<<
>>

§5. Квалифицированные и особо квалифицированные виды вымогательства.

Конструкция квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков вымогательства основывается на принципе обобщения основных квалифицирующих признаков в статьях главы 21 УК РФ. В соответствии с этим принципом отягчающими вымогательство служат обстоятельства, относящиеся к групповому способу совершения преступления - группой лиц по предварительному сговору (п.«а» ч.2 ст.163 УК РФ) либо организованной группой (п.«а» ч.З ст.163 УК РФ), к специальной неоднократности (п.«б» ч.2 ст.163 УК РФ) или рецидиву (п.«г» ч.З ст.163 УК РФ), к крупному размеру предмета преступления (п.«б» ч.З ст.163 УК РФ).

Исключение составляет лишь насилие, применение которого при вымогательстве предусмотрено п.«в» ч.2 ст.163 УК РФ. Если же насильственные действия повлекли причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего (или, видимо, его близких), содеянное должно квалифицироваться по п.«в» ч.З ст.163 УК РФ.

Совершение вымогательства группой лиц по предварительному сговору (п.«а» ч.2 ст.163) является квалифицирующим признаком потому, что преступление совершается объединенными совместными усилиями нескольких лиц, что свидетельствует о более высокой степени общественной опасности.

Предварительный сговор при вымогательстве предполагает, что заключение соглашения на совместное посягательство предшествует по времени выполнению вымогательских действий.

Совместность при групповом вымогательстве (как и любом преступлении) означает взаимную обусловленность действий соучастников, когда каждый участник преступления выполняет свою часть единого преступления, вносит свой вклад в достижение преступного результата, увязывает свои дей

ствия с поведением остальных участников преступления1. Взаимная обусловленность действий проявляется либо в чисто техническом распределении ролей, либо в таком распределении ролей между участниками вымогательства, которое имеет юридическое значение.

Между тем, определение вида соучастия при предварительном сговоре является дискуссионной проблемой уголовного права. Изучение уголовных дел показало, что судебная практика как и большинство ученых (В.А. Владимиров, Э.С. Тенчов, Ю.И. Ляпунов, Г.И. Чечель и другие) прочно исходят из того, что, преступная группа возможна лишь в том случае, если лица, участвующие в ней, выступают в качестве соисполнителей. При этом вовсе необязательно, чтобы каждый из участников выполнял все то, что в совокупности образует объективную сторону преступления. Достаточно «прикоснуться» к объективной стороне, чтобы можно было констатировать наличие группы. Применительно к вымогательству это выражается в том, что действия соисполнителя могут заключаться только в предъявлении требования или только в высказывании угрозы (применении насилия).

Конструкция состава вымогательства позволяет также относить к групповому вымогательству случаи, когда один из соучастников фактически исполняет все признаки объективной стороны, а действия других ограничиваются фактом присутствия на месте преступления с целью оказания психического давления на потерпевшего . Соисполнителями вымогательства будут и те лица, которые осуществляют в отношении потерпевшего или его близких подлежащие самостоятельной оценке действия по реализации угрозы, для того, чтобы подкрепить ее реальность: уничтожение или повреждение имущества, распространение нежелательных для потерпевшего сведений. При наличии оснований [114] [115] такие лица должны нести ответственность по совокупности преступлений и за участие в вымогательстве, и за совершение указанных действий.

Как вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, были квалифицированы действия Лозанович, Севастьянова и Жигалина. При этом, Лозанович и Севастьянов непосредственно требовали от Проновой передачи им денег, угрожая сообщением родителям и знакомым о сделанном ею аборте. Жигалин впоследствии распространил эти сведения в ответ на отказ потерпевшей выплатить требуемую сумму1.

В уже упоминавшемся деле Заболотный, Гринев и Соколец, встретив ранее знакомого Курилова, потребовали, чтобы он принес им денег, угрожая в противном случае применением насилия. На полученный отказ Заболотный и Гринев вдвоем избили Курилова. Тем не менее, действия всех троих лиц были квалифицированы как вымогательство, совершенное по предварительному сговору группой лиц2.

Другие авторы полагают, что при предварительном сговоре может иметь место и распределение ролей . Так, В.Н. Сафонов указывает, что законодатель, выделяя группу лиц с предварительным сговором, связывает действия ее участников с совершением, а не с исполнением преступления, что не исключает возможности квалификации действий соучастников с распределением ролей по признаку предварительного сговора1.

Действительно, систематическое и логическое толкование норм ст.35 УК РФ позволяет сделать вывод, что соисполнительство является неотъемлемым атрибутом лишь группы, образованной без предварительного сговора. В то же время, применительно к хищениям, Пленум Верховного Суда РФ указывает, что если организатор, подстрекатель или пособник непосредственно не участвовал в совершении хищения чужого имущества, содеянное исполнителем преступления не может квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному сговору[116] [117]. Как справедливо заметил А.П. Козлов, так же определена была группа лиц с предварительным сговором в опубликованном Проекте УК: «Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали исполнители, заранее договорившиеся о совместном его совершении» (ч.1 ст.36 Проекта). Однако в ч.2 ст.35 принятого и вступившего в силу УК термин «исполнители» исключен, и речь уже идет только об участвовавших лицах, т.е. победила в итоге здравая позиция, заключавшаяся в том, что данная форма группового объединения создается не только действиями соисполнителей, но и других соучастников[118].

Сторонники взгляда на группу как союз соисполнителей, не учитывают того, что их позиция вступает в естественное противоречие со ст.32 УК РФ, формулирующей понятие соучастия, как умышленного совместного участия в совершении преступления двух и более лиц независимо от того, какую роль каждый из них выполнял.

Д.В. Савельев замечает: «Члены преступной группы могут заранее договориться о совместном совершении преступления, однако объективную сторону состава преступления выполняет только одно лицо (другой участник ограничился, допустим, ролью пособника). Подобные ситуации с точки зрения формальной логики следует рассматривать как выполнение общественно опасного деяния группой лиц по предварительному сговору. Однако в этих случаях отсутствует первый признак преступной группы - множественность исполнителей преступления. Таким образом, возможно соучастие при отсутствии преступной группы. Можно сделать вывод, что классификация преступной группы имеет самостоятельное от соучастия значение»1.

Однако, как справедливо заметил Н.Г. Иванов, невозможно рассматривать группу и соучастие раздельно, вне связи друг с другом, поскольку в таком случае теряется системность, смысл соучастия, а норма ст.32 УК РФ, содержащая общее определение совместной деятельности, превращается в абстрактное правовое определение. Ведь соучастники потому и названы таким образом, что в совокупности образуют определенное целостное единство, которое выражается групповым образованием. Ежели, например, взять и рассмотреть фигуры соучастников отдельно, безотносительно к их возможностям взаимодействия, тогда они теряют смысл, придаваемый им законодателем. Лишь в том случае, если фигуры включены в общее структурносистемное единство, позволяющее говорить о некоей общности фигур-ролей, только тогда соучастники становятся соучастниками преступного деяния. В единстве воль и устремлений их статус. Такая системная общность, как это вытекает из исследований социальной психологии, и есть группа. Но соучастие может быть и с распределением ролей, значит, строго следуя законам формальной логики, группа также может характеризоваться распределением ролей[119] [120].

Итак, следует признать, что законодатель не все сделал для однообразного понимания и применения нормы о группе лиц с предварительным сговором, предложив столь размытые грани соответствующих групповых образований, что правоприменителю и теоретикам уголовного права не остается ничего иного, кроме как ориентироваться на собственное усмотрение, которое не может быть приведено к единому знаменателю в силу причин субъективного свойства.

Вместе с тем, мы все же считаем, что квалифицирующий признак вымогательства — совершение группой лиц по предварительному сговору - должен рассматриваться широко, как соучастие простое (соисполнительство), так и сложное (с распределением ролей).

При этом для признания группы достаточно наличия лишь одного исполнителя при одновременном наличии фигур других соучастников. В таком случае, например, участник сговора, непосредственно не принимавший участия в совершении действий, образующих объективную сторону вымогательства, а лишь, например, получающий имущество от потерпевшего, будет рассматриваться как член группы, так как он, вне всякого сомнения, совершает деяние совместно с исполнителем, а следовательно, сознает свою принадлежность к единой преступной деятельности, выполняемой в соучастии. Получение лицом имущества, не обусловленное заранее данным обещанием, по-видимому, может быть квалифицировано по ст.175 УК РФ.

Под организованной группой как особо квалифицирующим признаком вымогательства (п.«а» ч.З ст.163 УК РФ) понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. В соответствии с законодательным определением данной формы соучастия (ч.З ст.35 УК РФ) наука и судебная практика выработали ряд признаков, свидетельствующих об устойчивости организованной группы и позволяющих отличить ее от группы лиц, действующих по предварительному сговору.

Для организованной группы также обязательно достижение предварительного соглашения о совершении одного или нескольких преступлений, однако в данном случае речь идет не о сговоре, а об объединении лиц в этих целях. Объединение лиц в устойчивую группу предполагает подбор и вербовку соучастников, распределение ролей между ними, предварительное планирование преступных действий и тщательную их подготовку, техническое оснащение группы, обеспечение заранее мер по сокрытию преступления. Как правило, об устойчивости (организованности) группы свидетельствует относительная длительность ее существования, прочность преступных связей и относительное постоянство входящих в нее членов, объединенных общей целью занятия систематически преступным вымогательством. При неоднократном совершении преступления такой группой в одинаковом составе или с заменой 1-2 членов устойчивость группы очевидна1.

Важным отличительным признаком организованной группы, как подчеркивается в литературе, является наличие организатора и обусловленная его ролью иерархическая система взаимоотношений в группе. В группе существует внутренняя дисциплина, ее члены подчиняются указаниям организатора и общим правилам поведения[121] [122]. По нашему мнению, распределение ролей в организованной группе может носить как иерархический (по вертикали), так и функциональный (по горизонтали) характер. Более того, организованной может быть признана и такая устойчивая группа, в которой вовсе отсутствует распределение ролей (например, все участники являются фактическими соисполнителями).

В неоднократно упоминавшемся деле Чеботаева судом было признано наличие организованной группы в составе трех братьев Андреевых, занимавших должности сотрудников органов внутренних дел и Арсланкадиева. Все указанные лица непосредственно участвовали в выполнении вымогательских действий, более или менее четкого распределения ролей между ними установлено не было[123].

Поскольку степень организованности — это оценочный признак, важно в каждом конкретном случае указывать, по каким основаниям преступная группа признается организованной[124]. По изученным нами уголовным делам признак организованной группы в 79 % случаев исключался судом из обвинения либо по причине неверной оценки содеянного на предварительном следствии либо в силу недоказанности того, что группа действительно была организованной.

Как показывают криминалистические исследования, «в структуру преступных формирований вымогателей наряду с руководящим звеном входят: группа специалистов, разрабатывающих технологию рэкета, группа лиц, подыскивающих будущие жертвы, из которых можно вытянуть деньги и лиц, собирающих информацию об объекте рэкета; телохранители руководителей группы; группы боевиков, выполняющих силовые акции против неугодных и отказавшихся платить дань; группы сборщиков дани, непосредственно осуществляющих переговоры с предполагаемыми жертвами и получающих вымогаемое имущество, и лица, осуществляющие захват заложников»1.

Действия лиц, совершивших вымогательство в составе организованной группы, независимо от роли каждого участника группы, квалифицируются как соисполнительство без ссылки на ст.ЗЗ УК РФ (п.13 постановления Пленума BC СССР от 5.09.86 года «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» в редакции постановления Пленума BC СССР от 30.11.90 года)[125] [126].

Вымогательство признается совершенным неоднократно (п.«б» ч.2 ст.163 УК РФ), если ему предшествовало совершение вымогательства либо одного или более преступлений, указанных в примечании 5 к ст.158 УК РФ (ст.ст.158-166, 209, 221, 226, 229), безотносительно к тому, было ли лицо за них осуждено. По общему правилу (ч.2 ст.16 УК), квалификация вымогательства как совершенного неоднократно исключается, если ко времени его совершения за предшествующее преступление лицо было в установленном законом порядке освобождено от уголовной ответственности либо судимость была погашена или снята. Таким образом, квалифицирующий признак неоднократности в составе вымогательства охватывает как совершение тождественных или однородных преступлений, за которые лицо еще не осуждалось, так и совершение этих преступлений после осуждения не более чем за одно из них.

От вымогательства, совершенного неоднократно, следует отличать вымогательство, являющееся продолжаемым преступлением.

Вымогательство, способом которого является принуждение, во многих случаях выступает как продолжаемое преступление, так как многократным повторением своих притязаний вымогатель создает у потерпевшего желание откупиться от его настойчивых домогательств. Пленум BC РФ рекомендовал рассматривать как продолжаемое вымогательство «неоднократные требования передачи имущества или права на имущество, обращенные к одному или нескольким лицам, если эти требования объединены единым умыслом и направлены на завладение одним и тем же имуществом» (п.4 постановления Пленума BC РФ от 4 мая 1990 года «О судебной практике по делам о вымогательстве»)1. Позицию Пленума BC подвергли критике В.С. Минская и Г.И. Чечель, которые полагают, что «единым умыслом может охватываться в едином преступлении только единое для всех тождественных преступлений последствие. Этого не может быть при вымогательстве, так как умысел виновного направлен в рамках состава только на совершение действий... Общественная опасность настойчивого повторения вымогательских требований в отношении одного и того же лица относительно одной и той же суммы денег не может быть меньшей, чем обращение подобных вымогательских требований в той же сумме к другим лицам»[127] [128]. Мы согласны с авторами в том, что формулировка продолжаемого вымогательства в разъяснении Пленума BC РФ несовершенна: она не распространяется на требование совершения других действий имущественного характера и описывает результат вымогательства с помощью неудачного термина — «завладение имуществом».

Вместе с тем, на наш взгляд, усеченная конструкция состава вымогательства не препятствует тому, чтобы рассматривать его как продолжаемое преступление. В вопросе о содержании субъективной стороны вымогательства мы являемся сторонниками ее расширительного толкования. Умысел вымогателя направлен в рамках состава не только на совершение известного принуждения, но и на извлечение посредством такого принуждения имущественной выгоды1. Поэтому, неоднократные вымогательские действия, объединенные единым умыслом, совершенные в отношении одного лица (нескольких лиц) по поводу одного и того же предмета, должны расцениваться как единое продолжаемое вымогательство. Если же принять во внимание момент, с которого вымогательство признается оконченным преступлением, то продолжаемое вымогательство становится оконченным тогда, когда при помощи повторения требований до потерпевшего доводится вся выдаваемая субъектом информация.

Гусев заявил несовершеннолетнему Рогову, что тот должен ему 90 рублей за то, что во время работы в парке «Победы», Рогов брал у него уздечку для пони, угрожал «включить счетчик». Согласно показаниям потерпевшего, он думал, что Гусев пошутил и забудет об этом. Однако впоследствии Гусев несколько раз приходил к нему домой и высказывал угрозы насилием, требовал деньги. Лишь под воздействием этих настойчивых притязаний потерпевший обратился в милицию[129] [130].

Что касается соображений общественной опасности, то опасность предъявления одних и тех же требований разным лицам более высока, чем при совершении таких действий в отношении одного лица или нескольких, но тех же лиц, поскольку в первом случае происходит подавление воли еще одного или более потерпевших, а, следовательно, новое посягательство на объект[131].

Рассмотрим два примера из судебной практики г.Ставрополя.

Любанский, Евчатов и Евстафьев требовали деньги у несовершеннолетних. Эти требования предъявлялись 15, 21 января 1999 года на рынке ЮгоЗападном г. Ставрополя Сапрыкину и Михайлюку. 28 января 1999 года по месту жительства Лепяхову. В данном случае различались место, время предъявления требований, личности потерпевших. Вымогательство квалифицировано судом как совершенное неоднократно1.

Малец, Шапорев и Борисовский под угрозой применения насилия требовали деньги у Жидкова. C этими требованиями они обращались к Жидкову 4, 10, 26 и 28 августа 1997 года. В данном случае несколько эпизодов вымогательства совершались в отношении одного потерпевшего по поводу одного и того же предмета и были охвачены единым умыслом виновных. Вымогательство является продолжаемым2.

Признак неоднократности вымогательства отсутствует также, если после предъявления требования с угрозой вымогатель принимает предмет преступления в несколько приемов либо если во исполнение одного требования в пользу виновного производятся регулярные выплаты.

Вымогательство, совершенное лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (п.«г» ч.З ст.163 УК РФ), означает, что до совершения вымогательства лицо было не менее двух раз судимо за любые из преступлений, указанных в примечании 6 к ст.158 УК РФ, и судимости не были погашены или сняты в установленном законе порядке. При наличии только одной прежней судимости за какое-либо из этих преступлений вымогательство признается совершенным неоднократно и квалифицируется по п.«б» ч.2 ст. 163 УК РФ.

Цель получения имущества в крупном размере является особо квалифицирующим признаком вымогательства (п.«б» ч.З ст.163 УК РФ). В соответствии с примечанием 4 к статье 158 УК РФ это означает, что лицо желает в результате вымогательства добиться получения имущества, стоимость которого в пятьсот раз превышает минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.

Цель получения имущества в крупном размере имеет место в случаях требования как единовременной передачи имущества в крупном размере, так и периодических либо в несколько приемов передач имущества, общая стоимость которого образует крупный размер. Данная цель может быть удовлетворена не только от непосредственной передачи потерпевшим имущества указанной стоимости, но и от извлечения иной имущественной выгоды. Сознанием субъекта в таком случае в общей форме охватываются стоимостные параметры полученной выгоды.

В литературе предлагалось отнести данный признак к «содержанию требования» и обозначить как «вымогательство, совершенное в крупном размере»1. На наш взгляд, такая формулировка была бы не вполне корректна: невозможно требовать или принуждать в каком-либо размере. Законодатель верно отнес стоимостные границы именно к предмету преступления, который (как уже говорилось выше) в принципе обозначает направленность умысла и содержание цели.

Вместе с тем, законодательно закрепленный признак относится лишь к одной из разновидностей предмета преступления - к имуществу. В этом проявляется несоблюдение технического правила конструирования квалифицирующих признаков, согласно которому квалифицированный состав дол-

•у

жен включать в себя все признаки основного состава , в данном случае - распространяться на любые виды предмета вымогательства. Обобщенным предметом вымогательства является имущественная выгода. Поэтому, более правильным, на наш взгляд, было бы описание в законе рассматриваемого [132] [133]

вида вымогательства как, «совершенного с целью извлечения имущественной выгоды в крупном размере».

Вымогательство, совершенное с применением насилия (п.«в» ч.2 ст.163 УК РФ). Применение насилия означает совершение умышленных действий, ограничивающих свободу, причиняющих физическую боль, нанесение ударов, побоев. Данный признак охватывает также причинение насильственными действиями легкого и средней тяжести вреда здоровью в силу чего в этих случаях не требуется дополнительной квалификации соответственно по ст.ст.115 или 112 УК РФ.

Роль насилия при вымогательстве состоит в том, что насилие подкрепляет угрозу, подтверждает ее реальность и применяется для усиления принудительного воздействия на потерпевшего. По смыслу закона, насилие, сопровождая угрозу или следуя за ней, служит ее дополнением. В литературе отмечается, что все чаще момент предъявления требования совпадает с фактическим применением насилия, что говорит о возобладании насильственного и дерзкого вымогательства1.

На этом основании в литературе было предложено рассматривать насилие в составе вымогательства не как дополнение к угрозам, их подкрепляющее, а как самостоятельное средство принуждения, аналогичное угрозе[134] [135], с чем мы не можем согласиться. Единственным средством вымогательского принуждения была и остается угроза причинения известного вреда потерпевшему. Насилие же используется лишь как подтверждение реальности угрозы, создание обстановки реального осуществления угрозы. Мотивирующее воздействие на потерпевшего всегда оказывает угроза причинения вреда, в частности, угроза продолжения насилия, если оно уже было применено. К тому же в аналогичных целях вымогателем могут быть совершены и другие противоправные действия: уничтожение или повреждение имущества, убийство и т.п. Поэтому, следует заключить, что причины включения данного признака в норму о вымогательстве носят исключительно криминологический характер.

П.«в» ч.2 ст.163 УК РФ не охватывается насилие, осуществляемое по мотиву мести за отказ потерпевшего подчиниться - оно не является элементом корыстного преступления. Такое насилие подлежит самостоятельной квалификации по статьям о преступлениях против здоровья1.

Если применение насилия приводит к причинению тяжкого вреда здоровью, то налицо квалифицирующий признак, предусмотренный п.«в» ч.З ст. 163 УК РФ. Имеется в виду причинение такого вреда здоровью, признаки которого описаны в диспозиции ч.І ст. 111 УК РФ. Поскольку причинение тяжкого вреда здоровью обозначено как последствие вымогательства, оконченным такое преступление будет считаться с момента фактического наступления тяжкого вреда.

П.«в» ч.З ст.163 УК РФ полностью охватывает причинение вреда здоровью, предусмотренное частями 1, 2 и 3 ст. 111. Если причинение при вымогательстве тяжкого вреда здоровью повлекло по неосторожности смерть потерпевшего, то наблюдается совокупность преступлений (п.«в» ч.З ст.163 и ч.4 ст.111 УК РФ). Хотя санкция ст.163 является более строгой, указанное последствие составом вымогательства не охватывается, поскольку жизнь другого человека не является объектом вымогательства.

В литературе была подвергнута сомнению обоснованность выделения данного квалифицирующего признака. Поскольку причинение тяжкого вреда здоровью при квалифицирующих обстоятельствах наказуемо не менее строго, чем квалифицированные виды вымогательства, поглощение ст.163 УК РФ [136] [137] причинения такого вреда представляется авторам не целесообразным1. Мы также считаем, что вымогательство, сопряженное с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью, а также с применением насилия, необходимо квалифицировать по совокупности преступлений. Это способствовало бы, в частности, упрощению структуры состава вымогательства, конкретизации его признаков. Подобный подход законодатель отчасти продемонстрировал, например, в близких вымогательству составах преступлений, предусмотренных ст.ст.178 (ч.З) и 179 (п.«б» ч.2) УК РФ. C учетом сказанного, введение в состав вымогательства квалифицирующих признаков «вымогательство, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего»[138] [139] или «вымогательство, соединенное с насилием, носящим характер мучения или истязания»,[140] как это предлагается в науке, мы также не считаем необходимым.

Напротив, мы присоединяемся к предложению о необходимости включения в число квалифицирующих обстоятельств вымогательства, его совершение с «применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия»1. Ниже при анализе криминологических аспектов вымогательства, мы выясним, что около 40% случаев вымогательства сопровождается применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. По степени общественной опасности такое вымогательство не уступает разбою, а потому подобно составу разбоя должно включать указанный признак.

#6. Отграничение вымогательства от смежных преступлений.

6.1. Особенности вымогательского принуждения. Принуждение означает приневоливание, склонение кого-либо к нежелательному поведению.

Уголовно-правовые исследования принуждения традиционно определяют его как одно из посягательств на свободу человека, то есть на «юридически защищенный интерес лица в беспрепятственном осуществлении воли (свобода действий)» . Создание препятствий в осуществлении воли означает лишь попрание независимости самоопределения и не исключают волевой активности. Поэтому действия, совершаемые под принуждением, не утрачивают произвольного характера. Но, если для психологии наличие любого выбора варианта поведения предполагает сохранение воли, то для правовой оценки имеет значение лишь такой выбор, который включает возможность его разрешения без причинения вреда охраняемым правом объектам. Лишь при таких условиях допустима оценка действия и рассмотрение опасности принуждения как его причина. При отсутствии указанной возможности отсутствует и действие в уголовно-правовом смысле.

C учетом этого свойства вымогательского принуждения мы считаем, что оно не уничтожает у потерпевшего способности к действию. Целью и предметом вымогательского принуждения служит определенное поведение потерпевшего, поэтому воля последнего подавляется не полностью, а лишь настолько, насколько это, по мнению вымогателя, необходимо, чтобы лицо избрало навязываемый вымогателем вариант поведения. Таким образом, у принуждаемого лица с необходимостью сохраняется известная способность руководить своими действиями. [141] [142]

В каждом случае вымогательства возможность избежать причинения дальнейшего личного вреда или вреда имущественного может образовываться либо всей совокупностью характеристик принуждения, либо какой-то одной из них. Имеется в виду: отдаленность требуемого поведения во времени от контакта вымогателя и потерпевшего, момент реализации угрозы. В литературе предлагалось усматривать особенность вымогательства в том, что угроза в его составе всегда направлена в будущее1; согласно другой позиции, главное, что к будущему относится одно лишь требование . По справедливому замечанию О.В. Корягиной, данные выводы фиксируют лишь видимое проявление свойств вымогательского принуждения. При вымогательстве хотя бы одна из составляющих частей посягательства (личное или имущественное) всегда обращена в будущее настолько, что создает для потерпевшего возможность не подчиниться вымогателю[143] [144] [145]. Данное положение имеет значение как для разграничения вымогательства и тех преступлений, в которых принудительное воздействие не имеет указанных свойств (хищения), так и для решения вопроса об уголовной ответственности лица, которое под воздействием вымогателя для удовлетворения его претензий совершило преступление, например, хищение в какой-либо форме.

Указанный вопрос решается на основе ст.40 УК РФ «Физическое и психическое принуждение». В случаях вымогательства потерпевший сохраняет способность руководить своими действиями, поэтому к нему применима лишь ч.2 данной статьи, отсылающая к ст.39 «Крайняя необходимость». Правило о крайней необходимости предполагает, что вред причиняется для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц и при этом причинение вреда выступает единственно возможным способом устранения данной опасности. Указанные признаки крайней необходимости исключены при вымогательстве, требование и (или) угроза которого обращены в будущее, и у потерпевшего так или иначе имеется возможность избежать причинения вреда собственнику. Иначе говоря, вымогательству имманентно наличие в качестве альтернативы преступлению правомерного защитного поведения, не связанного с причинением вреда. В идеале такой альтернативой является обращение в правоохранительные органы, на практике встречаются и другие варианты, например, обращение к родственникам, знакомым. Следовательно, принуждение при вымогательстве (как физическое, так и психическое), если оно подвигло потерпевшего к собственному преступлению, может служить лишь обстоятельством, смягчающим наказание за это преступление (п.«е» ч.1 ст.61 УК РФ).

Вместе с тем, систематическое толкование закона не позволяет ограничиваться сказанным о вымогательском принуждении. Поскольку законодатель указал способом действия при разбое и насильственном грабеже только физическое насилие и угрозу его применением, все угрозы истреблением имущества или разглашением позорящих сведений, сопровождающие имущественное требование, в том числе носящие непосредственный характер, следует относить к составу вымогательства1.

Захарченко, находясь в салоне своей машины на территории автостоянки, подозвал контролера Беликова и попросил предъявить документы. Взяв служебное удостоверение, он потребовал передать ему 40 рублей, угрожая в противном случае прожечь удостоверение прикуривателем[146] [147]. В уже упоминавшемся деле Никифорова, Безроднова, последний, держа в руках сигнальный патрон, выдавал его за гранату и угрожал взрывом магазина, если ему тотчас не передадут деньги[148]. Содеянное в обоих случаях верно квалифицировано как вымогательство.

C другой стороны, еще М.М. Исаев указывал, что соединенное с насилием требование передачи права на имущество, когда само это имущество должно перейти к виновному в более позднее время, необходимо квалифицировать по аналогии с разбоем. Впоследствии на это обращали внимание авторы ленинградского «Курса советского уголовного права», придя к выводу, что «такие действия являются, по существу, разбоем»1. В настоящее время ряд авторов также считает, что «требование, например, немедленного переоформления права собственности на какое-либо недвижимое имущество либо выдачи доверенности на совершение указанных действий под угрозой применения насилия в зависимости от характера насилия должно квалифи-

л

цироваться как разбой или покушение на грабеж» . Однако состав разбоя в качестве предмета не предусматривает право на имущество и совершение действий имущественного характера. Поэтому требование немедленной передачи права на имущество либо совершения других действий имущественного характера под угрозой немедленного применения насилия будет вымогательством.

Так, Зобнин, применив насилие к Подчернину, заставил его написать расписку о якобы имеющейся у него перед Зобниным задолженности на сумму 10.000 рублей. Взамен указанной расписки он потребовал передать обозначенную в ней сумму денег. Представляется, что суд неправильно квалифицировал действия Зобнина как требование передачи имущества под угрозой применения насилия[149] [150] [151]. Содеянное представляет собой вымогательство права на имущество.

К вымогательству относятся также все случаи требования имущества, которые сопровождаются угрозой (применением) насилия к близкому потерпевшего. Другими словами, если в принуждении (хотя бы и непреодолимом) присутствует хотя бы один из признаков, присущих только для вымогательства: совершение иных действий имущественного характера (не передача имущества) в качестве предмета преступления; угрозы уничтожением или повреждением чужого имущества и распространением нежелательных сведений; направленность преступления против близких потерпевшего, - содеянное представляет собой вымогательство.

Таким образом, вымогательское принуждение - достаточно широкое явление, вмещающее различные по интенсивности виды воздействия. Как правило, оно оставляет потерпевшему возможность выбора вариантов поведения, проявления воли, поскольку препятствия, выставляемые перед ним виновным вполне преодолимы[152]. Но иногда принуждение носит непреодолимый характер и выполнение требований принуждающего является единственно возможным выходом из созданной принуждением ситуации.

В случае непреодолимости принудительного воздействия и отсутствия выбора у принуждаемого лица оно становится безвольным орудием в руках принуждающего и его собственное поведение не имеет значение для права. Такое ответственное поведение предполагается законом как продолжение действия принуждающего субъекта и в ряде случаев обозначается в законе как его действие, например, хищение. В других случаях, содеянное относится к области вымогательства и, если оно заканчивается преступлением самого потерпевшего, допускается вопрос о наличии обстоятельства, исключающего преступность деяния (Физическое или психическое принуждение - СТ.40 УК РФ).

Другая (и более сложная) проблема, которую вызывает рассмотренная ситуация, - квалификация действий вымогателя. В литературе отсутствует единство по данному вопросу. В.Ф. Кириченко и М.А. Ефимов считали, что получение вымогателем требуемого имущества и в этом случае не оказывает

влияния на квалификацию и учитывается лишь при назначении наказания1. Другие авторы полагают, что содеянное вымогателем надлежит в этих случаях рассматривать как хищение, совершенное по предварительному сговору группой лиц[153] [154] либо как совокупность преступлений: вымогательство и подстрекательство к хищению[155]. C последним выводом не согласилась О.В. Корягина, заметив, что он противоречит ч.З ст.17 УК РФ, согласно которой в случае конкуренции общей и специальной норм совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме, т.е. по статье, предусматривающей ответственность за вымогательство. Если же содеянное вышло за рамки приготовления к хищению (совершенного в форме вымогательства), и акт хищения состоялся, содеянное перерастает пределы, охватываемые специальной нормой. В такой ситуации мы встречаемся с оконченным преступлением (хищение), которое обычно поглощает собой приготовительную ситуацию, и, будучи совершено исполнителем под влиянием вымогателя, оценивается с учетом норм о соучастии[156]. Аналогичного мнения придерживается Э.С. Тенчов1.

К сожалению, при изучении уголовных дел мы не встретили случаев требования совершения хищения чужого имущества, поэтому ограничимся лишь высказыванием своих теоретических представлений по данному поводу. Как представляется, изложенные выше суждения О.В. Корягиной и Э.С. Тенчова не учитывают того обстоятельства, что, несмотря на усеченность конструкции состава, получение имущества охватывается рамками вымогательства и не требует дополнительной квалификации. Содеянное, таким образом, полностью подпадает под признаки, как вымогательства, так и подстрекательства к хищению. Между тем, совершенно очевидно, что общест-

венная опасность вымогательства многократно возрастает, когда оно выражается в принуждении не просто к передаче имущества, а к совершению преступления - хищения с этой целью. Поэтому, подстрекательские действия виновного должны подлежать самостоятельной уголовно-правовой оценке. Следует согласиться с Ю.И. Ляпуновым в том, что действия субъекта следует квалифицировать как вымогательство и подстрекательство к хищению .

В соответствии с п.8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», «если организатор, подстрекатель или пособник непосредствнно не участвовал в совершении хищения чужого имущества, содеянное исполнителем преступления не может квалифицироваться как совершенное группой лиц по предварительному сговору»3. Однако в ч.1 ст.35 УК РФ такой императив ясно выражен только в отношении группы лиц, образованной без предварительного сговора (ч.1 ст.35 УК РФ). В теории уголовного права вопрос о форме соучастия в рамках группы заранее договорившихся лиц остается дискуссионным.

Мы присоединяемся к мнению, что вовсе не обязательно, чтобы преступное образование состояло только из соисполнителей4, действия вымогателя, склонившего потерпевшего к совершению преступления, например, кражи, должны квалифицироваться как вымогательство и соучастие в форме подстрекательства в совершении кражи группой лиц по предварительному сговору, т.е. по соответствующей части ст.163, ч.4 ст.ЗЗ, п.«а» ч.2 ст.158 УК РФ. Если же виновному по независящим от него обстоятельствам не удалось склонить потерпевшего к совершению кражи, то в соответствии с ч.5 ст.34 УК РФ, содеянное им представляет собой вымогательство и приготовление к [157] [158] [159] [160]

краже по предварительному сговору группой лиц, но только если кража, исходя из санкции, относится к категории тяжких или особо тяжких преступлений (ч.2 ст.ЗО УК РФ). Неудавшееся подстрекательство рассматривается в данном случае как своеобразный способ приготовления к преступлению. Квалификация соответственно должна производиться по соответствующей части ст.163, ч.1 ст.ЗО, п.«а» ч.2 ст.158 УК РФ.

Необходимо выделить еще одну ситуацию, когда эффект принуждения достигнут и потерпевший (исполнитель) начинает преступную деятельность, но не может ее довести до конца по причинам, не зависящим от его воли. Действия вымогателя квалифицируются как вымогательство и соучастие в форме подстрекательства в покушении на совершение кражи по предварительному сговору группой лиц, т.е. по соответствующей части ст.163, ч.4 ст.ЗЗ, ч.З ст.ЗО, п.«а» ч.2 ст.158 УК РФ.

В случае если вымогатель не принуждал лицо именно к преступным действиям, но, получая имущество, осознает, что оно было для него похищено, он должен нести ответственность за заранее не обещанное приобретение имущества, заведомо добытого преступным путем (ст.175 УК РФ). На наш взгляд, такая ответственность не исключается и в ситуации, если принуждение будет сочтено непреодолимым, и лицо, совершившее в интересах вымогателя хищение, не понесет за него ответственности.

Изложенные правила квалификации действий вымогателя распространяются и на случаи, когда вымогательство имеет своим ближайшим предметом совершение потерпевшим иного уголовно наказуемого деяния, например, злоупотребления полномочиями, подлога документов.

6.2. Практические вопросы отграничения вымогательства от хищения. Рассмотренные черты вымогательского принуждения проявляются в таких его характеристиках, как момент реализации вымогательской угрозы и направленность имущественного требования. В науке и практике сложилось представление о том, что при вымогательстве, в отличие от грабежа и разбоя, требование имущества направлено в будущее и (или) угроза применения насилия предполагается к реализации в будущем. Различие состоит в значении угрозы и насилия: в хищении - для облегчения изъятия имущества, а в вымогательстве - для принуждения к передаче имущества.

Пленум BC СССР рекомендовал квалифицировать как вымогательство «насилие или угрозу его применения, направленные на получение имущества в будущем, а равно предъявленное потерпевшему требование о немедленной передаче имущества под угрозой применения в будущем насилия к нему самому или к его близким, при отсутствии признаков нападения» (п.13 постановления от 5 сентября 1986 года «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности»)1.

Так, Третьяков и Теряев требовали от Ливинцева передачи им 1.500.000 рублей. Они избили потерпевшего, причинив ему тяжкий вред здоровью, и велели принести деньги на следующий день, угрожая в случае неисполнения требования убийством .

В данном преступлении и насильственные действия и угроза были направлены на то, чтобы вынудить потерпевшего передать имущество в будущем.

Нырненко, находясь в кафе «Флорабургер» потребовал у Бакунина и Хи- саметдинова денег для того, чтобы расплатиться за заказ. В случае отказа угрожал ежедневным избиением, побоями, тем, что потерпевшие не смогут спокойно ходить в университет[161] [162] [163].

В этом случае требование касалось немедленной передачи имущества под страхом применения насилия в будущем.

Однако, как справедливо замечается в литературе, направленность вымогательских действий в будущее не способна служить самостоятельным критерием отграничения вымогательства от грабежа и разбоя. «Будущее время» охватывает время, которое наступает сразу после предъявления требований и угроз, то есть, в принципе, этим понятием характеризуется и ближайшее развитие событий. Очевидно, это учел Пленум BC СССР, указав в приведенном разъяснении, что только отсутствие нападения, позволяет квалифицировать как вымогательство требование немедленной передачи имущества под угрозой применения насилия в будущем. Нападение на потерпевшего, соединенное с требованием немедленной передачи имущества, автоматически образует состав разбоя (ст.162 УК РФ). Вместе с тем, мы считаем, что в данной ситуации правильнее было бы говорить об отсутствии реального насилия, поскольку отсутствие нападения может свидетельствовать о наличии, как вымогательства, так и покушения на квалифицированный грабеж.

Таким образом, выделение критерия, связанного с «будущим временем», еще не дает четкого различия между вымогательством и указанными формами хищения, так как сам этот критерий неоднозначен и нуждается в уточнении. Определить, что имело место - насильственное хищение либо вымогательство, помогает решение вопроса о том, была ли хотя бы одна из составляющих частей посягательства обращена в будущее настолько, что это создавало для потерпевшего возможность не подчиниться требованию. В реальной ситуации данный вопрос должен решаться, исходя не только из слов или действий субъекта, но и из других конкретных обстоятельств (место, время, обстановка, наличие реальных условий для немедленного осуществления угрозы, наличие конкретных возможностей защиты и т.д.)1.

В случае, если вымогательство сопряжено с непосредственным изъятием имущества у потерпевшего, то при наличии реальной совокупности преступлений эти действия должны дополнительно квалифицироваться, в зависимости от характера примененного насилия (или угрозы — Авт.), как грабеж или разбой (п.2 постановления Пленума BC РСФСР от 4 мая 1990 года «О судеб-

<< | >>
Источник: Абдулгазиев Рустам Заурбекович. Вымогательство по российскому уголовному праву. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ставрополь - 2003. 2003

Еще по теме §5. Квалифицированные и особо квалифицированные виды вымогательства.:

  1. Лекция 14. Римское право
  2. ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ[248] ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ (ювенологический глоссарий)
  3. ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ[211] ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ (ювенологический глоссарий)
  4. ТЕРМИНЫ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ[101] ЮВЕНАЛЬНОЙ ЮРИСПРУДЕНЦИИ (ювенологический глоссарий)
  5. § 7. Криминалистическая характеристика квалифицированного взяточничества и других проявлений коррупции
  6. УБИЙСТВО
  7. Раздел 6.4. Виды преступлений
  8. § 1. Виды наказаний по уголовному праву Йеменской республики
  9. ПРИЛОЖЕНИЯ
  10. § 1.1. История возникновения и развития института уголовной ответственности за кражу
  11. 1.1.3.Страсбургская конвенция
  12. § 1. Ретроспективный анализ отечественного уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества
  13. § 1. Преступления против порядка подчиненности и воинских уставных взаимоотношений между военнослужащими
  14. СОДЕРЖАНИЕ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -