<<
>>

4.1. Понятие, значение и уровни действия системосохраняющего механизма в праве

В предыдущей главе подробно описывалась внутриотраслевая дифференциация системы российского уголовного права, были исследованы ее следующие компоненты: уголовно-правовые нормы, субинституты и институты, уголовно-правовые отношения.

Однако праву (в том числе уголовному) свойственны не только определенная рассортировка внутри себя, но и в первую очередь единение. Право представляет собой систему внутренне согласованных, взаимосвязанных и взаимодействующих правовых явлений, процессов и состояний, составляющих в совокупности органически целостное образование. В правовой системе есть нечто, что объединяет все ее элементы, благодаря чему они интегрируются в единое целое, в рамках которого возможно их эффективное сосуществование и взаимодействие. Этим интегрирующим правовым явлением следует признать т. н. системосохраняющий механизм, именно он обеспечивает целостность и системность права, делает возможным согласованное взаимодействие всех вышеуказанных системных элементов, упорядочивает и координирует их, а также регулирует воздействие внешних условий на право, обеспечивая сочетание преемственности и изменчивости в процессе правового регулирования. Благодаря этому механизму осуществляется определенное упорядочивающее воздействие на объективное право, правосознание и юридическую практику, координируется их совместное функционирование, обеспечивается своевременное приспособление права к меняющимся социальным условиям.

Отметим, что о существовании данного механизма уже писали некоторые исследователи: так, С. С. Алексеев и А. Ф. Черданцев указывали на наличие в правовой системе своеобразного механизма «саморегулирования»[540], Н. А. Власенко называет этот механизм нормативными условиями согласованности и единства правовых норм[541] [542] [543], а А. П. Заец и З. А. Незнамова считают, что его следует именовать именно системосохраняющим механизмом .

Исходя из системосохраняющих и саморегулирующих функций данного механизма, последнее название представляется наиболее удачным.

Термин «механизм», являясь понятием технического происхождения, достаточно прочно вошел в юридический лексикон. Этимология данного понятия привязана к внутреннему устройству и действию машины. Например, в словарях русского языка «механизм» определяется как совокупность подвижно соединенных частей, совершающих под действием приложенных сил заданное движение . Следовательно, механизм надо понимать как единство статических явлений и динамических процессов, целостность которых «оживляет» статику и придает устойчивость динамике. Любой механизм - это совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих частей, элементов при наличии, с одной стороны, внутренней упорядоченности и согласованности между ними, а с другой - дифференциации и относительной автономности (самостоятельности). Так, В. С. Нерсесянц отмечает, что «механизм» - это всегда некая функциональная характеристика объекта, и данный термин следует использовать не для структурного описания системы, а для уяснения функциональной специфики её различных частей и элементов[544]. Со своей стороны отметим, что сам системосохраняющий механизм, безусловно, является одной из составляющих правовой материи. Более того, данный механизм имеет непосредственное отношение к механизму правового регулирования, является его частью, включающей в себя совокупность определенных элементов и юридического инструментария, специфических по своей природе и функциям, позволяющих правовыми средствами обеспечивать системность права, единство и согласованность его компонентов с целью упорядоченности регулирования общественных отношений и ликвидации противоречивости и неопределенности в правовой системе.

Философами давно доказано, что «авторегуляционные процессы присущи и неорганическим системам» , к которым относится право. То есть такие системы способны «своими силами» сохранять необходимую для нормального функционирования устойчивость, стабильность.

Именно элементы формируют целое, выступая основой его содержательной стороны. Система, в свою очередь, активно воздействует на свои элементы и подсистемы, преобразовывая их в процессе решения конкретных задач. Но она не может изменить их природу, те субстанциональные свойства, характеризующие соответствующую систему как реальность определенного качества. Препятствием здесь выступают самоуправленческие процессы внутри системы. Все это свидетельствует не только об их значимости, но также и о том, что данные процессы - это не вынужденная необходимость, выступающая случайным явлением, а проявление свойства, внутренне присущего всем системным образованиям, проистекающего из их природы.

Исследование самоорганизационных процессов основано на общем эффекте всех систем - способности разнокачественных элементов проявлять в известных условиях согласованную активность, направленную на упрочение ее структуры, противодействие ее распаду[545] [546].

В праве же самоорганизация направлена на поддержание его в «рабочем» состоянии, необходимом для эффективного функционирования. По нашему мнению, саморегуляция - не признак, не функция, а внутреннее свойство права, выражающее его сущность и направление развития, характеризующее право в процессе его взаимосвязей с другими системами. Данное свойство

обнаруживается через внутренние связи элементов системы и обеспечивается действием системосохраняющего механизма в праве (можно даже сказать, что исследуемое свойство и существует благодаря функционированию данного механизма).

Обращаясь к общей теории систем, отметим, что философы уровень организованности системы ставят в зависимость от результата осуществления функции самосохранения системы, готовности к активному реагированию на изменения внешней среды, порождающие противоречия внутри системы562.

Если мы признаем право системой, констатируем наличие у него самостоятельной способности самоорганизоваться, «самонастраиваться», обеспечивать свою жизнеспособность, приводить в «рабочее» состояние составляющие элементы, то логично признать наличие внутри него особого регулятора, направленного на повышение его организованности и единства, - системосохраняющего механизма.

Любая система испытывает на себе сильное воздействие внешней среды (со стороны как однопорядковых систем, так и систем более высокого уровня) и от степени ее единства, организованности зависит сохранение качественной определенности данной системы. Право, как система, не является в этом смысле исключением.

Любое правовое явление должно «включиться» в действующую правовую систему, то есть быть органичным для данной системы, не перекрывать действия других ее составляющих, не нарушать устойчивость существующих в системе связей. Система «живет» в своем действии, функционировании. Более того, результативность ее действия зависит именно от степени ее эндогенной согласованности и способности относительно самостоятельно преодолевать различные внутренние и внешние возмущения.

Как уже указывалось в настоящей работе, право (и уголовное право в частности) обладает свойством саморегуляции, которое обеспечивает его

качественную определенность и оптимальную работоспособность (функциональность). По нашему мнению, данное свойство следует признать одной из сторон проявления системных качеств права, ибо существование этого свойства поддерживается действием системосохраняющего механизма в праве; отследить и описать данную характеристику возможно лишь в процессе работы вышеупомянутого механизма, который выполняет специфические внутриорганизационные функции, направленные на обеспечение единства и целостности правовой системы. Данный механизм действует в целях обеспечения высокого уровня организованности правовой системы, необходимого для ее эффективного функционирования. То есть это своеобразный механизм повышения внутренней организации права, поддержания оптимального динамического равновесия внутренних процессов системы. При этом динамическое равновесие является неотъемлемым условием развития правовой системы: необходимо постоянное поддержание оптимальных связей между ее элементами, содействие им в надлежащем выполнении возложенных на них функций. В противном случае система дезорганизуется и не сможет осуществить отведенных ей задач в жизни общества[547].

Системосохраняющий механизм по своей природе является внутренним регулятором, организатором правовой целостности как институционного образования, играет роль «несущих конструкций» правовой системы, наполняет ее жизненной энергетической силой, придающей праву свойства высокой организованности, действенности и реальности. Он объединяет разноуровневые элементы правовой системы, действуя при этом на всех стадиях правового регулирования - от процесса создания правовых норм до их претворения в реальное поведение субъектов. При этом сложность регулируемых общественных отношений, динамика социальной жизни и различные другие факторы постоянно проверяют прочность связей между компонентами правовой системы. Ее жизнеспособность, таким образом, зависит от наличия внутреннего регулятора, обеспечивающего бесперебойную работу ее составляющих - специфического «защитно-настраивающего» механизма, который мы предлагаем именовать системосохраняющим. По нашему мнению, он включает в себя (в свою структуру) следующие компоненты: принципы, цели и задачи права, презумпции и фикции, преюдиции, пробельные и коллизионные правила, правоположения. Все эти элементы находятся в единстве и образуют динамичный механизм саморегуляции права, сохраняющий и поддерживающий его системные характеристики.

Существование данного механизма объективно обусловлено потребностями системы: ей нужен специальный инструментарий, который находится в постоянной работе. Обладая необходимым резервом, запасом прочности, он способен включить в момент необходимости дополнительные средства, распространяя свое действие на все те отношения, в урегулировании которых произошел сбой.

По нашему мнению, системосохраняющий механизм в праве действует как на межотраслевом, так и на отраслевом уровнях. В первом случае он действует по правилам, относительно отвлеченным от отраслевой принадлежности интегрируемых правовых явлений, проявляет единство в многообразии разноотраслевых норм, институтов, актов, правоотношений, связывает их в единую национальную правовую систему.

Во втором случае следует рассматривать его действие в конкретной отраслевой подсистеме, определенной правовой целостности, ограниченной рамками соответствующих предмета и метода правового регулирования. То есть отраслевой системосохраняющий механизм - это форма существования общеправового системосохраняющего механизма в условных отраслевых границах, его реализация в конкретной отрасли права. То есть принципиально действие системосохраняющего механизма на межотраслевом и отраслевом уровнях мало чем разнится, оно отличается масштабностью, спецификой и охватом решаемых задач. Те же самые составляющие системосохраняющего механизма приводят его в действие как на межотраслевом, так и на отраслевом уровнях, исследуемый механизм выполняет в праве единые функции, независимо от особенностей и отраслевой принадлежности интегрируемых правовых явлений (более подробно вопрос о функциях системосохраняющего механизма исследован в одном из следующих параграфов настоящей главы). Более того, даже в процессах функционирования системосохраняющего механизма на любом уровне обнаруживаются общие закономерности, свидетельствующие о единстве, цельности данного механизма, обладающего специфичными особенностями в разных отраслевых сферах. Все дело в том, в каких границах рассматривать действие данного механизма. Можно рассматривать его в рамках отрасли уголовного права, но при этом не забывать о том, что это нечто единое, самостоятельное явление, существующее в праве. То есть исследователи не должны замыкаться на отраслевых пределах действия данного механизма, ибо «особенное существует в неразрывной связи с общим»[548]. Отраслевой уровень исследования ориентирует ученых на поиск специфического в явлениях, на обнаружение их качественного своеобразия. Познание идёт от изучения единичных явлений к обнаружению в них особенного, а затем - к открытию общего, закономерного, действующего на всех уровнях.

Функционирование системосохраняющего механизма в уголовном праве (на отраслевом уровне) есть не что иное, как определенное действие общеправового системосохраняющего механизма, ограниченное пространством уголовноправового регулирования. Подтверждение этой мысли можно обнаружить в трудах классиков марскизма-ленинизма: «...Отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему... Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д. Всякое отдельное тысячами переходов связано с другого рода отдельными (вещами, явлениями, процессами) и т. д.»[549]. То есть существование системосохраняющего механизма в уголовном праве - это есть форма и способ предметной реализации одноименного механизма в праве, его отраслевая форма бытия в правовом пространстве, в которой выражается специфика и развитие определенной отраслевой материи, отражаются особенности отраслевого юридического режима.

Без раскрытия отраслевых уровней действия системосохраняющего механизма его межотраслевое функционирование становится пустой абстракцией, ибо согласованию разнокачественных правовых норм, институтов и актов всегда предшествует внутренняя гармонизация правовых явлений в рамках конкретных отраслей права. В то же время системосохраняющий механизм всегда есть продукт общих процессов, протекающих в правовой системе, даже если изучать его действие только на отраслевом уровне. То есть системосохраняющий механизм, действуя на отраслевом уровне, реализует многообразие в единстве и является необходимой интегрирующей формой развития правовой

действительности.

Отметим, что отраслевой уровень действия системосохраняющего механизма представляет собой своеобразную форму проявления данного механизма в конкретных условиях той или иной отрасли права, осуществляется на основе общих закономерностей. В то же время межотраслевое действие системосохраняющего механизма связано с первичными процессами согласования и гармонизации в отраслях права. Дефекты, сбои в функционировании системосохраняющего механизма на любом уровне действия деформируют право в целом, ибо каждый уровень действия данного механизма служит предпосылкой, необходимым условием для эффективного

функционирования всей правовой системы в целом.

Межотраслевой уровень действия системосохраняющего механизма предполагает разностороннее развитие и поддержание в праве системных качеств, функциональных возможностей составляющих его подсистем (в первую очередь, различных отраслей права), слаженность их проявления в процессе регулятивной и охранительной деятельности.

Проявлением действия системосохраняющего механизма в праве на межотраслевом уровне, по нашему мнению, является разрешение ситуации, возникшей вследствие неопределенности в вопросе о том, соответствуют ли

Конституции Российской Федерации положения Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», части первой статьи 10 и части шестой статьи 86 УК РФ. Соответствующая ситуация стала предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который проверил конституционность вышеупомянутых законоположений в связи с жалобами граждан, утративших согласно оспариваемому законодательству право быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления по причине назначения им в прошлом по приговору суда наказания в виде лишения свободы за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления. При этом не учитывалось: какой период прошел с момента отбытия ими наказания, была ли их судимость снята или погашена, т. е. ограничение пассивного избирательного права было бессрочным, не имело значения и то, какой именно срок лишения свободы был назначен по приговору суда, отбывалось ли наказание в исправительном учреждении или оно было условным.

При рассмотрении данного дела Конституционный суд РФ пришел к выводам, что по своей природе в системе действующего правового регулирования ограничение пассивного избирательного права, предусмотренное вышеуказанным законоположением, непосредственно не относится к мерам уголовной ответственности, поскольку носит не уголовно-правовой, а конституционноправовой характер; т. е. суд, исследовав соответствующее правовое явление, установил его отраслевую принадлежность, выявил межотраслевые связи, задействованные при реализации данного правоограничения. Было констатировано, что соответствующее ограничение, не указываемое в приговоре в качестве наказания, в силу закона применяется как следующее самому факту осуждения к лишению свободы за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, т. е. за совершение предусмотренного уголовным законом деяния определенной категории, и, не будучи уголовным наказанием, тем не менее является общеправовым последствием судимости. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, судимость в первую очередь это уголовно-правовой институт, который имеет значение для целей реализации уголовной ответственности.

За пределами уголовно-правового регулирования судимость приобретает автономное значение и влечет за собой не уголовно-правовые, а общеправовые, опосредованные последствия, которые устанавливаются не Уголовным кодексом Российской Федерации, а федеральными законами иной отраслевой принадлежности исходя из природы и специфики регулирования соответствующих отношений, не предполагающих ограничений уголовноправового характера. Однако сроки введения общеправовых последствий судимости по общему правилу также должны соответствовать срокам судимости, предусмотренным уголовным законодательством.

Исходя из этого положения подпункта «а» пункта 3 статьи 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и части шестой статьи 86 УК Российской Федерации в их взаимосвязи - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - предполагают в качестве общего правила, что сроки вводимых законом ограничений пассивного избирательного права как общеправового последствия судимости должны устанавливаться соответственно дифференциации сроков судимости,

предусмотренных УК РФ.

Бессрочное лишение гражданина права быть избранным представляет собой такое ограничение данного права, которое затрагивает само его существо, делает невозможным осуществление права как такового ни в какой форме на протяжении всей жизни гражданина и после отбытия им наказания, т. е. превращается именно в отмену пассивного избирательного права, что недопустимо по Конституции РФ.

Более того, в российском государстве сложилась порочная правоприменительная практика отказов в восстановлении пассивного

избирательного права гражданам, которые были осуждены к лишению свободы за совершение тяжких или особо тяжких преступлений и судимость которых была снята или погашена, в случае принятия нового уголовного закона, в соответствии с которым совершенные ими деяния подпадают под иную категорию преступлений, т. е. больше не признаются тяжкими или особо тяжкими. Конституционный суд РФ признал, что это также нарушает гарантии юридического равенства и обратной силы закона, вытекающие из статей 19 (часть 1), 32 (части 1, 2 и 3) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации.

В итоге суд признал положения подпункта «а» пункта 3 статьи 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и части шестой статьи 86 УК Российской Федерации в их взаимосвязи (курсив наш. - А. Д.) не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку предполагается, что сроки вводимых федеральным законом ограничений пассивного избирательного права по общему правилу должны устанавливаться соответственно дифференциации сроков судимости, предусмотренных УК РФ.

В то же время Конституционным Судом РФ были признаны положения

Л

подпункта «а» пункта 3 статьи 4 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и части первой статьи 10 УК Российской Федерации в их взаимосвязи (курсив наш. - А. Д.) - в той мере, в какой данные законоположения по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, служат основанием для отказа в восстановлении пассивного избирательного права гражданам, которые были осуждены к лишению свободы за совершение тяжких и (или) особо тяжких преступлений и судимость которых снята или погашена, в случае принятия нового уголовного закона, в соответствии с которым совершенные ими деяния более не признаются тяжкими или особо тяжкими преступлениями, - не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (часть 1), 32 (части 1, 2 и 3) и 54 (часть 2)[550].

Таким образом, Конституционный Суд РФ выявил определенный сбой в правовом регулировании избирательных отношений и с помощью межотраслевого инструментария постарался его устранить - а именно: опираясь на общеправовые и межотраслевые принципы (юридического равенства, справедливости, соразмерности, правовой определенности, а также принцип nullum crimen, nulla poena sine lege (законности)), принимая во внимание цели и задачи как уголовно-правового, так и конституционно-правового регулирования (см., в частности п.п. 2.2, 4 постановления), исходя из презумпции, что лицо, имеющее непогашенную или неснятую судимость за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, за которое оно было осуждено к лишению свободы, недостойно осуществлять публичные властные и управленческие функции, и из презумпции, что сроки правоограничений, являющихся общеправовыми последствиями судимости, должны соответствовать срокам судимости, устанавливаться соответственно их дифференциации в УК РФ; учитывая имеющиеся преюдиции (установленные ранее вынесенными обвинительными приговорами судов факты совершения заявителями тяжких или особо тяжких преступлений), суд выявил серьезную межотраслевую коллизию (причем неявную, завуалированную в тексте избирательного законодательства и проявляющуюся только в процессе его реализации) и сформулировал коллизионное правило о том, что сроки правоограничений - общеправовых последствий судимости должны зависеть от уголовно-правовых сроков данного института, за исключением особых случаев, специально оговоренных в федеральном законодательстве (например, за отдельные тяжкие и особо тяжкие преступления, исходя из повышенной степени их общественной опасности, могут вводиться ограничения и на более продолжительные сроки, чем предусмотрено УК РФ - с соблюдением конституционных критериев соразмерности и необходимости). Сформулированное коллизионное правило Конституционный суд предложил законодателю незамедлительно перевести в форму законоположения (п. 4 постановления).

Следует отметить, что при разрешении данной ситуации были востребованы практически все составляющие системосохраняющего механизма, имеющие разноотраслевую окраску, они активно применялись, причем не по отдельности, а одновременно во всей совокупности учитывались судом и тем самым с очевидностью подтвердили факт функционирования соответствующего механизма в праве на межотраслевом уровне. В результате этого был устранен серьезный сбой в правовом регулировании избирательных отношений, приводивший к ущемлению прав граждан, претендующих на замещение той или иной выборной должности, ибо на них возлагалось незаконное бессрочное правоограничение, которое делало невозможным осуществление ими пассивного избирательного права как такового ни в какой форме на протяжении всей их жизни, в том числе и после отбытия ими наказания, т. е., по сути, этот сбой привел к отмене данного права, что нарушало положения статей 3, 15, 17, 19 и 55 Конституции РФ. Конституционный Суд РФ с помощью системосохраняющего механизма не только выявил данную правовую погрешность и оперативно устранил ее, но и указал законодателю на необходимость незамедлительного внесения соответствующих поправок в избирательное законодательство.

В кратчайшие сроки после этого, через несколько месяцев был принят Федеральный закон от 21 февраля 2014 г. № 19-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»[551], которым были внесены поправки и дополнения в три федеральных закона (от 6 октября 1999 года № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных

(представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»; от 12 июня 2002 года № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»; от 10 января 2003 года № 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации») и ряд положений Федерального закона от 2 апреля 2013 года № 30-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» были признаны утратившими силу. Именно этот пример хорошо иллюстрирует системосохраняющее действие одноименного механизма в праве: преодоление небольшого сбоя в правовом регулировании избирательных процессов повлекло за собой принятие решения Конституционным Судом РФ, а это в свою очередь явилось причиной внесения блока поправок в федеральное законодательство, изменения устоявшейся правоприменительной практики (ст. 5 Федеральный закон от 21 февраля 2014 г. № 19-ФЗ) и правового сознания граждан, получивших специальные процессуальные гарантии, обеспечивающие возможность восстановления пассивного избирательного права в указанных законом случаях. То есть в результате действия системосохраняющего механизма из-за одной подвижки хоть на немного, но изменяется вся правовая система в целом, в определенной степени трансформируются все ее элементы и подструктуры; ибо невозможно, изменив часть, оставить целое в прежнем состоянии, без перемен.

Отметим, что в данной работе лишь поверхностно затронуты вопросы действия системосохраняющего механизма на межотраслевом уровне. Существует немало связанных с этим проблем, которые требуют своего научного осмысления, однако не являются предметом настоящего исследования. Представляется более необходимым и соответствующим целям этой работы проведение тщательного анализа особенностей функционирования системосохраняющего механизма в уголовном праве, т. е. на отраслевом уровне.

Выявить эти особенности возможно на конкретных примерах проявления действия системосохраняющего механизма в уголовном праве. Так, по нашему мнению, именно существование вышеупомянутого механизма обусловило принятие Пленумом Верховного Суда РФ постановления № 9 от 29 мая 2014 года «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений»[552], в котором разрешаются многие практически значимые вопросы с использованием системосохраняющего инструментария: так, в п. 1 данного постановления перечисляется принципы, цели и задачи уголовно-правового регулирования, реализуемые в процессе назначения вида исправительного учреждения: справедливость, гуманизм, законность, дифференциация уголовной ответственности, достижение целей уголовного наказания, а также индивидуализация исполнения наказания в отношении лица, осужденного к лишению свободы. При решении проблемных вопросов правового регулирования процессов назначения и изменения видов исправительных учреждений Пленум Верховного суда неоднократно обращался к презумпциям: что лица, осужденные за неосторожные преступления, характеризуются меньшей степенью общественной опасности, нежели, чем лица, осужденные за совершение умышленных преступлений (п. 2 вышеназванного постановления); что лица, в прошлом отбывавшие наказание в виде лишения свободы в исправительных учреждениях, характеризуются большей степенью общественной опасности, чем лица, впервые осужденные к реальному отбыванию данного вида наказания (п. 11 постановления); что правомерное поведение осужденного, его добросовестное отношение к учебе и труду, раскаяние в совершенном деянии, частичное или полное возмещение причиненного ущерба в период отбытия им уголовного наказания свидетельствуют о снижении уровня его общественной опасности (п.п. 25, 28, 30 постановления); что для этого необходимо определенное время, ибо осужденные должны не только продемонстрировать навыки законопослушного поведения, но и доказать государству, что эти навыки трансформировались у них в соответствующий образ жизни, что происходит не одномоментно, а в течение сроков, установленных уголовным и уголовно-исполнительным законодательством (п. 26 постановления); что лица, совершившие тяжкое или особо тяжкое преступление в несовершеннолетнем возрасте, характеризуются меньшим уровнем общественной опасности, чем совершеннолетние, даже если к моменту вынесения обвинительного приговора они достигли возраста восемнадцати лет (п. 10 постановления) и др.

Также при принятии вышеупомянутого постановления были использованы и правовые фикции: например, в п. 10 говорится о том, что в случае осуждения лица мужского пола за особо тяжкое преступление, совершенное им до достижения восемнадцатилетнего возраста, и за умышленное преступление средней тяжести после достижения этого возраста, ему должно быть назначена исправительная колония общего режима (то есть Верховный суд РФ придал нужную видимость правовой действительности, предписав считать существующий факт предыдущего осуждения за особо тяжкое преступление юридически не существующим). Тот же самый прием был использован в постановлении при перечислении лиц, которые не могут рассматриваться как ранее отбывавшие лишение свободы в исправительных учреждениях. Так, в п. 12 в подп. «д») говорится о лицах, осужденных к лишению свободы и отбывших наказание в местах лишения свободы за деяния, преступность и наказуемость которых была устранена новым законом, либо в новой редакции санкции соответствующей статьи Особенной части Уголовного кодекса РФ не предусмотрено такое наказание, как лишение свободы. То есть опять Верховный Суд РФ дает указания признавать фактическое отбывание наказания в виде лишения свободы в исправительном учреждении в прошлом юридически не существовавшим. Аналогичный вывод можно сделать и относительно п. 13, где говорится о том, что судимости, снятые или погашенные в установленном законом порядке, судимости за неосторожные преступления, а также судимости, указанные в части 4 статьи 18 УК РФ (например, за умышленные преступления небольшой тяжести и т. д.), не учитываются при признании рецидива преступлений и поэтому не могут являться основанием для назначения исправительной колонии строгого или особого режима.

В рассматриваемом случае Пленум Верховного Суда РФ применил и пробельное правило: положения ст. 58 УК РФ не позволяют определить вид исправительного учреждения для мужчин, совершивших тяжкие преступления при отсутствии рецидива, если они ранее отбывали лишение свободы. Однако согласно ст. 308 УПК судья в каждом случае назначения наказания в виде лишения свободы обязан определить в приговоре вид и режим исправительного учреждения, где будет отбываться соответствующее наказание осужденным. Поэтому Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 анализируемого постановления указывает, ликвидируя существующую неполноту уголовно-правовой регламентации, что в случае осуждения к лишению свободы за тяжкое преступление лица мужского пола, ранее отбывавшего лишение свободы, при отсутствии рецидива преступлений (например, если лишение свободы отбывалось за преступление, совершенное по неосторожности или в несовершеннолетнем возрасте) отбывание наказания назначается в исправительной колонии общего режима. Тем самым вышеописанный пробел не только преодолен, но и в определенной мере и устранен, т. к. в одном из формально-юридических источников отрасли уголовного права появились четкие нормативно-правовые предписания, необходимые и предназначенные для регулирования соответствующих общественных отношений совместно с УК РФ.

Может возникнуь вопрос, а не нарушен ли в данном случае принцип законности в уголовном праве, закрепленный ст. 3 УК РФ? Мы уже указывали в настоящей работе, что предлагаем изложить данную статью в иной редакции, исключив из ч. 1 ст. 3 УК РФ упоминание об иных уголовно-правовых последствиях (к которым мы относим и вопросы назначения осужденным к лишению свободы вида исправительного учреждения). Другими словами, УК РФ должен иметь исключительные прерогативы лишь в определении преступности и наказуемости деяния, а остальные уголовно-правовые вопросы могут быть урегулированы в иных формально-юридических источниках отрасли.

Предлагаемая поправка будет способствовать укреплению основ

функционирования системы уголовного права и достижению отраслевой системой оптимального «работоспособного» состояния.

В упомянутом выше постановлении Верховным Судом РФ было сформулировано и коллизионное правило, подлежащее применению в случаях неправильного назначения вида исправительного учреждения - суд

апелляционной инстанции на основании пункта 4 части 1 статьи 389.26 УПК РФ вправе изменить на более мягкий или более строгий вид исправительного учреждения в соответствии с требованиями статьи 58 УК РФ. Однако при этом более строгий вид исправительного учреждения может быть назначен только при наличии представления прокурора либо жалобы потерпевшего или частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей (п. 19). Соответствующее положение не закреплено в уголовно-процессуальном законе, это новелла, введенная в правовую систему анализируемым разъяснением Пленума Верховного Суда РФ.

Это постановление подтверждает действие системосохраняющего механизма на отраслевом уровне, когда происходит внутренняя гармонизация правовых явлений в рамках конкретных отраслей права. В данном случае Верховный Суд РФ предпринял меры для совершенствования практики назначения и изменения судами видов исправительных учреждений, постарался выявить все вопросы и проблемы, возникающие при этом и разрешить их, тем самым способствуя более точной настройке механизма уголовно-правового регулирования в этой сфере и устранению неопределенности и прочих дефектов в содержании уголовного законодательства.

Однако системосохраняющий механизм актуализируется не только благодаря решениям Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ нормативного значения; он может быть приведен в действие и иным правоприменительным органом - главное при этом, чтобы решение последнего было признано и одобрено иными властными субъектами уголовно-правовых отношений, было востребовано в их профессиональной деятельности. Это особенно ярко видно на примере правоположений как элемента системосохраняющего механизма в уголовном праве. По нашему мнению, под ними следует понимать объективированные в индивидуальных актах правоприменительных органов специальные правила преодоления неясных (формально неопределенных), коллизионных и пробельных ситуаций, возникающих в системе уголовного права, признанные и впоследствии применяемые иными правоприменителями при реализации уголовно-правовых норм.

Так, действие системосохраняющего механизма в уголовном праве можно наблюдать на примере судебных решений, вынесенных по конкретным уголовным делам. Верховный Суд РФ своими решениями неоднократно признавал свидетельство о регистрации и паспорт технического средства на автомашину важными личными документами и квалифицировал их похищение у потерпевшего по ч. 2 ст. 325 УК РФ[553], хотя по сути это документы - символ идентификации в первую очередь автомобиля, а не его владельцев, т. е. личными документами их можно признать с большой натяжкой. Так, паспорт транспортного средства - это документ, содержащий сведения об основных технических характеристиках автомобиля, идентификационные данные его основных агрегатов, сведения о собственнике, постановке на учёт и снятии с учёта. В этом документе, как правило, указываются идентификационный номер, марка, модель, наименование и категория транспортного средства, год его изготовления, модель и номер двигателя, номера шасси и кузова, цвет кузова, мощность и рабочий объём и тип двигателя, разрешённая максимальная масса, масса без нагрузки, а также сведения об изготовителе, страна вывоза и таможенные ограничения. В свидетельстве о регистрации технического средства указываются данные об этом средстве (номера, модель, год выпуска и другие), а также собственник этого средства, этот документ подтверждает соблюдение Правил о порядке регистрации транспортного средства в ГИБДД РФ. Таким образом, оба эти документа в целом характеризуют не личность, сведения о собственнике прописаны в них далеко не на первом месте, более того правомерно управлять автомобилем могут и иные лица (например, по доверенности). Эти документы не удостоверяют факты, относящиеся непосредственно к личности. Следовательно, признав их важными личными документами, Верховный Суд тем самым сформулировал соответствующее правоположение, в дальнейшем воспринятое правоприменительной практикой. То есть это некое формализованное общее положение, которое не имеет универсального юридически обязательного характера при рассмотрении других уголовных дел, не обеспечено официальными санкциями и соблюдается добровольно в силу

авторитетности его создателя, заинтересованности иных адресатов (любой правоприменитель максимально заинтересован в четкости и ясности правового материала, в устранении юридических неопределенностей в процессе работы) и определенного «социального давления», которое оказывает на потенциальных (и тем более фактических) нарушителей профессиональное сообщество.

В анализируемом выше случае была дана специфическая трактовка понятия «важный личный документа», ему было дано расширенное понимание на том основании, что соответствующие документы подтверждают какое-либо право (например, право пользования чем-либо) или выдаются для реализации гражданами их личных прав . В специальной литературе указывается на совсем другие характеристики такого документа: во-первых, он не должен содержать указания на права или обязанности, указания на нормативные правовые акты, предоставляющие субъектам права или возлагающие на них обязанности; во- вторых, не должен удостоверять фактов, которые порождают юридические последствия во всех случаях или в случаях, специально предусмотренных нормативными правовыми актами (в этом заключается его отличия от официального документа); в-третьих, он удостоверяет обстоятельства, характеризующие личность, но непосредственно не влекущие юридических последствий (например, паспорт, диплом о высшем образовании и т. п.) .

Доктринальное толкование данного термина представляется более уместным, ибо позволяет четко разграничивать нескольких понятий документа, используемых в тексте УК РФ и конкурирующих между собой (удостоверение, важный личный документ, официальный документ и т. д.), системно понимать предписания уголовного законодательства и однозначно применять их на практике.

Не меньше вопросов вызывает и такая характеристика исследуемой разновидности документов, как «важный». Возникает вопрос об их значимости, для кого они должны выступать важными документами: для потерпевших или [554] [555]

должностных лиц государственных органов? По мнению А. В. Наумова и

А. В. Бриллиантова, признание документа важным для потерпевшего должно

осуществляться правоприменителем в каждом конкретном случае на основе

оценки фактических обстоятельств дела (установление степени важности

похищенного документа для конкретного потерпевшего, характер

удостоверяемых сведений, временные и иные затраты на восстановление

документа, последствия, связанные с отсутствием документа и другие

обстоятельства) . Мы со своей стороны согласимся с мнением

Л. А. Букалеровой, что признак «важный», являющийся по своему характеру

оценочным, примененный законодателем в уголовном законе по отношению к

личному документу, не является юридически обоснованным термином и не

должен быть использован при конструировании соответствующей уголовно- 573

правовой нормы , а следовательно, от его использования можно и нужно отказаться в диспозиции ч. 2 ст. 325 УК РФ.

Таким образом, свидетельство о регистрации и паспорт технического средства на автомашину признаются в России важными личными документами в силу сложившейся правоприменительной практики, ибо в формально - юридических источниках уголовного права отсутствуют определения важных личных документов, официальных документов, удостоверений и не сформулированы критерии их разграничения, что приводит в действие системосохраняющий механизм на этом участке уголовно-правового регулирования.

Следовательно, системосохраняющий механизм активно участвует в поддержании «боеспособности» уголовного права, преодолевая возникающие трудности в процессе уголовно-правового регулирования и сигнализируя правотворческим органам о необходимости вмешательства. Он воплощает собой тот «резерв» права, который обеспечивает разрешение одного из основных [556] [557] противоречий права - необходимости его стабильности и динамизма одновременно. В то же время существование и функционирование исследуемого механизма значительно облегчает правоприменительную деятельность государства, обеспечивая поддержание режима законности.

Все вышеизложенное подтверждает тот вывод, что действие системосохраняющего механизма на отраслевом уровне определяет степень единства и целостности соответствующей отрасли, уровень функциональных возможностей элементов ее системы, ибо благодаря ему происходит их гармонизация, самонастройка, «приладка» друг к другу. Безусловно, существуют определенные особенности функционирования вышеупомянутого механизма в уголовном праве, они обусловлены спецификой отраслевого режима, своеобразием предмета и методов уголовно-правового регулирования (более подробному исследованию этих особенностей посвящены следующие два параграфа настоящей главы).

Анализируя функционирование системосохраняющего механизма как на межотраслевом, так и на отраслевом уровне, отметим, что его структурные элементы либо служат средством интерпретации формально-юридических источников, либо выступают основой для их разработки, либо даже напрямую регламентируют социальные взаимодействия, относящиеся к предмету правового регулирования, дополняя собой действующие правовые нормы или выступая в качестве их альтернативы (например, при применении пробельных правил для восполнения пробелов в праве).

Таким образом, подводя итоги данному параграфу, можно сделать следующие выводы:

1. Системосохраняющий механизм в праве - это комплекс системосохраняющих элементов, обеспечивающих целостность и единство права (как на межотраслевом, так и на отраслевом уровнях); это своеобразное внутреннее устройство, вынуждающее к совершению нужных действий между собой связанных, но подвижных элементов правовой системы. Данный механизм существует не как что-то умозрительное, лишенное прикладного значения, воспроизводимое лишь в теории, а как объективно существующее подразделение права, его обязательный структурный компонент, благодаря которому повышаются адаптационные возможности права, что в конечном итоге сказывается на его действенности, результативности в регулировании общественных отношений.

2. Эффективность права предполагает его высокое качество, заключающееся в целостности и высокоорганизованности его системы. Правовая система, как и любая другая социальная система, не может функционировать в идеальном состоянии по причине множественных возмущений (противоречий), как внешних, так и внутренних. Противостоять им, повышать уровень организованности права возможно только с помощью т. н. авторегуляционных процессов, отражающих способности системы самоорганизоваться, «самонастраиваться», обеспечивать свою жизнеспособность, приводить в «рабочее» состояние составляющие ее элементы.

Если мы признаем право системой, констатируем наличие у него относительно самостоятельной способности к самоорганизации, то логично признать наличие внутри него особого регулятора, направленного на повышение его организованности и единства, - системосохраняющего механизма. Свойство саморегуляции права обеспечивается действием системосохраняющего механизма (можно даже сказать, что исследуемое свойство и существует благодаря функционированию данного механизма). Данный механизм обеспечивает жизнеспособность и функциональность права, его относительную стабильность и динамизм, это одно из важнейших средств самоуправления и саморегулирования в праве.

3. Существование системосохраняющего механизма следует признать свидетельсвом эластичности права, его способности модифицироваться в зависимости от различных внешних и внутренних условий. Функционирование данного механизма происходит внутри права, на основе права и во имя права. Можно сказать, что он концентрированно выражает все богатство и многообразие движения правовой материи.

4. Структурные элементы системосохраняющего механизма осуществляют своебразную обработку правового материала, определяют содержание и реализацию каждой правовой нормы, субинститута и института, влияют на возникновение и развитие правоотношений, т. е. поддерживают единство и согласованность вышеуказанных правовых явлений, тем самым обеспечивая системность права.

Таким образом, в результате действия системосохраняющего механизма устраняются внутрисистемные и логические противоречия в содержании правовых норм; обеспечивается преемственность и постоянство в развитии права и восприятие им прогрессивных положений других социальных подсистем; а также выявляются нежизнеспособные правовые предписания, готовится почва для моделирования и создания будущего законодательства.

5. Системосохраняющий механизм в праве действует как на межотраслевом, так и на отраслевом уровнях. В первом случае он действует по правилам, относительно отвлеченным от отраслевой принадлежности интегрируемых правовых явлений, проявляет единство в многообразии разноотраслевых норм, субинститутов, институтов, правоотношений, связывает их в единую национальную правовую систему, имеет максимально широкую сферу своего действия. Во втором случае следует рассматривать его действие в конкретной отраслевой подсистеме, определенной правовой целостности, ограниченной рамками соответствующих предмета и метода правового регулирования. То есть отраслевой системосохраняющий механизм - это форма существования общеправового системосохраняющего механизма в условных отраслевых границах, его реализация в конкретной отрасли права. Действие системосохраняющего механизма на межотраслевом и отраслевом уровнях различается масштабностью (объемом его воздействия), спецификой и охватом решаемых задач.

6. Функционирование системосохраняющего механизма в уголовном праве (на отраслевом уровне) есть не что иное, как действие общеправового системосохраняющего механизма, ограниченное пространством уголовноправового регулирования, это есть форма и способ его предметной (конкретно- отраслевой) реализации в праве, его отраслевая форма бытия, в которой выражается специфика и тенденции развития уголовно-правовой материи, отражаются особенности соответствующего отраслевого юридического режима.

Системосохраняющий механизм актуализирует и гуманизирует отрасль уголовного права посредством адаптации и инновации элементов ее системы применительно к реалиям современных общественных отношений за счет восполнения их зачастую ограниченных возможностей и их коррекции (например, решениями Конституционного суда РФ), приводящей к точной настройке механизма уголовно-правового регулирования и исправлению изъянов в содержании уголовного законодательства и иных отраслевых источников. Таким образом устраняются внутрисистемные и логические противоречия в содержании уголовно-правовых норм; вскрываются и нейтрализуются дефекты их реализации в правопроприменительной деятельности, обеспечивается относительное преемственность и постоянство в уголовно-правовом регулировании и восприятие отраслью прогрессивных положений других правовых и социальных подсистем; кроме того, выявляются нежизнеспособные уголовно-правовые предписания, готовится почва для моделирования будущего и изменения действующего законодательства.

Исследуемый механизм обеспечивает рациональное распределение сил в системе уголовного права. Благодаря его функционированию происходит обогащение содержания уголовно-правовых норм, обеспечивается гибкость уголовно-правового регулирования, при одновременном динамизме и стабильности отрасли. В необходимых случаях системосохраняющий механизм может дополнить недостающий уголовно-правовой материал (например, в случае с пробельными правилами или правоположениями), в иных случаях - наоборот, способен нейтрализовать излишние правовые средства (например, с использованием коллизионных правил при выявлении коллизий, противоречий в праве), тем самым поддерживая авторегуляционные процессы в уголовном праве.

9. По своему значению системосохраняющий механизм - это своеобразный маяк в «нормативном море» уголовного права, позволяющий выбрать правоприменителям верный курс среди различных правовых «рифов». Исследования данного механизма будут способствовать систематизации работающих уголовно-правовых норм, раскрытию их закономерных связей между собой и с другими правовыми предписаниями, выявлению причин неприменяемости тех или иных «мертвых» норм. Это, несомненно, значительно облегчит поиск нужных (действующих) уголовно-правовых норм, должным образом сориентирует граждан и должностных лиц на их эффективную реализацию, а законодателя - на совершенствование отечественного уголовного законодательства. Кроме того, изучение вышеупомянутого механизма позволит раскрыть динамику и взаимодействие всех элементов системы уголовного права, выявить резервы повышения эффективности отрасли, усовершенствовать уголовно-правовые нормы и институты, повысить качество правотворчества и правоприменения и, в конечном счете, укрепить законность и правопорядок в сфере противодействия преступности и в целом в государстве.

4.2.

<< | >>
Источник: Денисова Анна Васильевна. СИСТЕМНОСТЬ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА: ТЕОРИЯ, ЗАКОН, ПРАКТИКА 12.00.08 - уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право.Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме 4.1. Понятие, значение и уровни действия системосохраняющего механизма в праве:

  1. Понятие, значение, условия и порядок заочного производства.
  2. Понятие, значение и виды исков. Иски вещные и личные
  3. 8 Понятие, значение и виды исков. Иски вещные и личные
  4. § 1. Понятие и сущность средств и способов защиты частного права
  5. Понятие правового регулирования, его предмет и механизм
  6. § 3. Понятие, структура и особенности конституционно-правового механизма обеспечения права каждого на благоприятную окружающую среду
  7. Особенности процессуального статуса следственного судьи: понятие, значение и сущность его полномочий в досудебном расследовании
  8. 2.1. Понятие, признаки и структура организационно-правового механизма обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
  9. СОДЕРЖАНИЕ
  10. Система российского уголовного права: понятие, структура, признаки
  11. 4.1. Понятие, значение и уровни действия системосохраняющего механизма в праве
  12. Элементы системосохраняющего механизма
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -