в регулятивном законодательстве особенности этнической культуры не принимались во внимание.

3. Применение норм о юридической ошибке. Незнание закона, в том числе ввиду особенностей культуры, могло исключать вменение умышленного преступления. В русском уголовном праве сама по себе ссылка на юридическую ошибку не принималась во внимание. Такая ошибка, тем не менее, исключала наличие умысла, вообще наличие вины, если лицо не могло знать о наличии соответствующего запрета.

В случае если виновный сомневался в противоправности поступка, это обстоятельство не могло свидетельствовать о наличии юридической ошибки. Лицо, не признающее существующего правопорядка, требования закона, не могло быть освобождено от ответственности на основании такой ссылки[891] [892]. Данные правила вполне могли применяться к иностранцам или иным лицам, которые в силу своих культурных особенностей совершали юридическую ошибку.

Указанный подход был следствием рецепции немецкого права, в котором и по сей день существуют аналогичные положения. В доктринальных дореволюционных работах не приводятся факты применения названных норм, что указывает на их незначительную востребованность на практике.

4. Учет культурных особенностей как смягчающего обстоятельства при назначении наказания. Например, при убийстве основанием для смягчения наказания мог служить тот факт, что лицо было обязано исполнить обычай кровной мести. Крестьяне не считали грехом убийство колдуна, от которого никто не может уберечься. Совершались и другие аналогичные деяния под влиянием суеверий, в том числе разрытие могил, вбивание умершему колдуну осинового кола, отрубание ему головы. В отдельных местностях не считался преступным лов рыбы в чужих водоемах, взятие овощей с чужих полей и т.п. Вместе с тем разрешенность деяния с точки зрения обычая не могла устранить преступность деяния и была способна лишь быть причиной смягчения наказания . В подобных делах нередко использовались данные этнологии при определении наличия (отсутствия) культурных особенностей, которые имели значение для дела[893].

5. Установление правил действия уголовного закона в пространстве. Так, П. И. Люблинский указывал, что покровительственный принцип действия уголовного закона предусматривает распространение его «и на своих, и на чужих подданных, проживающих в некультурных странах», для их защиты «со стороны культурного уголовного права против некультурного (напр., на христиан в Хиве и

895

Бухаре, на русских в Китае, Персии и т.

д.)» . Л.С. Белогриц-Котляревский,

комментируя данное правило, отмечал, что в противном случае применение законов некультурных государств (в качестве примеров приводятся Турция, Персия, Китай и Корея) в отношении представителей культурных стран «было бы грубым противоречием, насилием над юридическим строем их норм и убеждений»[894] [895]. Соответствующие нормы были закреплены, в частности, в ст. ст. 7-8 Уголовного уложения Российской империи 1903 г. В данном случае речь шла о странах, которые находились в зависимом от России положении[896] [897]. Если русский подданный совершал в данных странах преступление, он подлежал суду консула Российской Империи, иного уполномоченного дипломатического агента, а при совершении тяжких преступлений - высылке в Россию для привлечения к

898

уголовной ответственности .

На основании вышеизложенного русское уголовное право традиционно учитывало культурные особенности виновного, что было продиктовано трудностями в усвоении представлений, распространенных в доминирующей культуре. При этом дифференциация уголовной ответственности исходя из этнической принадлежности субъекта была бессистемной. Порой снисходительное отношение к традиционной культуре сопровождалось некоторым попустительством совершению преступлений, продиктованных сознательным нарушением уголовно-правовых запретов.

В советский период уголовное право унифицируется. Уголовный закон больше не предусматривает оговорок в отношении представителей каких-либо этносов в части определения субъекта преступления, не допускает передачу функций по осуществлению правосудия общинным органам власти. В СССР уголовное законодательство находилось в совместном ведении федерации и ее субъектов - союзных республик. При этом декларировалось, что уголовные кодексы союзных республик призваны отражать национальные, экономические и социальные особенности борьбы с преступностью. На деле указанные нормативные правовые акты имели множество отличий, которые отнюдь не были продиктованы какими-либо национальными, местными особенностями[898] [899].

Государство берет курс на регламентацию общественных отношений исключительно в рамках закона, что не предполагает применение обычаев. Более того, отдельные культурные практики, нормы признаются пережитками прошлого, вступая в прямое противоречие с законом. В этой связи в советском уголовном праве культурные особенности рассматривались преимущественно как обусловливающие уголовную репрессию обстоятельства. Запрещался ряд деяний, совершаемых на почве исполнения традиций и обычаев. Так, были объявлены преступными присвоение судебных полномочий с использованием зависимости сторон, проистекающей из отношений родового быта (ст. 203 УК РСФСР в ред. от 6 апреля 1928 г.), принудительное взимание сборов на религиозно-бытовые цели с использованием отношений родового быта (ст. 204 УК РСФСР в ред. от 6 апреля 1928 г.). Достаточно много норм, направленных на противодействие обычаям, было принято в республиках Северного Кавказа. В частности, устанавливалась уголовная ответственность за многоженство, вступление в брак с лицом, не достигшим брачного возраста, убийство из кровной вражды, убийство женщины в связи с раскрепощением, принуждение женщин к вступлению в брак против воли, продажу и покупку женщины .

Аналогичные запреты были предусмолены в главе 11 УК РСФСР 1960 г. Преступными объявлялись деяния, представлявшие пережитки местных обычаев, в том числе уклонение от примирения (ст. 231), уплата и принятие выкупа за невесту (ст. 232), принуждение женщины к вступлению в брак или воспрепятствование вступлению в брак (ст. 233) (брак подразумевался и как юридически оформленный, и как фактические брачные отношения), заключение соглашения о браке с лицом, не достигшим брачного возраста (ст. 234), двоеженство или многоженство, под которыми понимались сожительство с двумя или более женщинами с ведением общего хозяйства (ст. 235)[900].

Уклонение от примирения признавалось преступным в целях противодействия кровной мести. Органы власти создавали примирительные комиссии, разрешавшие соответствующие дела.

Правовой основой их деятельности было постановление ВЦИК и CHK РСФСР от 5 ноября 1928 г. «О примирительном производстве по борьбе с обычаем кровной мести». Примирительные комиссии, формально не обладая юрисдикционными полномочиями, фактически использовались государством в целях

противодействия преступности, имеющей этнические корни. Указанное постановление предусматривало при примирении соглашение сторон о материальной помощи потерпевшим или членам их семей, имевшее силу третейской записи (и. 11).

Глава 11 УК РСФСР 1960 г. применялась только в местностях, где существовали соответствующие обычаи, независимо от национальности преступника (ст. 236). В случае если деяние совершалось за пределами данных областей, оно не признавалось уголовно наказуемым.

Кроме того, УК РСФСР 1960 г. предусматривал в качестве отягчающего обстоятельства совершение убийства по мотивам кровной мести (и. «к» ст. 102). На практике требовалось установить, что виновный относится к народности, которая признает соответствующий обычай. Так, Президиум Верховного Суда РСФСР, по крайней мере, дважды принимал решение о переквалификации деяния с и. «к» ст. 102 УК РСФСР (умышленное убийство, совершенное на почве кровной мести) на ст. 103 УК РСФСР (умышленное убийство, совершенное без отягчающих обстоятельств) в связи с тем, что убийство было совершено цыганом по национальности. При этом суд исходил из того факта, что обычай кровной

мести не распространен среди цыган .

Следует признать, что уголовный закон не смог в полной мере искоренить указанные выше обычаи. Последние исследования подтверждают их живучесть и факты применения до сих пор. Это касается, в частности, похищения невесты и изнасилования, предполагающих, по сути, принуждение к вступлению в брак, выкупа за невесту (калыма), многоженства, кровной мести[901] [902].

В крайне редких случаях советское уголовное право учитывало особенности культуры в интересах лиц, являющихся носителями данных особенностей. Так, УК РСФСР 1926 г. в ст. 182 ввел запрет на оборот холодного оружия без разрешения Наркомата внутренних дел в установленном порядке. Согласно примечанию к данной статье действие указанного положения не распространялось на хранение и ношение холодного оружия в местностях, в которых ношение холодного оружия связано с условиями быта и является принадлежностью национального костюма. УК РСФСР 1960 г. в ст. 218 аналогичным образом предусмотрел ответственность за ношение, изготовление или сбыт кинжалов, финских ножей или иного холодного оружия без соответствующего разрешения, за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма или связано с охотничьим промыслом.

Таким образом, культурные особенности в советском уголовном праве формально перестали играть значимую роль, за исключением тех ситуаций, в которых происходила их криминализация. На смену децентрализации уголовноправового регулирования, имевшей место до 1917 г., пришла жесткая

централизация в советский период, когда нормы, не соответствующие доминирующей культуре, были исключены из процесса правоприменения. Было достигнуто определенное единообразие представлений в отношении преступного деяния, которые не учитывали традиции и обычаи, религиозные нормы, составлявшие в дореволюционный период специфику соответствующих этнических культур.

Российское уголовное право в настоящее время не уделяет значительного внимания культурным особенностям виновного, имеющим место при совершении преступления. Для этого есть несколько причин. Во-первых, в советский период сформировалась определенная традиция, предусматривающая нивелирование культурных различий в законодательном и правоприменительном процессе. Данная традиция была в значительной степени воспринята на современном этапе развития российского права. Во-вторых, в отличие от стран Запада, в России мультикультурализм не находит понимания и поддержки. Это обстоятельство также отражается на отношении к проблеме учета культурных особенностей как со стороны уполномоченных органов власти, так и ученых. Но даже в таких непростых условиях специфика культуры субъектов правоотношений принимается во внимание в законодательстве и судебной практике. На конституционном уровне признается многонациональный статус Российской Федерации, что в определенной степени стимулирует учет культурных различий.

Прежде всего, следует отметить законодательные положения, которые декриминализировали некоторые культурные практики, культурные особенности, присущие отдельным этносам, религиозным конфессиям. Приведем примеры:

I. В России реализуется достаточно взвешенная государственная политика, направленная на создание условий для сохранения традиционного образа жизни коренных малочисленных народов, которые существенным образом отличаются по своей культуре[903]. Только представителей коренных малочисленных народов Севера России насчитывается около 270 тыс. человек[904]. Применительно к вопросам природопользования законодатель постарался учесть особенности малых народов, фактически декриминализовав традиционные виды деятельности (например, охота, добыча рыбных ресурсов). Данные нормы закреплены, в частности, в Федеральном законе от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[905], Федеральном законе от 20 декабря 2004 г. № 166-ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов»[906] и принимаются во внимание при применении ст.ст. 256, 258 УК РФ.

2. Согласно ст. 2 Федерального закона от 05.07.2002 № 113-ФЗ «Об альтернативной гражданской службе»[907] гражданин РФ имеет право на замену военной службы по призыву альтернативной гражданской службой в случае, если несение военной службы противоречит его убеждениям или вероисповеданию, либо если он относится к коренному малочисленному народу, ведет традиционный образ жизни, осуществляет традиционное хозяйствование и занимается традиционными промыслами. Данные положения, несомненно, позволяют избегать конфликта культур и привлечения к уголовной ответственности на основании ст. 328 УК РФ представителей коренных малочисленных народов, а также религиозных конфессий, в которых не одобряется несение военной службы.

3. В ст. 13 Федерального закона № 150-ФЗ «Об оружии»[908] закрепляется право граждан РФ, достигших возраста 18 лет, на приобретение холодного клинкового оружия, предназначенного для ношения с национальными костюмами народов РФ или казачьей формой. Указанные правила учитываются законодателем при конструировании норм об уголовной ответственности за преступления, связанные с незаконным оборотом оружия.

Ранее согласно ст. 222 УК РФ 1996 г. было запрещено незаконные приобретение, сбыт или ношение холодного оружия, в том числе метательного оружия, за исключением тех местностей, где ношение холодного оружия является принадлежностью национального костюма или связано с охотничьим промыслом.

После внесения изменений Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ данные отношения стали регулировать только вышеприведенные положения Федерального закона «Об оружии», а соответствующая норма в УК РФ была признана утратившей силу, за исключением ответственности за незаконный сбыт холодного оружия. Таким образом, культурная практика, связанная с использованием холодного клинкового оружия, была декриминализирована.

Стратегически представляется абсолютно оправданным разрешение проблем, связанных с культурными особенностями этнических, религиозных групп, посредством закрепления в законодательстве специальных норм, касающихся регулирования отношений с участием их представителей. Между тем эта мера, к сожалению, не может исключить потребности принимать во внимание специфику культуры в рамках уголовно-правового регулирования. Культура оказывает влияние на реализацию всех без исключения нормативных положений, в которых не всегда возможно учесть присущие индивидам особенности. Как следствие, уголовное право также должно выработать адекватный подход к решению данного вопроса. При этом речь должна идти как о тех особенностях культуры, которые исключают или смягчают уголовную ответственность, так и традициях, обычаях, которые выступают в качестве отягчающих обстоятельств.

Анализ современного российского уголовного законодательства и практики его применения дает основания утверждать, что культурные особенности в них рассматриваются и учитываются в следующих сферах:

1. Отягчающие обстоятельства.

1.1. Особенности культуры выступают в качестве отягчающего

обстоятельства применительно к обычаю кровной мести, который устанавливается при определении мотива совершения преступления,

і

предусмотренного п. «е » ч. 2 ст. 105 УК РФ. Наличие мотива кровной мести - это факт, который должен быть подтвержден и не может презюмироваться, например, посредством установления этнической принадлежности виновного. В качестве доказательства наличия указанного мотива можно привести, в частности, отмечаемые правоприменителем попытки примириться согласно обычаям между

QlQ I

субъектами кровной вражды . П. «е » ч. 2 ст. 105 УК РФ применяется при условии, что виновный признает и разделяет обычай кровной мести[909] [910] [911].

і

При совершении убийства, квалифицируемого по и. «е1» ч. 2 ст. 105 УК РФ, виновным должны соблюдаться основные требования обычая кровной мести, исполнение которого в данном случае выступает в качестве отягчающего признака. Так, в научной литературе приводится пример, когда в качестве совершенного по мотиву кровной мести было рассмотрено убийство лица за попытку изнасилования жены друга. Хотя деяние формально подпадало под обычай кровной мести, виновный по правилам адата не был наделен правом его исполнить. В этой связи обоснованно утверждается, что суд неправильно применил в указанном деле п. «е » ч. 2 ст. 105 УК РФ . Более предпочтительной выглядит в данном случае квалификация по ч. 1 ст. 105 УК РФ.

1.2. В качестве отягчающего обстоятельства может рассматриваться применение культурных норм, предусматривающих подчинение преступником своей воле соучастника, например, в силу возраста, статуса в семье, этнической или религиозной группе. Принуяедение посредством традиций и обычаев в отношении соучастников суд может расценить как особо активную роль в совершении преступления согласно и. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ. Так, суд учел, что соучастницы оказывались по национальным обычаям под влиянием родственника - мужчины, что рассматривалось как менее активная роль в совершении преступлений, признаки которых предусмотрены ст. 228.1 УК РФ. Соответственно в отношении мужчины по названным причинам суд отметил особо активную роль

в совершении преступлений[912].

1.3. Согласно п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ является отягчающим обстоятельством совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или враяеды в отношении какой-либо социальной группы. Это т.н. «преступления ненависти», которые могут совершаться на почве культурных конфликтов. Например, судом было установлено, что подсудимый, желая добиться прекращения отношений между его сыном и потерпевшей, которые встречались, угрожал девушке убийством. Мотивом послужили национальные обычаи, которых придерживается виновный, о недопустимости вступления в брак лиц его национальности с представителями других национальностей. Суд указанное обстоятельство обоснованно рассматривал как мотив национальной ненависти и вражды. В итоге дело было прекращено в связи с примирением сторон, поскольку сын подсудимого и потерпевшая вступили в брак, последняя находилась в состоянии беременности и просила не применять наказание к преступнику[913].

2. Смягчающие обстоятельства.

2.1. В исключительных случаях культурные особенности учитываются в качестве смягчающего обстоятельства при назначении наказания. Ст. 61 УК РФ напрямую не называет данные особенности, но оставляет открытым перечень смягчающих обстоятельств, что позволяет правоприменителю принимать во внимание и специфику культуры субъекта. Примером является обязанность заботиться о членах семьи, иных родственниках. Так, суд отметил, что виновный, который был осужден по ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на 8 лет лишения свободы, помимо прочих обстоятельств, «по национальным традициям, является кормильцем всей семьи». Указанные доводы позволили суду

применить ст. 64 УК РФ при назначении наказания . В другом деле сторона защиты обратила внимание на то, что после провозглашения приговора судом первой инстанции умер родной брат подсудимого. У умершего брата осталось 4 несовершеннолетних детей, «и по местным традициям дети и жена умершего брата переходят на попечение» подсудимого. Указанное обстоятельство в контексте судебного решения напрямую не признавалось как смягчающее. Но, очевидно, что оно все же сыграло данную роль в назначении наказания, в том числе и потому, что, как было отмечено судом, наличие иждивенцев не позволило назначить дополнительное наказание в виде штрафа[914] [915].

Согласно п. «е» ч. 1 ст. 61 УК РФ в качестве смягчающего обстоятельства может учитываться совершение преступления в результате физического или психического принуяедения либо в силу материальной, служебной или иной зависимости. Указанное принуждение или зависимость вполне могут иметь место в том случае, если исходя из традиций и обычаев виновный был обязан подчиняться указаниям других лиц. Выше был приведен пример принуждения с применением обычаев в отношении женщин со стороны мужчины на основании традиций и обычаев. Есть аналогичные случаи, в рамках которых соучастником используется зависимость лица в силу имеющих место обычных норм[916] [917].

Есть основания считать, что суд учел особенности культуры виновного, осужденного за умышленное причинение смерти потерпевшему, «который цинично оскорбил его и его родителей, что противоречит их национальным обычаям». Е[ри этом суд принял во внимание противоправное поведение потерпевшего как смягчающее обстоятельство . П. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, предусматривающий противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, в качестве смягчающего обстоятельства открывает возможность учета особенностей культуры виновного, а также потерпевшего. В данном случае, очевидно, что критерий аморальности может учитывать систему ценностей не только доминирующей культуры, но и национальных, этнических культур, если только последние не идут вразрез с господствующими в обществе представлениями.

Нередко в решениях судов мы находим ссылки на то, что виновный и потерпевший примирились и преступнику простили по национальным обычаям кровную месть, что, очевидно, учитывается судом при назначении наказания в пользу подсудимого[918]. По нашему мнению, суд вполне может учесть в соответствии со ст. 61 УК РФ примирение между виновным и потерпевшим согласно соответствующим традициям и обычаям.

2.2. Российский правоприменитель нередко не учитывает особенности культуры в качестве смягчающих обстоятельств. Можно выделить следующие критерии, которые при этом используются на практике:

2.2.1. Культурные особенности не учитываются, если они сами по себе не связаны с конкретными обстоятельствами дела. Немалое количество судебных разбирательств сопровождается ссылками на указанные особенности по явно надуманным основаниям. Так, суд не принял во внимание довод виновного о том, что потерпевшие, которых он лишил жизни, «явно пренебрегают правилами мусульманских традиций и нормами ислама», отметив, что на самом деле был использован незначительный повод как предлог для убийства[919]. Другой пример - попытка стороны защиты сослаться на народные обычаи, в силу которых виновный, младший из братьев, не мог давать указания старшим и быть главным организатором и инициатором совершения преступлений. Между тем по материалам дела опровергнуть доводы стороны обвинения в данной части защита даже не попыталась[920] [921] [922]. То есть имело место стремление использовать ссылку культурные особенности исключительно ввиду принадлежности виновного к определенному этносу без какой-либо связи с конкретным преступлением, роли данного лица в его совершении, значения культурных особенностей для мотивации поведения преступника. Указанные доводы в защиту виновного не основаны на закономерностях, касающихся влияния культуры на поведение человека.

Немало ссылок на особенности культуры можно найти в делах, где фигурантами становятся представители коренных малочисленных народов России. В основном суды отказываются учитывать принадлежность к этим народам как смягчающее обстоятельство. Например, виновный, действия которого были квалифицированы по п. «в» ч. 3 ст. 162 и пп. «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, указывал на свою принадлежность к коренному малочисленному народу Крайнего Севера. По мнению суда, данная ссылка «не может влиять на назначение ему наказаний за совершение преступлений, поскольку она является неконституционной» . Аналогичное решение принял суд и в других делах .

Вышеуказанный подход судебных органов вполне обоснован, поскольку Конституция РФ и уголовный закон запрещают учитывать национальность лица как основание для смягчения ответственности. Не влияет национальность лица и на общественную опасность деяния, личности субъекта преступления. Иной подход чреват также ущемлением прав представителей культурных меньшинств, поскольку внедряет в массовое сознание негативные этнические стереотипы, представления о культуре данных меньшинств как ущербной и неполноценной. Ведь в культуре малочисленных народов вовсе не являются одобряемыми убийство, хищение имущества, хулиганство, другие преступные деяния. А потому нет оснований утверждать, что культурные различия как-либо отразились на совершаемом преступлении в приведенных выше примерах.

В этой связи вызывает возражения практика, в рамках которой учет принадлежности к коренным малочисленным народам как смягчающего обстоятельства согласно ст.ст. 60, 61 УК РФ признается правом суда[923]. Такое право у суда, по нашему мнению, отсутствует. Соответственно идет вразрез с требованиями закона и судебная практика, которая учитывает принадлежность к малочисленным народам как смягчающее обстоятельство[924].

Судебные решения, в которых учтена принадлежность к малочисленным народам как смягчающее обстоятельство, нарушают принцип равенства, закрепленный ст. 4 УК РФ, по национальному признаку. Указанные решения не соответствуют принципу справедливости, предусмотренному ст. 6 УК РФ, поскольку наказание оказывается явно несоразмерным применительно к содеянному в силу одних только культурных особенностей виновных. Кроме того, критикуемый подход отличает крайне поверхностное отношение к пониманию культуры малочисленных народов.

По нашему мнению, может быть поддержана практика, в рамках которой суды отмечают принадлежность к коренным малочисленным народам как обстоятельство, учитываемое при назначении наказания, наряду с данными о

личности, без ссылки на ст. 61 УК РФ . Такой подход в целом может быть приемлемым, поскольку не предполагает обязательное отнесение национальной принадлежности и особенностей культуры преступника к числу смягчающих обстоятельств.

2.2.2. Не принимается ссылка на особенности культуры в том случае, когда виновный лишь формально принадлежит этнической группе, но фактически не разделяет соответствующие культурные нормы. Например, Нижневартовским районным судом (Ханты-Мансийский автономный округ) был осужден за незаконный лов рыбы представитель коренного малочисленного народа Севера (ханты по национальности), который на реке Обь ловил стерлядь, направлявшуюся к местам нереста, причинив ущерб на сумму более чем 9 тыс. рублей. Виновный пояснил, что ему, как сыну аборигена, можно ловить любую рыбу. Как было установлено, традиционного образа жизни осужденный не вел, работал водителем, рыбалка для него не являлась основным средством существования, а сама по себе принадлежность к этносу не исключает преступность деяния. Учитывая названные обстоятельства, суд назначил наказание в виде 1 года лишения свободы условно . Приведенный вывод [925] правоприменителя представляется вполне обоснованным, поскольку преступное деяние не было детерминировано культурными особенностями виновного. Аналогичным образом оценивается приналлежность к коренным малочисленным народам и судебными органами при рассмотрении дел об административных нарушениях. В этой связи Пленум Верховного Суда РФ в п. 10 постановления от 23 ноября 2010 г. № 27 «О практике рассмотрения дел об административных правонарушениях, связанных с нарушением правил добычи (вылова) водных биологических ресурсов и иных правил, регламентирующих осуществление промышленного, прибрежного и других видов рыболовства» отметил следующее: «Лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, согласно части 1 статьи 26 Конституции Российской Федерации вправе самостоятельно определить свою национальную принадлежность к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации. Однако заявление указанным лицом о своей принадлежности к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, само по себе не может повлечь предоставление ему прав на осуществление традиционного рыболовства, если будет установлено, что это лицо не восприняло язык, национальную культуру, традиционные образ жизни и хозяйственную деятельность данной этнической общности»[926] [927].

Существует похожая судебная практика, в рамках которой формальные попытки ссылаться на принадлежность к коренным малочисленным народам не находят поддержки[928].

2.2.3. Особенности культуры не берутся в расчет для обоснования наличия психического принуждения, исключающего преступность деяния согласно ч. 2 ст. 40 УК РФ, если виновный пытается доказать, что в силу традиций, обычаев он действовал, подчиняясь указаниям других людей. Например, подсудимый, которому инкриминировалось участие в незаконном обороте наркотиков, безуспешно просил суд учесть, что в силу национальных традиций и воспитания он беспрекословно подчинялся своему дяде, а о том, что совершает преступление, не знал, так как не владел русским языком[929]. Аналогичные решения были приняты и по ряду других дел[930].

Само по себе наличие традиций, предусматривающих подчинение, вовсе не подавляет волю лица, а потому не устраняет преступность деяния. Думается, в такой ситуации лишь угроза применения конкретных санкций, обусловленных спецификой культуры (лишение жизни, причинение телесных повреждений, изъятие имущества ипр.), со стороны соплеменников, родственников может свидетельствовать о наличии психического принуждения, которое должно рассматриваться по правилам ч. 2 ст. 40 УК РФ. Подчинение другим лицам в силу культурных особенностей (традиций и обычаев) в отсутствие указанных выше обстоятельств, как уже отмечалось, может быть учтено при назначении наказания согласно ст. 61 УК РФ, в том числе в рамках и. «е» ч. 1 ст. 61 УК РФ, предусматривающего совершение преступления в результате физического или психического принуждения либо в силу материальной, служебной или иной зависимости. Так, судом были осуждены муж и жена по и.и. «а», «г» ч. 3 ст. 228-1

УК РФ. В качестве смягчающего наказание обстоятельства, «с учетом соответствующих восточных традиций подсудимых, суд также признал совершение преступления под влиянием супруга»[931] [932].

2.2.4. Не учитываются доводы, касающиеся культурных особенностей виновного, не имеющие рациональных оснований. В числе таких деяний можно назвать нападения на лиц, занимающихся оккультными практиками (ведьмы, колдуны). Так, судами отвергались ссылки, что потерпевшая занималась колдовством, черной магией, наводила «порчу» на виновного, членов его семьи, что и обусловило (спровоцировало) совершение преступления, признаки которого предусмотрены ст. 105 УК РФ .

Поскольку вера в сверхъестественное отвергается наукой, подобное объяснение не является релевантным для юридической оценки поступка. Не случайно в уголовном праве покушение посредством колдовства, то есть с абсолютно негодными средствами, ненаказуемо. Как отметил Верховный Суд РСФСР, негодное покушение посредством колдовства совершается по явному невежеству субъекта и потому не представляет собой общественной опасности, не может влечь уголовной ответственности[933].

2.2.5. Не принимаются во внимание особенности культуры виновного, если имеет место насилие для защиты чести, обусловленное желанием заставить жертву соблюдать обычаи и традиции, что противоречит требованиям законодательства. Так, лицо было обвинено в покушении на убийство потерпевшей, являвшейся его сестрой. Действия преступника были продиктованы тем, что сестра подстригла волосы, носила мужскую одежду (брюки). Виновный желал убить сестру, «поскольку она нарушила их обычаи и своим поведением опозорила их род». Данные обстоятельства не были учтены судом в качестве смягчающего обстоятельства[934].

По нашему мнению, насилие ради защиты чести, в том числе в отношении женщин и детей, не должно рассматриваться как преступление, совершенное при смягчающих обстоятельствах. Для этого есть несколько причин. Во-первых, российским уголовным законом охраняются права потерпевших независимо от их пола, этнической принадлежности и даже согласия на причинение вреда. Во- вторых, господствующими в отечественной культуре являются представления, в которых защита чести не может осуществляться посредством физического насилия, применяемого к другому лицу в целях его принуждения к определенному поведению. Презюмируется, что гражданин в установленных законом пределах исключительно самостоятельно принимает решения, и никто не вправе принуждать человека к каким-либо поступкам. Таким образом, исполнение обычаев и традиций, допускающих насилие ради защиты чести, входит в противоречие с законом. Кроме того, подобное насилие, как видно на примерах из отечественного и зарубежного уголовного права, предполагает сознательное нарушение уголовно-правовых запретов, что также является весомым аргументом против учета соответствующих культурных особенностей.

2.2.6. Особенности культуры, связанные с незаконным оборотом наркотиков, не влияют на уголовную ответственность. Так, в рамках одного из уголовных дел субъект, которому вменялась в вину организация сбыта наркотиков в составе преступного сообщества, пояснил, что сбыл опий своему двоюродному брату в целях употребления им наркотика для снятия боли в почках, вместо лекарства. Этот довод не был учтен правоприменителем[935].

Безусловно, существуют культуры, в которых допускается применение наркотиков в различных некриминальных целях, включая религиозные церемонии, лечение заболеваний. Между тем ввиду исключительной общественной опасности деяний, связанных с незаконным оборотом наркотиков, судебные органы обоснованно не принимают во внимание данные особенности.

2.2.7. Обычай кровной мести не рассматривается правоприменителем как смягчающее обстоятельство, хотя имеют место попытки стороны защиты обратить на это внимание . Кровная месть является, по сути, альтернативой государственному принуждению, уголовному наказанию, в связи с чем ее поддержка непосредственно обусловит эскалацию насилия и утрату уголовным законом своего авторитета.

2.2.8. Не принимаются во внимание особенности регулирования семейных отношений на основе традиций и обычаев в нарушение соответствующих положений семейного законодательства. Например, российские суды при применении ч. 1 ст. 134 УК РФ не учитывают обычаи отдельных народов, в которых признается возможность вступления в брачные отношения лиц, не достигших 16-летнеш возраста. В частности, суд вынес обвинительный приговор по делу, в котором было доказано, что виновный женился на 15-летней потерпевшей по национальным обычаям (оба по национальности цыгане) и вступил с ней в половые отношения[936] [937].

Закон создает все условия для того, чтобы учитывать особенности культуры при вступлении в брак. Согласно ст. 13 Семейного кодекса РФ законами субъектов РФ могут быть установлены порядок и условия, при наличии которых вступление в брак в виде исключения с учетом особых обстоятельств может быть разрешено до достижения возраста 16 лет. При этом законодатель исходит из интересов несовершеннолетних, вступающих в брак. Соответственно нарушение названных норм и требований уголовного закона не может признаваться совершенным при смягчающих обстоятельствах, если это мотивируется исполнением обычаев.

2.2.9. Особенности культуры, обусловившие незнание уголовного закона, также не учитываются в отечественном уголовном праве. Есть примеры в судебной практике, подтверждающие возможность совершения преступления иностранцем в силу незнания российского уголовного законодательства. Указанная ошибка не признается извинительной. Так, в Воронежской области районным судом гражданка Республики Чили была приговорена к штрафу 15000 руб. за совершение преступления, признаки которого предусмотрены ст. 324 УК РФ. Виновная приобрела на рынке города несколько государственных наград СССР и полагала, что это соответствует требованиям законодательства. Награды были обнаружены у иностранки при таможенном досмотре в аэропорту. Она пояснила, что не знала о наличии соответствующего уголовного запрета. Данный довод суд не принял во внимание, поскольку незнание закона вовсе не исключает наличия состава преступления[938]. Суд указал следующее: «Факт того, что К. не знала, что приобретение государственных наград СССР запрещено законом - Уголовным Кодексом Российской Федерации, не может свидетельствовать об отсутствии в её действиях состава преступления, предусмотренного статьей 324 УК РФ»[939].

Представляется, что столь категоричная позиция суда спорна. Незнание закона иностранцами исходя из обстоятельств дела вполне могут приниматься во внимание, хотя бы при назначении наказания в качестве смягчающего обстоятельства. Конечно, этот тезис вовсе не свидетельствует о необходимости учитывать юридическую ошибку во всех без исключения случаях, когда виновный в силу особенностей культуры ссылается на незнание закона. К решению данного вопроса нужно подходить индивидуально. Так, гражданин Узбекистана обвинялся в покушении на дачу взятки должностному лицу (ч. 1 ст. ЗО, ч. 1 ст. 291 УК РФ). Он перевозил лососевые породы рыб в большом количестве, что вызвало подозрения со стороны сотрудников полиции в законности приобретения рыбы. Далее преступник попытался откупиться от стражей правопорядка. Согласно версии виновного, о том, что «данные денежные средства передавались им в качестве взятки, на момент их передачи, он относительно своей национальности не понимал». Суд обоснованно отказался учесть данное обстоятельство, пояснив, что доводы подсудимого о совершении деяния в силу незнания российского законодательства, несостоятельны, «исходя из его возраста, жизненного опыта и длительного, с 2007 года, проживания последнего на территории Российской Федерации»[940]. Важно отметить, что суд правильно обратил внимание на длительность проживания подсудимого в России, что служит достаточно серьезным доказательством его осведомленности относительно уголовных запретов.

3. Особенности культуры могут приниматься во внимание не только как смягчающие или отягчающие ответственность, но и в процессе квалификации деяния, установления признаков состава преступления.

3.1. Как уже отмечалось, в российском законодательстве традиционно учитываются культурные различия, в том числе при регулировании отношений природопользования с участием представителей коренных малочисленных народов, прохождения альтернативной гражданской службы, брачно-семейных отношений. Соответстствующие отношения охраняются уголовно-правовыми предписаниями. Таким образом, посредством бланкетных норм уголовное право оказывается тесно связанным с проблемой учета особенностей культуры, что должен принимать во внимание правоприменитель в рамках квалификации преступлений. В этом контексте можно привести следующие примеры:

3.1.1. Незаконная добыча (вылов) водных биологических ресурсов, незаконная охота (ст.ст. 256, 258 УК РФ). Согласно ст. 19 Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» охота в целях обеспечения ведения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности осуществляется лицами, относящимися к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, и их общинами, а также лицами, которые не принадлежат к указанным народам, но постоянно проживают в местах их традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности и для которых охота является основой существования. При этом данный вид охоты осуществляется свободно (без каких-либо разрешений) в объеме добычи охотничьих ресурсов, необходимом для удовлетворения личного потребления. Указанные положения, безусловно, необходимо учитывать при квалификации деяния по ст. 258 УК РФ (незаконная охота).

В соответствии с п. 2 ст. 25 Федерального закона от 20 декабря 2004 г. № 166- ФЗ «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» рыболовство в целях обеспечения традиционного образа жизни и осуществления традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации без предоставления рыбопромыслового участка осуществляется без разрешения на добычу (вылов) водных биоресурсов, за исключением добычи (вылова) редких и находящихся под угрозой исчезновения видов водных биоресурсов. Данные требования закона должны приниматься во внимание в рамках применения ст. 256 УК РФ (незаконная добыча (вылов) водных биологических ресурсов)[941].

Неприменение указанных выше положений может повлечь незаконное привлечение к уголовной ответственности. Так, судом были оправданы по ч. 3 ст. 256 УК РФ представители коренного малочисленного народа, которые занимались добычей рыбы для личных нужд. Даже тот факт, что изменилось федеральное законодательство, закрепляющее процедуру выдачи квот на вылов рыбы, и подсудимые нарушили новый порядок получения квот, не стал достаточным основанием для вынесения обвинительного приговора[942].

Если положения федерального законодательства, регламентирующие традиционное природопользование, нарушаются, то принадлежность к коренным малочисленным народам может рассматриваться только как смягчающее обстоятельство[943] [944]. Правоприменитель обоснованно констатирует признаки состава преступления в действиях тех представителей коренных малочисленных народов, которые, добывая рыбу, не имели целью обеспечение традиционного образа жизни и осуществление традиционной хозяйственной деятельности. При этом невиновность «в связи с позиционированием себя как лиц, относящихся к коренным малочисленным народам Севера» не находит поддержки .

3.1.2. Незаконное занятие частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью (ст. 235 УК РФ). Ст. 50 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" разрешает использовать народную медицину, определяемую как методы оздоровления, утвердившиеся в народном опыте, в основе которых лежит использование знаний, умений и практических навыков по оценке и восстановлению здоровья. Согласно данному Федеральному закону к народной медицине не относится оказание услуг оккультно-магического характера, а также совершение религиозных обрядов.

Таким образом, задачей правоприменителя будет, устанавливая наличие признаков состава преступления, закрепленных в ст. 235 УК РФ, признать соответствующую деятельность частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью либо опровергнуть такую возможность. При этом критерием будет утвердившееся в народном опыте представление относительно данных методов лечения, что, безусловно, на наш взгляд требует учета особенностей культуры. В противном случае при отсутствии признаков занятия народной медициной деяние следует квалифицировать, например, по ст. 159 УК РФ[945]. Возможна также квалификация данных деяний как преступлений против личности при причинении вреда здоровью или смерти[946].

3.2. В целях правильной квалификации деяния правоприменитель может учитывать культурные особенности в отношении преступлений, предусматривающих посягательства на честь и достоинство потерпевших, нормы морали, религиозные чувства верующих. Мы полагаем, что названные особенности могут приниматься во внимание, в частности, при применении ст.ст. 107, 113, 148, 297, 319, 336 УК РФ. Так, согласно решению суда лицо было признано виновным в убийстве родной сестры в состоянии аффекта (ч. 1 ст. 107 УК РФ). По имеющимся данным, потерпевшая вела аморальный образ жизни, употребляла спиртные напитки, курила, выражалась непристойными словами. В соответствии с заключением специалиста (психоневролога) данная информация «в сознании осужденного накапливалась и приводила к эмоциональным переживаниям; с учетом этнических особенностей народов Северного Кавказа, мусульманских обычаев и традиций была лично значима, задевала мужскую честь, позорила его и его семью». Констатируя наличие признаков физиологического аффекта, суд учел указанные выше обстоятельства[947].

3.3. В ряде регионов России продолжают действовать обычаи, которые играют важную роль в регулировании брачно-семейных отношений, что заставляет судебные органы учитывать особенности культуры. Так, виновным инкриминировалось похищение человека. Они объяснили свои действия тем, что это был традиционный обряд похищения невесты по национальному обычаю. Но суд дал следующую оценку действиям виновных: «Вместе с тем, суд считает, что в данном случае похищение С.Н.С. необходимо расценивать именно как преступное деяние, а не традиционный Изидский обычай «похищение невесты», поскольку из добытых в ходе судебного разбирательства фактических данных следует, что похищение совершено против воли предполагаемой невесты и её родителей, исключительно по желанию подсудимых, тогда как для совершения традиционного обычая «похищение невесты» необходимо обоюдное желание сторон»[948].

Правильное понимание обычных норм позволяет верно установить мотив совершения преступления[949]''0, оценить направленность умысла лица[950], как следствие, правильно квалифицировать деяние.

4. Конфискация имущества. Суды принимают во внимание культурную специфику не только при назначении наказания в рамках оценки наличия смягчающих или отягчающих обстоятельств, квалификации преступлений, но и

при применении конфискации имущества. Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2010 г. № 26 «О некоторых вопросах применения судами законодательства об уголовной ответственности в сфере рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов (ст. ст. 253, 256 УК РФ)» при конфискации судна (самоходного или несамоходного) суду необходимо выяснить, не является ли оно для подсудимого основным законным источником средств к существованию (например, добыча водных биологических ресурсов для обеспечения жизнедеятельности коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока) .

Таким образом, можно сделать вывод, что особенности культуры в российском уголовном праве могут учитываться при совершении преступления в том случае, если: 1) субъект принадлежит определенной социальной группе, в которой существуют специфические культурные нормы; 2) совершение деяния было обусловлено необходимостью выполнения указанных культурных норм; 3) лицом не был нарушен порядок реализации названных норм. Данные критерии фактически идентичны тесту на возможность применения защиты от уголовного преследования, основанной на особенностях культуры («cultural defense test»), предложенному в зарубежном уголовном праве.

На территории России проживают люди с различными религиозными взглядами, обычаи и традиции народов, населяющих нашу страну, также нередко существенно отличаются Друг от друга. Поэтому законодатель и правоприменители обязательно должны учитывать данные различия в своей деятельности. У. Т. Сайгитов, безусловно, прав, указывая на необходимость осмысления механизма преступного поведения людей с учетом соответствующих культурных факторов (ментальности этноса, традиций, обычаев), которые должны приниматься во внимание при выработке и реализации уголовной политики[951] [952]. В данном случае, как никогда, актуальны слова Н. Д. Сергеевского: хороший практик- судья должен быть знаком с бытовыми чертами своего народа, знание которых является необходимым для правильного применения уголовного закона[953]. В отдельных ситуациях требуется также привлечение экспертов, способных помочь разобраться в особенностях культуры. Соответствующие предложения звучат как в отечественной, так и в зарубежной научной литературе[954].

Само по себе наличие культурных различий не свидетельствует об их существенной роли при совершении преступления. Такой подход, который мы называем этнографическим, может существенно исказить правоприменительную практику. Он основан на стереотипах (например, принадлежность к какому-либо этносу порождает представления о наличии мотива кровной мести или слабом интеллектуальном развитии), тогда как должен применяться культурно- психологический подход, в котором предполагается анализ внутреннего отношения виновного к культурным особенностям, характер и степень их влияния на лицо при совершении преступления.

На основании вышеизложенного следует отметить, что в российском уголовном праве культурные особенности, проявившиеся при совершении преступления, принимаются во внимание в качестве обстоятельства, отягчающего или смягчающего уголовную ответственность, учитываемого при назначении наказания, конфискации имущества, квалификации преступления. Этот факт ставит перед доктриной насущную проблему выработки подхода, позволяющего учесть названные особенности наиболее адекватным образом.

<< | >>
Источник: Бибик Олег Николаевич. КУЛЬТУРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ. Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Омск - 2015. 2015

Еще по теме § 2. Учет культурных особенностей преступления в отечественном уголовном праве:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -