<<
>>

§ 3. Ответственность за преступления, сопряженные с рейдерскими захватами, в уголовном законодательстве Российской Федерации: понятие, система и квалификация преступных посягательств

Слияния и поглощения в мировой практике являются одними из основных инструментов корпоративной политики компаний, имеют четко выработанную нормативную базу, методику и статистику.

Это обусловлено многолетним опытом проведения подобных операций, например в США. Отечественная практика слияний и поглощений в настоящий момент находится на этапе своего становления.

В России недружественные корпоративные слияния и поглощения характеризуются высоким уровнем криминализации. Практически все случаи, связанные с захватом компаний, которые были совершены до настоящего времени, сопровождались нарушением норм как гражданского, административного, финансового, так и уголовного законодательства. Разумеется, к процессам слияния, поглощения и рейдерства применимы общие нормы гражданского и предпринимательского (корпоративного) законодательства о создании, преобразовании и ликвидации юридических лиц. Но эти нормы ориентированы на добросовестного представителя хозяйствующих субъектов, на тех, кто занимается вполне легитимной экономической деятельностью, приносящей доход и пользу как владельцу (собственнику) бизнеса, так и обществу и государству в целом. Если же смысл экономической деятельности состоит только в получении чужого бизнеса и извлечении из этого прибылей и личной выгоды, создается угроза для собственности и собственника вообще — оба не могут чувствовать себя защищенными в экономических отношениях. Следовательно, государство должно обеспечить нормативное подкрепление правил игры на рыночном поле, о надлежащем уголовно-правовом регулировании в этой области.

В этой связи возникает несколько вопросов: какова юридическая природа недружественных корпоративных слияний и поглощений? по какой схеме происходят подобные корпоративные сделки? каким образом квалифицировать рейдерские захваты с точки зрения уголовного законодательства? имеются ли коррупциогенные факторы, порождающие возникновение этих явлений?

Сегодня термин «рейдерство» широко распространен в различных отраслях права и экономики, кроме того, его сущность стала общедоступна населению.

Между тем в отечественном законодательстве легального определения рейдерства или рейдерского захвата не имеется. Более того, юридические последствия рейдерства самостоятельно не регулируются каким- либо регулятивным или охранительным законодательством. В то же время некоторые формы отклоняющегося поведения хозяйствующих субъектов и (или) их представителей в рамках рейдерства настолько общественно опасны, что требуют применения радикальных мер — уголовной ответственности. На сегодняшний день в законотворческой деятельности в уголовно-правовой сфере мы сталкиваемся с цикличным явлением, зависящим от гражданского правотворчества. В результате в гражданском законодательстве отсутствует тенденция к детальному регулированию рейдерства, а уголовный закон просто не может регламентировать отсутствующую в экономических правоотношениях отрасль деятельности.

В России появилось явление, прекрасно известное многим зарубежным государствам, — рейдерская деятельность или захват чужого бизнеса путем недружественных корпоративных слияний и поглощений. Причем речь следует вести не о примитивных и традиционных способах насильственного получения чужого предприятия, в том числе посредством физического устранения руководителей компаний. Все это было обыденным явлением, которому можно было противодействовать средствами уголовного закона. В современный период рейдерство выступает в иной форме — интеллектуальной, требующей более скрупулезного подхода к основаниям уголовной ответственности.

Недружественные корпоративные слияния и поглощения или рейдерские захваты — комплексная сфера деятельности, имеющая исторические корни[142], теоретическую основу[143] и сравнительно небольшую законодательную и правоприменительную базу. Указанная деятельность приносит реальные доходы ее участникам, а также выполняет некоторую оздоровительную функцию в экономике, являясь своего рода системой естественного отбора в среде хозяйствующих субъектов экономики. Например, в некоторых зарубежных странах, в частности в США, существует легальный рынок слияний и поглощений, оказывающий весьма существенное влияние на уровень развития экономики, в том числе на фондовые индексы.

Для России прогноз в этой сфере менее оптимистичен. Вместе с тем правовой механизм, разработанный в законодательстве США в сфере правового регулирования слияний и поглощений, представляет несомненный интерес для России.

В России рейдерство как новое социально-правовое явление возникло сравнительно недавно и качественно отличается от всех иных традиционных преступлений экономической направленности. 1 июля 2010 г. Президентом РФ подписан Федеральный закон № 147-ФЗ, направленный на противодействие рейдерским захватам, он предусматривает введение в УК РФ трех новых статей (170.1, 185.5 и 285.3) и дополнительной части к ст. 185.2. Для того чтобы правильно и более детально понять сущность рассматриваемого явления, необходимо обратиться к его ретроспективе.

Традиционно термины «недружественное слияние и поглощение» и «рейдерский захват» тесно связывают с ранее обозначенным нами процессом — M&A (Merger & Acquisition). Они изначально являются заимствованиями из англо-американского лексикона, что предопределяет их неоднозначное толкование при прямом переводе на русский язык — слияние и поглощение корпораций путем захвата имущества юридического лица[144]. Кроме того, имеются существенные различия между смыслом, вкладываемым в термины «слияние» и «поглощение», в академической, научной сфере, и интерпретацией этих понятий в деловой среде.

Так, в классическом (британском) определении, под слиянием (merger) понимается объединение одной или более организаций в их общих интересах.

Целью этого всегда является повышение эффективности предприятия. При этом отмечается, что слияния обычно осуществляются с согласия всех заинтересованных сторон. В соответствии со ст. 58 ГК РФ под слиянием понимается реорганизация юридических лиц, при которой права и обязанности каждого из них переходят ко вновь возникшему юридическому лицу в соответствии с передаточным актом. В зарубежной практике термин «слияние» может означать также и объединение нескольких компаний, при этом остается только одна из них, а остальные прекращают свою финансово-хозяйственную деятельность и ликвидируются.

В российском законодательстве данная операция получила название «присоединение».

Понятие «поглощение» отсутствует в корпоративном законодательстве РФ. В целом под поглощением одного предприятия другим признается приобретение последним контрольного пакета акций первого. Корпоративные поглощения являются одним из средств повышения эффективности корпоративного управления, в чем акционеры общества могут быть заинтересованы. В то же время в результате поглощения интересы акционеров могут и пострадать. Так, отдельные акционеры рискуют утратить имеющуюся у них возможность влиять на управление обществом, а ликвидность акций общества и их рыночная стоимость могут снизиться.

В общественном сознании подобный вид М&А-деятельности прочно ассоциируется с криминалом, предусматривающим преступления коррупционной направленности. Указанные случаи получили название «недружественное поглощение», которое между тем может быть произведено с помощью совершенно законной покупки контрольного пакета акций (долей) того или иного предприятия вопреки воле его менеджмента, но по желанию акционеров (дольщиков).

В связи с этим необходимо различать два совершенно разных понятия: «недружественное поглощение» и «поглощение с применением незаконных методов». Недружественное поглощение в классическом понимании этого слова предполагает, что потенциальный инвестор делает акционерам (соучредителям) компании публичную оферту (предложение) по покупке акций (долей) без получения предварительного одобрения топ-менеджмента компании. Однако сама продажа акций акционерами происходит исключительно добровольно в рамках процедуры, установленной законодательством, без применения физического или психологического давления или криминальных схем. Это нормальный инвестиционный процесс, с помощью которого меняют собственника многие западные компании. Недружественные поглощения — это благо для любой рыночной экономики, ведь в результате этого процесса, как правило, происходит смена собственника компании с менее эффективного на более эффективного, причем абсолютно законно.

Вместе с тем не следует упускать из виду, что дефиниция «недружественное поглощение» во многом является дискуссионной в силу отсутствия единого законодательного и научного определения такового.

Анализ эмпирических данных о преступлениях, связанных с рейдерскими захватами, раскрывает их организованный и коррумпированный характер. Это обусловлено тем, что в основании данной разновидности преступлений лежит сложное сплетение действий, производимых с целью незаконного отчуждения имущественного комплекса юридического лица (предприятия). Более того, подобная деятельность не исключает межрегиональный характер, поскольку недружественный захват чужого бизнеса может совершаться в различных регионах либо преступление приобретает длящийся характер — начинается в одном регионе, а оканчивается в другом. Например, имеются случаи таких преступлений, связанных с захватами сети продовольственных предприятий на юге России, промышленных предприятий в Сибири и др.

В настоящее время существует много норм, не отрегулированных с точки зрения пробелов и коллизий законодательства, чем, в свою очередь, пользуются преступные элементы, осваивая новые способы совершения преступления. Автор обращает внимание на то, что схемы рейдерских захватов условно подразделяются на так называемые черные, серые и белые. С позиции анализа правовой характеристики их можно классифицировать на нелегальные, полулегальные и легальные.

Так называемое белое рейдерство предполагает применение таких квазизаконных действий, как срыв собрания акционеров, использование пробелов в законодательстве, забастовки и организация проверок контролирующими органами. Захват, осуществляемый по черной схеме, является полностью криминальным, т. е. содержит признаки одного или нескольких преступлений. Действия, совершаемые при таком захвате, несмотря на свою разнородность, охватываются единым преступным умыслом, который, как правило, направлен на хищение активов компании. Данное преступление условно можно назвать главным преступным событием.

Как правило, им является мошенничество. В отличие от черных, серые схемы сами по себе не являются преступными, однако на отдельных этапах для решения ряда частных задач могут предполагать совершение различных преступлений. Автор отмечает, что серые схемы вследствие несовершенства действующего уголовного законодательства, балансируя на грани уголовно наказуемого деяния и спора хозяйствующих субъектов, не нашли адекватной уголовно - правовой оценки и должного отражения в следственной практике.

В России не существует каких-либо цивилизованных правил урегулирования корпоративных конфликтов. Сложившаяся практика

разрешения корпоративных конфликтов угрожает экономике государства, привлечению инвестиций, отрицательно влияет на репутацию страны за рубежом, несет в себе значительные коррупционные составляющие. И такие способы получения собственности зачастую не противоречат действующему законодательству. Несовершенство законодательной базы, отсутствие сильной независимой судебной системы, коррупция делают возможным существование многообразия способов совершения мошенничества с целью незаконного захвата в собственность имущества юридического лица.

Нормы УК РФ не отражают всей специфики криминальной деятельности, связанной с незаконным захватом предприятий. В российском уголовном законодательстве отсутствует единая норма, предусматривающая ответственность за преступные недружественные слияния и поглощения (рейдерский захват), в связи с чем квалификация данного деяния включает в себя как реальную, так и идеальную совокупность нескольких составов преступлений, предусмотренных УК РФ. Следовательно, назревает необходимость комплексного совершенствования законодательства в целях создания эффективных механизмов противодействия так называемым рейдерским захватам имущества. Для достижения данной цели необходимо комплексное совершенствование законодательного регулирования отношений, возникающих в связи с разрешением корпоративных споров, ведением реестра ценных бумаг, процедурами учреждения и ликвидации юридических лиц, а также привлечением к ответственности лиц, совершивших преступления с целью рейдерского захвата.

Следует учитывать, что процесс рейдерских действий может быть завершен на разных стадиях в зависимости от целей, потенциала и настойчивости захватчиков (поглотителей), защиты (обороноспособности) руководителей и сотрудников предприятия, подвергающегося рейдерскому захвату, а также момента, на котором он пресечен. Неоконченный процесс захвата может образовывать самостоятельные оконченные составы преступлений. Также важно отметить, что в некоторых случаях процесс завладения проходит, минуя некоторые стадии.

В целом стадии рейдерского захвата предприятия могут образовывать либо не образовывать состав какого-либо преступления. Поэтому для систематизации анализируемых посягательств необходимо определить, какие признаки уголовно наказуемых деяний могут содержаться в действиях лиц, направляющих свой потенциал на переход права собственности на имущественный комплекс.

Так, при наличии явных признаков хищения (фактов подделки учредительных и правоустанавливающих документов, заявлений со стороны акционеров (участников) и руководителя предприятия о причинении им ущерба, отчуждения принадлежащих им долей в уставном капитале без их ведома и др.) действия захватчиков следует квалифицировать по ст. 159 УК РФ (мошенничество).

При захвате предприятия иногда выдвигаются незаконные требования о передаче имущества под угрозой применения насилия. Данные действия квалифицируются в соответствии со ст. 163 УК РФ (вымогательство).

Отдельной квалификации по ст. 183 УК РФ заслуживает неправомерный доступ к содержащейся в реестре акционеров информации для ее использования в преступных целях.

В случае выявления фактов использования подложных документов следует обращать внимание на две особенности. Подделка документа и его использование преследуются по ст. 327 УК РФ в том случае, если этот документ является официальным и предоставляет права или освобождает от обязанностей. Если же он подделан с целью совершения мошенничества, то квалификации по ч. 1 указанной статьи подлежит только сам факт подделки, а использование поддельного документа охватывается диспозицией ст. 159 УК РФ. В том случае, когда поддельный документ изготовлен и использован в суде в качестве доказательства по гражданскому делу, данное деяние квалифицируется по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Действия руководителя коммерческой организации по неправомерному отчуждению активов, незаконному перераспределению финансовых потоков, формированию искусственной кредиторской задолженности, а также иные действия, противоречащие интересам организации и причинившие ей вред, совершенные с целью защиты от недружественного поглощения либо после поглощения, могут быть квалифицированы по ст. 201 УК РФ, а при наличии документов, устанавливающих полную материальную ответственность руководителя, — по ст. 160 УК РФ. Если в результате таких действий возбуждена процедура банкротства юридического лица, руководителю может быть инкриминировано преступление, предусмотренное ст. 196 УК РФ, а в случае вывода активов с переводом денежных средств за границу в оффшорные компании — преступление, предусмотренное ст. 193 УК РФ.

Вытеснение акционеров — сторонников прежнего руководства может производиться путем так называемого размывания пакета акций, т. е. регистрации дополнительной эмиссии акций и размещения ее среди своих единомышленников, в результате чего процентное соотношение акций изменяется в пользу последних. Представление подложных протоколов, учредительных и иных документов при регистрации проспекта эмиссии акций может быть квалифицировано как злоупотребление при выпуске ценных бумаг, т. е. как преступление, предусмотренное ст. 185 УК РФ.

Физическое вторжение на территорию захватываемого предприятия, сопряженное с нанесением телесных повреждений обороняющейся стороне, повреждением имущества, применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, если в таких действиях содержатся признаки нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, образует состав преступления, предусмотренный ст. 213 УК РФ (хулиганство). Имеют место случаи квалификации органами прокуратуры действий по захвату предприятия в соответствии со ст. 212 УК РФ (массовые беспорядки).

При наличии решения суда, вынесенного с соблюдением процессуальных требований, действия по реализации этого решения вопреки установленному порядку (например, без возбуждения исполнительного производства) являются самоуправством и наказываются по ст. 330 УК РФ. Если при возбуждении исполнительного производства судебный пристав превысил свои полномочия, в отношении него может быть возбуждено уголовное дело по ст. 286 УК РФ.

Наконец, вооруженные действия по захвату предприятия могут быть квалифицированы как разбой (ст. 162 УК РФ).

Коррупционные проявления в органах государственной власти и управления, местного самоуправления, коммерческих и иных организациях — тема острая и актуальная в свете тесной взаимосвязи коррупции и рейдерства. Коррупция как правовое явление содействует рейдерству в ходе захвата бизнеса, способствует преступным действиям, а также создает предпосылки для нарушений законодательства, скрывающих факты рейдерства либо тормозящих ход расследования рейдерских захватов. Наиболее многочисленные нарушения, допускаемые коррупционерами в сфере экономической деятельности, связаны с ненадлежащим исполнением законодательства контролирующими органами, созданием различных административных барьеров предпринимательству, вымогательством взяток, неправомерным предоставлением льгот отдельным хозяйствующим субъектам, нарушениями законодательства при государственной регистрации субъектов предпринимательской деятельности и их лицензировании, прямым и косвенным воспрепятствованием законной предпринимательской деятельности. Действия коррупционеров многообразны в своих проявлениях, что создает определенные трудности для их квалификации. Коррупция — это социальное явление, характеризующееся подкупом государственных и иных служащих и на этой основе корыстным использованием ими в личных либо узкогрупповых, корпоративных интересах официальных служебных полномочий, связанных с ними возможностей. Таким образом, недружественные слияния и поглощения (рейдерство) можно определить как отдельную группу деяний с выделением в числе их субъектов

преступлений коррупционной направленности.

Классифицируя способы достижения контроля над объектом рейдерского захвата, можно выделить корпоративные, судебные, административные и силовые действия. Например, в ряде случаев суды не усматривают состава преступления в действиях, связанных с захватами, слияниями и поглощениями предприятий. Борьба с такими проявлениями — задача всего общества, в том числе и сотрудников правоохранительных органов. При наличии фактических данных, указывающих на материальную заинтересованность судей в принятии решения, необходимо направлять материалы в квалификационную коллегию судей субъекта РФ с предложением о лишении данного судьи полномочий, после чего ставить вопрос о возбуждении в отношении этого лица уголовного дела. Только такие активные действия следователя будут отвечать в полной мере назначению уголовного судопроизводства, сформулированному в ст. 6 УПК РФ, в частности защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений.

Проявления коррупции в сфере рейдерских захватов неоднородны по содержанию. В их генезисе принято обозначать криминологически значимые признаки подкупа либо продажности государственных или муниципальных служащих. Исходя из такого понимания, рейдерские захваты можно соотносить одновременно с двумя видами коррупционных проявлений. С точки зрения В. В. Астанина, первый вид образуют преступления, связанные с незаконным распоряжением государственными или муниципальными служащими государственными (муниципальными) активами (бюджетом, имуществом, льготами, заказами). Второй вид составляет деятельность организованных преступных формирований (сообществ), которые выступают заказчиком действий подкупленной стороны. Оба вида проявлений организованной коррупции могут продуцировать или, напротив, выступать в качестве предикатных по отношению к криминальным и околокриминальным явлениям,

в том числе рейдерству .

В настоящее время насчитывается более десятка составов преступлений

148

коррупционной направленности , в том числе совершаемых в целях облегчения рейдерских захватов. При этом следует учитывать, что к преступлениям коррупционной направленности относятся противоправные деяния только при наличии в них всех перечисленных ниже критериев:

1) надлежащих субъектов уголовно наказуемого деяния, к которым относятся должностные лица, указанные в примечаниях к ст. 285 УК РФ либо в примечании 1 к ст. 201 УК РФ;

2) связи деяния со служебным положением субъекта, отступлением от его прямых прав и обязанностей;

3) обязательного корыстного мотива у субъекта (когда деяние связано с получением им имущественных прав и выгод для себя или для третьих лиц);

4) совершения преступления только с прямым умыслом.

Исключением являются преступления, хотя и не отвечающие

обозначенным выше требованиям, но относящиеся к коррупционным в соответствии с ратифицированными Российской Федерацией международноправовыми актами и национальным законодательством, а также связанные с подготовкой условий для получения должностным лицом, государственным служащим и служащим органов местного самоуправления, а также лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуги имущественного характера, иных имущественных прав либо незаконного представления такой выгоды. [145] [146]

Исследование показало, что наиболее многочисленные нарушения, допускаемые коррупционерами в сфере хозяйствования, связаны с ненадлежащим исполнением законодательства контролирующими органами, созданием различных административных барьеров предпринимательству, вымогательством взяток, неправомерным предоставлением льгот отдельным хозяйствующим субъектам, нарушениями законодательства при государственной регистрации субъектов предпринимательской деятельности и их лицензировании, прямым и косвенным воспрепятствованием законной предпринимательской деятельности. Коррупция характеризуется подкупом государственных и иных служащих и на этой основе корыстным использованием ими в личных либо узкогрупповых, корпоративных интересах официальных служебных полномочий, связанных с ними возможностей.

Таким образом, наличие коррупционных связей на различных уровнях власти делает возможным осуществление криминальных захватов предприятий и затенение экономической деятельности хозяйствующих субъектов, а также иных преступных операций в бизнесе. Преступные слияния и поглощения корпораций являются многоуровневой криминальной деятельностью, осуществление которой возможно при совершении целого ряда сопутствующих, не только общеуголовных, но и других, в том числе коррупционных, преступлений. Вместе с тем при классификации криминальных корпоративных захватов необходимо принимать во внимание и экономическую направленность таких преступлений.

Весь комплекс уголовно-правовых норм об ответственности за преступления коррупционной направленности, сопряженные с рейдерскими захватами, можно классифицировать на следующие группы:

1) преступления коррупционной направленности, сопряженные с рейдерскими захватами, совершаемые лицами путем использования их служебного положения в целях незаконного перехода права собственности и облегчения такого перехода (ст. ст. 201, 202, 204, 290, 285, 285.1, 285.2, 285.3, ч. ч. 1 и 2, п. «в» ч. 3 ст. 286, ст. ст. 291, 291.1, 305 УК РФ);

2) преступления коррупционной направленности, сопряженные с рейдерскими захватами, совершаемые иными лицами из корыстной и иной личной заинтересованности, в целях содействия незаконному переходу права собственности от одного хозяйствующего субъекта к другому (ст. ст. 170.1, 185.2, 185.3, 185.4, 185.5 УК РФ).

В целях правильной квалификации рейдерских захватов необходимо определить, какие признаки уголовно-наказуемых деяний могут содержаться в действиях лиц, совершающих деяния в целях установления контроля над имуществом юридического лица. В той связи что рейдерские захваты предприятий, как правило, состоят из целого механизма действий (так называемых этапов рейдерских захватов), квалификация каждого из этих деяний должна осуществляться по различным уголовно-правовым нормам. Прежде всего, необходимо вести речь о применении к рейдерам новаторских уголовно-правовых норм (ст. 185.2-185.5 и 285.2 УК РФ), внесенных в УК РФ федеральными законами № 241-ФЗ и № 147-ФЗ. В правоприменительной практике наиболее распространенными в этом плане являются ст. 159, 183, 185, 327 и 330 УК РФ. Однако не стоит упускать из вида взаимосвязь рейдерских захватов и преступлений коррупционной направленности. В связи с этим недружественные слияния и поглощения сопровождаются совершением преступлений, предусмотренных ст. 285, 286, 290 - 291.1, 303 и 305 УК РФ.

Разнообразие способов корпоративных захватов предприятий стало причиной к криминализации ряда злоупотреблений в сфере корпоративных правоотношений и оборота ценных бумаг. Это явление привело к внесению изменений в ст. 185 и 185.1 УК РФ, а также к введению новых уголовноправовых норм (ст. 170.1, 185.2, 185.3 и 185.4, 185.5 УК РФ).

В качестве обязательного признака вышеперечисленных статей УК РФ указывается крупный размер причиненного ущерба либо извлечение дохода в особо крупном размере. В примечании к ст. 185 УК РФ определяется, что крупный размер ущерба в соответствующих составах преступлений выражается в фиксированной денежной сумме и составляет сумму, превышающую 1 млн руб., особо крупный — сумму, превышающую 2,5 млн руб. Таким образом, составы преступлений, предусмотренных ст. 185, 185.1, 185.2, 185.3 и 185.4 УК РФ, являются материальными составами преступления.

В качестве потерпевшего от рассматриваемых преступных посягательств могут выступать граждане, организация или государство.

Следует выделить две основные цели осуществления недружественных корпоративных слияний и поглощений предприятий (рейдерских захватов), обозначенные столь недавно введенных в УК РФ составах преступлений. С одной стороны, в качестве такой цели преследуется отчуждение долей, акций или иных составляющих имущества юридического лица. С другой, цель рейдерства предполагает захват и установление контроля над предприятием (захват его имущества). Указанные цели обусловлены особым предметом преступного посягательства — акции как особый вид ценных бумаг закрепляют за их держателем одновременно совокупность вещных (право собственности) и обязательственных (право на получение прибыли, ликвидационную квоту, участие в общем собрании акционеров и др.) прав.

Статьи 170.1 «Фальсификация Единого государственного реестра юридических лиц или реестра владельцев ценных бумаг» и 185.2 «Нарушение установленного порядка учета прав на ценные бумаги лицом, в должностные обязанности которого входит совершение операций, связанных с учетом прав на ценные бумаги» УК РФ являются новеллами законодательства. Их введение было обусловлено распространением злоупотреблений как со стороны реестродержателей, сотрудников государственных регистрирующих органов, так и иных лиц, поскольку нарушение учета прав на ценные бумаги стало одним

из типичных способов совершения рейдерских захватов предприятий[147].

Несмотря на усложнившуюся процедуру отчуждения долей в ООО[148], до сих пор актуален вопрос о незаконном переходе долей путем представления поддельных документов нотариусу, а впоследствии — в государственные регистрирующие органы.

Статьи 185.2 и 170.1 УК РФ направлены на пресечение злоупотреблений с реестром акций и реестром юридических лиц. Держателем реестра может быть само АО в случае, если число акционеров не превышает 50 человек, либо профессиональный участник рынка ценных бумаг, осуществляющий деятельность по ведению реестра владельцев именных ценных бумаг. Внесение записи в реестр акционеров, в частности о переходе права собственности на акции, производится по требованию акционера или номинального держателя на основании представленных документов (ч. 1 ст. 45 Федерального закона от 26.12.1995

№ 208-ФЗ «Об акционерных обществах»[149]), среди которых обязательным является оформление передаточного распоряжения — документа, предоставляемого регистратору и содержащего требование о внесении записи в реестр и (или) предоставлении информации из реестра (Положение о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг). Механизм рейдерского захвата предприятия, как правило, предполагает выполнение ряда операций, причем на каждом этапе реализации преступного замысла преступники фальсифицируют различные документы. Так, при совершении злоупотреблений со стороны лица, ответственного за ведение реестра, фальсифицируются, как правило, следующие документы: подтверждающие переход права собственности на ценные бумаги (договор купли-продажи ценных бумаг, мены, дарения и др.), а также акты, свидетельствующие о заключении договора или наличии иного юридического факта, устанавливающего переход права собственности на ценные бумаги; реестр акционеров, выписки из него; передаточные распоряжения, акты приема-передачи ценных бумаг, доверенности на право совершение операций с ценными бумагами[150].

Как уже отмечалось ранее, в Федеральный закон «Об акционерных обществах» с 1 июля 2010 г. были внесены изменения: ст. 185.2 была дополнена ч. 3, определяющей уголовную ответственность за внесение в реестр владельцев ценных бумаг заведомо недостоверных сведений, а равно умышленное уничтожение или подлог документов, на основании которых были внесены запись, изменение в реестр владельцев ценных бумаг, если обязательное хранение этих документов предусмотрено законодательством РФ.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 185.2 УК РФ, может выступать как профессиональный участник рынка ценных бумаг (реестродержатель, депозитарий), так и лицо, выполняющее определенные должностные обязанности в АО. В отличие от ст. 185.2 УК РФ субъектом преступления, предусмотренного ст. 170.1 УК РФ, может быть любое лицо, представившее ложные данные для внесения изменений в ЕГРЮЛ или реестр ценных бумаг.

Объективная сторона ст. 170.1 УК РФ охватывает следующие деяния:

- представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, или в организацию, осуществляющую учет прав на ценные бумаги, документов, содержащих заведомо ложные данные;

- внесение в реестр владельцев ценных бумаг заведомо недостоверных сведений, если это сопряжено с неправомерным доступом к реестру владельцев ценных бумаг.

В качестве обязательного признака состава преступления указана цель преступных действий — внесение в ЕГОЮЛ, реестр владельцев ценных бумаг недостоверных сведений определенной категории либо в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество. Например, сведений об учредителях (участниках) юридического лица, о размерах и номинальной стоимости доли их участия в уставном капитале хозяйственного общества, зарегистрированных владельцах именных ценных бумаг, количестве, номинальной стоимости и категории именных ценных бумаг, об обременении ценной бумаги или доли, о лице, осуществляющем управление ценной бумагой или долей, переходящих в порядке наследования, руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица или об ином лице, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица.

Примечательно, что законодатель внес также изменения в регулятивное законодательство, установив дополнительное требование по нотариальному удостоверению уступки долей в ООО и запретив, таким образом, прямое представление документов в компетентный регистрирующий орган.

Введенные в УК РФ ст. 185.4 и 185.5 криминализировали не только злоупотребления на стадии подготовки и проведения общего собрания акционеров (участников других видов хозяйственных обществ), но и фальсификацию решения общего собрания акционеров (участников) хозяйственного общества или решения совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества. Перечень деяний, предусмотренных ст. 185.4 УК РФ, носит открытый характер и включает в себя наиболее типичные злоупотребления в данной сфере.

В объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 185.4 УК

РФ, входят следующие деяния:

- незаконный отказ в созыве или уклонение от созыва общего собрания владельцев ценных бумаг;

- незаконный отказ регистрировать для участия в общем собрании владельцев ценных бумаг лиц, имеющих право на участие в общем собрании;

- проведение общего собрания владельцев ценных бумаг при отсутствии необходимого кворума;

- иное воспрепятствование осуществлению или незаконное ограничение установленных законодательством РФ прав владельцев эмиссионных ценных бумаг либо инвестиционных паев паевых инвестиционных фондов.

В качестве обязательного признака привлечения к уголовной ответственности по ст. 185.4 УК РФ называется причинение вышеуказанными деяниями крупного ущерба гражданам, организациям или государству либо извлечение дохода в крупном размере.

В объективную сторону состава преступления, предусмотренного ст. 185.5 УК РФ, входят: умышленное искажение результатов голосования; воспрепятствование реализации свободного права при принятии решения на общем собрании акционеров, общем собрании участников общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью либо на заседании совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества.

В ст. 185.5 УК РФ перечислены различные способы фальсификации решений общих собраний акционеров (участников) хозяйственных обществ. К таковым относятся:

- внесение в протокол общего собрания, в выписки из него, в протокол заседания совета директоров (наблюдательного совета), а равно в иные документы, отражающие ход и результаты голосования, заведомо недостоверных сведений о количестве голосовавших, кворуме или результатах голосования;

- составление заведомо недостоверного списка лиц, имеющих право на участие в общем собрании;

- заведомо недостоверный подсчет голосов или учет бюллетеней для голосования;

- блокирование или ограничение фактического доступа акционера (участника) хозяйственного общества или члена совета директоров (наблюдательного совета) к голосованию;

- несообщение сведений о проведении общего собрания акционеров (участников) или заседания совета директоров (наблюдательного совета);

- сообщение недостоверных сведений о времени и месте проведения общего собрания, заседания совета директоров (наблюдательного совета);

- голосование от имени акционера (участника) хозяйственного общества или члена совета директоров (наблюдательного совета) по заведомо подложной доверенности.

Кроме того, в диспозиции ст. 185.5 обозначены цели совершения преступных действий: принятие незаконного решения о внесении изменений в устав хозяйственного общества, об одобрении крупной сделки, об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, об изменении состава органов управления хозяйственного общества (совета директоров, исполнительного единоличного или коллегиального органа общества), об избрании его членов и досрочном прекращении их полномочий, об избрании управляющей организации или управляющего, об увеличении уставного капитала хозяйственного общества путем размещения дополнительных акций, о реорганизации или ликвидации хозяйственного общества.

Квалифицирующим признаком ст. 185.5 УК РФ является совершение вышеуказанных действий путем принуждения акционера АО, участника общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, члена совета директоров (наблюдательного совета) хозяйственного общества к голосованию определенным образом или отказу от голосования, соединенного с шантажом, а равно с угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества.

С момента вступления в силу Федерального закона № 147-ФЗ возникли некоторые коллизии в судебной практике по уголовным делам о рейдерских захватах. Во-первых, в производстве правоохранительных органов остались ранее возбужденные уголовные дела по фактам рейдерских захватов, совершенных в предыдущие годы. Во-вторых, все рейдерские захваты, повлекшие отчуждение активов захваченного предприятия, квалифицировались по статьям гл. 21 УК РФ, соответственно, по совершенному виду хищения. Последняя ситуация обосновывалась тем критерием, что нововведения предусматривают уголовную ответственность за незаконные действия на ранних стадиях захватов (регистрация фиктивной информации в ЕГРЮЛ, фальсификация результатов общего собрания акционеров и др.). Например, хищение долей в уставном капитале ООО и акций достаточно часто используется рейдерами как способ установления корпоративного контроля над предприятием. И, хотя данное деяние совершается с целью незаконного захвата управления в юридическом лице, его надлежит квалифицировать так же, как хищение, поскольку доля в уставном капитале или акция (пакет акций) имеет стоимостное выражение и относительную индивидуальную определенность, т. е. является предметом преступного посягательства в данном случае.

По-прежнему наиболее часто используемой в таких случаях нормой будет ст. 159 УК РФ, поскольку в подавляющем большинстве такие действия связаны с подделкой каких-либо документов и использованием их для обмана или злоупотребления доверием как потерпевших, так и третьих лиц. Предметом мошенничества, совершаемого с целью незаконного захвата в собственность имущества предприятия, является имущество юридического лица (в том числе право на него), интеллектуальная собственность, находящиеся под охраной закона. Уже формальный перечень предметов мошенничества, совершаемого с целью незаконного захвата в собственность имущества юридического лица, свидетельствует о том, что они характеризуются массой своих особенностей (признаков и свойств). Все названные особенности непосредственно связаны со способом мошенничества, совершенного с целью захвата собственности юридического лица, а также механизмом сокрытия этого преступления и личностью самого преступника. Именно предмет мошенничества, совершенного с целью рейдерского захвата предприятия, оказывает первостепенное влияние на квалификацию деяния — с его установлением прежде всего сталкиваются правоохранительные органы при расследовании рейдерского преступления.

Любые действия, связанные с фальсификацией сведений о юридическом лице с целью рейдерского захвата его имущества, если оно не доведено до конца по независящим от субъекта обстоятельствам, квалифицируется как покушение на хищение имущества путем обмана или злоупотребления доверием (по ст. 30 ч. 3 и соответствующей части ст. 159 УК РФ). Судебная практика, сформированная российскими судами, подтверждает это.

При наличии фактов подделки учредительных и правоустанавливающих документов, заявлений со стороны акционеров (участников) и руководителя предприятия о причинении им ущерба, отчуждения принадлежащих им долей в уставном капитале без их ведома, т. е. при наличии явных признаков хищения, действия захватчиков также квалифицируются по ст. 159 УК РФ. Именно такая уголовно-правовая оценка была дана действиям по захвату Мытищинского электромеханического завода.

В этой ситуации доказательством совершения хищения служит переход права собственности на предприятие к самим подозреваемым или подконтрольным (аффилированным) организациям. Кроме того, доказательственное значение имеют факты распродажи или другие способы перевода активов предприятия в собственность других юридических лиц, сворачивание производства, сдача аренды или отчуждение недвижимого имущества предприятия.

Один из главных элементов объективной стороны состава данного преступления — обман или злоупотребление доверием законных собственников предприятия, выражающийся в фальсификации правоустанавливающих документов, регистрация их под видом подлинных в органах исполнительной власти, юридическом лице, осуществляющем регистрацию прав акционеров (регистраторе).

При совершении мошенничества с целью рейдерского захвата в собственность имущества юридического существует четкое распределение ролей участников преступления: заказчик преступления, организатор, организатор силового захвата имущества, исполнители силового захвата имущества, «черные» юристы, пиар-агентства. Ни один из способов совершения мошенничества с целью рейдерского захвата имущества предприятия, если он связан с прямым нарушением закона, не обходится без массированной поддержки коррумпированных представителей власти на каждом этапе захвата — это судьи, главы городов или даже субъектов Федерации, должностные лица органов государственной власти и местного самоуправления. Последнее обстоятельство подтверждается судебной практикой.

Например, приговором Санкт-Петербургского городского суда с участием присяжных заседателей от 15 июня 2010 г. осуждены ряд лиц по ст. 30 ч. 3, 33 ч. 4, 159 ч. 4, 285 ч. 1, 290 ч. 4 п. «г», 291 ч. 2 УК РФ. На основании вердикта коллегии присяжных заседателей осужденные признаны виновными в совершении следующих преступлений. В зависимости от эпизода уголовного дела о рейдерских захватах многочисленных ООО, ОАО и закрытых акционерных обществ (далее — ЗАО) действия виновных выражались в покушении на мошенничество, совершенное организованной группой и в особо крупном размере; подстрекательстве к использованию должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы из корыстной заинтересованности, повлекшему существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций, охраняемых законом интересов общества и государства; мошенничестве, совершенном организованной группой и в особо крупном размере; в использовании должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы из корыстной заинтересованности, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан и организаций, охраняемых законом интересов общества и государства; во внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений и исправлений, искажающих их действительное содержание, совершенном из корыстной заинтересованности; в даче взяток через посредника должностному лицу за совершение им заведомо незаконных действий; в получении должностным лицом лично взяток в виде денег за незаконные действия в пользу взяткодателя и представляемых им лиц, в том числе в крупном размере (определение Верховного Суда РФ от 21.10.2010 № 78-О10- 129СП[151]).

Еще одним примером прямой связи между коррупцией и рейдерскими захватами является систематическое вовлечение в рейдерские преступления сотрудников правоохранительных структур.

В частности, приговором Верховного суда Республики Коми от 15 марта 2010 г. А. был осужден в покушении на получение через посредника взятки в крупном размере за действия, входящие в его служебные полномочия, по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ. Действия А., способствующие рейдерскому захвату предприятия выразились в следующем. А., будучи следователем по особо важным делам следственной части Следственного управления при МВД по Республике Коми, в июне 2009 г. принял к производству уголовное дело в отношении Н., возбужденное по признакам преступления, предусмотренного ч.

3 ст. 30, ч. 4 ст. 160 УК РФ. В июле 2009 г. он предъявил обвинение Н. по ч. 4 ст. 159 УК РФ. В этот период у А. было тяжелое материальное положение. Во время расследования уголовного дела в отношении Н. он заметил, что подследственный — достаточно обеспеченный человек и есть возможность получить деньги посредством прекращения уголовного дела в отношении него. С этой целью он решил переквалифицировать действия Н. на ст. 330 УК РФ, что позволяло в связи с истечением срока давности прекратить уголовное дело. При этом через Б. он решил получить за это деньги в размере 3 млн руб. С этим его предложением Б. и Н. согласились. 9 октября 2009 г. он прекратил уголовное дело в отношении Н. и вручил ему копию постановления. В тот же день после телефонного разговора А. отправился на встречу с Б. для того, чтобы забрать взятку. В машине Б. вел себя резко и нервно, настаивал на быстрой передаче денег. А. заподозрил, что встреча оперативно контролируется и решил перенести передачу денег на другое время. Но, когда А. вышел из машины, он был задержан. Верховный Суд РФ признал квалификацию Верховного суда Республики Коми правильной (определение Верховного Суда РФ от 07.06.2010 № 3-О10-19[152]).

Как видно, сложилась солидная практика применения ст. 159 УК РФ при рейдерских захватах предприятия. Вместе с тем в отдельных случаях квалификации рейдерских захватов предприятий правоприменительные органы весьма широко применяют положения этой уголовно-правовой нормы. Мы солидарны с мнением некоторых авторов, указывающих на несовершенство редакции ст. 159 УК РФ, особенно ощутимые при квалификации рейдерских захватов. Однако подобные суждения не всегда являются бесспорными. В частности, нам представляется дискуссионным предложение А. А. Лебедевой о необходимости дополнить диспозицию ст. 159 УК РФ положением, включающим описание мошенничества, совершенного путем обмана или злоупотребления доверием органа, наделенного законом полномочиями устанавливать право собственности на имущество или ограничивать право владения, пользования или распоряжения имуществом. Дополнение уголовного закона указанной нормой, по мнению автора, позволит привлекать соответствующих лиц к уголовной ответственности уже на начальных этапах рейдерского захвата, упреждая наступление последствий, при которых истребование имущества ограничено институтом защиты добросовестного приобретателя[153]. На наш взгляд, подобное предложение в некоторой степени дублирует имеющийся в ч. 3 ст. 159 УК РФ состав о совершении мошенничества лицом с использованием своего служебного положения.

В целях совершенствования уголовно-правовой нормы о мошенничестве при совершении рейдерских захватов можно вести речь об изменениях в ч. 3 ст. 159 УК РФ в области установления ответственности за использование при совершении мошенничества притворных или мнимых гражданско-правовых сделок либо иных заведомо для одной из сторон недействительных сделок. Однако само по себе использование притворной либо мнимой гражданско - правовой сделки для целей совершения мошеннических действий является способом осуществления обмана как признака объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ. Заведомость недействительности сделки для одной из сторон такой сделки также служит признаком обмана, который согласно п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»[154] может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях, направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение. Таким образом, предлагаемый квалифицирующий признак является, по сути, способом совершения обмана и в полном объеме охватывается действующей диспозицией ст. 159 УК РФ.

Считаем, что для квалификации рейдерских захватов необходима самостоятельная уголовно-правовая норма о рейдерстве. Вместе с тем предложение о криминализации рейдерских захватов в самостоятельной статье уголовного закона вызывает массовую дискуссию в науке. С точки зрения Н. Н. Аверченко и Ю. С. Шкундина, не следует забывать, что одним из принципов криминализации является принцип неизбыточности уголовно - правового запрета, в соответствии с которым должно исключаться любое дублирование уголовно-правовых норм об уголовной ответственности за конкретное общественно опасное деяние. В противном случае неизбежно нарушается принцип справедливости — никто не может нести ответственность за одно и то же преступление дважды (ст. 6 ч. 2 УК РФ). Таким образом, заключают Н. Н. Аверченко и Ю. С. Шкундина, установление уголовной ответственности за рейдерство будет во многом дублировать многие статьи УК РФ, искусственно создавать конкуренцию уголовно-правовых норм, а также может стать основанием для привлечения к чрезмерно жесткой ответственности лиц, виновных в совершении уголовно наказуемых правонарушений, не

157

связанных с рейдерством .

Отдельной квалификации по ст. 183 УК РФ требует неправомерный доступ к содержащейся в реестре акционеров информации для ее использования в преступных целях. Причем по данной статье могут быть привлечены как лица, осуществляющие незаконным способом сбор сведений, составляющих коммерческую тайну (по ч. 1), так и лица, незаконно разгласившие такие сведения, которые доверены или известны им по службе или работе (по ч. 2). В число таких лиц входят сотрудники и руководители фирмы-регистратора. [155]

В качестве примера можно привести расследовавшееся в Следственном управлении при УВД ЮАО г. Москвы уголовное дело по факту разглашения сведений, содержавшихся в реестре акционерного общества закрытого типа (далее — АОЗТ) «Москомплектмебель». Результатом доступа к реестру стала скупка акций АОЗТ у физических лиц и последующая попытка захвата предприятия, отбитая силами трудового коллектива.

В случае выявления фактов подделки документов следует обращать внимание на две особенности. Во-первых, подделка документа и его использование преследуется по ст. 327 УК РФ в том случае, если этот документ содержит необходимые признаки — является официальным и предоставляет права или освобождает от обязанностей. Во-вторых, если документ подделан и использован с целью совершения мошенничества, квалификации по ч. 1 указанной статьи подлежит только сам факт подделки, а использование поддельного документа охватывается диспозицией ст. 159 УК РФ. Если же поддельный документ изготовлен и использован в суде в качестве доказательства по гражданскому делу, то данное деяние квалифицируется по ч. 1 ст. 303 УК РФ.

Одним из способов осуществления корпоративных захватов является незаконная эмиссия ценных бумаг. За это деяние виновные лица могут привлекаться к уголовной ответственности по ст. 185 УК РФ. Однако при решении этого вопроса имеется ряд сложностей. В ст. 185 введена уголовная ответственность за незаконные деяния на отдельных этапах эмиссии ценных бумаг, установленных ч. 1 ст. 19 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» и Стандартами эмиссии ценных бумаг, утвержденных приказом ФСФР России от 25.01.2007 № 07-4/пз-н[156]. В п. 1 ст. 19 указанного Закона перечислены этапы процедуры эмиссии ценных бумаг: принятие решения о размещении эмиссионных ценных бумаг; утверждение решения о выпуске (дополнительном выпуске) эмиссионных ценных бумаг; государственная регистрация выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг; размещение эмиссионных ценных бумаг; государственная регистрация отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска) эмиссионных ценных бумаг. Стандарты эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг включают следующие этапы: внесение в проспект ценных бумаг заведомо недостоверной информации; утверждение / подтверждение содержащего заведомо недостоверную информацию проспекта ценных бумаг; утверждение / подтверждение содержащего заведомо недостоверную информацию отчета (уведомления) об итогах выпуска ценных бумаг; размещение эмиссионных ценных бумаг, выпуск которых не прошел государственную регистрацию, за исключением случаев, когда законодательством РФ о ценных бумагах не предусмотрена государственная регистрация выпуска эмиссионных ценных бумаг.

Федеральным законом № 241-ФЗ были внесены изменения в ст. 185 УК РФ: уточнена формулировка объективной стороны данного состава преступления. Законодатель криминализировал подтверждение содержащего заведомо недостоверную информацию проспекта ценных бумаг или отчета об итогах выпуска ценных бумаг, а также сделал оговорку об исключении преступности деяния — размещения эмиссионных ценных бумаг, выпуск которых не прошел государственную регистрацию, если она не предусмотрена законом. Внесение в проспект ценных бумаг заведомо недостоверной информации может выполняться на стадии подготовки к эмиссии или после принятия решения о размещении эмиссионных ценных бумаг, поскольку подготовка необходимой документации к проведению второго этапа эмиссии может быть выполнена инициативной группой заранее или после принятия решения по указанию руководящих органов.

Физическое вторжение на территорию захватываемого предприятия, сопряженное с нанесением телесных повреждений обороняющейся стороне, повреждением имущества, применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, если в таких действиях содержатся признаки нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, образует состав преступления, предусмотренный ст. 213 УК РФ. Имеют место случаи квалификации органами прокуратуры действий по захвату предприятия по ст. 212 УК РФ (массовые беспорядки).

При наличии решения суда, вынесенного надлежащим лицом с соблюдением процессуальных требований[157], действия по реализации этого решения вопреки установленному порядку (например, без возбуждения исполнительного производства) является самоуправством и наказывается по ст. 330 УК РФ. Если при возбуждении исполнительного производства судебный пристав превысил свои полномочия, в отношении него может быть возбуждено уголовное дело по ст. 286 УК РФ.

Иногда при захвате предприятия выдвигаются требования незаконной передачи имущества под угрозой применения насилия. Квалификация таких действий по ст. 163 УК РФ сомнений не вызывает.

Кроме того, вооруженные действия по захвату предприятия могут быть квалифицированы как разбой (ст. 162 УК РФ). Так, по уголовному делу, возбужденному следственным отделом при ОВД «Басманный», группа лиц под руководством Симонова в присутствии судебного пристава (который по прибытии сотрудников милиции с места происшествия незамедлительно убыл) с решением Московского областного арбитражного суда о запрете чинить препятствия новому руководителю проникла в помещение банка «Национальный капитал» с применением физической силы и подручных предметов, использовавшихся в качестве оружия, вытеснила законную охрану и установила контроль в указанном банке, хотя вскрыть депозитарий с наличной денежной массой ценными бумагами указанным лицам не удалось. Действия данной группы квалифицированы как разбой, совершенный с целью завладения имущества в особо крупном размере.

Однако судебная практика неоднозначна. Так, 28 апреля 2004 г. Зеленоградским судом г. Москвы рассмотрено уголовное дело по обвинению Сутормина в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 161, ч. 2 ст. 330, ст. 325 УК РФ по факту захвата ОАО «Ассоциация “Арис”». Сутормин, намереваясь отстранить от исполнения обязанностей законного руководителя указанного ОАО Костенко, имея зарегистрированный в ИМНС РФ по

г. Солнечногорску протокол об избрании генеральным директором ОАО «Ассоциация “Арис”» Литвиненко, заключил договор с ЧОП «М-Вижн» на оказание охранных услуг. Совместно с указанным ЧОПом Сутормин вторгся в офис данного ОАО, завладел документами АО, а также причинил легкий вред здоровью Костенко и Шиловой при выталкивании их из офиса. Кроме того, Сутормин похитил личные документы Костенко. Суд счел недоказанным его умысел на хищение чужого имущества и личных документов, исключив из обвинения ст. 161 и 325 УК РФ, признав его виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ.

В ряде случаев суды вообще не усматривают состава преступления в хищениях лиц, совершаемых с целью рейдерских захватов предприятий. Так, Преображенский районный суд г. Москвы оправдал А. Б. Тимохина и М. Б. Тимохина, обвинявшихся в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 и 3 ст. 159, ч. 2 ст. 174-1 УК РФ, выразившихся в хищении акций и фактическом захвате ЗАО «ОГТЭП “Трансэкспедиция”», также последующей перепродаже акций ЗАО третьим лицам. В оправдательном приговоре суд указал, что между подсудимыми и потерпевшим Крешиным имели место гражданско-правовые отношения, явившиеся следствием корпоративного конфликта, связанного с осуществлением руководства предприятием и владением контрольным пакетом акций. Такие споры должны решаться в порядке гражданского и арбитражного судопроизводства. Данное решение было вынесено также в связи с тем, что действовали неотмененные решения арбитражного суда. Кассационной инстанцией приговор оставлен без изменений.

Коррупционные проявления в частном и публичном секторах экономики России играют значительную роль в ходе рейдерских захватов предприятий. Необходимо учитывать, что процесс незаконного захвата предприятия может быть закончен на разных стадиях, в зависимости от целей, потенциала, настойчивости захватчиков, обороноспособности руководителей и сотрудников предприятия, подвергающегося захвату, а также момента, на котором он пресечен. Неоконченный процесс захвата может образовывать самостоятельные окоченные составы преступления.

На первоначальном этапе, условно названном «внедрение», решаются вопросы получения минимального (формального) права на часть имущества намеченного к захвату предприятия.

Для развития действий имеет значение организационно-правовая форма юридического лица. В ООО и ЗАО участники (акционеры) имеют преимущественное право покупки доли в уставном капитале, без их согласия ее отчуждение третьим лицам законом запрещено. В связи с этим получение права на часть имущества ООО или ЗАО осуществляется путем составления фиктивного договора дарения или мены.

Акции ООО свободно обращаются на вторичном (биржевом или внебиржевом) рынке, поэтому их может приобрести любое лицо или любой профессиональный участник рынка ценных бумаг по поручению любого лица.

В соответствии со ст. 44 Федерального закона «Об акционерных обществах» каждое АО обязано вести реестр акционеров, а при количестве акционеров более 500 реестр акционеров ведет отдельное юридическое лицо, профессиональный участник рынка ценных бумаг — регистратор. Данный механизм был предусмотрен законом как средство защиты прав акционеров, поскольку ведение реестра непосредственно АО — наиболее вероятный путь злоупотреблений со стороны самого общества. Однако, когда реестр находится фактически вне поля зрения АО, он является наиболее уязвимым местом в схеме «инвесторы — корпорация». Обладание информацией о реестре акционеров и знание их анкетных данных дает возможность последующей работы с гражданами, чаще всего членами трудового коллектива, путем склонения их к продаже акций.

Максимальная задача, которую ставят себе лица при попытке захвата собственности, — незаконно внести в реестр акционеров выгодные им изменения в контроле акций.

На первоначальном этапе этих действий цель враждебных поглотителей состоит в получении любого, хотя бы самого минимального пакета акций, а в дальнейшем — в увеличении его до размеров блокирующего пакета.

Первоначальный этап нередко связан с реорганизацей предприятия. Как правило, такого рода реорганизация, происходящая в виде присоединения или слияния, является лишь формой реструктуризации, но не обусловлена объективной потребностью.

Близко к слиянию и присоединению по смыслу стоит такой вид реструктуризации, как поглощение, которое проявляется не только в форме реорганизации юридического лица. Поглощение может быть опосредовано приобретением свыше 50 % голосующих акций или долей в уставном капитале. Такое приобретение, так же как и при слиянии, имеет целью консолидацию активов под общим управлением и контролем, их возможную перегруппировку

для повышения эффективности и т. п. Чем больше приобретаемая доля акций, тем выше вероятность последующего объединения разных предприятий в одно предприятие в рамках одного юридического лица, что достигается слиянием или присоединением, продажей предприятия или просто продажей имущества с одновременной передачей прав и обязанностей по контрактам и переводом сотрудников в связи со сменой собственника имущества с последующей ликвидацией поглощенной компании как пустой оболочки, за которой уже не осталось никаких деловых имущественных комплексов.

Слияния и присоединения в соответствии с требованиями Федерального закона «Об акционерных обществах» представляют собой формы реорганизации, которые могут быть осуществлены только после утверждения советами директоров и 3/4 акционеров приобретающего лица и объекта приобретения.

При этом утверждению подлежат условия реорганизации, договор о присоединении / слиянии, также необходимо подготовить сопутствующую документацию. В случае присоединения необходимо внести изменения в устав общества, продолжающего свою деятельность, по завершении сделки. В случае слияния избирается новый совет директоров. Если сделка квалифицируется как крупная или сделка с заинтересованностью, необходимо обеспечить выполнение дополнительных требований законодательства.

В частности, согласно ч. 1 ст. 27 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»161 сделки по слиянию и присоединению коммерческих организаций (за исключением финансовых организаций), если суммарная стоимость их активов (активов их групп лиц) по последним балансам превышает 7 млрд руб. или суммарная выручка таких организаций (их групп лиц) от реализации товаров за календарный год, предшествующий году слияния или присоединения, превышает 10 млрд руб. либо если одна из таких

организаций включена в реестр, совершаются с предварительного согласия антимонопольного органа. Такое согласие требуется и в случае слияния или присоединения финансовых организаций, если суммарная стоимость их активов по последним балансам превышает величину, установленную Правительством РФ, а при слиянии или присоединении кредитных организаций эта величина устанавливается Правительством РФ по согласованию с Банком России. Величина стоимости активов финансовых организаций по бухгалтерским балансам на последнюю отчетную дату устанавливается в ст. 1 постановления Правительства РФ от 30.05.2007 № 334 «Об установлении величин активов финансовых организаций (за исключением кредитных организаций) в целях осуществления антимонопольного контроля»162 и включает: 3 млрд руб. — в отношении лизинговых компаний и микрофинансовых организаций; 2 млрд руб. — в отношении негосударственных пенсионных фондов; 1 млрд руб. — в отношении фондовых бирж и валютных бирж; 500 млн руб. — в отношении обществ взаимного страхования, кредитных потребительских кооперативов; 200 млн руб. — в отношении страховщиков (за исключением страховых медицинских организаций), страховых брокеров, профессиональных участников рынка ценных бумаг, управляющих компаний инвестиционных фондов, управляющих компаний паевых инвестиционных фондов, управляющих компаний негосударственных пенсионных фондов, специализированных депозитариев инвестиционных фондов, специализированных депозитариев паевых инвестиционных фондов, специализированных депозитариев негосударственных пенсионных фондов; 100 млн руб. — в отношении страховых медицинских организаций и ломбардов. В ст. 1 постановления Правительства РФ от 30.05.2007 № 335 «Об установлении величин активов кредитных организаций в целях осуществления

антимонопольного контроля»163 суммарная стоимость активов кредитных организаций по бухгалтерским балансам на последнюю отчетную дату, при превышении которой требуется получение предварительного согласия антимонопольного органа на слияние или присоединение кредитных организаций, устанавливается в размере 22 млрд руб.

Российское законодательство предусматривает особый порядок совершения сделок по реструктуризации активов коммерческих организаций — по покупке и продаже акций. В отношении приобретения акций (как у акционера, владеющего контрольным пакетом, так и дополнительно выпущенных акций) и долей в уставном капитале действуют положения ст. 28 Федерального закона «О защите конкуренции». С предварительного согласия антимонопольного органа осуществляются сделки с акциями (долями), правами и (или) имуществом, если суммарная стоимость активов по последним балансам лица, приобретающего акции (доли), права и (или) имущество, и его группы лиц, лица, являющегося объектом экономической концентрации, и его группы лиц превышает 7 млрд руб. или если их суммарная выручка от реализации товаров за последний календарный год превышает 10 млрд руб., а при этом суммарная стоимость активов по последнему балансу лица, являющегося объектом экономической концентрации, и его группы лиц превышает 250 млн руб. либо если одно из указанных лиц включено в реестр. В частности, такое согласие необходимо в случае приобретения лицом (группой лиц) голосующих акций зарегистрированного на территории РФ АО, если такое лицо (группа лиц) получает право распоряжаться более чем 25 % указанных акций при условии, что до этого приобретения такое лицо (группа лиц) не распоряжалось голосующими акциями данного АО или распоряжалось не более чем 25 % голосующих акций данного АО (указанное требование не распространяется на учредителей АО при его создании).

Анализ положений Федерального закона «Об акционерных обществах» позволяет констатировать, что слияние, присоединение и покупка более 30 % обыкновенных акций АО — сложный процесс, требующий высоких юридических познаний и связанный со значительными расходами для стороны, приобретающей право над имуществом юридического лица.

С целью обхода соответствующих требований действующего

корпоративного законодательства, значительного удешевления процесса поглощения разработано множество рейдерских методов и схем, которые представляют собой реальную альтернативу сложным и дорогостоящим процедурам, предусмотренным федеральными законами «Об акционерных обществах» и «О защите конкуренции». Например, Федеральным законом «Об акционерных обществах» установлено ограничение свободного оборота акций, в том числе с помощью преимущественного права их приобретения другими участниками. Вместе с тем при отчуждении акций не путем продажи, а иным способом, а также в организациях других форм собственности,

преимущественное право уже не применяется. Кроме того, при совершении преступлений, связанных с недружественным поглощением предприятий, рейдерами в преступных схемах активно задействуются фирмы-однодневки.

Положение в российской экономике на сегодняшний день таково, что любое успешно работающее предприятие независимо от организационноправовой формы, местонахождения, вида деятельности и численности работающих может быть подвергнуто хорошо подготовленной атаке как с целью смены собственника, так и в других целях: перепрофилирование, установление контроля над его финансовой деятельностью, ликвидация (банкротство) с последующей продажей земельного участка подконтрольному субъекту (как правило, в престижном районе под строительство).

Полученная с нарушением закона собственность перепродается третьим лицам, которые в соответствии с действующим законодательством являются

добросовестными приобретателями.

Институт добросовестного приобретателя установлен ст. 301-303 ГК РФ. Нормы ст. 302 ГК РФ устанавливают ограничения по истребованию имущества из владения добросовестного приобретателя, тем самым предоставляя ему защиту от виндикационного иска собственника. В связи с этим решение вопроса о признании или непризнании лица добросовестным приобретателем определяется наличием факта истребования собственником своего имущества из чужого незаконного владения.

Вторая стадия захвата предприятия — смена руководства de jure. Ключевым звеном этой стадии является организация и проведение общего собрания акционеров с гарантированным перевесом голосов на стороне захватчиков. Первый вариант развития событий состоит в том, что по иску одного из миноритарных акционеров суд какого-либо отдаленного от места нахождения предприятия района выносит определение о применении так называемых запретительных мер. Получив эти решения, судебные приставы по месту нахождения АО возбуждают исполнительное производство и арестовывают акции. Захватчики остаются в большинстве и избирают нового директора.

Второй вариант развития событий заключается в том, что новые акционеры созывают общее собрание акционеров, фальсифицируя уведомления акционеров, поддерживающих прежнее руководство. Собрание проводится при отсутствии неявившихся, освобождается от должности прежний и избирается новый руководитель предприятия.

В ряде случаев захватчики составляют полностью фиктивный протокол общего собрания акционеров (участников) без созыва собрания.

Третий этап — легитимизация нового руководства — заключается в направлении протокола общего собрания акционеров (участников) и соответствующих учредительных документов с внесенными в них изменениями

в органы ФНС России. Сюда же относится получение решения суда, подтверждающего полномочия нового руководителя, с решением,

обязывающим не препятствовать исполнению им своих обязанностей. Решение суда необходимо в случае активного противодействия прежнего руководства, в том числе при поддержке трудового коллектива, имеющейся в их распоряжении охраны и др.

Четвертый этап заключается в захвате имущественного комплекса предприятия, который осуществляется при участии частных охранных структур или криминальных объединений, путем проникновения на территорию предприятия и вытеснения охраны. После этого блокируется доступ на территорию прежнего руководства, с этого момента контроль над захваченным предприятием можно считать установленным.

Целью захвата, как правило, является, хищение и отчуждение ликвидных активов предприятия, по большей части недвижимости (хотя в некоторых случаях захватчиков интересует производственный процесс в целом; они принимают меры для его развития, как это имело место при захвате ОАО «Тверь-пиво»).

Пятый этап связан с легализацией захваченного предприятия (имущества), осуществляется первоначальная продажа активов подставной фирме, т. е. юридическому лицу, зарегистрированному по утерянным паспортам или на лиц, не вполне сознающих юридический характер своих действий в силу антиобщественного образа жизни и подписывающих документы за мизерную плату. Затем имущество перепродается юридическому лицу, одновременно получающему статус добросовестного приобретателя, чьи права нелегко оспорить в судебном порядке. В ряде случаев конечным приобретателем оказывается так называемое оффшорное предприятие, в связи с чем возникают трудности в выявлении организаторов и участников захвата.

Распродажа имущества предприятия производится на основе независимых экспертных оценок, так как услуги эксперта оплачиваются новым хозяином. Это означает, что цена, выгодная новым акционерам, будет экспертно обоснована. В результате законный собственник — захваченное юридическое лицо получает мизерную плату, а лица, осуществившие захват, получают колоссальный преступный доход.

Отчуждение имущества юридического лица в интересах захватчиков является завершающим этапом рассматриваемого комплексного преступления. Вышеописанные этапы захвата предприятия могут как содержать, так и не содержать состава какого-либо преступления. Кроме того, процесс завладения может проходить, минуя некоторые из рассмотренных этапов.

Подводя итог исследованию вопроса об особенностях ответственности за преступления, сопряженные с рейдерскими захватами, подчеркнем некоторые аспекты.

При систематизации преступлений, сопряженных с рейдерскими захватами, мы обозначили только примерный перечень норм УК РФ, которые могут быть применены при квалификации противоправных действий лиц, осуществляющих недружественное слияние или поглощение хозяйствующих субъектов. Их разноплановость (в том числе по уровню подготовки и исполнения) препятствует постановке вопроса о конструировании единого состава преступления, предусматривающего ответственность за незаконный захват имущества предприятия. Но поднимать эту проблему просто необходимо, поскольку рейдеры играют на несовершенствах действующего уголовного законодательства для достижения преступных целей. Кроме того, наличие коррупционных связей на различных уровнях власти делает возможным осуществление криминальных захватов предприятий и затенение экономической деятельности хозяйствующих субъектов и иных преступных операций в бизнесе. Преступные поглощения предприятий являются многоуровневой криминальной деятельностью, осуществление которой возможно при совершении целого ряда сопутствующих, не только экономических, но и других, в том числе и должностных, преступлений.

В целях правильной квалификации необходимо определить, какие признаки уголовно наказуемых деяний могут содержаться в действиях лиц, совершающих деяния, сопряженные с рейдерскими захватами. Криминальные слияния и поглощения хозяйствующих субъектов состоят из комбинации действий (этапов рейдерских захватов), квалификация каждого которых осуществляется по различным уголовно-правовым нормам. На первый взгляд, очевидно, что необходимо вести речь об исключительном вменении норм, предусмотренных ст. 185.2-185.5 и 285.2 УК РФ. Однако проведенное исследование показало, что в указанные статьи УК РФ не охватывают весь спектр деяний, посредством которых совершаются недружественные слияния и поглощения хозяйствующих субъектов. Суть проблемы заключается в том, что сегодня в правоприменительной деятельности рейдерские захваты нередко квалифицируются по ст. 159 «Мошенничество», ст. 163 «Вымогательство», ст. 179 «Принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения», ст. 183 «Незаконные получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну», ст. 210 «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)», ст. 330 «Самоуправство» УК РФ. Полагаем, что такой подход не приводит к безошибочной квалификации недружественных слияний и поглощений хозяйствующих субъектов, равно как и не может отражать эффективность противодействия криминальной деятельности рейдеров.

В настоящее время в числе факторов, способствующих трудностям в квалификации преступлений, сопряженных с рейдерскими захватами, можно выделить две основные группы: 1) коррупцию (в частности, усилившееся использование при совершении деяний государственных, административных и силовых структур); 2) пробелы в законодательной базе регламентации ответственности за недружественные слияния и поглощения. Полагаем, что отсутствие в УК РФ самостоятельной нормы об ответственности за рейдерские захваты (рейдерство) существенно снижает эффективность противодействия этому «стимулятору» увеличения масштабов теневой экономики. В связи с этим обратим внимание на следующее. Во-первых, многие правонарушения в сфере хозяйствующих отношений представляют собой корпоративные конфликты, а значит, не являются уголовно наказуемыми деяниями. Кроме того, ряд схем недружественных слияний и поглощений хозяйствующих субъектов может осуществляться, в том числе методами, не подпадающими под уголовно- правовое воздействие (например, приемлемо к скупке акций с целью завладения контрольным пакетом хозяйствующего субъекта). Во-вторых, говоря о недружественных слияниях и поглощениях хозяйствующих субъектов, следует выделять, прежде всего, криминальный захват управления в хозяйствующем субъекте, сопровождающийся совершением преступлений против личности, собственности, правосудия, порядка управления и т.п. Таким образом, при квалификации деяний, сопряженных с рейдерскими захватами, могут применяться нормы, закрепленные в ст. ст. 105, 111, 112, 115, 116, 127, 159,160, 161, 162, 163, 165, 167, 168, 170, 170.1, 174, 174.1, 195, 196, 197, 201, 202, 204, 210, 213, 285, 286, 290, 291, 292, 303, 305, 312, ч. 1, 3 ст. 327 и ст. 330 УК РФ. Это, в свою очередь, затрудняет выявление фактов преступлений, сопряженных с недружественные корпоративные слияния и поглощения.

155

156

158

159

<< | >>
Источник: Абдулмуслимов Махач Абдулмуслимович. Противодействие коррупции в сфере недружественных корпоративных слияний и поглощений (рейдерских захватов) Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва —2015. 2015

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3. Ответственность за преступления, сопряженные с рейдерскими захватами, в уголовном законодательстве Российской Федерации: понятие, система и квалификация преступных посягательств:

  1. Оглавление
  2. Введение
  3. § 3. Практика регламентации преступлений, сопряженных с рейдерскими захватами, в зарубежном законодательстве
  4. § 3. Ответственность за преступления, сопряженные с рейдерскими захватами, в уголовном законодательстве Российской Федерации: понятие, система и квалификация преступных посягательств
  5. Заключение
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -