<<
>>

Историко-философские аспекты эвтаназии

Любое явление или процесс, существующие в современном мире, имеют свои корни в прошлом. Их исследование и познание невозможны в отрыве от исторического аспекта, связывающего воедино явления и процессы, существующие сейчас, предшествовавшие им и те, что возникнут на их основе даже в самой отдаленной перспективе.

Именно поэтому научное исследование правовых явлений не должно ограничивать себя изучением их состояния в данный момент времени, дабы не утратить понимания причинноследственной связи в историческом формировании системы права и основных тенденций ее дальнейшего развития[3].

Историко-философский анализ проблем, которые в той или иной степени связаны с эвтаназией, ее теоретической и практической стороной, невозможен без изучения и исследования взглядов на смерть, убийство и самоубийство. Смерть всегда составляла, несомненно, одну из самых сильно и глубоко волнующих человечество проблем. Человек так устроен, что он умирает: это неизбежность, но в этом заключается эволюционное совершенство человеческого рода. Отличия, которые существуют в праве, культуре, а также в личном отношении к смерти, не в силах отменить самого факта смерти. На протяжении веков ее феномен представляет значительный интерес для философов, правоведов, религиозных деятелей, людей искусства.

Эвтаназия как одна из главных общественных проблем возникла в период Древнего мира. Еще в период появления цивилизации вопрос соотношения жизни и смерти был важнейшим предметом философскоправового осмысления. Эвтаназия стала одним из тех деяний, которые с позиций теологии, нравственности и права расценивались неоднозначно.

Дошедшие до нас источники1 свидетельствуют о том, что в древнейшем обществе жизнь не воспринималась как высшее благо. Для всех древних цивилизаций вопрос о месте в обществе немощных лиц (престарелых, инвалидов, больных) был актуальным.

И во многих социальных обществах убийство (либо принуждение к самоубийству) неспособных к полноценной жизни либо допускалось, либо даже поощрялось. В учениях Древнего мира это явление рассматривалось, в определенных случаях, как благо и неизбежность[4] [5] [6]. Считается, что древнейшим дошедшим до нас письменным источником, посвященным суициду, является древнеегипетский папирус

«Спор разочарованного со своим духом (ба)» . Этот текст, известный по свитку-копии, который относят ко времени 12-й династии, проникнут пессимизмом и переживанием одиночества, при этом его герой выражает скептицизм в отношении существования загробного царства[7]. Анализ этого источника приводит к мысли о том, что в те времена не было религиозного страха либо ожидания посмертной кары за добровольное завершение жизни. Однако в последующие годы восприятие добровольного ухода из жизни и взгляды на его сущность неоднократно менялись. В зависимости от соответствующего периода развития человеческого общества, преобладавших на тот или иной момент идеологических, религиозных, социальных и этнокультурных представлений самоубийство (совершенное самостоятельно либо с чьей-то помощью) трактовалось как норма или уголовное преступление, героизм или грех.

Проблема эвтаназии в контексте темы смерти обсуждались античными мыслителями. Некоторые из них под ней понимали безболезненный, либо благородный переход от земной жизни к смерти, не имевший ничего общего с суицидом. По мнению Гомера и Софокла, подобный исход был подарком судьбы. Так, еще в начале I в. н.э. иудейский экзегет Филон Александрийский увидел в эвтаназии не слепую случайность, а дар Творца. «Для человека, - пояснял он, комментируя библейский сюжет о жертвоприношении Каина и Авеля, - величайшим благом являются легкая старость и благая смерть (эвтаназия), хотя они и подаются богом. Сам Он, Бог в них не нуждается, так как не стареет и не умирает»[8].

В первый этап развития понятия эвтаназии мы включаем философские, политико-правовые учения Древнего мира (Платон, Аристотель, Сократ и др.), в которых она рассматривалась как благо и неизбежность (в основных случаях).

Для того времени доминировало воззрение, что жизнь человека принадлежит обществу. А так как человек - не самоценность, то он соответственно не может свободно распоряжаться собой. Личной свободы в ее экзистенциальном смысле античность не знала. Обезличивание индивида, отношение к человеку как бесправной части целого обусловливало и отношение к эвтаназии как к акту, не приносящему вреда обществу. Г осподствовала эра «предписываемого» самоубийства2.

Вместе с тем, отношение к эвтаназии в те времена разнилось и его нельзя назвать однозначным. Разделение мнений сопутствовало этому вопросу с самого начала. В концепциях Сократа и Платона, а также в учениях стоиков умерщвление ослабленных и больных людей, даже без их согласия, считалось вполне правомерным. Эти мыслители полагали, что моральным долгом для человека, ставшего по причине слабости обузой для окружающих, является самоубийство. Платон в «Республике» писал, что медицина призвана заботиться лишь о здоровых телом и душой, не следует препятствовать смерти физически слабых, а скверные душой сами себя погубят1. В противовес им пифагорейцы, и в особенности Аристотель, были противниками насильственного прерывания жизни даже тяжелобольных[9] [10] [11].

В Древнем Риме убийство по просьбе потерпевшего оставалось безнаказанным. Также осуществлялось умерщвление неизлечимых больных и самоубийство стариков, достигших шестидесяти лет. В Афинах и в ряде других греческих полисов, например, имелся особый запас яда, который выдавался тем, кто имел желание уйти из жизни и мог обосновать его перед

3

ареопагом .

Такие взгляды были не только темой отвлеченного обсуждения, но обретали форму обычая или закона в различных культурах. Обычай избавляться от членов, которые перестали быть полезными из-за увечья или дряхлости, существовал, как правило, в тех общинах, которые балансировали на грани голодной смерти и находились в суровых условиях. Так в Европе (у датчан, готов) обычай в старости уходить из жизни добровольно сохранился вплоть до принятия христианства.

У вестготов старики, не желавшие обременять сородичей, бросались со Скалы предков. На острове Кеос в античный период пожилые люди устраивали веселый праздник, во время которого украшали головы венками, пели, танцевали, а в конце застолья пили цикуту. В Японии, на другом конце мира, уже в Новое время, в голодных горных провинциальных деревнях старики, которые не могли больше работать, просили детей отнести их в горы и оставить там, на голодную смерть. Этот обычай оставил свой след в местной топонимике: название горы Обасутэяма в переводе «означает «гора, где оставляют бабушек», для наступления смерти, освобождая тем самым общество и семью от бремени заботы о них. За этими людьми общество не признавало права на существование, так как они уже не могли внести свой вклад в процесс его развития». Таким образом, прослеживалось своеобразное отречение от жизни во имя коллективных ценностей1.

На Дальнем Востоке отношение к добровольной смерти также не было однозначным. Китайский философ Конфуций возражал против

насильственного умерщвления больных людей. «Как мы можем судить о смерти, когда мы не познали, а что такое жизнь»[12] [13] [14] - писал он.

Многие ранние общества практиковали умерщвление младенцев с врожденными пороками. Древнегреческий писатель Плутарх в

«Сравнительных жизнеописаниях» приводит пример Спарты. Там, в соответствии с законами Ликурга, провозглашенными в 885 году до н.э., новорожденного ребенка показывали старейшинам, и если тот страдал врожденными заболеваниями или даже просто был хилым - бросали со скалы в пропасть . Младенца, отличавшегося сильным уродством, лишали жизни по основному своду римского обычного права - Законам XII таблиц[15].

При этом считалось, что достигается даже двойная польза: с одной стороны, социум освобождался от обузы, а с другой - такие дети, останься

они в живых, не смогли бы впоследствии самостоятельно добывать пропитание, работать, воспроизводить здоровое потомство и воевать, а потому были бы обречены на душевные и физические муки.

Рассматривая отношение к таким младенцам в примитивных культурах, следует отметить, что и тут единства подходов нет. К примеру, представители индейского племени потоватонги имели обычай заботиться и ухаживать за неспособными к труду или слабоумными детьми.

Между тем добровольный уход из жизни во избежание страданий становится предметом осмысления для философов. Эта тема стала одной из важнейших в письмах Луция Аннея Сенеки (Сенека - 4 век до н.э.). В «Нравственных письмах к Луцилию» - посланиях, адресованных одному из его учеников, желавшему стать настоящим философом - Сенека пишет: «Ведь дело в том, что продлевать - жизнь или смерть. Но если тело не годится для своей службы, то почему бы не вывести на волю измученную душу? И может быть, это следует сделать немного раньше должного, чтобы в должный срок не оказаться бессильным это сделать. И поскольку жалкая жизнь куда страшнее скорой смерти, глуп тот, кто не отказывается от короткой отсрочки, чтобы этой ценой откупиться от большой опасности...»1. «Думай об одном, - призывал Сенека, - готовься к одному: встретить смерть, а если подскажут обстоятельства, и приблизить ее. Ведь нет никакой границы, она ли к нам придет, мы ли к ней. Внуши себе, что лжет общий голос невежд, утверждающих, будто «самое лучшее - умереть своей смертью». Чужой смертью никто не умирает. И подумай еще вот о чем: никто не умирает не в свой срок. Своего времени ты не потеряешь: ведь что ты оставляешь после себя, то не твое»[16] [17].

Вместе с тем, в поздний период древнеримской истории самоубийство рассматривалось уже как противозаконное действие, и в армии приравнивалось к дезертирству. Кодекс императора Адриана (II век) гласит: «Если солдат попытается умертвить себя, но не сумеет, то будет лишен головы». Однако законодатель уточнял, что кары должен избежать легионер, склонившийся к суициду в связи с невыносимым горем, болезнью, скорбью, усталостью от жизни и стыдом1. К этому периоду можно отнести первую правовую оценку действий, которые в наше время охватываются понятием «эвтаназия».

В дигестах Юстиниана при истолковании законов Аквилия «Об убийствах» говорится: «если кто-либо причинил вред, будучи побуждаем к этому другим лицом, то не отвечает ни тот, кто побуждал, так как он не убил, ни тот, кого побудили, так как он не причинил вреда противоправно»[18] [19] [20].

С увяданием Римской империи и утверждением христианства произошла радикальная смена взглядов. Этот период мы рассматриваем как второй этап формирования и развития понятия эвтаназии. С укоренением христианства отношение к добровольной смерти начало претерпевать кардинальные изменения - от нетерпимого и осуждаемого церковью до отражения ее противоправности в общегражданских установлениях .

С развитием политико-правовой мысли в Средневековье господство христианского религиозного мировоззрения привело к отрицательному отношению к идеям эвтаназии большинства мыслителей. Воззрения стоиков были опровергнуты неоплатониками и формирующейся в тот период христианской философией. Вскоре в христианском мире самоубийство расценивалось как наиболее осуждаемое деяние. Блаженный Августин и Фома Аквинский считали, что «Оно противоречит естественным наклонностям человека к сохранению жизни и милосердию к себе; оно является преступлением и против общества; главное же - это вызов против

Бога, который дал человеку жизнь»1. Такие взгляды были закреплены в официальной позиции церкви, которая признала самоубийство тяжким грехом (решения Аральского собора 452 г., когда самоубийство впервые

Л

объявлено преступлением, Орлеанского собора 533 г. , где было отказано в христианском погребении самоубийцам из числа осужденных преступников, Бражского собора 563 г., отказавшего в церковном отпевании и погребении всем самоубийцам, и Толедского собора 693 г., отлучившего от церкви и самоубийц, и тех, кто совершил неудачную попытку). Более жесткое отношение к самоубийству, чем к убийству мотивировалось в этот период тем, что убийца еще может раскаяться, а самоубийца - нет.

Гражданское законодательство Средневековья (прежде всего Англии и Франции) того периода времени присоединило к церковным карам и светские наказания - как за попытку суицида, так и за доведенное до конца самоубийство. Каноны Эдуарда, короля Англии (XI век) приравняли самоубийц к ворам и разбойникам. Во Франции по законам Людовика Святого (XIII век) самоубийц следовало не только подвергать посмертному суду, но и лишать имущества, которое переходило к барону (впоследствии, при централизации власти, наследовать им стала корона). В Англии, в то же время, самоубийство стали рассматривать как «тяжкое убийство самого себя», а любую помощь самоубийце трактовать как соучастие в тяжком

убийстве . Уголовное уложение Людовика XIV (XVII век) наряду с традиционными к тому моменту карами (зачитать над самоубийцей приговор, протащить труп на рогоже лицом вниз и вздернуть на виселицу либо отправить на живодерню) была предусмотрена обязательная конфискация имущества, в обход прямых наследников. [21] [22]

В России самоубийц также ожидало посмертное наказание. Воинский устав Петра I гласил: «ежели кто сам себя убьет, то надлежит палачу тело его в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу» (арт. 164)1. В Морском уставе Петра I сказано: «Кто захочет сам себя убить и его в том застанут, того повесить на рее, а ежели кто сам себя уже

Л

убьет, тот и мертвый за ноги повешен быть имеет» (ст. 117) . Для лиц, неудачно посягнувших на собственную жизнь, наказание впоследствии несколько смягчили: согласно Уголовному уложению 1754 г. за покушение на самоубийство полагалось наказывать плетьми и отправлять в тюрьму на два месяца. В Уголовном уложении 1766 года наказание снизили до понижения в чине и церковного покаяния . А в Своде законов Российской империи 1882 года для покушавшихся на самоубийство (ст. 378-380) были предусмотрены каторжные работы, как и для убийц (ст. 347-348).

Тем не менее, суровость законов не могла искоренить суицид. К примеру, в Англии, где выжившего самоубийцу ждала смертная казнь, в 1883-1887 гг. было привлечено к уголовной ответственности за покушение на свою жизнь 119 человек, в 1888-1892 гг. - 114 человек, в 1893-1897 гг. - 183 человека[23] [24] [25] [26]. Подробная статистика мотивов, к сожалению, не велась.

В начале XIX века отношение к суициду уже начало пересматриваться. Основу заложили мыслители-гуманисты XV-XVII вв., такие как Томас Мор, Эразм Роттердамский, Рене Декарт, Бенедикт Спиноза, Мартин Лютер. Благодаря их работам в общественном сознании сформировался и развился принцип уважения человеческого достоинства. Гуманистические тенденции уравновесили существовавшие на тот период этико-религиозные подходы к суициду. Таким образом, в Новом времени, на наш взгляд, начинается третий этап развития понятия эвтаназии. Он обусловлен как нарастанием многообразия мнений, так и развитием аргументации в ее пользу.

Когда философы Нового времени заговорили о естественных правах личности на жизнь, на собственность и т.п., речь зашла и о свободе человека распоряжаться своей жизнью, и о том, что право на добровольную смерть является столь же естественным, сколько и право на саму жизнь. Эту идею отстаивали и Мишель Монтень , и Фрэнсис Бэкон, и Артур Шопенгауэр . Они считали, что безнадежно больной человек, который кончает жизнь самоубийством, «не причиняет никакого ущерба обществу, он только

перестает делать добро» ; а если это и проступок, то мотивы лица, помогающего его совершить, относятся к числу наиболее извинительных[27] [28] [29] [30].

Принцип милосердной смерти сформулировал и обосновал Фрэнсис Бэкон (1561-1626). Именно он привнес в медицину множество идей, часть из которых до сих пор не принята обществом, а часть - постепенно нашла свое место. Рассматривая этические проблемы медицины и исследовательской деятельности врача, он говорил о необходимости экспериментов на живых животных: признавая, что равно важны соображения пользы и гуманности, он полагал, что для этого «нет необходимости совершенно отказываться от вивисекций[31]..., если, разумеется, при этом делать правильные выводы».[32]

Именно им было сформулировано первое понятие «эвтаназия» в том содержании, в котором оно используется и сегодня. Оно обширно по своей сути и не ставит вопрос применения эвтаназии в прямую зависимость от воли пациента. Она может быть применена по решению лечащего врача в том случае, если тот пришел к выводу о неизлечимости болезни и отсутствии возможности каким-либо иным способом прекратить страдания больного. С позиций права, эвтаназию, определение которой дал Ф. Бэкон, можно разделить на: эвтаназию по инициативе врача, которая является убийством по мотиву сострадания; эвтаназию по инициативе больного, которая является одной из форм реализации права человека на смерть1.

В медицине на рубеже XVII-XIX вв. все еще сохранялась практика не пользовать безнадежно больных. Врачи руководствовались принципом «не лечить неизлечимого». Роль хосписов еще в средневековье закрепилась за монастырями, где умирающие получали, в основном, духовную поддержку.

В 1806 году Х. Гуфеланд, бывший не только известным врачом, но и главным редактором основного медицинского журнала Германии, опубликовал статьи, в которых осуждал медиков, относящихся с презрением к безнадежно больным и умирающим людям, а также призывал коллег не покидать таких пациентов до самого последнего момента, чтобы, по крайней мере, иметь возможность облегчать им страдания[33] [34].

Работа другого знаменитого немецкого врача (основателя современной психиатрии и издателя медицинских журналов) Иоганна Рейля (1759-1813), посвященная эвтаназии, вышла в свет в 1816 году, через три года после смерти автора. И. Рейль настаивал на том, что облегчение моральных и физических страданий каждого умирающего больного является долгом врача. Однако он не был сторонником ускорения смерти, будучи свидетелем того, как безнадежно больных подвергали удушению[35].

Философы этого периода не оставляли своим вниманием данный вопрос. Артур Шопенгауэр (1788-1860), в работах которого вопросу смерти и ее значения в жизни уделено значительное внимание, пришел к следующей формулировке: «Единственной достойной целью является приятный и безболезненный конец: конец не от болезней, не умирание, сопровождающееся агонией, а безболезненная смерть, без борьбы за жизнь, без хрипов, без агонии, даже без «побледнения». В этом и заключается эвтаназия»1.

О том, что идеи Ф. Бэкона были со временем усвоены медицинским сообществом, можно судить по отрывку, который встречается в книге о врачебной этике немецкого врача А.М. Моля, вышедшей на рубеже XIX-XX вв.: «Теперь рассмотрим вопрос, что врач должен делать для облегчения больному мучений, связанных со смертью, что ему позволено предпринять для достижения так называемой эвтаназии, то есть приятного умирания».[36] [37] [38] Автор в своей работе приводит примеры массового использования недобровольной активной эвтаназии. Во времена Наполеона в период эпидемии чумы среди солдат французского корпуса их генерал приказал ускорить смерть заведомо неизлечимых больных с помощью ядовитого питания . Восприятие эвтаназии автора этой книги и Ф. Бэкона совпадает.

Четвертый этап стал логическим продолжением третьего этапа, начатый в период Нового времени с переходом в Новейшее время и был обусловлен нарастанием плюрализма мнений в отношении эвтаназии, появлением новой аргументации в пользу ее легализации. В Новое время начинает набирать силу и утверждаться идея о том, что жизнь человека - это личный выбор каждого. Происходит не только освобождение мышления от давления религиозных догм, но и формируется новое представление о самой природе человека. Четвертый этап наступил, когда отдельные сторонники эвтаназии начали объединяться и создавать организации и фонды, задачами которых стала пропаганда эвтаназии, а также диалог с властными структурами с целью убеждения в необходимости ее легализации, а также оказания помощи в разработке соответствующего законодательства.

В рамках Новейшего времени огромное влияние на развитие западной философской мысли оказывали такие философы, как К. Ясперс1, М. Хайдеггер , А. Камю и др. Было положено начало осмыслению проблем

4

эвтаназии , направленному на совершенствование ее правового регулирования. Основные составляющие идей данного периода заключаются в том, что эвтаназия, с одной стороны, не приносит вреда обществу. Более того, ее криминализация, порождаемая латентным характером, нарушает конституционное право граждан на распоряжение собственной жизнью. С другой стороны - убийство, какими бы побуждениями оно ни было продиктовано, остается убийством, и лицо, которое его совершило, должно нести уголовную ответственность за содеянное. Любые действия, направленные на прекращение жизни другого человека, следует расценивать как противоправные и уголовно наказуемые[39] [40] [41] [42] [43].

В Новейшей истории есть негативный пример государства, где эвтаназия не только была разрешена, но и принята в качестве принудительной меры, т.е. осуществлялась по решению государства без согласия (и даже без уведомления) пациента. Речь идет о Третьем Рейхе, о гитлеровской Германии. Основы этой политики были заложены в общественном сознании еще до прихода к власти национал-социалистов. В 1920 году была опубликована книга «Разрешение на уничтожение жизни, недостойной жизни», написанная профессором психиатрии Альфредом Хохе и профессором Карлом Биндингом из Фрайбургского университета в соавторстве. Авторы утверждали, что «идиоты не имеют права на существование, их убийство - это праведный и полезный акт». А. Хохе, бывший не только психиатром, но и физиологом по специальности, писал, что некоторые люди - просто балласт, который создает для других не только неприятности, но и экономические издержки. Его соавтор К. Биндинг считал необходимым учредить специальные комиссии по умерщвлению людей, недостойных жизни, на государственном уровне1.

Экономический аспект проблемы нацисты использовали впоследствии для пропаганды своей программы эвтаназии. Самый известный журнальный постер, созданный в рамках этой кампании, был опубликован в ежемесячном журнале Бюро расовой политики НСДАП «Новые люди». На фоне безнадежно больного пациента и врача с явно «арийскими» чертами помещался текст: «Этот больной за время своей жизни обходится народу в 60 000 марок. Гражданин - это и твои деньги!»

Одним из фундаментальных исследований для нацистской программы эвтаназии стала вышедшая в 1935 году в Штутгарте книга германского врача Клингера «Милость или смерть?» В этом труде выдвигался тезис о необходимости принудительной эвтаназии для тяжелобольных. Эту книгу заметил правительственный советник врач Бёме, который написал на нее хвалебную рецензию и обратился к правительству с призывом изменить существующее в Германии законодательство. Дело в том, что в 1935 году умерщвление неизлечимых и тяжелобольных лиц еще рассматривалось по [44] [45] уголовным законам как убийство. Нацистам потребовалось около четырех лет для того, чтобы подготовить и осуществить задуманные ими перемены.

Уже в том же 1935 году в канцелярии Гитлера было проведено совещание с участием профессоров-психиатров. Специальный имперский чиновник Брак объявил им о необходимости подготовить и провести эвтаназию всех душевнобольных в Германии. Отказался принимать участие только один из присутствовавших: профессор Эвальд из Гёттингенского университета. Остальным велели подготовить и представить на рассмотрение формы по всем пациентам, где должно было быть отмечено, кто из больных:

1) имеет специфические психические расстройства и не может работать или может только выполнять чисто механические задания;

2) непрерывно находился, по меньшей мере, пять лет в психиатрической больнице;

3) содержался под стражей как криминальный душевнобольной;

4) не имеет немецкого гражданства, не принадлежит к германской или схожей расе, уточняя расу и гражданство[46].

Далее, по словам Адольфа Гитлера, война — лучшее время для уничтожения неизлечимо больных. Многие немцы не желали видеть в своих рядах людей, которые не соответствовали их критериям «высшей расы». Физически и умственно неполноценные люди рассматривались как «бесполезные» для общества, угрожающие генетической чистоте арийской расы и потому недостойные жизни. В начале Второй мировой войны умственно и физически неполноценные, а также душевнобольные люди были обречены на истребление согласно так называемой программе «T-4», или «Эвтаназия».

Изначально жертвами программы «Т-4» стали неизлечимо больные дети в возрасте до 3-х лет, затем к ним добавили подростков в возрасте до 17- ти лет. Название она получила в честь адреса «Тиргартенштрассе, 4», где

размещалось главное бюро по ее координации, носившее название Рабочая ассоциация санаториев и приютов республики. Для названия программы в пропагандистских целях использовалась также формула «Акция - смерть из жалости». Руководителем ее стал гауптштурмфюрер медицинской службы СС доктор Вернер Хайде (он же Фриц Саваде), его кураторами, ответственными за выполнение программы, стали оберфюрер СС Филипп Боулер и личный врач фюрера Карл Брандт. Уже в июле 1939 года состоялось совещание Г итлера с имперским руководителем (рейхсфюрером) здравоохранения, бригаденфюрером СС Леонардо Конти по вопросу распространения программы детской эвтаназии на «психически неполноценных» взрослых1.

В октябре 1939 года Гитлер лично назначил руководителями программы Боулера и Брандта[47] [48] [49]. Тогда же была принята формула 1000:10:5:1, согласно которой из каждой тысячи людей десять нетрудоспособны, при

этом 5 из 10 нужно оказывать помощь, а одного физически уничтожить . По этой формуле из 65-70 млн. граждан Германии требовалось подвергнуть эвтаназии 70 тыс. человек.

Направление на эвтаназию выписывалось заочно, на основании изучения анкет больных назначенными экспертами. Эти эксперты (для участия в программе было отобрано 42 специалиста) заочно знакомились с представленными им документами и ставили либо красный «плюс» (что означало направлением на эвтаназию) либо синий «минус» (решение оставить пациента в живых).

Часто жертвами этой программы становились пациенты с диагнозом «шизофрения». Трое из каждых четырех пациентов, имевших этот диагноз, отправлялись на «дезинфекцию» (часто использовавшийся во внутренних документах синоним для слова «эвтаназия»), несмотря на то, то само определение этого заболевания было тогда очень расплывчатым.

В целом же круг «неполноценных людей» определялся по критериям: больные шизофренией, энцефалитом, эпилепсией, слабоумием, старческим слабоумием, болезнью Хантингтона, парализованные больные и психически больные, неспособные заниматься физическим трудом; пациенты, находящиеся на излечении более пяти лет; психически больные люди с криминальным прошлым; пациенты, не являющиеся гражданами Германии или неарийского происхождения1.

Программа «Эвтаназия» потребовала участия множества немецких врачей, которые по медицинским картам пациентов определяли, кто из неполноценных или душевнобольных людей подлежит уничтожению. Кроме того, врачи непосредственно следили за уничтожением. Приговоренных пациентов переводили в одно из шести соответствующих учреждений в Г ермании и Австрии, где их уничтожали в специально созданных для этого газовых камерах. Неполноценных младенцев и детей убивали, вводя им смертельные дозы лекарств или лишая пищи.

Несмотря на общественные протесты, нацистская верхушка тайно продолжала исполнение этого плана в течение всей войны. В 1940 - 1945 гг.

Л

было убито около 200 000 неполноценных людей. .

Следует отметить, что применение к этой системе понятия «эвтаназия» в существующем сегодня значении совершенно неправомерно, поскольку только часть пациентов, приговоренных нацистским режимом к «смерти из жалости» умирали действительно «легкой смертью». Даже на первом этапе, когда речь шла об умерщвлении германских детей, часть из них получала смертельную инъекцию барбитуратов, а часть - просто переставали кормить, [50] [51] и те медленно умирали от голода. В дальнейшем для ликвидации «неполноценных людей» предполагалось использовать воздушную эмболию, вводя внутривенно шприцем несколько кубических сантиметров воздуха, но от этой идеи отказались из-за технических сложностей: с каждым пациентом пришлось бы работать индивидуально. Поэтому в специализированных учреждениях (в Г ермании работало семь центров, располагавших собственными сетями клиник) пациентов травили угарным газом, инсценируя посещение душа. Использовались также передвижные газовые камеры («газенвагены»), а в ряде районов (преимущественно - в восточных районах Рейха) пациентов просто расстреливали. В ноябре 1942 года в Мюнхене, на совещании директоров психиатрических клиник Баварии, где их критиковали за то, что умирает слишком мало пациентов, директор психиатрической клиники Кауфбойрена поделился своим опытом перевода больных на абсолютно безжировую диету, в результате чего те умирали мучительной смертью в течение трех месяцев. Впоследствии этот энтузиаст ввел для своих подопечных так называемую диету-Е (состоявшую из черного кофе или чая на завтрак и вареных овощей на обед и ужин), в результате которой пациенты умирали не только от недоедания, но и от неправильного питания[52]. Перечисленные методы, а также то, что основным мотивом для мероприятий являлся экономический расчет, а вовсе не сострадание, не дают возможности отнести проводившиеся программы к категории эвтаназии, и позволяют говорить лишь о том, что в большинстве случаев этим названием лишь прикрывалась практика жестокого массового убийства, зачастую сопряженного с причинением дополнительных мучений.

Пятый этап в развитии этого понятия начался тогда, когда в ряде стран пошли процессы, направленные на легализацию эвтаназии: закон-запрет сменяется постепенно законом-разрешением. Законодатели мира до настоящего времени ищут способы и формы для контроля над процессами, связанными с легализацией эвтаназии. Точкой отсчета можно считать, когда в 1935 году в Великобритании было создано «Общество добровольной эвтаназии», которое стало первой организацией такого типа. Его возглавил известный британский хирург лорд Б. Монинган. Задачей общества была пропаганда идеи о том, что взрослый человек, страдающий от неизлечимой смертельной болезни, должен иметь законное право на милосердие безболезненной смерти при наличии у него такого желания. Это общество продолжает работу, и в 1980 году оно было переименовано в «Общество за право умереть с достоинством». В 1936, 1969, 1976 гг. на рассмотрение Палаты лордов в Великобритании вносились законопроекты об эвтаназии1. До сих пор она не разрешена, однако в практике английские суды периодически выносят решения об отключении систем жизнеобеспечения безнадежным больным.

Данный этап характеризуется как принятием во многих странах Европы, отдельных штатах США и Канады законов об эвтаназии, так и обсуждением таких законопроектов во многих государствах мира, что будет подробно рассмотрено в настоящей работе[53] [54].

Таким образом, необходимо выделить пять основных этапов возникновения и развития взглядов на эвтаназию. Первый этап включает в себя учения Древнего мира, в которых эвтаназия рассматривалась как благо и неизбежность, что было обусловлено существовавшими на тот период природными и социально-экономическими условиями жизни общества; второй этап в Средневековье связан с отрицательным отношением к эвтаназии в обществе с учетом развития философской мысли и доминирования религиозных норм о запрете самоубийств; третий этап, начавшийся в Новое время, характеризуется формированием научных подходов к естественным правам человека, развитием медицины, а также многообразием мнений о праве на смерть; четвертый этап приходится на

Новейший период истории, он обусловлен нарастанием плюрализма мнений в отношении эвтаназии, появлением аргументации ее легализации и связан с созданием общественных институтов, занятых данной проблемой; пятый этап - это современный период, когда в ряде стран приняты законы о легализации эвтаназии и идет обсуждение подобных проектов в других государствах.

Данная периодизация позволяет понять сложность и многогранность этого социального явления, способствует осмыслению актуальности проблемы эвтаназии, связанной с ее правовой природой. Гносеология понятия и содержания эвтаназии позволяют также перейти к ее уголовно - правовой оценке как общественно опасного деяния применительно к России, где она запрещена.

1.2.

<< | >>
Источник: Антоненко Мария Марковна. ЭВТАНАЗИЯ КАК РАЗНОВИДНОСТЬ УБИЙСТВА В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ РОССИИ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук .Калининград 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме Историко-философские аспекты эвтаназии:

  1. СОДЕРЖАНИЕ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. ГЛАВА 1. ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ И МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ КРИТЕРИИ ЭВТАНАЗИИ
  4. Историко-философские аспекты эвтаназии
  5. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  6. СПИСОК ВИКОРИСТАНИХ ДЖЕРЕЛ
  7. Глава 1 Биография и методология Рональда Дворкина
  8. Список литературы
  9. Список использованных источников и литературы
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -