<<
>>

§ 1 Объективные признаки состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств

В основе квалификации преступления лежит конкретный состав преступления, предусмотренный уголовным законом. Он представляет собой нормативную и законодательную основу для уголовно-правовой оценки фактически совершенного деяния.

Его содержание включает в себя четыре обязательных элемента: объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону преступления. При этом конкретный состав преступления определяется уголовным законом не как нечто целое, а в виде его признаков, которые в зависимости от того, какие элементы они определяют, подразделяются на объективные и субъективные признаки состава преступления1. Каждый элемент в общем понятии состава преступления характеризуется обязательными и факультативными признаками.

Анализ объективных признаков состава преступления предполагает прежде всего выявление и определение объекта преступления, под которым понимаются те блага, ценности, которым причиняется или может быть причинен вред в результате преступного деяния и которые охраняются уголовным законом от этих посягательств. Объектом преступления признаются общественные отношения, охраняемые уголовным законом. Они перечисляются в ст. 2 УК РФ.

Основным, непосредственным объектом преступных посягательств,

7 Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений:закон,теория,практика.- М.: АО «ЦентрЮрИнфоР»,2001 .С.35-60.

предусмотренных ст. 264 УК РФ, выступает безопасность дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, как часть общественной безопасности и общественного порядка. Вместе с тем возможно причинение вреда и иным правоохраняемым объектам - жизни и здоровью человека. Однако эти интересы выступают лишь в качестве дополнительного объекта, который не определяет и не может определить правовую природу данного преступления. В противном случае рассматриваемое дорожно-транспортное преступление следовало бы относить к преступлениям против жизни и здоровья.

В одном из комментариев к ст.264 УК РФ, непосредственным объектом преступления, предусмотренного в данной норме определены общественные отношения, складывающиеся в сфере обеспечения безопасности дорожного движения и отражающие степень защищенности его участников от дорожно-транспортных происшествий (ДТП) и их последствий[7].

Против такого определения непосредственного объекта данного деяния через названную сферу возражает В.В. Лукьянов, который считает, что безопасность - это не «степень защищенности» участников дорожного движения, а полная их защищенность от дорожно-транспортных происшествий. Поэтому он определяет безопасность как такое состояние процесса дорожного движения, которое исключает угрозу совершения дорожно-транспортного происшествия со всеми вытекающими последствиями, поскольку водитель сохраняет возможность управления автомобилем по своей разумной воле, руководствуясь требованиями

Правил дорожного движения[8] [9].

Выявление объективных признаков состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств требует терминологической характеристики целого ряда понятий и определений, имеющих самое непосредственно отношение к процессу квалификации преступлений, предусмотренного ст. 264 УК РФ. Это такие понятия, как дорожное движение, дорога, дорожно-транспортное преступление, транспортные средства и др.

Правовой основой обеспечения безопасности дорожного движения на территории Российской Федерации является Федеральный закон «О безопасности дорожного движения от 15 ноября 1995 г., в соответствии со ст. 4 которого под движением понимается «совокупность общественных отношений, возникающих в процессе перемещения людей и грузов с помощью транспортных средств или без таковых в пределах дорог». Дорогой же считается «обустроенная или приспособленная и используемая для движения транспортных средств полоса земли либо поверхность искусственного сооружения». Она включает в себя «одну или несколько проезжих частей, а также трамвайные пути, тротуары, обочины и разделительные полосы при их наличии».

То есть в Законе «О безопасности дорожного движения», устанавливаются юридически значимые пространственные пределы, в рамках которых осуществляется дорожное движение. Принятый в 1996 г. Уголовный кодекс Российской Федерации воспринял эту терминологию, включив в диспозицию ст. 264 словосочетание «дорожное движение». Однако границы этого понятия, приемлемые для административного

законодательства, оказались недостаточными при перенесении его в уголовное право, так как из этого определения буквально следует, что дорожное движение - это движение транспортных средств только в пределах транспортных магистралей.10 Получается, что действия водителя, ехавшего по пересеченной местности и совершившего по неосторожности наезд на человека со смертельным исходом, нельзя квалифицировать по ст. 264 УК РФ. Такая же ситуация складывается и с понятием дорожно- транспортное происшествие, которое определяется Правилами дорожного движения как событие, возникшее в процессе движения по дороге транспортного средства и с его участием, при котором погибли или ранены люди, повреждены транспортные средства, сооружения, грузы либо причинен иной материальный ущерб.[10]

Между тем уголовное право традиционно не связывает признаки состава рассматриваемого преступления с местом его совершения.[11] [12] Уголовная ответственность за преступное деяние наступает независимо от того, где совершено нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, то есть независимо от места, где двигалось транспортное средство и было совершено преступление, например, не только на дороге прилегающей территории (дворы, жилые массивы, автостоянки, АЗС, предприятия и т.п.), но и в поле, на лугу, пересеченной местности, где вообще не может быть грунтовой дороги, то

есть во всех иных местах, где возможно движение транспортных средств.[13] То есть характер нарушения правил безопасности дорожного движения определяется не столько местом происшествия, сколько характером выполняемых транспортным средством функций.

Например, случаями, связанными с промышленным использованием транспорта или с нарушением правил безопасности горных, строительных или иных работ при использовании транспортных средств (ст.ст. 143 и 216 УК РФ). Так, если самоходный механизм используется как транспортное средство, водитель обязан подчиняться правилам безопасности движения, а в случае причинения вреда в результате нарушения этих правил ответственность за автотранспортное преступление должно нести лицо виновное. То есть, критерием правовой оценки действий лица управляющего самоходным механизмом является характер использования механизма: а) если механизм используется как транспортное средство - ответственность наступает в рамках ст.264 УК РФ; б) если же механизм не принимает участия в движении, а используется по своему прямому назначению - как устройство для производства определенного вида работ, то ответственность наступает в пределах ст.ст. 143 или 216 УК РФ.

Подобная постановка вопроса, по мнению диссертанта, необоснованно сужает круг тех деяний, за которые виновный должен отвечать по ст.264 УК РФ. Тракторы и самоходные машины во время выполнения «нетранспортных работ» полностью сохраняют признаки источника повышенной опасности, что вообще характерно для средств транспорта, упомянутых в ст.264 УК РФ и в примечаниях к ней. В случае нарушения норм предосторожности при производстве нетранспортных работ они могут вызвать не менее тяжкие последствия, чем при перевозке грузов и др. Также как и при перевозке груза и др., во время

нетранспортных работ, водитель управляет машиной, перемещает ее в определенном направлении, т.е. выполняет одну и ту же операцию - управляет источником повышенной опасности, в процессе чего он обязан не нарушать Правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

В связи с чем, мы считаем, что рассматриваемый вопрос требует дифференцированного подхода. «Автотранспортным преступлением следует считать содеянное и привлекать к ответственности виновного по ст.264 УК РФ и в случаях, когда общественно-опасные последствия, предусмотренные этой нормой, наступили при движении на транспортном средстве даже во время выполнения на нем нетранспортных работ».

Однако, если наступление вредных последствий не связано с нарушением соответствующих правил при движении автотранспорта (погрузо- разгрузочные работы, ремонт и др,), виновный должен нести ответственность не по ст.264 УК, а по иным статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за преступления против жизни, здоровья и др.

Говоря об объекте рассматриваемых дорожно-транспортных преступлений и для характеристики внешних, объективных признаков состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, необходимо дать определение понятия транспортного средства и его соответствия признакам, указанным в ст. 264 УК РФ. Сразу отметим, что несмотря на то, что именно посредством транспортного средства и совершается ДТП, из диспозиции ст. 264 УК РФ не следует, что транспортное средство является средством (орудием) преступления, иначе данные преступления следовало бы квалифицировать как убийство. Наличие или отсутствие последнего определяется посредством выяснения субъективной стороны содеянного. Если лицо, управляющее транспортным средством, имело умысел, направленный на

причинение тяжкого вреда здоровью либо смерти потерпевшему, то транспортное средство следует рассматривать как орудие преступления, а, следовательно, и действия его подлежат квалификации по другим нормам УК РФ.

Объединив в одну главу Уголовного кодекса Российской Федерации 1996 г. все транспортные преступления, законодатель разграничил составы нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств в зависимости от их вида, разбив на две группы: преступления, связанные с нарушением правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, водного, воздушного транспорта - с одной стороны, и автомобиля, трамвая либо иного механического транспортного средства - с другой. Рассматриваемый нами состав включает в себя транспорт второй группы.

Законодатель в ст. 264 транспортными средствами (ТС) называет автомобили, трамваи либо другие механические транспортные средства.

В свою очередь под другими механическими транспортными средствами в примечании к настоящей статье понимаются троллейбусы, а также трактора и иные самоходные машины, мотоциклы и иные механические транспортные средства. Правилами дорожного движения механическое транспортное средство определяется как любое транспортное средство, кроме мопеда, приводимое в движение двигателем. К ним относятся не только автомобили, трамваи и троллейбусы, чье функциональное назначение не вызывает сомнений, но и различные дорожные, строительные, сельскохозяйственные и другие специальные машины (экскаваторы, грейдеры, бульдозеры, автокраны, скреперы, автопогрузчики комбайны и т.п.[14]). Все они рассматриваются как транспортные средства

только во время их движения. В случае же нарушения правил эксплуатации таких самоходных машин при выполнении ими производственных работ (строительных, дорожных, погрузо-разгрузочных и т.п.), повлекших причинение вреда здоровью человека, ответственность наступает не по ст.264 УК, а по статьям, предусматривающим ответственность за преступления против личности.

К транспортным средствам Правилами не отнесен мопед, т.е. двух- или трехколесное транспортное средство, приводимое в движение двигателем с рабочим объемом не более 50 куб.см и имеющее максимальную конструктивную скорость не более 50 км/час. К мопедам приравниваются велосипеды с подвесным двигателем, мокики и другие транспортные средства с аналогичными характеристиками. Нарушение правил дорожного движения или эксплуатации в процессе управления ими, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью, влечет ответственность по ст.268 УК РФ.

В большинстве Комментариев к Уголовному кодексу Российской Федерации[15] указывается, что перечень иных механических средств, подпадающих под понятие предмета преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, значителен и не может быть ограничен определенным списком. Такие средства могут, как регистрироваться в органах ГИБДД (ГАИ) МВД России и ВАИ Вооруженных сил РФ, так и быть подконтрольными Госгортехнадзору или Главгосэнергонадзору РФ.

Так, государственной регистрации в органах Гостехзнадзора подлежат тракторы (кроме мотоблоков), самоходные дорожно­строительные, мелиоративные, сельскохозяйственные и другие машины с

рабочим объемом двигателя внутреннего сгорания более 50 куб. см[16]. Не подлежат регистрации в органах ГИБДД (ГАИ) транспортные средства, изготовленные из составных частей, принадлежностей, которые не прошли сертификацию на соответствие действующим в РФ правилам, нормативам и стандартам, в порядке, установленном законодательством: гоночные автомобили и мотоциклы, а также автотранспортные средства, собранные в индивидуальном порядке из запасных частей и агрегатов.

Наиболее полный перечень транспортных средств, приведен в Правилах учета дорожно-транспортных происшествий. В него включены «автомобиль, мотоцикл, мотороллер, мотоколяска, велосипед с подвесным мотором, мотонарты, трамвай, троллейбус, трактор, самоходная машина, а также гужевой транспорт, за исключением вьючных и верховых животных.» Сравнение данного перечня с перечнем механических средств, представленных в тексте и примечании к ст. 264 УК показывает, что в перечне, содержащемся в уголовно-правовой норме не упоминаются такне механические транспортные средства, как мотороллер, мотоколяска, велосипед с подвесным двигателе.м и мотонарты.

Приведенное положение вызывает вопрос, правильным ли будет отнесение перечисленных в вышеназванных Правилах транспортных средств к «другим механическим транспортным средствам» в смысле примечания к ст.264 УК РФ, а управляющих ими лиц рассматривать в качестве субъектов преступления, предусмотренного ст.264 УК?

Ответ на этот вопрос можно получить, если обратиться к уже приводившимся положениям п.7 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 06.10.1970г. №11 и Правилам учета. В них к механическим

транспортным средствам, о которых говорится в ст.264 УК РФ, следует наряду с незваными в данной норме и приложениями к ней, отнести и другие механические транспортные средства в том смысле, в каком они указаны в Правилах дорожного движения. Из чего вытекает, что водители мопедов, мотоколясок, мотонарт, велосипедов в подвесным двигателем и иных самодвижущихся механизмов с объемом двигателя менее 50 куб.см и конструктивной скоростью менее 50 км/час, к числу субъектов ст.264 УК РФ не относятся. За допущенные нарушения Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств они (как пешеходы, пассажиры извозчики и др.) несут ответственность по ст.268 УК РФ (нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта).

Таким образом, транспортным средством в смысле ст. 264 УК РФ является любое самоходное механическое транспортное устройство, имеющее автономную систему управления, двигатель объемом более 50 куб. см, обладающее конструктивной скоростью более 50 км/час, выполняющее основную или вспомогательную функцию перемещения людей, грузов или осуществления иных работ, связанных с дорожным движением.

При привлечении лица к уголовной ответственности по ст. 264 УК РФ необходимо установить признаки состава, характеризующие объективную сторону этих преступных деяний. Для полноты изложения кратко раскроем смысл понятия «объективная сторона состава преступления».

Анализ определений объективной стороны состава преступления показывает, что одни авторы под ней понимают «совокупность тех объективных обстоятельств преступных действий, которые влияют на их общественную опасность и морально-политическую предосудительность и поэтому указываются в качестве объективных признаков преступления в

„ ~ 18

составе преступления, предусмотренном уголовно-правовой нормой». Другие видят в ней «совокупность фактических признаков и обстоятельств, характеризующих внешний акт конкретного общественно­опасного посягательства на охраняемые законом интерес, благо, ценность, признаваемые объектом преступления»[17] [18].

Другие ученые под объективной стороной преступления, понимают «процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые уголовным законом интересы, рассматриваемый с его внешней стороны, с точки зрения последовательного развития тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) субъекта и заканчиваются наступлением преступного результата»;[19] внешнюю сторону «общественно опасного посягательства, протекающего в определенных условиях, месте и времени и причиняющего вред общественным отношениям»,[20] «совокупность юридически значимых признаков, характеризующих внешнюю сторону преступного деяния»,[21] «совокупность существенных, достаточных и необходимых признаков, характеризующих внешний акт общественно опасного посягательства, причиняющего вред (ущерб) объекту, охраняемому уголовным законом», «внешняя характеристика деяния, выражающаяся в действии или бездействии, причиняющем или создающем угрозу причинения вреда

объекту преступления»[22].

Л.Д. Гаухман определяет объективную сторону состава преступления как «совокупность внешних, объективных, социально значимых, выражающих общественную опасность и ее степень, существенных, типичных для данного вида преступлений признаков, предусмотренных уголовным законом и - при бланкетности диспозиции статьи Особенной части УК РФ - в других законах и (или) иных нормативных правовых актах, характеризующие преступление как оконченное и совершенное исполнителем (исполнителями)».[23]

Он же выделяет пять черт, присущих объективной стороне состава преступления:

- первая черта - это внешнее проявление преступления, представляющее собой совокупность внешних, объективных признаков (обстоятельств) преступления, характеризующих посягательство на его объект и поддающихся восприятию, установлению и доказыванию в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством;

" вторая черта заключается в том, что каждый из этих внешних, объективных признаков (обстоятельств) преступления является социально значимым тем, что выражает общественную опасность конкретного вида преступления и ее степень-,

- третья черта выражается в том, что в качестве признаков объективной стороны конкретного состава преступления выступают существенные типичные признаки внешней стороны данного вида

преступлений в га обобгценном выражении, выделяемые из бесчисленного множества возможных проявлений соответствующего вида преступлений, совершаемых в действительности;

- четвертая черта характеризуется тем, что признаки объективной стороны состава преступления - это юридически значимые признаки, то есть признаки, предусмотренные, во-первых, в уголовном законе и, во- вторых, когда диспозиция статьи Особенной части УК РФ бланкетная, в других законах гит иных нормативных правовых актах',

- пятая черта проявляется в том, что в статьях Особенной части УК РФ формулируются признаки объективной стороны, характеризующие преступление как, с одной стороны оконченное и, с другой — совершенное исполнителем (соисполнителями). Эти признаки являются наиболее значимым критерием отграничения преступлений друг от друга и, средством их правильной квалификации.[24]

Объективная сторона конкретного состава преступления, в отличие от общего понятия объективной стороны, включающей в себя все, без исключения, признаки может содержать лишь несколько, характеризующих его признаков. Деяние, под которым понимается альтернативно действие или бездействие, безусловно, является обязательным признаком объективной стороны любого конкретного состава преступления. Все другие признаки объективной стороны конкретных составов преступлений подразделяются на две группы: 1) признаки, обязательные для объективной стороны всех конкретных материальных составов преступлений, и 2) иные факультативные признаки объективной стороны конкретных составов преступлений. К первой группе относятся: 1) последствие и 2) причинная связь между деянием и последствием. Вторую группу составляют: 1) место, 2) время, 3) обстановка (условия), 4) способ, 5) орудия и 6) средства совершения

преступления.

Дорожно-транспортные преступления возникают вследствие нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Это нарушение и составляет один из признаков, относящийся в объективной стороне преступления.

Анализ работ различных авторов, рассматривавших в разное время признаки объективной стороны дорожно-транспортного преступления,[25] с учетом из изменений и дополнений, внесенных в ст.264 УК РФ Федеральными законами от 25.06.1998г. и от 08.12.2003 г., позволяет заключить, что объективная сторона данного деяния, выражается во- первых, в нарушении правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, основные из которых предусмотрены Правилами дорожного движения Российской Федерации и Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации, а также Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090 (в ред. постановлений Правительства РФ от 8 янв. 1996 г., от 31 октября 1998 г.). Во-вторых, она включает наступление общественно опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека (ч.1 ст. 264 УК) либо последствия, повлекшие за собой смерть одного, двух и более лиц (ч. 2 и 3 ст. 264 УК). В-третьих, о ее наличии можно говорить, если имеется причинная связь между нарушением правил дорожного движения или

эксплуатации транспортного средства и наступившими последствиями.[26] В связи с чем, при привлечении лица к уголовной ответственности по ст. 264 УК РФ является необходимым установление следующих признаков объективной стороны данного состава: 1) нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств; 2) наступления определенного рода негативных последствий, предусмотренных в законе; 3) наличия причинной связи между фактом нарушения Правил дорожного движения и наступившими негативными последствиями.

Как пишет Н.И. Пикуров, при выяснении признаков объективной стороны состава преступления, сначала требуется установить принадлежность нарушенных правил к тем, которые регламентируют безопасность дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Затем следует определить конкретные правила безопасности дорожного движения, нарушенные виновным, с конкретным указанием действий совершенных водителем, нарушающих правила, а также какие действия он должен был бы совершить, чтобы выполнить предписания Правил.[27]

В диспозиции ст. 264 УК РФ говорится о нарушении правил дорожного движения гни эксплуатагцги транспортных средств в отличие от ст. 211 прежнего Уголовного кодекса, со ссылкой на правша безопасности движения и эксплуагпации транспорта. Поэтому первоначальная задача при расследовании уголовного дела и

установлении признаков объективной стороны состава преступления заключается в установлении самого факта нарушения указанных правил

путем определения характера происшествия: связано ли оно с дорожным движением (т.е. выполнялась транспортная функция) или имеет иную природу (выполнялись ли какие-либо технологические операции, производились ли сельскохозяйственные или иные хозяйственные работы и т.д.). Но для этого необходимо знать - о нарушении, каких именно правил идет речь в ст. 264 УК РФ.

Диспозиция ст. 264 УК РФ носит бланкетный характер и отсылает, прежде всего, к Правилам дорожного движения в Российской Федерации (утв. постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23 октября 1993г. N1090), (с изменениями от 8 января 1996 г., 31 октября 1998 г., 21 апреля 2000 г., 24 января 2001 г., 28 июня 2002 г., 7 мая, 25 сентября 2003 г., 14 декабря 2005 г., 28 февраля 2006 г.).[28] При этом, необходимо учитывать всю специфику административно-правового регулирования безопасности дорожного движения. Федеральный закон «О безопасности дорожного движения» (1995) составляет основу законодательству, регламентирующему безопасность дорожного движения. Он содержит в основном определения терминов, нормы принципы, а также правовые основы общего порядка, конкретизируемые в других нормативных актах. Поэтому при установлении признаков объективной стороны преступления нет необходимости ссылаться на нарушение водителем Федерального закона.

Законодательство, действующее в сфере безопасности дорожного движения, состоит не только из федеральных законов, но также из иных

нормативных актов, принимаемых в установленном порядке органами власти, как федерального уровня, так и субъектов Российской Федерации, различными министерствами и ведомствами. Если имеет место нарушение правил эксплуатации транспортных средств, то необходимо учитывать все соответствующие нормативные правовые акты. Основным (но далеко не единственным) подзаконным нормативным правовым актом, к которому отсылает бланкетная диспозиция ст. 264 УК РФ, являются Правила дорожного движения, представляющие собой единый нормативный акт, регламентирующий порядок дорожного движения и эксплуатации транспортных средств на всей территории Российской Федерации. Учитывая необходимость безопасного функционирования механического транспорта как источника повышенной опасности, а также большую вероятность причинения тяжких последствий в случае нарушения условий такого функционирования, законодатель устанавливает общеобязательные правила безопасности и эксплуатации транспортных средств.

Как известно, диспозиция ст.264 является бланкетной и имеет отношение прежде всего к уже названным Правилам дорожного движения в Российской Федерации от 23 октября 1993 года ( с изменениями о дополнениями, внесенными Постановлениями Правительства РФ от 8 января 1996 г.,4 февраля 1997г., 31 октября 1998г.,21 апреля 2000г. и 24 января 2001 г.)[29] и Федеральному закону «О безопасности дорожного движения» от 10 ноября 1995 года, определяющим правовые основы обеспечения безопасности дорожного движения.[30] В этих нормативных актах указывается, что регулирование эксплуатации транспорта, отдельные особенности перевозки грузов, функционирования самоходных машин, могут быть установлены и другими нормативными актами. К последним относятся, например, Основные положения по допуску транспортных

средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 23 октября 1993 года(с измен, и доп., внесенными Постановлением Правительства РФ от 24 января 2001г.),[31] Положение об обеспечении безопасности дорожного движения в

«І

предприятиях, учреждениях, _ организациях, осуществляющих перевозки пассажиров и грузов, утвержденное Приказом Министерства Транспорта РФ от 9 марта 1995 г.[32] и др.

В тех случаях, когда нарушение правил, предусмотренных названными основными положениями или Положением от 9 марта 1995 г. ставит под угрозу безопасность движения, в результате чего наступают указанные в законе общественно опасные последствия, речь должна идти о привлечении виновного к уголовной ответственности. Нарушение же правил технической эксплуатации и иных правил предосторожности, не относящихся к обеспечению безопасности движения, например, при заправке горючим, производстве погрузо-разгрузочных и других работ, посягает не на безопасное функционирование транспорта, а на иной объект, не подпадает под действие ст.264 УК РФ.

Так П. был осужден по ч.2 ст.211 УК РСФСР (ч.2, ст.264 УК РФ) за то, что на не закрепленной за ним автомашине, находясь на территории базы передвижной механизированной колонны, по просьбе заведующей складом пытался с помощью бревна подтолкнуть ближе к складу стоящий на путях железнодорожный вагон. При попытке сдвинуть вагон, бревно упало на землю, а автомашина продолжала движение, грузчик В. был прижат ею к вагону, и от полученных повреждений скончался на месте.

32

33

РФ.1996.№3.с.З-11.

В обоснование такой квалификации, суд сослался на заключение эксперта о нарушении П. Правил дорожного движения. Однако, при решении вопроса о правовой оценке его действий не было учтено, что по смыслу закона действия водителей автотранспортных средств, повлекшие за собой указанные в ст.211 УК РСФСР (ст.264 УК РФ) последствия, при погрузке и выгрузке грузов, ремонте транспортного средства, производстве строительных, дорожных, сельскохозяйственных и других не транспортных работ, должны квалифицироваться в зависимости от наступивших последствий и формы вины по соответствующим статьям Уголовного Кодекса, предусматривающим ответственность за преступления против личности. Учитывая это, Верховный Суд РСФСР изменил приговор в отношении П., переквалифицировав его действия на ст. 106 УК РСФСР (ст. 109 УК РФ).[33]

Изложенное свидетельствует о том, что виновный может быть привлечен к ответственности по ст.264 УК РФ, если будет установлено, что он нарушил правила, непосредственно связанные с обеспечением безопасности дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, т.е. ответственность, имеет место тогда, когда содержащиеся в законе последствия наступили в результате нарушения конкретного пункта Правил, обеспечивающих безопасность движения (или пункта иного нормативного акта при нарушении правил безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств). Не без учета этого Московским городским судом был отменен приговор и дело направлено на новое рассмотрение в отношении Л.(сбил пешехода). При этом, Президиум суда подчеркнул, что по делу остались невыясненными основные вопросы: при нарушении каких правил (дорожного движения или производства определенных работ) погиб К., и в какой степени в этом

виновен Л.? Поскольку органами предварительного расследования не выяснено, какие именно правила были нарушены Л. Квалификацию его действий по ч.2 ст.211 УК РСФСР (ч.2 ст.264 УК РФ) нельзя признать доказанной.[34]

По мнению Н.И. Пикурова, в целях конкретизации признаков состава преступления со смешанной противоправностью могут применяться нормативные акты, обладающие наименьшей юридической силой, даже если вместе с ними действуют нормативные акты, обладающие большей юридической силой.[35] Действующим законодательством это допустимо, так как для уточнения признаков состава преступления следователем используются лишь те нормативные акты, которые соответствуют закону, не противоречат ему. При этом следователь обязан установить, приняты ли эти нормативные акты компетентными органами, содержат ли все необходимые реквизиты, не дублируют ли вышестоящий нормативный акт.

Преступление может быть совершено как путем действия, так и бездействия различными способами, относящимися, как было сказано выше, к факультативным объективным признакам состава преступления. Так, нарушение правил дорожного движения может выражаться: а) в превышении скорости вопреки установленным ограничениям; б) в несоответствии скорости движения конкретной дорожной обстановке, т.е. избрание ее без учета интенсивности движения, особенностей и состояния транспортного средства и груза, дорожных и метеорологических условий; в) в неподчинении сигналам светофора или жестам

регулировщика; г) в непринятии своевременных мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить; д) в выезде на полосу встречного движения; е) в несоблюдении очередности проезда перекрестков, неправильном обгоне или маневрировании на дороге; ж) в несоблюдении дистанции при движении; и) в несоблюдении требований дорожных знаков и указателей и т.п.

Нарушение правил эксплуатации транспортных средств выражается в эксплуатации технически неисправных транспортных средств, причем именно с такими неисправностями, которые могут вызвать аварию во время движения транспорта; нарушении правил перевозки пассажиров; в допуске к управлению автомашиной или иным транспортным средством лиц, не закрепленных за транспортным средством, находящихся в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, а также в болезненном или утомленном состоянии и т.д.

К видам нарушения правил эксплуатации относится использование транспортных средств, имеющих технические неисправности, создающие угрозу безопасности дорожного движения, перечень которых определяется Правительством РФ и дается в Основных положениях по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностях должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения,[36] а также других нормативных актах, например, в Положении о государственном надзоре за техническим состоянием самоходных машин и других видов техники в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ

от 13 декабря 1993 г. № 1291, в Инструкции водителям городского общественного транспорта. В этих нормативных правовых актах определяется характер должного поведения лиц, эксплуатирующих тот или иной вид транспорта, а правила, заключенные в них либо предписывают, либо запрещают определенного рода поведение.

В Приложении к Основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения приведен перечень неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств. ГОСТ 25478-91 («Автотранспортные средства. Требования к техническому состоянию по условиям безопасности движения, Методы проверки») регламентирует методы проверки транспортных средств с целью выявления неисправностей основных узлов и механизмов, при которых запрещается их эксплуатация и которые могут привести в ДРП: тормозные системы (п. 1.1 - 1,5); рулевое управления (п. 2.1 -2.3); внешние световые приборы (п. 3.1 -3.:); стеклоочистители (п. 4.1 -4.2); колеса и шины (п. 5.1 - 5.5); двигатель (п. 6.2); прочие элементы и конструкции (п. 7.1, 7.4, 7.6, 7.9-7.10, 7.12-7.14).

К нарушениям правил эксплуатации транспортных средств относится также нарушение правил перевозки пассажиров и грузов, управление транспортным средством в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, а также в болезненном или утомленном состоянии и т.д. При этом необходимо учитывать, что ответственность по ст. 264 УК РФ наступает за такое нарушение, которое находится в тесной связи с обеспечением правил дорожного движения. Законодатель, устанавливая уголовную ответственность за нарушение правил эксплуатации, имеет в виду только те из них, которые непосредственно регулируют безопасность движения.

Несмотря на широкий круг нормативных правовых актов, предусматривающих правила, регулирующие безопасность дорожного

движения и эксплуатации транспортных средств, Б.А. Куринов

придерживался мнения, что при определении объективной стороны

нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных

средств могут нарушаться не только «писанные» правила, но и

«общепринятые неписанные правила предосторожности». Этот вывод он

делал из того, что поведение водителей транспортных средств, лиц,

обслуживающих транспорт, лиц, пользующихся транспортом,

определяется не только правилами, записанными в соответствующих

нормативных актах, но и общепринятыми нормами поведения, правилами

предосторожности, а также профессиональными правилами работы». В

нормативных актах могут быть не полностью отражены фактически

существующие правила поведения при движении и эксплуатации

транспортных средств. Развитие науки и техники в области транспорта

может вызвать к жизни такие правила поведения людей, которые

своевременно не будут отражены в нормативном акте.[37] [38] Поэтому в целях

ликвидации возможных пробелов он также предлагал квалифицировать

как преступление подобного рода нарушения «общепринятых неписанных 39

правил предосторожности».

Это мнение, хотя и не лишенное определенной логики, однако, не нашло поддержки ни в теории, ни в судебной практике как противоречащее закону. В частности, П.В. Замосковцев и А.И. Коробеев по этому поводу заметили, что последствия транспортных преступлений бывают настолько серьезными, что государство не может допустить, чтобы эти правила оставались «неписанными», а точно фиксирует их в различных правовых предписаниях.[39] Бланкетная диспозиция ст. 264 УК РФ

сформулирована таким образом, что может отсылать лишь к действующим нормативным актам, регулирующим безопасность дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. На этих же позициях стоят и другие авторы, и Верховный Суд РФ.

Состав преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, сформулирован как материальный. Это означает, что уголовная ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств возможна лишь при наступлении определенных последствий, в качестве которых закон называет причинение тяжкого вреда здоровью и гибель людей. Следовательно, другим признаком объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, является наступление тяжкого вреда здоровью человека (часть 1 ст. 264 УК), гибель одного (часть 2), двух и более лиц (часть 3), которые должны произойти в результате нарушения правил дорожного движения.

Закон при этом имеет в виду, что потерпевшими могут быть любые лица, которые пострадали по причине нарушения виновным правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. При этом гибель в аварии родственников виновного водителя или причинение тяжкого вреда их здоровью не должно влиять на решение вопроса о квалификации преступления, хотя может учитываться судом при определении меры наказания.

Иное решение должно иметь место, если в результате допущенного лицом нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств был причинен тяжкий вред здоровью самого виновного. Так, водитель автомобиля «Хонда» Логвинов, грубо нарушив правила проезда перекрестков, выехал на красный свет и столкнулся с многотоннажным автомобилем, в результате чего была разбита принадлежащая ему автомашина, а сам виновный получил тяжкие телесные повреждения. Водитель грузового автомобиля не пострадал.

Тяжкие последствия, наступили в отношении только самого нарушителя Логвинова. В этом случае следует признать, что хотя наступившие тяжкие последствия по внешним признакам и соответствуют последствиям, указанным в ст. 264 УК РФ, по существу они совершенно иного рода. Для наличия состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, необходимо, чтобы тяжкий вред здоровью был причинен другим лицам, а не самому виновному.

Уголовная ответственность по ч. 1 ст. 264 УК РФ в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. может иметь место при причинении не любого вреда здоровью, а лишь такого, который будет признан тяжким. Признание причинения вреда здоровью тяжким есть вопрос факта. Он может выражаться в получении тяжелого увечья, потере трудоспособности, стойком психическом расстройстве. Однако Верховный Суд РФ придерживается такой точки зрения, что в любом случае суды не должны ограничиваться в приговорах общей ссылкой на то, что виновным причинен тяжкий вред здоровью, а должны указываться конкретные фактические данные. Не выяснение этого обстоятельства может повлечь отмену приговора, как это имело место в деле С., когда судом не было выяснено, какой степени вред был причинен в результате нарушения правил дорожного движения, тогда как от этого зависело решение вопроса о наличии или отсутствии в действиях С. состава преступления. По протесту председателя Верховного Суда приговор и кассационное определение по делу С. было отменено ввиду не исследованности материалов дела.[40]

Оценка степени тяжести вреда здоровью, причиненного в результате нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, производится исходя из тех же критериев и в том же порядке, что и при квалификации степени тяжести причиненного вреда здоровью по

статьям о преступлениях против личности (Гл. 16 УК «Преступления против жизни и здоровья»).

Причиняемый физический вред, дифференцируется законодателем на легкий, средней тяжести и тяжкий. Оценка степени тяжести того или иного вреда здоровью, причиненного в результате нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, производится исходя из тех же критериев и в том же порядке, что и при квалификации телесных повреждений по статьям о преступлениях против личности.

Однако каким конкретно должен быть показатель степени тяжести вреда, причиняемого при совершении рассматриваемого преступления, в том или ином случае закон не определяет. Например, как отметил Б.А. Куринов по поводу одного из показателей тяжкого вреда здоровью, неизгладимое обезображивание лица - это понятие социально­медицинское: «неизгладимость» - медицинская характеристика

повреждения, а «обезображение» - морально-этическая. Поэтому характеристика повреждения, как стойкого, неизгладимого, дается судебно-медицинской экспертизой; решение же вопроса о том, повлекло ли оно обезображение лица, является исключительно компетенцией суда.[41]

Вопрос о выявлении тяжести вреда, причиненного ДТП, является особенно актуальным в новой редакции ч. 1 ст. 264 УК РФ (в ред. Федерального закона от 8 декабря 2003 г.), сузившей последствия нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, оставив в качестве квалифицирующего признака в ней лишь тяжкий вред здоровью человека, исключив из нормы вред средней тяжести.

Определение степени тяжести вреда здоровью требует обязательного проведения в соответствии с существующими правилами

судебно-медицинской экспертизы. Ориентиром в определении степени причиненного вреда служит и судебная практика.

Между тем проблема квалификации содеянного в аспекте причинения вреда жизни и здоровью является весьма актуальной. Трудности определения тяжести вреда могут возникать, когда здоровье ухудшается в дальнейшем или же смерть наступает по истечении значительного времени после нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Случается, что здоровье ухудшается неожиданно. В судебной практике встречалось, когда смерть потерпевшего наступала уже после осуждения виновного водителя.

Так, гражданин М., управляя автомобилем «Опель» 16 апреля 2002 г. совершил наезд на пешехода Б., причинив вред его здоровью средней тяжести. Однако, после расследования уголовного дела и вынесения приговора суда, осудившего М. на 2 года, состояние Б. резко ухудшилось и осенью 2002 г. он умер. Согласно заключению повторной судебно- медицинской экспертизы смерть потерпевшего явилась результатом полученных во время наезда телесных повреждений. Уголовное дело было возвращено на дополнительное расследование.

Как правило, при наличии неопределенности в дальнейшем развитии состояния здоровья потерпевшего принимается решение продлить срок следствия. Таким образом, возникают проблемы как материально- правового, так и уголовно-процессуального характера, которые в настоящее время требуют своего законодательного разрешения.

Для привлечения лица, управлявшего транспортным средством, к уголовной ответственности по ст. 264 УК РФ недостаточно установления факта нарушения соответствующих правил и наступления вредных последствий. Необходимо установить, что вредные последствия находятся в причинной связи с нарушением правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

Как и в любом материальном составе, обязательным признаком объективной стороны дорожно-транспортного преступления является причинная связь - то есть взаимосвязь между допущенным нарушением правил безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств со стороны водителя и наступившими вредными последствиями (вред здоровью, гибель потерпевших).

Причинная связь должна устанавливаться между деянием в форме нарушения соответствующих правил и наступившими последствиями. Практически любое нарушение правил безопасности движения создает реальную возможность для наступления общественно опасных последствий. Однако в случае наступления последних необходимо, выяснить, какие конкретно пункты правил безопасности движения и эксплуатации транспорта нарушены и что именно это привело к преступному результату.

Следует отметить, что причинная связь, как и любой иной признак состава автотранспортного преступления, не может предполагаться, а должна быть доказана в процессе расследования и в судебном разбирательстве. При этом на наш взгляд, точка зрения о том, что в автотранспортных преступлениях возможна только прямая, непосредственная причинная связь,[42] ошибочна, так как не позволяет привлечь к уголовной ответственности действительных виновников преступления. Как правильно пишет В.Н.Кудрявцев, «работники транспорта несут ответственность даже за такие нарушения Правил дорожного движения, которые находятся в сравнительно отдаленной причинной связи с преступным результатом, наступившим по вине

потерпевшего».[43]

Установление причинной связи между поведением водителя и наступившими вредными последствиями включает в себя получение ответов на следующие вопросы: какими требованиями правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств должен был руководствоваться водитель в сложившейся дорожной обстановке? Соответствовало ли поведение водителя в данной ситуации этим правилам? Состоят ли допущенные водителем нарушения этих правил в причинной связи с наступившими последствиями?[44]

Если действие (бездействие) лица, управлявшего транспортным средством, не противоречили Правилам дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, то вопроса о наличии причинной связи в уголовно- правовом смысле между этим поведением и вредными

последствиями не возникает.

По делам о нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств вопрос о причинной связи должен обсуждаться только после установления факта нарушения соответствующих правил безопасности движения и выяснения объема и характера наступивших вредных последствий. До этого момента вопрос о причинной связи не может быть рассмотрен.

Между тем в судебной практике встречаются случаи, когда лица, управлявшие автотранспортным средством, осуждаются за один лишь факт тяжких последствий при отсутствии нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Это является результатом того, что «установление причинной связи при совершении транспортных

преступлений представляет значительную сложность. Обобщение материалов судебной практики свидетельствует о том, что наибольшее количество ошибок при квалификации транспортных преступлений - это ошибки в развитии причинной связи (приблизительно каждое третье дело среди отмененных приговоров).[45] Поэтому, в рассматриваемых нами случаях является правильным прекращать уголовное дело не из-за отсутствия причинной связи, а в связи с отсутствием нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств.

Поскольку речь идет о причинной связи между нарушением правил и последствиями, неприемлем чисто физический подход к установлению причинной цепочки. Применительно к дорожно-транспортным преступлениям необходимо разложить преступное деяние на отдельные элементы, дать им самостоятельную юридическую оценку с учетом специальных правил.

Неправильное установление причинной связи имело место в деле Шидова и Гергова. В обоснование виновности Щидова в происшедшей аварии суд сослался на акт автотехнической экспертизы, из которого усматривается, что Щидов следуя на тракторе, не оборудованном задними габаритными сигналами, допустил нарушение требований п.2.3.1 Правил дорожного движения. По мнению суда первой инстанции, с которым согласился Верховный Суд Кабардино-Балкарии, нарушение Шидовым данного пункта Правил привело к аварии. Однако, выводы суда об этом, не основаны на материалах дела. Осужденный Гергов на предварительном следствии и в суде показал, что встречная автомашина ослепила его и ему

абсолютно ни чего не было видно впереди, что ему надо было остановить свою машину или хотя бы снизить скорость, но он продолжал ехать и тут, произошло столкновение. Следовательно, оказавшись в зоне ослепления, Гергов в соответствии с требованиями п.7.1 Правил дорожного движения обязан был остановить «Москвич-408», пропустить встречную автомашину, которая его ослепила, и только после этого, продолжать движение. Однако Гергов этого не сделал и произошло столкновение машины под его управлением с трактором, которым управлял Шидов. Таким образом, отсутствие заднего габаритного освещения на тракторе Шидова не находятся в причинной связи с происшедшей автоаварией и в действиях Шидова нет состава преступления. По факту отсутствия задних габаритных огней на тракторе «Беларусь» материалами дела установлено, что трактор не был оборудован задним габаритным освещением заводом изготовителем. В результате Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 31 мая 1974 года приговор народного суда, определение и постановление президиума Верховного Суда Кабардино- Балкарии в отношении Шидова отменила и производство по делу, в его отношении, прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления.[46]

Как отмечают П.В. Замосковцев и А.И. Коробеев, причинная связь по делам рассматриваемой нами категории обладает довольно сложным характером и имеет ряд специфических особенностей. Они состоят в том, что в силу множественности факторов, способных породить ДТП, и наличия опосредствующих звеньев в развитии цепи причинности вредные последствия носят, как правило, ситуативный и во многом случайный характер и, кроме того, не всегда адекватны степени тяжести нарушения

соответствующих правил[47].

Сам по себе факт нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств еще ни о чем не говорит. Судебная практика сталкивается с такими ситуациями, когда нарушение правил есть, а причинной связи между нарушением и результатом - нет, так как последствие наступило в результате влияния иных причин, например, частично обусловленных состоянием дороги или средств, обеспечивающих безопасность дороги, особенностями погоды, неправомерным поведением других участников движения и прочее, т.е многими причиняющими факторами).

Так, водитель Б. был осужден районным судом г. Барнаула по ч. 1 ст. 264 УК и признан виновным в том, что в нарушение Правил дорожного движения двигался с превышением скорости (вместо 40 км/час - 50 км/час), а результате чего принятые им меры торможения с целью предотвращения наезда на пешехода Т. оказались безрезультатными, и здоровью последнего был причинен тяжкий вред. Если бы водитель ехал даже со скоростью 40 км/час, в данной ситуации он не смог бы затормозить, поэтому вышестоящий суд установил, что наезд на пешехода произошел в результате грубого нарушения Правил дорожного движения самим пешеходом Т., который перебегал дорогу перед близко идущим транспортом в месте, где нет перехода. В действиях водителя Б. нет состава преступления. В момент появления препятствия он сразу нажал на тормоз, но не имел технической возможности предотвратить наезд на пешехода.[48]

В то же время нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее возникновение аварийной ситуации и создавшее реальную возможность наступления последствий, перечисленных в диспозиции ст. 264 УК РФ, находится в причинной связи с результатом, даже если такая возможность превращена в действительность противоправным поведением других лиц. В своей статье А. Горбуза и Е.О. Сухарев считают необоснованными замечания, что при нарушении правил дорожного движения двумя или несколькими лицами в причинной связи с наступившими последствиями могут находиться действия лишь одного из них.[49]

Для установления причинной связи, когда нарушения правил допущены несколькими водителями, необходимо решить вопрос об ответственности каждого, что также нередко является проблематичным.

Д., находясь в нетрезвом состоянии, перевозил на мотоцикле с коляской двух пьяных пассажиров. Навстречу ему двигалась грузовая автомашина под управлением Г., который, нарушив правила, заехал на левую сторону дороги. Видя это, Д. продолжал движение. Лишь в последний момент оба водителя попытались избежать аварию, но сделать этого не смогли: автомашина и мотоцикл столкнулись. Один из пассажиров получил смертельную травму и скончался на месте происшествия, другому же, причинены телесные повреждения. Судом первой инстанции Г. был осужден, а Д. оправдан, ввиду того, что нарушение им Правил дорожного движения, по мнению суда, не находилось в причинной связи с наступившими последствиями. Прокуратура опротестовала приговор. В протесте отмечено, что нарушение Г. Правил дорожного движения не только не освобождало Д. от обязанности принять зависящие от него меры предосторожности, которые

бы позволили избежать столкновения, но, напротив, согласно Правилам дорожного движения, Д. обязан был это сделать. Однако не сделал, легкомысленно рассчитывая, что такие меры примет водитель встречной машины. Нельзя признать обоснованным и вывод суда о том, что управление мотоциклом в нетрезвом состоянии, в данном случае, не находятся в причинной связи с наступившими последствиями. В создавшейся сложной дорожной обстановке состояние опьянения, несомненно, помешало Д. своевременно принять меры предосторожности и было одной из причин аварии. Соглашаясь с протестом, суд второй инстанции отменил приговор в отношении Д. При новом рассмотрении дела, он был осужден за совершение автотранспортного преступления.[50]

Изложенное показывает, что нарушение правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее возникновение аварийной ситуации и создавшее реальную возможность наступления последствий, перечисленных в диспозиции ст.264 УК, находится в причинной связи с результатом, даже если такая возможность превращена в действительность противоправным поведением других лиц. Работники транспорта несут ответственность даже за такие нарушения правил, которые находятся в сравнительно отдаленной причинной связи с преступным результатом, наступившим по вине другого лица.[51] В этой связи, необходимо отметить, необоснованность выше приводившейся нами точки зрения, высказанной А. Горбуза и Е.Сухаревым.

Общепризнанно, что наличие или отсутствие причинной связи не зависит от осознания этого обстоятельства человеком. Причинная связь, как известно, является элементом объективного процесса развития явлений. В то же время она тесно связана и с элементами субъективной

стороны. По заключению Н.И. Пикурова, причинная связь как элемент объективной стороны состава преступления имеет значение только до тех пределов, в рамках которых она может быть осознана субъектом. Иными словами, элементом состава преступления можно считать только то развитие причинной связи, которое охватывалось сознанием водителя в условиях конкретной дорожной обстановки.[52]

В практике расследования дорожно-транспортных преступлений нередки случаи, когда правила одновременно нарушены и водителем, и потерпевшим. Однако в зависимости о того, чьи действия стали непосредственной причиной наступившего результата, уголовная ответственность наступает либо в отношении каждого участника, либо только для одного из них. Так, в случаях, если а) последствия наступили в силу неправомерных действий, как водителя, так и потерпевшего (сопричинение вреда); б) нарушение правил потерпевшим не повлияло на развитие причинной связи - водитель понесет ответственность за вред, причиненный им самим или при «содействии» потерпевшего. В случае, когда ДТП произошло исключительно вследствие нарушения правил самим потерпевшим, тогда как нарушение правил безопасности движения водителем не связано с причинением вреда, ответственность водителя исключается. Рассмотрим подобный случай из судебной практики.

22 сентября 2003 г. Гражданин С., следуя на личном автомобиле марки «БМВ» по Ленинградском проспекту г. Москвы, совершил наезд на пешехода Ю., не успевшего завершить переход и перебегавшего оставшуюся часть перехода уже на красный свет. С тяжелыми травмами пешеход 10. был немедленно доставлен гражданином С. в Боткинскую больницу на личном автомобиле...

Проанализируем ситуацию. Подъезжая к регулируемому светофором

перекрестку в нарушение п. 13.8 Правил дорожного движения, при включении разрешающего сигнала светофора, водитель С. не уступил дорогу пешеходу Ю., не закончившему переход проезжей части данного направления.

В ходе расследования было доказано, что обвиняемый С. ехал на разрешающий сигнал светофора. Пешеход же Ю. , переходя проспект, по грубой неосторожности нарушил п. 4.6 Правил о том, что пешеходы, не успевшие закончить переход, должны остановиться на линии, разделяющей транспортные потоки противоположных направлений. Продолжать переход можно, лишь убедившись, в безопасности дальнейшего движения и с учетом сигнала светофора, чего не было сделано пешеходом Ю., и явилось причиной наезда на него.

Суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в действиях водителя С. состава преступления, а наезд совершен по допущенной пешеходом Ю. грубой неосторожности.[53]

В связи с изложенным, на наш взгляд, было бы правильным, если бы законодатель учел бы в уголовном законе случаи, когда наступление указанных в законе последствий обусловлено грубой неосторожностью со стороны потерпевшего или другого участника движения. Полагаем, что является недостаточным учет данного обстоятельства лишь при назначении наказания водителю, допустившему нарушение Правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств. Поэтому представляется целесообразным создание в рамках ст.264 УК РФ привилегированного состава автотранспортного преступления (состава со смягчающими обстоятельствами), рассчитанного на перечисленные случаи.

54

В судебной практике также встречаются случаи, когда причинение вреда является результатом совместных, но не согласованных действий различных лиц - участников движения. Здесь возникает проблема так называемого неосторожного сопричинения[54], когда нарушение правил дорожного движения со стороны одного лица, например, водителя- наставника, передоверившего управление учебным автомобилем малоопытному стажеру, ставшее причиной нарушения этих же правил со стороны другого лица - этого малоопытного стажера, находится в причинной связи с преступным результатом. В данном случае общим правилом является привлечение к уголовной ответственности только стажера. Водитель- наставник действительно в рассматриваемой ситуации нарушает правила эксплуатации, но квалифицировать его действия по ст.264 УК РФ, невозможно, ибо субъектом этого преступления является только лицо, управляющее транспортным средством при отсутствии двойного управления. Коль скоро стажеру передан руль, он обладает уже не только необходимыми навыками практического вождения, но и теоретическими познаниями в автоделе. Водитель-наставник лишь помогает ему закрепить эти знания. Он может нести ответственность лишь при нарушении стажером тех правил безопасности движения, для усвоения и соблюдения которых, наставник к нему прикреплен.

Однако в случаях, когда инструктор по вождению не сидит за рулем, но находится рядом с учеником во время практической езды последнего на учебном автомобиле с двойным управлением, это не освобождает его от ответственности за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Данные правила приравнивают инструктора к водителю.[55] Именно это имел ввиду Верховный Суд России по делу О.и Г., осужденных по ч.2 ст.211 УК РСФСР (ч.2 ст.264 УК РФ). Суд установил, что автотранспортное преступление является следствием того, что инструктор О., нарушив Правила дорожного движения, в кузов автомашины, необорудованной для перевозки людей, посадил двух пассажиров, один из которых был пьян. В процессе учебной езды О., находясь в состоянии опьянения, уклонился от заданного маршрута и ехал по дороге со сложными условиями, при которых курсант Г., не справился с управлением, а О. не оказал ему требуемой помощи. При данных обстоятельствах, констатировал суд, Г. должен нести ответственность за совершенное преступление.[56]

55

Между тем, представляется, что в случаях, когда ученик, судя по его поведению, сознательно игнорирует указания инструктора и грубо нарушает Правила дорожного движения, он должен нести ответственность по ст.264 УК РФ. Не исключено, также, наличие на практике ситуаций, когда и ученик, и инструктор одновременно нарушают правила безопасности движения, следствием которого, является наступление преступного результата. Действия обоих должны квалифицироваться по ст.264 УК РФ.

Таким образом, подытожив вышесказанное о выявлении причинной связи между нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств и негативными последствиями, предусмотренными ст. 264 УК РФ, причинную связь можно считать установленной во всех случаях, когда 1) нарушение соответствующих правил предшествовало

наступлению вредного результата, 2) было необходимым условием наступления вредного результата, либо создало реальную возможность его наступления, либо превратило такую возможность в действительность.

На практике для установления причинной связи по данной категории уголовных дел применяется метод «необходимого условия» или «мысленного исключения», означающий, что при решении вопроса о причинной связи суд мысленно оценивает, наступил бы или нет преступный результат, в случае отсутствия нарушения правил безопасности движения, со стороны субъекта. Если суд придет к выводу, что при этом условии результат не наступил бы, значит, причинная связь есть, и наоборот.

Причинная связь при нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств путем бездействия характеризуется специфическими особенностями. В таких случаях причинную связь можно считать установленной, если: а) на субъекта была возложена обязанность выполнить требование соответствующих правил; б) он имел возможность выполнить ожидаемые от него действия; в) выполнение ожидаемого и возможного действия могло предотвратить негативные последствия. Нарушение лицом установленных для него обязанностей по выполнению соответствующих правил создает опасность причинения вреда и служит одним из объективных оснований ответственности за бездействие.

Во всех случаях нужно иметь в виду, что причинная связь при совершении преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ должна устанавливаться с учетом нарушения правил, допущенных водителем. Если вредный результат и наступил в связи с действиями водителя, но при этом им правила дорожного движения не нарушались, то он не несет

ответственности.

Так Ж. по приговору был осужден по ч.2 ст.211 УК РСФСР (ч.2 ст.264 УК РФ) за то, что на вверенной ему автомашине УАЗ-469 с двумя пассажирами следовал по дороге Прохладный - Нальчик. В нарушение

Правил дорожного движения Ж. не избрал скорость с учетом дорожных условий, заехал на неровный участок дороги, где не справился с управлением. Машина съехала в кювет и опрокинулась, при этом один из пассажиров получил телесные повреждения, от которых скончался.

Рассмотрев дело в порядке надзора, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор отменила и дело в отношении Ж. прекратила за отсутствием состава преступления. При этом указала, что поврежденная часть дороги не была обозначена, предупредительных или иных дорожных знаков не имелось. Из материалов дела видно, что Ж. следовал с дозволенной скоростью, неисправный участок дороги, не обозначенный предупредительным знаком, мог видеть только на расстоянии 5 м., что не давало ему возможность предотвратить происшествие.

Таким образом, Ж. Правил дорожного движения не нарушал, и в его действиях отсутствует состав преступления.[57]

В.В. Лукьянов выделяет егце один признак объективной стороны преступления.[58] Он полагает, что если за основу принять преступление, совершаемое водителем, противоправным деянием служит нарушение правил дорожного движения, создающее аварийную обстановку, заключающую в себе реальную угрозу совершения дорожно- транспортного происшествия, которая является единственным непосредственным результатом противоправного деяния. Таким образом, угроза, выраженная в создании аварийной обстановки, по его мнению, является обязательным и полноценным признаком объективной стороны

дорожно-транспортного преступления.[59]

В.В. Лукьянов полагает, что ни диспозиция ст. 264 УК РФ, ни

комментарий к ней не дают возможности полностью раскрыть действительное содержание объективной стороны, так как не разъясняют того, что собой представляет противоправное деяние и в чем заключается сущность причинной связи с наступившими последствиями.

Краеугольным камнем своей позиции, которую он отстаивает уже на протяжении более 25 лет, В.В.Лукьянов избрал признание обязательного наличия в каждом дорожно - транспортном преступлении аварийной обстановки, т.е. такого периода, с наступлением которого водитель лишается возможности нормального управления, в результате чего транспортное средство, выходя из повиновения человека и подчиняясь естественным механическим законам движения, причиняет вред жизни, здоровью людей или имуществу («потеря управления»).[60]

Правда, здесь можно поспорить с В.В.Лукьяновым, так как появившаяся при нарушении Правил угроза совершения дорожно- транспортного происшествия и, следовательно, аварийная остановка не так уж непреодолима и неизбежно ведет к ДТП. Как заметил Б.А. Куринов, немаловажным обстоятельством в рассматриваемом плане является и то, что лица, которым угрожает опасность, могут при должном внимании

избежать ее. Так, водитель, превышающий скорость при обгоне другой автомашины, может сам при должном внимании избежать аварии либо водитель обгоняемой машины, проявив необходимую осмотрительность, - предотвратить столкновение автомашин и т.д.[61]

Более того при создавшейся аварийной обстановке может иметь место и благоприятное стечение обстоятельств, которое И.Г. Маландин и Л.Г. Крахмальник в свое время назвали «случайным ненаступление вредных последствий».[62] Например, когда разогнавшийся на обгоне и выехавший на встречную полосу автомобиль к счастью удачно уходит от реально возможного столкновения, благодаря профессионализму водителя встречной автомашины (или его самого - водителя выехавшего автомобиля).

В.В. Лукьянов выделяет два случая возникновения угрозы совершения водителем дорожно-транспортного преступления: если водитель, нарушая Правила дорожного движения, превышает скорость сверх предела, позволяющего ему своевременно и правильно произвести маневр, предупреждающий удар, или водитель создает помеху движению другого автомобиля, неожиданную для водителя. Следовательно, угроза совершения дорожно-транспортного преступления, то есть, по его мнению, угроза является полноправным признаком объективной стороны. Эта угроза имеет границы во времени и пространстве и обладает качественной определенностью - наличием разрушительной, вредоносной силы движения автомобиля, лишенного надлежащего управления.

В.В. Лукьянов, тем не менее, последовательно проводит свою мысль о четвертом признаке объективной стороне дорожно-транспортного

преступления. Поясняя свою мысль, он замечает, что фактическому совершению дорожно-транспортного преступления всегда предшествует угроза его совершения, например, неожиданное появление автомобиля на пути следования другого автомобиля, или потеря управления автомобилем на мокрой и скользкой дороге. С момента возникновения угрозы совершения дорожно-транспортного преступления уже независимо от воли водителя, а под воздействием различных обстоятельств и условий, в которых происходит движение автомобиля, возникают последствия, вследствие которых может быть причинен вред жизни, здоровью и имуществу.

Угроза совершения дорожно-транспортного преступления и связанного с ним причинения вреда, по мнению В.В. Лукьянова, завершает противоправное деяние и одновременно кладет начало последствию, представляющему собой совокупность явлений, подчиняющихся естественным закономерностям, не зависящим уже от воли водителя, нарушившего правила дорожного движения. В этой цепи явлений - неконтролируемое движение автомобиля, лишенного управления, удар, возможно, его опрокидывание, загорание, взрыв, заезд в водоем или кювет. На каждом этапе развития цепочки явлений, образующих последствие, может быть причинен вред жизни, здоровью людей, имуществу, которые представляют собой объекты посягательства.

Вина водителя в совершении дорожно-транспортного преступления заключается в создании аварийной обстановки. А значит, обвинение в совершении преступления не может быть связано с таким нарушением правил дорожного движения, которое не создавало аварийной обстановки.[63] Выявление нового элемента объективной стороны -

аварийной обстановки - с большей полнотой раскрывает специфику связи событий, образующих дорожно-транспортное преступление. Он позволяет определять характер психического отношения к ее созданию как юридическую категорию формы вины. Таким путем, по мнению В.В.Лукьянова, восполняется существующий пока пробел в системе субъективных признаков дорожно-транспортного преступления. Свое же мнение по этому поводу мы выскажем далее, при рассмотрении вопросов субъективной стороны преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ.

Выводы по параграфу:

Основным непосредственным объектом состава преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ выступает безопасность дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, т.е. безопасность функционирования (движения и эксплуатации) всех тех видов механических транспортных средств, о которых говориться в примечании к данной норме. Одним из подтверждений этому является формулировка понятия «безопасность дорожного движения», содержащаяся в ст.2 Закона РФ от 15 ноября 1995 года « О безопасности дорожного движения». Под безопасностью дорожного движения Закон понимает также состояние данного процесса, которое отражает степень защищенности его участников от дорожно-транспортных происшествий и их последствий.

Дополнительным объектом анализируемого состава преступления выступают жизнь и здоровье человека. Речь идет о причинении по неосторожности тяжкого вреда здоровью. Нарушение правил движения, в результате которого, не был причинен вред жизни или тяжкий вред здоровью человека, является административным правонарушением.

Предметом преступления являются упомянутые в диспозиции ст.264 УК РФ и в примечании к ней механические транспортные средства, под которыми понимаются троллейбусы, а также тракторы н иные самоходные машины, мотоциклы и иные механические транспортные средства. Как видим, закон относит в ст.264 УК к транспортным средствам

несколько видов транспорта. В их числе, прежде всего, любые автомобили - легковые и грузовые, для перевозки грузов и пассажиров (в том числе автобусы), специального назначения (например, пожарные, санитарные, гоночные). Транспортным средством являются и трамваи, представляющие собой рельсовый городской электротранспорт, предназначенный в основном для перевозки пассажиров.

К иным механическим транспортным средствам относятся: троллейбусы - городской безрельсовый транспорт с электрической тягой; мотоциклы - двух или трехколесное транспортное средство с двигателем внутреннего сгорания (с объемом двигателя свыше 50 куб.см.); самоходные машины - специальные механизмы, предназначенные для выполнения различных работ (строительных, дорожных, погрузочных и пр.) и оборудованные автономным двигателем, что позволяет им самостоятельно передвигаться (например, к месту работы). К числу самоходных машин относятся трактора, автокраны, скреперы, грейдеры, экскаваторы и др.

В примечании к ст. 264 УК РФ законодатель не дает исчерпывающего перечня механических транспортных средств. Если обратиться к примечанию к ст. 12.1 Кодекса об административных правонарушениях 2001 года, под транспортным средством следует понимать автотранспортное средство с рабочим объемом двигателя более 50 куб.см, и максимальной конструктивной скоростью более 50 км/час, а также прицепы к нему, подлежащие государственной регистрации. В данном случае законодатель указывает на ограничители для отнесения транспортного средства к разряду механических. Ими являются два критерия: а) объем двигателя (он не должен превышать 50 куб.см.) и б) конструктивная скорость (она не должна превышать 50 км/час). Транспортные средства, отвечающие этим параметрам, не входят в предмет преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ.

К механическим транспортным средствам отнесены мотороллеры, мотоколяски, мотонарты, мопеды. К последним приравниваются велосипеды с подвесным двигателем и другие транспортные средства с аналогичными характеристиками, например, скутеры.

Дорожно-транспортные преступления имеют место вследствие нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств. Это нарушение и составляет один из признаков, относящихся к объективной стороне преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ.

Нарушение правил безопасности движения может выражаться в превышении скорости, неподчинении сигналам светофора или жестам регулировщика, выезде на встречную полосу движения, несоблюдение очередности проезда перекрестков, не правильном обгоне или маневрировании на дороге, несоблюдении требований дорожных знаков и указателей и т.п.

К видам нарушения правил эксплуатации транспортных средств, следует относить, эксплуатацию технически неисправных транспортных средств, нарушение правил перевозки пассажиров и грузов, управление транспортным средством в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, а также в болезненном или утомленном состоянии и т.п., т.е. ответственность по ст. 264 УК РФ наступает за такие нарушения правил эксплуатации, которые находятся в тесной связи с обеспечением безопасности дорожного движения. Нарушение одних лишь правил эксплуатации без управления самим транспортным средством (в отличие от ст.263 УК РФ), лежит за рамками состава ст.264 УК РФ.

Между общественно опасным поведением лица и наступившими вредными последствиями могут существовать различного рода связи и зависимости, однако, уголовно-правовое значение имеет только определенный вид связи - причинная связь. В частности, в рассматриваемой нами категории дел причинная связь будет иметь место только в том случае, если общественно опасное, противоправное

поведение участников движения в данной конкретной обстановке, при данных конкретных условиях, обусловило наступление вредных последствий, указанных в ст.ст.264 и 268 УК РФ.

В транспортных преступлениях причинную связь можно считать установленной, если: а) нарушение правил безопасности и эксплуатации транспортных средств имело место до наступления преступных последствий (преступного результата); б)нарушение явилось необходимым условием наступления такого результата; в) оно создало реальную возможность его наступления; г) превратило эту возможность в реальную действительность.

Проведенное . нами изучение следственной и судебной практики указывает на то, что следствие и суд, установив факт нарушения Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, вызванные этим вредные последствия и внешнюю (во времени) последовательность событий, не должны считать, что вопрос о наличии в рассматриваемой ситуации причинной связи ими уже решен. Необходимо идти дальше и определить роль и значение факта нарушения в общей цепи развития событий. Во многих случаях, это не представляет каких-либо трудностей и решается сравнительно легко. В иных же ситуациях, когда к развитию событий были причастны другие лица или на их развитие оказали влияние силы природы, технические особенности транспорта и т.д., установление причинной связи представляет трудности.

Таким образом, по делам о преступлениях, предусмотренных ст.264 УК РФ причинная связь устанавливается только между нарушением лицом, управляющим транспортным средством, Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств и наступившими в результате этого общественно опасными последствиями. При отсутствии факта нарушения названных правил вопрос о причинной связи рассматриваться не должен.

Было бы правильным, если бы законодатель учел в уголовном законе случаи, когда наступление указанных в законе последствий обусловлено неправомерными действиями или грубой неосторожностью потерпевшего или другого участника движения. Поэтому представляется целесообразным создание в рамках ст.264 УК РФ привилегированного состава автотранспортного преступления (состава со смягчающими обстоятельствами), рассчитанного на перечисленные в параграфе, случаи.

<< | >>
Источник: ПЕРФИЛОВ ВЛАДИМИР ПАВЛОВИЧ. Теоретические и практические вопросы уголовно-правовой квалификации нарушений правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2008. 2008

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1 Объективные признаки состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств:

  1. НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ БЕЗОПАСНОСТИ ДВИЖЕНИЯ И ЭКСПЛУАТАЦИИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО, ВОЗДУШНОГО ИЛИ ВОДНОГО ТРАНСПОРТА
  2. НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ И ЭКСПЛУАТАЦИИ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ
  3. ОСТАВЛЕНИЕ В ОПАСНОСТИ
  4. § 3.2. СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕБНОМ УГОЛОВНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
  5. 2.1. Понятие, признаки и структура организационно-правового механизма обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
  6. Нормы в системе российского уголовного права
  7. Внутрисистемные и межсистемные связи российского уголовного права: понятие, виды, интегративные свойства
  8. § 1 Объективные признаки состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств
  9. § 2. Субъективные признаки состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств
  10. 1. Квалифицированный и особо квалифицированный виды нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств
  11. 2. Отграничение состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ от смежных и иных составов преступлений.
  12. ГЛАВА 3. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ УГОЛОВНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И ПРАКТИКИ ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ В СФЕРЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ НАРУШЕНИЯМ ПРАВИЛ ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ И ЭКСПЛУАТАЦИИ ТРАНСПОРТНЫХ СРЕДСТВ
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  14. Приложение 1 Анкета социологического опроса сотрудника органов внутренних дел
  15. Актуальные проблемы обеспечения законности в деятельности Государственной инспекции безопасности дорожного движения
  16. Дисциплинарное производство в отношении сотрудников органов внутренних дел, совершивших деяния, содержащие признаки административного правонарушения
  17. Право публичной собственности на автомобильные дороги
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -