<<
>>

3.1. Принудительный брак как отдельный вид преступлений против человечности: теоретико-правовые аспекты

В разгаре гражданской войны в Сьерра-Леоне тысячи женщин похищались и принуждались к «вступлению в брак» со своими похитителями против своей воли. Этих женщин заставляли принимать на себя обязанности жены, но при этом они были лишены возможности приобрести права и привилегии, полагающиеся супругам в соответствии с законами и традициями Сьерра-Леоне.

Принудительные браки подрывают и дискредитируют сам институт брака. Жертвы не просто выносили эти действия (элементы преступления) над собой (изнасилования, сексуальное рабство, принудительную беременность, порабощение и пытки), но оставались беспричинно и неотвратимо связанными «браком» с мужчинами, которые подвергали их этим мучениям.

Хотя элементы, составляющие преступление принудительного брака, ранее уже были признаны преступлениями против человечности в международном праве, принудительный брак не признавался и даже считался отдельным преступлением против человечности до 2004 г., когда Специальный суд по Сьерра-Леоне стал первым международным трибуналом, выдвинувшим обвинения в принуждении к браку против подсудимых по делам Объединенного революционного фронта и Революционного совета Вооруженных сил.

В деле ОРФ в 2009 г. Суд признал подсудимых виновными в совершении этого преступления[147]. Первая судебная палата постановила, что принудитель-

ный брак относится к женщинам и девочкам, которые принуждались к «вступлению в брак» и выполняли ряд супружеских обязанностей под принуждением своих «мужей» . Суд учел доказательство того, что ОРФ распределяло заложниц между своими членами, так что каждый повстанец получал женщину или девочку в качестве «жены», а также доказательство того, что жертвы выполняли домашние обязанности и подвергались неоднократному сексуальному насилию со стороны преступников . В результате все трое обвиняемых были признаны виновными в обращении в сексуальное рабство и принудительном бра- ке[148] [149] [150].

Был сделан вывод о том, что обвинения и в сексуальном рабстве, и в принудительном браке являются допустимыми, так как первое преступление не включает в себя второе, которое содержит отдельный элемент «принудительная супружеская связь, основанная на исключительной связи между преступником и жертвой»[151].

Ни сторона обвинения, ни сторона защиты не подали апелляций относительно выводов Судебной палаты по содержанию и основанию преступления принуждения к браку.

Во втором деле - деле РСВС - в 2007 г. Суд отклонил обвинения в «принудительном браке», посчитав его избыточным и входящим в состав преступления «сексуального рабства»[152]. Оно имело большую важность по двум причинам. Во-первых, большинство подтвердило, что, согласно логике Устава, другие бесчеловечные деяния, в соответствии со ст. 2 (i), должны толковаться ограничительно и применяться только к преступлениям не на сексуальной поч- ве[153]. Таким образом, Судебная палата подержала свои выводы относительно

Правила 98 bis в том, что принудительный брак не является преступлением на сексуальной почве. Во-вторых, Судебная палата постановила, что все действия, представленные обвинением в качестве доказательств принудительного брака - похищение и насильственное удержание девочек и женщин, объявление их «женами», отлучение от труда и контроль половых отношений жертвы - полностью входили в состав преступления сексуального порабощения . Было установлено, что в праве нет такого пробела, который требовал бы введения отдельного преступления принудительного брака в качестве другого бесчеловечного деяния, согласно ст. 2 (i)[154]. Судебная палата постановила: «использование термина “жена” в отношении к жертве указывает на его намерение осуществлять права собственности над жертвой, а не намерение признать супружеский или квази-супружеский статус жертвы в значении установления взаимных обязанностей, присущих отношениям мужа и жены»[155]. Судебная палата также постановила, что принудительный брак, не являясь преступлением на сексуальной почве, не относится к преступлениям против человечности, согласно ст.

2 (i): «доказательство обвинения в этом деле не указывает ни на один случай принуждения женщины или девочки к фиктивному браку, который не сопровождался бы сексуальным рабством. Ни одна жертва сексуального рабства не дала показаний о том, что сам факт объявления ее своей женой повстанцем причинил ей физическую или психическую травму. Кроме того, по мнению Судебной палаты, если бы такие показания и имелись, они не указывали бы на преступление против человечности, так как такое преступление не сравнится по степени тяжести с преступлениями, перечисленными в ст. 2 (а)-(^ Устава»[156].

Судья Доэрти приложила «Несогласное мнение», в котором утверждала, что принудительный брак не обязательно является преступлением на сексуальной почве, хотя факт изнасилования может стать доказательством отсутствия

согласия жертвы. Она высказала мнение о том, что «такое преступление влечет преимущественно психическое и душевное страдание жертвы»[157] и что «основным элементом принудительного брака является принуждение жертвы преступником с помощью силы или угрозы силой, исходящих из слов или соответствующего поведения преступника, к супружеской жизни»[158].

Это решение первой инстанции Суда вызвало большое количество разногласий. В итоге в 2008 г. Апелляционная палата не согласилась с решением по делу РСВС и поддержала обвинения в принудительном браке как в отдельном преступлении против человечности[159]. Следует отметить, что излагая свои основания для обжалования, обвинение согласилось с определением принудительного брака как преступления, которое «в большинстве случаев совершается не на сексуальной почве»[160]. Обвинение утверждало, что наличие принуждения к супружеской связи уже является достаточным для другого бесчеловечного деяния и что отличительным элементом принудительного брака является «принуждение преступником жертвы к супружеской связи. Это представляет собой принуждение лица к внешнему проявлению, видимости поведения (т.е.

брака) посредством угрозы, физического насилия или другого принуждения»[161]. Обвинение отошло от своих характеристик принудительного брака на досудебном и судебном этапах и заявило, что хотя акты принуждения к браку при определенных обстоятельствах могут быть связаны с сексуальным порабощением, они не всегда включают принуждение жертвы к половым отношениям без обоюдного согласия или даже к вынужденному домашнему труду[162].

В своем Решении Апелляционная палата отметила, что «обвинение могло ввести Судебную палату в заблуждение относительно классификации принудительного брака в Обвинительном акте»[163] [164] [165], но воздержалась от изложения соображений о том, в какой степени это могло ввести в заблуждение обвиняемых в подготовке ими защиты. Апелляционная палата заключила, что Судебная палата ошиблась в выводе о том, что ст. 2 (i) Устава исключает пре-

169

ступления на сексуальной почве , но, в конечном счете, согласилась с апелляционными заявлениями обвинения и заключила, что по содержанию принуждение к браку в большинстве случаев не является преступлением на сексуальной почве и не входит в состав преступления обращения в сексуальное рабство.

Апелляционная палата постановила: «Ни один справедливый трибунал не смог бы достоверно установить, что принудительный брак входит в состав преступления против человечности - преступления сексуального порабощения. Хотя преступление принудительного брака содержит несколько общих элементов с обращением в сексуальное рабство, таких как вступление в половые отношения не по обоюдному согласию и лишение свободы, есть и факторы различия. Во-первых, в случае принудительного брака преступник или связанное с ним лицо принуждает другое лицо с помощью силы или угрозы силой, с помощью слов или соответствующего поведения к супружеской жизни, в результате причиняя жертве тяжкие страдания или серьезный физический или психический вред. Во-вторых, в отличие от сексуального порабощения, принуждение к браку подразумевает отношения исключительности между “мужем” и “женой”, что может привести к дисциплинарным последствиям при нарушении этого исключительного отношения.

Из этих различий следует, что принудительный брак не является в большинстве случаев преступлением на сексуальной поч-

170

ве»

Апелляционная палата посчитала, что акты принуждения к браку схожи по степени тяжести с другими преступлениями против человечности, закрепленными в Уставе, и поэтому они соответствуют требованиям в отношении других

171

бесчеловечных деяний .

Однако правильность решения Апелляционной палаты была затем поставлена под сомнение решением по делу Чарльза Тейлора 2012 г., в котором Судебная палата сделала все возможное, чтобы подтвердить свое мнение о том, что принудительный брак не является отдельным преступлением против человечности[166] [167] [168] [169] [170]. Стоит отметить, что в суде над Чарльзом Тейлором, последнем деле, рассмотренном СССЛ, обвинение удалило из Обвинительного акта все ссылки на принудительный брак . По мнению Палаты, Суд был введен в заблуждение ошибочным суждением обвинения об отнесении принуждения к браку к другим бесчеловечным деяниям, согласно ст. 2 (i) Устава, а преступления на сексуальной почве и другие деяния должны рассматриваться в качестве неотделимого составляющего элемента концепции принудительной супружеской связи.

Исторически процесс развивался следующим образом. В феврале 2004 г., примерно через год после представления Обвинительных актов в отношении обвиняемых из РСВС и ОРФ, обвинение представило новые Обвинительные акты, объединив обвинения в отношении трех лиц, связанных с ОРФ , и трех лиц, связанных с РСВС , разделив, таким образом, дела на два разбирательства. Обвинения в преступлениях на сексуальной почве включали обвинения в изнасилованиях, сексуальном рабстве и других формах сексуального насилия, а также в преступлениях против человечности[171]. Через 4 дня после предъявления консолидированных Обвинительных актов, за 5 месяцев до начала судебного

177

процесса по делу ОРФ и за 11 месяцев до начала судебного процесса над

178

РСВС , обвинение запросило разрешение на внесение дополнений в Обвинительные акты .

Сторона обвинения просила добавить следующее: «ст. 8: другие бесчеловечные деяния, преступление против человечности, наказание за которое предусмотрено ст. 2 (i) Устава» , а также следующие уточнения к каждому абзацу о преступлениях на сексуальной почве, которые, как утверждалось, совершались в различных областях Сьерра-Леоне: «...члены РСВС/ОРФ изнасиловали сотни женщин и девочек в различных местностях региона. Неустановленное количество женщин и девочек похищались из различных местностей региона и использовались в качестве сексуальных рабынь и/или принуждались к вступлению в “брак”. “Жены” были вынуждены выполнять ряд супружеских обязанностей под принуждением своих “мужей”» .

Обвинение не предложило новых доказательств в поддержку новой ста-

182

тьи . Напротив, оно утверждало, что дополнительное обвинение является

183

лишь новой правовой характеристикой уже раскрытых фактов .

Только трое обвиняемых по делам РСВС и ОРФ - Августин Гбао, Исса Сесай и Сантиги Борбор Кану - выдвинули возражения на ходатайства стороны обвинения о внесении дополнений в Обвинительные акты . Помимо прочих, обвиняемые привели аргументы, что выдвинутые обвинения слишком дву- [172] [173] [174] [175] [176] [177] [178] [179]

185 186 187

смысленные , неточные , нарушают принцип конкретности или законное- ти , а также нарушают правило 47 Правил процедуры и доказывания, в соответствии с которыми судья должен удостовериться в том, что обвинительный акт содержит только обвинения в преступлениях, подпадающих под юрисдикцию суда, и что обвинения содержат достаточно уточняющих сведений . Сторона обвинения и сторона защиты также представили развернутые аргументы о сроках ходатайств и потенциальном ущербе интересов обвиняемых лиц[180] [181] [182] [183] [184] [185].

В практически идентичных решениях, разрешающих ходатайства в пользу обвинения в обоих случаях, большинство членов Первой судебной палаты уделило почти все свое внимание именно аргументам в отношении сроков и ущерба интересов[186]. Была отмечена необходимость признания в международном уголовном правосудии важности привлечения к ответственности лиц, совершающих преступления на сексуальной почве; при этом указывалось, что сторона обвинения должна проявлять «бдительность, усердие и внимание» в своих расследованиях, чтобы представить суду доказательства таких преступлений[187]. Судебная палата посчитала, что обвинение надлежащим образом собрало доказательства в ходе своих расследований, что проявилось во включении других преступлений на сексуальной почве в Обвинительные акты, и заключила, что так как материальные факты нового обвинения были давно представлены стороне защиты, дополнение Обвинительных актов не нанесет излишнего ущерба интересам обвиняемых[188] [189].

Следует обратить внимание на то, что Судебная палата не сделала никаких прямых выводов в отношении жалоб защиты на то, что обвинение в принудительном браке не является достаточно конкретным и нарушает принцип законности. Кроме того, Судебная палата не упомянула и не сослалась на правило 47. Разрешив добавить обвинения в принудительном браке в Обвинительные акты, Судебная палата не только упустила возможность внести в этот вопрос такую необходимую ясность, которая далее помогла бы разобраться в этом вопросе в ходе судебного процесса и при вынесении решений, но также, вероятно, совершила процедурную ошибку, разрешив выдвинуть обвинения, которые были неточно сформулированы и над которыми Суд не имел четко установленной юрисдикции.

С одной стороны, невозможно себе представить, что пришлось пережить жертвам принудительных браков в Сьерра-Леоне, поэтому попытка Специального суда наказать виновных, безусловно, заслуживает одобрения. С юридической точки зрения, крайне важно верно квалифицировать преступное деяние. С другой стороны, международные трибуналы должны выполнять возложенные на них функции в

194

рамках их учредительных документов и в соответствии с международным правом .

Если обвинение в принудительном браке не согласуется ни с нормами международного права, ни с уставами этих трибуналов и если это преступление невозможно выделить как отдельное преступление против человечности, трибуналы будут вынуждены признать, что отдельное обвинение в принуждении к браку не может быть выдвинуто. В рамках настоящего раздела диссертации мы постараемся ответить на эти вопросы.

Прежде всего следует понять, что в соответствии с национальным правом Сьерра-Леоне признается браком. Возможно, участники вооруженного конфликта в Сьерра-Леоне таким образом вступали в брак, а международный суд их за это обвиняет в международных преступлениях. В Сьерра-Леоне признаются три типа брака: традиционные церемонии, религиозные и гражданские. Однако границы между этими тремя типами брака не такие очевидные, как может показаться из этого простого утверждения[190]. Напротив, брак в Сьерра-Леоне зачастую являет собой сложное сочетание традиционных ритуалов, религиозных и гражданских церемоний. Традиционные брачные обряды происходят из племенных традиций и состоят из большого количества промежуточных действий и церемоний, а не из одного определяющего события, как это происходит в гражданском, исламском или христианском браке[191] [192].

Традиционный брак рассматривается не просто как союз двух человек, а, скорее, как союз двух семей. Родственники будущих супругов, особенно со стороны невесты, принимают важное участие на всех этапах традиционного брака, а будущий супруг должен получить согласие семьи невесты перед тем, как пара сможет вступить в брак . Из-за того, что формальный переход от незамужества к замужеству является постепенным и не определяется одним конкретным событием, процесс вступления в традиционный брак может начаться уже в детские годы будущей невесты, намного раньше брачного возраста, признаваемого законами Сьерра-Леоне для гражданских или религиозных церемоний . Будущие супруги могут пройти несколько этапов, ведущих к браку, например, вручение подарков женщине и ее семье, первые половые отношения, сожительство и рождение ребенка, но их отношения все еще могут оставаться далеки от признаваемого вступления в брачный союз с присущими ему правами и обязанностями.

Попробуем поставить это в сопоставимые западные условия: если мужчина ведет женщину на свидание, предполагается, что это показывает намерение ухаживать за ней. Затем пара может дойти до того этапа, когда они соглашаются видеться друг с другом, тогда их статус меняется на «пара». Затем они могут начать сожительствовать, что говорит о «серьезности» их отношений. Если все складывается хорошо, затем может последовать предложение, и пара будет «обручена». Таковы этапы, которые обычно проходят пары на Западе до брака. Но брак не обязательно будет заключен после или во время одного из этих этапов. В традиционных африканских браках статус пары просто изменяется со временем, а отдельные этапы могут носить более церемониальный характер, но финального, кульминационного события, который означал бы, что пара вступила в брак, не существует.

В наше время в Сьерра-Леоне традиционные ритуалы все чаще сочетаются с гражданскими или религиозными церемониями. Будущие супруги могут участвовать в обрядах традиционного брака в качестве «обручения» перед религиозным или гражданским браком, они могут вступить сначала в традиционный брак, а затем в религиозный или гражданский либо могут сначала состоять в религиозном или гражданском браке, а затем завершить традиционные обря- ды[193] [194]. По законам Сьерра-Леоне оба супруга равны в праве расторгнуть брак, но в традиционных браках возможность женщины расторгнуть брак во многом зависит от согласия ее родственников.

На фоне других преступлений, совершенных во время десятилетней гражданской войны, тысячи женщин похищались и принуждались к сексуальным отношениям со своими похитителями, после чего оставались с ними еще долгие годы[195] [196]. Несмотря на то что официальных браков не совершалось, эти женщины считались «женами» своих похитителей, их называли «походными женами». Их принуждали силой или угрозой силы к выполнению обязанностей, которые обычно предписываются жене. Похитители и их пособники насиловали этих женщин, заставляли готовить и убирать для них, рожать и воспитывать их детей . Сложно установить точное число женщин, которых «взяли в жены» в таких обстоятельствах. Лишь крайне малый процент этих «браков» получил формальное церемониальное закрепление, при этом очевидно, что те женщины, которые «выдавались замуж» за своих похитителей без официального военного объявления, были так же связаны со своими «мужьями», как и женщины, вступающие в брак на официальных церемониях. В действительности многие «походные жены» все еще остаются со своими супругами, несмотря на то что конфликт давно закончился[197].

Эти принудительные браки очень далеки от брака в обычном понимании, согласно законам и обычаям Сьерра-Леоне. Те немногочисленные совершенные церемонии не соответствуют ни одному признанному религиозному или гражданскому союзу; они совершались без согласия «жены» или ее семьи, в нарушение требований и форм таких браков. Принудительные браки также являются неправильными и в контексте традиционных браков. Не было согласия семьи женщины, и в большинстве случаев семья не принимала участия в брачных процессах, не платила «приданого», что обычно является важным элементом традиционного брака и считается одним из главных оснований законности бра-

158

159

158 161

163

165

ка . Кроме того, переход женщины из незамужнего состояния в замужнее совершался за счет одного определяющего события - объявления ее «женой» ее преступным «супругом».

Любое уголовное преследование ранее неопределенного преступления против человечности должно, в первую очередь, руководствоваться принципом nullum crimen sine lege[198] [199]. Действие этого принципа направлено на защиту фундаментальных прав обвиняемых не подвергаться произвольному или необоснованному преследованию за действия, которые не были признаны преступлениями на момент их совершения. Для того чтобы выдвинуть объявление в ранее не признанном преступлении против человечности, не нарушая этот принцип, необходимо изучить устоявшиеся обычаи международного права на предмет упоминания такого преступления. Если поведение обвиняемого является очевидно преступным, согласно существующему обычному международному праву, можно заключить, что виновный знал о том, что его поведение является преступным, следовательно, он должен ожидать наказания за такое преступление. При этом такое поведение не обязательно должно признаваться преступным на территории государства его совершения, чтобы его можно было рассматривать как преступление против человечности на основании международного обычного права.

К принципу nullum crimen sine lege относится общий запрет законов, имеющих обратную силу: применение обратной силы к уголовным наказаниям за действия, которые не считались преступлениями в момент их совершения. Свобода от наказаний, имеющих обратную силу, была провозглашена во многих договорах о правах человека и была признана одним из фундаментальных прав человека. Однако это не мешает судам совершенствовать, конкретизировать или разъяснять существующие нормы и правила; также это не запрещает судьям опираться на судебные прецеденты из других правовых практик.

Все преступления, перечисленные в Уставе Специального Суда по Сьерра- Леоне, полностью признают принцип nullum crimen sine lege . Перечень преступлений против человечности, включая «другие бесчеловечные деяния», был взят напрямую из практики других трибуналов - МТБЮ и МТР. Таким образом, все эти преступления, влекущие индивидуальную уголовную ответственность, вошли в международное обычное право. Категория «других бесчеловечных деяний» подлежит особо строгому контролю соблюдения принципа nullum crimen sine lege, так как она относится к преступлениям против человечности со времен ее включения в Устав Нюрнбергского Трибунала 1945 г. С момента своего появления категория «других бесчеловечных деяний» была «сборной» категорией и обеспечивала уголовное преследование тех преступлений против человечности, которые не были определены и закреплены ранее, предоставляя, таким образом, защиту от преступной изобретательности человека[200] [201] [202] [203]. Концепция «других бесчеловечных деяний» крепко вошла в международное обычное право, но действия, составляющие эти «другие бесчеловечные деяния», по сей день намеренно остаются расплывчатыми и неопределенными . Как признается в решениях предыдущих военных трибуналов, другие бесчеловечные деяния включают экономическую дискриминацию, конфискацию, разграбление и уничтожение еврейской собственности , телесные наказания и бесчеловечное обращение[204] [205] [206], а также сексуальное насилие в форме принуждения к публичному

обнажению . В недавних решениях было определено, что вынужденные сви-

211

детели пыток являются жертвами других бесчеловечных деяний . Состав

«других бесчеловечных деяний» должен определяться отдельно при рассмотрении каждого конкретного дела.

На сегодняшний день не было вынесено ни одного решения военного трибунала в отношении действий, включенных в обвинительный акт военного трибунала и признанных преступлением против человечности из категории других бесчеловечных деяний, из-за нарушения принципа nullum crimen sine lege. Категория «другие бесчеловечные деяния», будучи сборной категорией, не должна использоваться для уголовного преследования неясных и незначительных правонарушений. Преступления из категории «другие бесчеловечные деяния» должны быть сопоставимы с уже известными преступлениями против человечности . Изучение прецедентов и международного обычного права является эффективным способом обеспечения признания международным сообществом сопоставимости принудительного брака с другими преступлениями против человечности, а также предотвратить любые возможные проблемы, вытекающие из принципа nullum crimen sine lege.

Преступление принудительного брака выдерживает проверку принципа nullum crimen sine lege. Предметная юрисдикция Специального Суда по Сьерра- Леоне распространяется на «лиц, несущих наибольшую ответственность за серьезные нарушения международного гуманитарного права и законодательства

л і -э

Сьерра-Леоне...» . Во время создания МТБЮ в 1993 г. Генеральный Секретарь

ограничил трибунал в применении норм, без сомнений, являющихся частью международного обычного права[207] [208] [209]. Затем Генеральный Секретарь ограничил применимое международное обычное право нормами Женевских конвенций, Г аагской конвенции 1907 г., Конвенциями о предупреждении преступления геноцида и

наказании за него и Уставом Нюрнбергского трибунала . Следующий трибунал (МТР), созданный в 1994 г., был наделен более широким правом применения международного права. Совет Безопасности не стал включать все перечисленные договоры и постановил, что международное обычное право охватывает международные договоры «независимо от того, считались ли они частью международного обычного права или они обычно применялись для привлечения преступников к индивидуальной уголовной ответственности»[210] [211] [212]. Согласно более широкому подходу МТР, в международном обычном праве есть четкая позиция относительно принудительного брака - такая практика грубо нарушает давно установленные доктрины прав человека, а также ведет к подрыву института брака, в защите и сохранении которого международное сообщество глубоко заинтересовано.

Устав Специального суда по Сьерра-Леоне кодифицирует существующие преступления по международному праву и национальному законодательству, но не наделяет Суд законотворческими функциями по созданию новых преступлений. Поэтому не является верным заключение о том, что инкриминируемые деяния не нарушают принцип nullum crimen sine lege только потому, что они содержатся в Уставе. Напротив, должно быть установлено, что инкриминируемое деяние считалось преступлением либо в соответствии с национальным законодательством Сьерра-Леоне, либо в международном обычном праве во время временной юрисдикции суда, начиная с 30 ноября 1996 г. Когда принудительный брак был добавлен в Обвинительные акты по делам РСВС и ОРФ в качестве другого бесчеловечного деяния в соответствии со ст. 2 (i) Устава, не было ясно, подпадает ли такое деяние под юрисдикцию Суда. Наоборот, такое деяние подпадало бы под юрисдикцию Суда только в том случае, если бы оно отвечало требованиям в отношении других бесчеловечных деяний . Это было особенно важно, учитывая, что преступление принудительного брака никогда ранее не рассматривалось ни в одном международном трибунале, в связи с чем вопрос соответствия таких деяний требованиям в отношении других бесчеловечных деяний никогда не изучался.

Являясь преступлением против человечности, принудительный брак - более сложное преступление, чем убийство, включающее только один акт (незаконное лишение человека жизни). Это не просто один акт принуждения кого- либо принять обеты брака или объявления лица «супругом»; принудительный брак включает множество преступный действий. Он состоит из многочисленных элементов, некоторые или все из которых совершаются в отношении жертвы в рамках принудительного брака: изнасилование, порабощение, сексуальное рабство и принудительная беременность . Все эти составляющие элементы сами по себе уже признаны преступлениями против человечности . Кроме того, те ужасы, которые приходится пережить жертве принудительного брака, имеют долгую историю активного уголовного преследования как преступлений против человечности; любой виновный в таких действиях должен понести наказание[213] [214] [215] [216]. Будучи включенными в преступление принудительного брака, составляющие действия не теряют своей тяжести как самостоятельные преступления. Абсолютно немыслимо, что они причинили меньше страданий или не так серьезно нарушили права человека и международное гуманитарное право только потому, что систематически совершались в отношении женщины под видом «брака» .

Международное сообщество признает, что семья является основной ячейкой общества . Оно также признает необходимость защиты и обеспечения стабильности семьи. Уже на протяжении долгого времени брак считается основой семьи как в гражданском, так и в церковном понимании, ведь семья формируется путем объединения двух супругов в браке. Брак является наиболее распространенным способом создания семьи и наделения супругов соответствующими правами и обязанностями. Поэтому международное сообщество глубоко заинтересовано в защите института брака как средства защиты семьи. Принудительный брак подрывает институт брака, используя его как прикрытие для оправдания страшных преступлений - изнасилований, пыток, порабощения, сексуального рабства и принудительной беременности, для захвата жертвы на неопределенный период времени, полагаясь на права и статус, закрепляемые за супругами. Брак в таких условиях не направлен на создание и защиту стабильной здоровой семьи и стабильной здоровой основы для общества в целом.

Основная часть института брака - изменение в социальном и правовом статусе супругов, их наделение правами и привилегиями, вытекающими из брака. Сюда относятся как естественные права и обязанности супругов, так и предоставленные государством или церковными властями права и обязанности. Брак - это не просто определение супругов как состоящих в браке лиц, супруги получают определенные права и обязанности в отношении друг друга, которых они не имеют по отношению к другим членам общества, например, моногамия, совместная ответственность за детей, привилегии и конфиденциальность.

Супруги получают определенные права и обязанности как от государства, так и от религиозных организаций. Брачный статус двух людей существенно влияет на отношение к ним со стороны религиозных организаций, а также на [217] применимые к ним законы в области наследования, налогообложения, здравоохранения, благополучия детей и даже криминальной ответственности . В некоторых государствах по закону жена приравнивается к несовершеннолетним и зависит от своего мужа, который может приобрести права в отношении ее собственности, имущества и даже благосостояния[218] [219] [220]. Вне правовой сферы общество в целом имеет определенные правила и ожидания в отношении поведения супругов, чей социальный статус отличается от статуса лиц, не состоящих в браке.

Изменения в социальном, правовом и религиозном статусе пары, состоящей в браке, направлены на защиту брака, уважение автономности и права супругов на личную жизнь. На основании закона и общественной политики брак обладает привилегированным статусом и подлежит защите . Религиозные и социальные запреты супружеской измены защищают брак от неверности, что не относится к не супружеским отношениям. Однако в принудительном браке изменения в статусе используются для того, чтобы сделать несогласную жертву заложницей принудительного брака. Как говорилось выше, для того чтобы расторгнуть брак, женщина должна получить согласие своих родственников, с которыми жертва принудительного брака обычно не имеет связи. Наделяя жертву правами супруги, ее «муж» удерживает ее в «капкане» принудительного брака за счет сложившихся культурных и общественных нравов, направленных на защиту брака. Например, в Сьерра-Леоне существуют строгие запреты в отношении жертв изнасилований[221]. Женщина, ставшая жертвой изнасилования, считается непригодной для брака, но если она «замужем» за своим насильником, то сексуальное насилие считается частью брачных отношений, и тогда женщину избавляют от осуждения. Разница в культурном статусе жены и жертвы изнасилования вынуждает жертву оставаться в принудительном браке. Институт брака обладает защищенным статусом, так как он нацелен на улучшение человека и общества в целом, что не относится к принудительному браку. Поэтому международное сообщество заинтересовано в признании принудительного брака неприемлемым искажением защищаемого и ценного института, угрожающим семье, с которым оно не намерено мириться.

Международное сообщество глубоко заинтересовано в защите законных браков, так как именно законные браки ведут к формированию семьи. Но, как было показано выше, существует много типов брака - религиозный, региональный традиционный и гражданский, все из которых считаются одинаково правомерными и заслуживающими защиты со стороны государства. Государство обычно не вмешивается в частную семейную жизнь из уважения к браку, но в случае принудительного брака государство может вмешаться. Очевидно, что принудительный брак не является законным и поэтому не подлежит защите. Перед тем как начать уголовное преследование принудительного брака, необходимо провести четкое различие между принудительным и законным браком.

Основополагающий элемент законного брака - это согласие: брак не является правомерным, если он не был заключен при полном обоюдном согласии супругов. Это относится и к гражданским, и к церковным брачным нормам . Ясно, что в принудительном браке такого согласия нет. Женщины в Сьерра- Леоне не вступают в принудительный брак по своей собственной воле: их принуждают силой или используя уязвимое положение, в котором они, как и все гражданское население, находятся во время конфликта. Поэтому принудитель- [222] ный брак не является законным браком и не гарантирует защиту и уважение, присущие законным бракам.

Преступление «принудительного брака» отличается от договорного брака. Учитывая, что законный брак требует обязательного согласия, возникает вопрос: как можно считать принудительный брак преступлением против человечности, в то время как договорной брак считается приемлемой практикой согласно принципу культурного релятивизма? Можно привести два основания для различия между преступлением против человечества в виде принудительного брака и практикой договорных браков. Во-первых, в договорном браке все-таки есть согласие. В практике договорных браков либо будущие супруги, либо их доверенные лица соглашаются с браком, в принудительном браке такого согласия нет вовсе. Во-вторых, для уголовного преследования принудительный брак должен быть частью широкомасштабных и систематических нападений на гражданское население. Практика договорных браков никаким образом не связана с нападениями на гражданское население.

Договорной брак можно понимать как делегирование права выбора супруга членам своей семьи вместо самостоятельного поиска. Будущий супруг может согласиться вверить свою судьбу человеку, которого он (она) никогда не видел(а) до церемонии, но нормы международного права не требуют, чтобы оба супруга знали друг друга до церемонии, а только чтобы оба были согласны вступить в брак друг с другом[223]. Во всех договорных браках супруги выражают свое согласие на брак.

И хотя легко провести такие технические разграничения между договорными и принудительными браками, в действительности договорные браки часто имеют больше общего с принудительными браками, нежели с приведенным выше описанием этой практики. В некоторых случаях будущих супругов обручают еще до их совершеннолетия. «Согласие» женщины, вступающей в договорной брак, часто может быть не добровольным, а полученным под давлением родственников. В рамках современного права прав человека становится все сложнее одобрять такие союзы[224] [225] [226]. Если брак фактически совершается в обмен на финансовую или какую-либо другую выгоду, такой брак считается рабством, согласно международному обычному праву, и может подвергнуться уголовному преследованию любым государством в любое время . Даже если согласиться с тем, что такие браки законны, несмотря на отсутствие согласия одного или обоих супругов, все равно можно провести грань между браками, навязанными семьей, и принудительными браками. В договорных браках семья или опекун женщины должны согласиться с заключением брака, чтобы он был признан законным. Так, в договорном браке окончательное решение будет принимать доверенное лицо женщины, теоретически заботящееся о ее интересах. В принудительном браке нет ни согласия принуждаемой к браку жертвы, ни кого-либо из ее доверенных лиц.

Различать договорные и принудительные браки по правовым основаниям может быть сложно, особенно в тех случаях договорных браков, когда будущие супруги не имеют возможности не согласиться с браком. Такие договорные браки подвергаются все большему осуждению со стороны международных механизмов прав человека, настаивающих лишь на согласии обоих супругов . Но все равно договорные браки не доходят и не могут дойти до уровня преступления против человечности в виде принудительного брака, так как договорной брак не совершается в ходе широкомасштабных и систематических нападений на гражданское население, они вообще не являются «нападением». «Нападение» означает «вредоносное влияние или воздействие» . В обществах, практикующих договорные браки, это делается, чтобы помочь гражданскому населению. Родители организуют браки ради благополучия своих детей, чтобы помочь им в сложном и важном процессе выбора спутника и чтобы обеспечить сохранение социальных, культурных и религиозных ценностей. Практика договорных браков не является вредоносной для вовлеченных в нее групп людей. Принудительный брак, напротив, не основан на доброжелательных намерениях родителей помочь своим детям и сохранить важные ценности, он наносит неизмеримый вред своим жертвам.

Обратимся к положениям учредительного документа Специального суда. Статья 2 Устава Специального суда по Сьерра-Леоне уполномочивает Суд осуществлять уголовное преследование преступлений против человечности. Принудительный брак не включен в перечень преступлений против человечности в Уставе. Чтобы выдвинуть законные обвинения в принуждении к браку, это преступление должно подпадать под широкую категорию «других бесчеловечных деяний». Преступления, уголовное преследование за которые можно осуществлять на основании этой категории, должны отвечать следующим признакам: преступник причинил тяжелые страдания и серьезный физический или психический ущерб, совершив бесчеловечное деяние; это деяние сопоставимо

233

по характеру с другими преступлениями против человечности ; преступник знал о фактических обстоятельствах, определивших характер деяния; преступное деяние совершалось в рамках широкомасштабных и систематических напа- [227] [228] дений, направленных против гражданского населения; преступник знал о том, что его деяние было частью, или желал, чтобы его деяние было частью широкомасштабных и систематических нападений, направленных против граждан-

234

ского населения .

Эта категория преступлений против человечности служит «сборной» категорией для тех преступлений, которые не были прямо предусмотрены составителями Устава. Категория «других бесчеловечных деяний» намеренно оставлена расплывчатой, чтобы избавить уголовное преследование от ненужных ограничений в случае рассмотрения таких преступлений . Судебная Камера МТБЮ в деле «Купрескич и др.» стремилась выработать практическое определение «других бесчеловечных деяний» и постановила, что это «деяния, являющиеся при определенных обстоятельствах грубыми и серьезными нарушениями стандартных международно-признанных прав человека»[229] [230] [231]. Стандартные международно-признанные права человека могут быть определены путем изучения различных международных механизмов защиты прав человека. Безусловно, принудительный брак нарушает многие права человека, закрепленные в различных международных договорах. Чтобы осуществлять уголовное преследование преступления принудительного брака как отдельно признанного преступления против человечности, оно должно быть источником тяжелых страданий его жертвы, быть сопоставимым по тяжести с другими признанными преступлениями против человечности и быть частью широкомасштабных и систематических нападений на гражданское население. Нет сомнений в том, что преступление принудительного брака отвечает всем этим критериям.

В контексте преступлений против человечности, подпадающих под категорию «других бесчеловечных деяний», «сильные страдания» оцениваются на основании стандарта ejusdem generis, т.е. страдание жертвы «другого бесчеловечного деяния» должно быть сопоставимо по силе и тяжести со страданиями

жертв преступлений против человечности, закрепленных в Уставе[232] [233]. Также должна быть «связь» между бесчеловечным деянием и страданием жертвы . Не может быть сомнений в тяжести страданий жертв принудительных браков во время вооруженного конфликта в Сьерра-Леоне, как и во взаимосвязи между страданиями и принудительным браком.

Показания потерпевших более чем достаточно доказывают, что глубина их страданий сопоставима со страданиями других жертв преступлений против человечности. Согласно этим показаниям, женщин обычно забирали во время рейдов в деревнях, после того как им приходилось становиться свидетелями изнасилований, причинения увечий и убийства своих друзей и родственников повстанцами. Девочек, многим из которых было не больше 13 лет, похищали, и они оказывались в таких обстоятельствах, когда их похитители просто сообщали им о том, что отныне они их жены. Они подвергались неоднократным изнасилованиям. Часто эти изнасилования влекли за собой беременность или заражение заболеваниями, передающимися половым путем. «Мужья» давали женщинам наркотики, чтобы держать их в подчинении и заставлять совершать другие преступления. Похитители вырезали на телах «жен» буквы «ОРФ» и обжигали их[234]. Женщин часто избивали и принуждали к работе на своих «му- жей»[235]. Страдание женщин, подвергшихся такому обращению, бесспорно, сопоставимо со страданиями жертв других преступлений против человечности, включая изнасилование, сексуальное рабство, пытки, принудительную беременность и порабощение.

Принудительный брак является деянием, сопоставимым по тяжести с другими признанными преступлениями против человечности, так как в его состав входят действия, сами по себе являющиеся преступлениями против человечности.

Для уголовного преследования в качестве «других бесчеловечных деяний» объективное действие или действия, определяющие преступление, должны быть сопоставимы с действиями, составляющими другие признанные преступления против человечности. Тяжесть объективных элементов преступления, actus reus, как и степень страдания жертв, оценивается на основании того же стандарта ejusdem generis[236].

В отличие от убийства или пыток, принудительный брак не состоит из одного единственного actus reus. Напротив, он включает множество составляющих его действий: изнасилование, пытки, порабощение, сексуальное рабство и принудительную беременность. Каждое из этих действий в отдельности признано преступлением против человечности[237] [238]. Фактически некоторые составляющие действия, а именно: порабощение, пытки и, вероятно, изнасилование, доходят до уровня нарушения норм jus cogens . Права, защищаемые нормами jus cogens, являющиеся неотъемлемыми, обязательными всегда и для всех государств, не могут быть отчуждены договором, и нарушение таких прав может повлечь уголовное преследование любого виновного лица в любое время. Отсюда следует, что так как страдания жертв принудительных браков сопоставимы со страданиями жертв признанных преступлений против человечности, то принудительный брак достаточно схож с другими признанными преступлениями против человечности, чтобы подпадать под категорию «других бесчеловечных деяний», так как эта категория включает другие, не признанные преступления против человечности. Невозможно представить причину, по которой сочетание этих преступлений и их неоднократное совершение или совершение этих преступлений под видом «брака» могут считаться менее тяжким или менее «грубым посягательством на человеческое достоинство»[239]. Принудительный брак следует рассматривать как часть широкомасштабных и систематических нападений на гражданское население Сьерра-Леоне.

Широкомасштабная и систематическая природа нападений, а также факт их совершений против гражданского населения определяют преступление против человечности. Эти критерии отличают такое преступление от беспорядочных актов насилия и военных преступлений. Конкретное деяние не должно само по себе быть широкомасштабным и систематическим, чтобы отвечать этим критериям, но должно быть частью широкомасштабных и систематических

ЛД C

нападений . Судебная Камера МТБЮ по делу «Акаесу» определила «широкомасштабные» как «массовые, частые действия широкого масштаба, совершаемые коллективно со значительной серьезностью и направленные против многочисленных жертв»[240], а «систематический» как «тщательно продуманный и носящий регулярный характер, основанный на общей политике с использованием значительных общественных или частных ресурсов» . Политика необязательно должна быть официальной государственной политикой, но «должно существовать нечто наподобие заранее разработанного плана или политики» .

По прошествии 10 лет после кровавой гражданской войны не может быть никаких сомнений в том, что в Сьерра-Леоне совершались широкомасштабные нападения. Из показаний потерпевших, женщин и девочек, похищенных из своих домов в ходе рейдов и принужденных к браку с повстанцами, похитившими их, также ясно следует, что принудительные браки были частью широкомасштабных нападений на гражданское население.

Таким образом, преступление принудительного брака шире, чем просто набор составляющих его действий, и оно должно подлежать преследованию как отдельное преступление, чтобы признать всю его тяжесть, предотвратить случаи в будущем и надлежащим образом признать страдания жертв.

Так как все действия, составляющие преступление принудительного брака, уже признаны преступлениями против человечности Уставом Специального суда по Сьерра-Леоне (ст. 2), необходимо уделить должное внимание созданию новой категории преступления. Если такие преступления, как изнасилование, сексуальное рабство, порабощение, пытки и принудительная беременность, совершаемые в рамках принудительного брака, могут быть надлежащим образом наказаны в соответствии с существующим международным гуманитарным правом, то формулирование нового вида преступления «принудительный брак» необязательно. Если виновные лица могут понести заслуженное наказание на основании существующих норм права, то рассмотрение такого нового преступления в суде будет, скорее всего, излишним и приведет к напрасной трате судебных ресурсов. Если бы «принудительный брак» являлся простым набором составляющих его элементов, насколько они бы ни были ужасными, новое обвинение не продвинуло бы интересы правосудия, страшная участь жертв не получила бы дополнительного подтверждения и не было бы необходимости принимать дополнительные меры для предотвращения повторения этих преступлений. Но принудительный брак - это не просто сочетание составляющих его элементов, это неизбежные изнасилования, сексуальное рабство, пытки, принудительная беременность и порабощение на постоянной основе, а также подрыв высоко ценимого в международном сообществе социального и духовного института.

Важным примером для признания принудительного брака преступлением против человечности может служить недавнее признание сексуального рабства преступлением против человечности. Сексуальное рабство было впервые признано отдельным преступлением против человечности в 1998 г., когда оно вошло в перечень Римского Статута Международного уголовного суда (ст. 7 (1) (g), 8 (2) (b) (xxii) и 8 (2) (e) (vi)). До этого составляющие сексуальное рабство деяния обычно подвергались уголовному преследованию как принуждение к проституции или порабощение. Как и принудительный брак, сексуальное рабство состоит из нескольких составляющих - порабощения и изнасилования, оба из которых ранее были признаны отдельными преступлениями против человечности. Однако составители Римского Статута признали, что сексуальное рабство больше, чем порабощение, и больше, чем изнасилование[241] [242]. Изнасилование включает сексуальное насилие, но не утрату индивидуальной свободы. Порабощение отражает лишение личной свободы, но не включает в себя элемент сексуального насилия, присущий преступлению сексуального рабства. Из-за того, что сексуальное рабство больше, чем рабство и сексуальное насилие, страдания жертв сексуального рабства отличаются от страданий жертв других преступлений против человечности. Международное право прав человека признает, что порабощение с целью принуждения жертвы к сексуальным действиям является особо вопиющим случаем порабощения и заслуживает отдельного признания. Составители и толкователи Римского Статута одобрили новую классификацию, так как она более точно описывала состав преступления, нежели порабощение и изнасилование.

Существующая категория преступлений против человечности в виде принуждения к проституции также оказалась недостаточной для надлежащего рассмотрения сексуального рабства в суде. Вероятно, принуждение к проституции более точно описывало actus reus сексуального рабства - удержание женщин и принуждение к выполнению действий сексуального характера. С другой стороны, это преступление не раскрывает всю глубину лишения личной свободы при лишении жертвы ее сексуальной независимости . Тот уровень лишения свободы, до которого доходит «рабство», не всегда имеется во всех видах принуждения к проституции. Термин «принуждение к проституции» не подходил еще и потому, что он объявлял жертву «проституткой». Этот термин несет в себе определенное клеймо, подразумевающее некую долю добровольности действий жертвы и скрывающее присущее преступлению насилие. Термин «рабство» имеет намного меньше негативных коннотаций, не подразумевает добровольных действий и поэтому намного корректней и точнее характеризует преступное поведение.

Сходство принудительного брака и сексуального рабства состоит в том, что преступление принудительного брака является уникальным нарушением прав человека и международного права прав человека, которое не охвачено признанными преступлениями против человечности. Ни одно из других преступлений против человечности, составляющих преступление принудительного брака, не описывает всю полноту преступных действий и страданий жертвы. Порабощение подразумевает лишение личной свободы, но не включает сексуальное насилие, являющееся неотъемлемым элементом преступления[243]. Сексуальное рабство подразумевает лишение личной свободы и сексуальное насилие, но не включает принудительный домашний труд, рождение и воспитание детей и подрыв института брака[244] [245]. Пытки, изнасилование и принудительная беременность не подразумевают потерю личной свободы жертвы, и не каждое из них может совершаться во всех случаях принудительного брака . Принудительный брак является полным лишением личной независимости. Ни одно из признанных преступлений против человечности не является таким преступлением, где жертву лишают свободы и принуждают к сексуальным действиям, домашнему труду, рождению и воспитанию детей за счет искажения важного и защищаемого социального и духовного института. С учетом вышесказанного, трибуналам по военным преступлениям теперь следует применять новую категорию преступлений против человечности, которая признает всю полноту преступного поведения.

Принудительный брак является самостоятельным преступлением, и выдвижение обвинений в принудительном браке не будет являться неправомерным в свете существования схожих преступлений против человечности в виде порабощения и сексуального рабства.

Одна из сложностей, возникающих при описании и определении преступления сексуального рабства, состояла в его отличии от других, уже признанных преступлений против человечности, таких как принуждение к проституции и порабощение. Элементы, составляющие различные преступления, несомненно, похожи; рассмотрение судом обвинений, равносильных обвинениям в точно таком же преступлении, было бы напрасной тратой судебного времени и ресурсов. Несмотря на то что преступление сексуального рабства обладает несколькими общими субъективными элементами с принуждением к проституции и порабощением, все же различия между ними достаточно существенные, чтобы классифицировать сексуальное рабство как отдельное преступление.

Тот же вопрос о судебном времени и формулировании дублирующих преступлений встает при оценке жизнеспособности категории преступления против человечности в виде принудительного брака. На первый взгляд, сексуальное рабство кажется чрезвычайно похожим на принуждение к проституции и порабощение, но при сравнении основных элементов принудительного брака и сексуального рабства сразу обнаруживаются существенные различия.

В Римском Статуте закреплены следующие элементы сексуального рабства:

1. Исполнитель осуществлял правомочие собственника в отношении одного или нескольких лиц, например, путем приобретения, продажи, предоставления в пользование, обмена такого лица или лиц либо путем аналогичного лишения их личной свободы.

2. Обвиняемый вовлек такое лицо или лиц в совершение одного или не скольких актов сексуального характера.

3. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

4. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население или имел умысел сде-

254

лать его частью такого нападения .

Сексуальное рабство и принудительный брак включают общие элементы 3 и 4, которые определяют их как преступления против человечности . Однако дальнейшее изучение двух преступлений показывает, что они не обладают общими чертами в отношении первых двух элементов.

Определяющим элементом, делающим сексуальное рабство «рабством», является осуществление преступником правомочия собственника в отношении жертвы. Такое лишение жертвы свободы и личной независимости отличает сексуальное рабство от других преступлений против человечности на сексуальной почве[246] [247] [248]. Личная свобода «жены» в принудительном браке ограничивается похожим образом, но ограничение происходит не за счет осуществления правомочий собственника, а за счет вынужденного, недобровольного осуществления прав и привилегий брака. Жены, принужденные к браку, не являются «собственностью», как жертвы сексуального рабства, тем не менее они неразрывно связаны со своими похитителями узами брака и вытекающими отсюда обязательствами, которые навязаны жертве преступником.

Как говорилось выше, брак меняет права и обязанности лиц, состоящих в брачных отношениях, а также их права и обязанности в глазах общественных институтов. В принудительном браке преступник получает от жены, которая не давала на это согласие, привилегии, присущие нормальным супружеским отношениям - половые отношения, труд, рождение и воспитание детей, верность, покорность и др. Также в этих отношениях нет равных прав. Хотя роли супругов в браке могут различаться, оба супруга всегда должны иметь равные права . Этого не происходит в принудительном браке, где вся власть принадлежит преступнику. Наделение жертвы правами супруги резко меняет ее статус в глазах общества, государства и религиозных организаций. В зависимости от религиозных убеждений жертвы, согласно церковным нормам, могут измениться ее обязанности и права в рамках веры, а также ее права в некоторых ситуациях, несмотря на то что жертва никогда не давала согласие на такие изменения своего статуса. Законы и обычаи о передаче имущества, рождении и воспитании детей и возможности жертвы договариваться о других браках, направленные на защиту супругов, делают жертву заложницей этих норм. Таким образом, жертва сексуального рабства внутренне связана своим захватчиком и его возможностью ограничить ее действия, а жертва принудительного брака связана и внутренне своим похитителем, и внешне - обязательствами, налагаемыми на супружескую пару религией, обществом и государством.

Второй элемент сексуального рабства («обвиняемый вовлек такое лицо или лиц в совершение одного или нескольких актов сексуального характера») подчеркивает нарушение сексуальной независимости жертвы и сексуальное насилие, присущее этому преступлению. Здесь можно снова провести различие между сексуальным рабством и принудительным браком. Сексуальное насилие является существенным элементом принудительного брака. Сексуальная близость - это важный элемент брака, что ясно подтверждает даже самый поверхностный анализ религиозных и правовых норм в отношении супружеской измены. Одним из отличительных признаков принудительного брака является тот факт, что жертву вынуждают становиться половым партнером своего похитителя, и она неоднократно подвергается изнасилованиям, когда похититель пользуется супружеской привилегией в виде половых отношений со своей жертвой . Это имеет особое значение в Сьерра-Леоне, где категория изнасилования в браке не получила признания . В Сьерра-Леоне считается, что, вступая в брак, женщина дает согласие на половые отношения в любое время на протяжении брака, и муж может прибегнуть к силе, если его сексуальные инициативы резко отвергаются женой[249] [250] [251].

Но между мужем и женой существует намного больше обязательств, чем просто половые отношения. Брак подразумевает общие обязанности: верность, рождение и воспитание детей, а также физический труд, необходимый для ведения хозяйства. Так как эти дополнительные обязанности также накладываются на жертву под видом «брака», их следует признать частью преступления принудительного брака. В силу того, что обязанности «жены» включают не только половые отношения, преступление принудительного брака также включает эти дополнительные нарушения независимости жертвы. Принудительный брак - не просто лишение жертвы сексуальной независимости, это насильственное принуждение к домашнему труду, отрицание репродуктивной независимости жертвы и лишение жертвы права договариваться о браке с выбранным самостоятельно или ее семьей человеком. Включая только сексуальные элементы, сексуальное рабство не полностью отражает другие элементы преступления принудительного брака: определение таких разносторонних действий, как «сексуальное рабство», является слишком узким и не отражает другие существенные, не относящиеся к сексуальным, элементы преступления. Таким образом, с учетом этих разных элементов, следует отличать принудительный брак от сексуального рабства.

Мы видим, что понятия сексуального рабства недостаточно, чтобы полностью описать преступление принудительного брака. То же относится и к порабощению, которому не хватает точности для характеристики принудительного брака. Единственный отличительный элемент преступления против человечности в виде порабощения заключается в следующем: «Исполнитель осуществлял любое или все правомочия собственника в отношении одного или нескольких лиц, например, путем приобретения, продажи, предоставления в пользование, обмена такого лица или лиц либо путем аналогичного лишения их свободы»261. Это понятие шире сексуального рабства, оно включает сексуальные и несексуальные элементы преступления. Однако классификация принудительного брака только как порабощения в лучшем случае будет неточным описанием преступления, а в худшем - заблуждением. В преступлении порабощения как в преступлении сексуального рабства преступник получает контроль над жертвой, осуществляя в ее отношении полномочия собственника, а в принудительном браке преступник получает контроль над жертвой путем наделения ее обязательствами супруги. Жертва принудительного брака связана не только силой или принуждением, но и изменениями прав, социального, правового и религиозного статуса, вытекающих из брака.

Кроме того, порабощение не включает в себя такие аспекты преступления принудительного брака, как сексуальное насилие и принуждение к труду. Несмотря на то что сексуальный элемент, составляющий преступление, не является основным и не исключает другие элементы, как в преступлении сексуального рабства, сексуальное насилие, присущее принудительному браку, делает это преступление особенно оскорбительным для человеческого достоинства, поэтому принудительный брак должен рассматриваться соответствующим образом с учетом принуждения к труду, принудительной беременности и других элементов, составляющих принудительный брак. Преступлению порабощения не хватает конкретики, необходимой для точного описания преступления принудительного брака, такое толкование принудительного брака привело бы к путанице в том, каким образом преступник поддерживал контроль над жертвой.

Таким образом, на сегодняшний день преступление принудительного брака описывалось в контексте международных обычаев и других преступлений против человечности. Его отличают от законного брака, включая договорные браки. Элементы, входящие в состав преступления, сравнивались с другими преступлениями против человечности, чтобы доказать, что принудительный брак сопоставим как по содержанию, так и по степени страданий жертв с другими преступлениями против человечности, перечисленными в Уставе Специального суда по Сьерра-Леоне. Принудительный брак отличают от похожих преступлений против человечности в виде сексуального рабства и порабощения, чтобы доказать, что он имеет достаточно отличий, чтобы стать основанием отдельного уголовного преследования. В приведенном выше анализе подробно рассмотрено, чем принудительный брак не является, но чтобы обеспечить уголовное преследование преступления, необходимо определить, чем это преступление является.

В своем решении по делу РСВС от 2008 г. Апелляционная палата определила принудительный брак как ситуацию, в которой «преступник с помощью слов или соответствующего поведения или лицо, за действия которого тот отвечает, принуждает другое лицо с помощью силы или угрозы силой к супружеской жизни в результате причинения жертве тяжких страданий или серьезного физического или психического вреда»[252]. Хотя это определение раскрывает суть преступления, оно имеет некоторые недостатки. Во-первых, вероятно, во избежание повторения терминов в определении Апелляционная палата использует термин «супружеская жизнь», что не полностью отражает весь вред от извращения института брака. И, во-вторых, определение Апелляционной палаты требует доказательства тяжких страданий, чего не требуется для других преступлений против человечности, таких как рабство или принуждение к проституции, где страдание сопутствует статусу жертвы.

В качестве альтернативного подхода приведенный анализ указывает, что преступление «принудительного брака» следует определять с учетом следующих пяти элементов:

1) преступник угрозой силы или принуждением наделил статусом «супруга» одно или более лиц без их личного согласия, лишив их возможности выразить настоящее согласие из-за страха применения к ним насилия, лишения свободы, удержания, психологического подавления или произвола;

2) на основании статуса «супруга» преступник принуждал свою жертву или жертв совершать акты сексуального характера и/или вынуждал их к домашнему труду, рождению и воспитанию детей;

3) преступник лишил жертву возможности прекратить брак до момента окончания войны, когда жертва сможет обрести свободу;

4) преступные деяния совершались как часть широкомасштабных и систематических нападений на гражданское население;

5) преступник знал, что преступные деяния были частью, или желал, чтобы преступные деяния были частью широкомасштабных и систематических нападений на гражданское население.

Первый элемент преступления отличается от элементов других преступлений против человечности сексуального характера263. В отличие от сексуального рабства, где преступник также насильно наделяет жертву статусом, в принудительном браке статус «жены» присваивается без согласия жертвы. Элемент согласия является первым различием между порабощением и сексуальным рабством, он также отличает законный брак от принудительного. Согласие является спорным вопросом в случае рабства, так как, очевидно, что никто не может согласиться на рабство, имея неотъемлемое право личной свободы. Однако в браке согласие может быть выражено, и, как говорилось выше, именно согласие делает брак законным. Таким образом, отсутствие добровольного согласия из- за силы или принуждения является важной частью того, что делает насильственное наделение статусом брака грубым нарушением самостоятельности жертвы и чудовищным нарушением прав человека.

Также важно обратить внимание на то, что статус жертвы, присвоенный ей преступником, следует скорее рассматривать как «право брака» или «право супруга», а не как «право собственности», свойственное случаям порабощения и сексуального рабства. Во-первых, это подчеркивает тот факт, что принудительный брак является извращением защищаемого института брака и поэтому не совместим с международным правом и обычаями. Во-вторых, возможны такие случаи, когда жертва принуждается к браку и не имеет возможности сбежать от преступного «супруга» из-за обязательств и обязанностей, которые приобретает человек в браке, но когда преступник не осуществляет в отношении жертвы права собственности. Без такого важного различия есть значительный риск того, что виновные в преступлении принудительного брака смогут избежать уголовного преследования за порабощение, так как они «вступили в брак» со своими жертвами, где степень лишения свободы не соответствует степени лишения свободы в преступлении порабощения.

Второй элемент преступления, который не встречается ни в одном другом преступлении против человечности, заключается в том, что принудительный брак состоит не только из преступлений на сексуальной почве. Он построен таким образом по нескольким причинам. Включение этих действий не умаляет всей тяжести пережитого жертвой сексуального насилия, но при этом не подразумевается, что наличия только принудительных действий сексуального характера недостаточно для состава преступления, которое отвечает трем другим критериям преступления принудительного брака. Этот элемент нужен только для того, чтобы признать, что обязательства заключаются не только в половых отношениях, но включают ряд действий не сексуального характера, которые также причиняют жертве тяжкие страдания. Также эта конструкция расширяет охват преступления принудительного брака и включает такие случаи, когда преступник насильственно возложил на жертву супружеский статус, жертва обладает социальным и правовым статусом супруги, принуждается к домашнему труду и воспитанию детей, но при этом отсутствует элемент сексуального насилия.

Кроме того, этот элемент преступления обращает должное внимание на все составляющие элементы принудительного брака. В признанных преступлениях против человечности элемент сексуального насилия либо вообще не входит в состав преступления, либо является единственным аспектом преступления. Но эти крайности не относятся к преступлению принудительного брака. Структура состава преступления надлежащим образом учитывает сексуальное насилие, присущее преступлению, и при этом признает, что действия сексуального ха- рактера не являются единственным элементом преступления и что принудительный брак заключается не только в сексуальном насилии.

Стоит также отметить, что перечень действий в этом элементе не является исчерпывающим, но наглядно иллюстрирует некоторые традиционно признаваемые обязанности в браке. В разных культурах права и обязанности супругов в браке определяются по-разному. Поэтому каждую ситуацию всегда следует рассматривать в конкретном культурном контексте.

Третий элемент описывает неравенство прав «супругов» в принудительном браке и подчеркивает тот факт, что жертва преступления страдает от жестокого лишения свободы. Согласно некоторым основным международным договорам по правам человека, оба супруга должны иметь равные права в браке, как и равные права на расторжение брака. Однако в принудительном браке нет такого равенства: обычно в случае неравенства в браке, сексуального и физического насилия и принуждения к труду супруги могут прибегнуть к защите в форме расторжения брака, однако жертвы принудительного брака лишены такой возможности, оставаясь в плену своих похитителей.

Четвертый и пятый элементы принудительного брака являются общими для всех преступлений против человечности. Четвертый элемент характеризует преступное деяние как преступление против человечности[253]. Преступления против человечности не включают преступления, совершенные в отношении комбатантов; такие преступления считаются военными преступлениями. Именно широкомасштабный и систематический характер преступления делает принудительный брак преступлением против человечности, что позволяет включить его в юрисдикцию Специального суда, нежели в юрисдикцию государственных судов. Для того чтобы считаться преступлением против человечности, масштаб преступления должен быть настолько большим, чтобы представлять собой нападение на человечество, а не просто случайные нападения. Пятый элемент является субъективным mens rea, элементом всех преступлений против человечности. Элемент умысла в преступлении шире преступного умысла (неосторожности) и подразумевает, что преступник знает, что его действия являются частью более широкой системы или политики широкомасштабного насилия. Необязательно, чтобы преступник знал о последствиях своих действий, важно, чтобы он знал о риске наступления тяжких последствий. Также необязательно, чтобы преступник знал, что его действия являются частью более широкой политики, а важно лишь знание о том, что совершается нападение на гражданское население, в котором он принимает участие. Этот элемент также помогает отличить преступления против человечности от военных преступлений.

Таким образом, можно констатировать следующее. Специальный суд по Сьерра-Леоне был уполномочен «осуществлять судебное преследование лиц, несущих наибольшую ответственность за серьезные нарушения международного гуманитарного права и законодательства Сьерра-Леоне, совершенные на территории Сьерра-Леоне с 30 ноября 1996 г.»[254]. Признание принудительного брака преступлением против человечности из категории «других бесчеловечных деяний» стало важным витком развития права, который помог Специальному суду исполнить свой мандат. Во время конфликта тысячи женщин были похищены и принуждены к бракам с мужчинами, которые убивали их друзей и семьи. Они были лишены своих фундаментальных прав человека, перенося изнасилования, насилие, пытки, принудительную беременность и принуждение к труду. Преступники использовали права и привилегии защищенного института брака, чтобы привязать к себе жертв. И по сей день многие жертвы остаются «замужем» за своими похитителями. Принудительный брак является отдельным преступлением и отличается от других преступлений против человечности, которых недостаточно, чтобы охватить все элементы, входящие в состав преступления принудительного брака. Это новое преступление включает все действия, совершаемые в рамках принудительного брака, и характеризует страдания жертв. Таким образом, самый эффективный способ решить проблему этих нарушений гуманитарного и международного права заключается в признании и уголовном преследовании принудительного брака как отдельного преступления, коим он и является.

Однако значение практики Специального суда в отношении преступления принудительного брака в качестве прецедента в международном уголовном праве, к сожалению, снижается из-за недостатка точности в состязательных документах, процедурных вопросах и из-за различий в правовых выводах относительно содержания инкриминируемого преступного поведения как в практике каждой Судебной палаты, так и между решениями Судебных палат и Апелляционной палаты. Эти различия касались не только элементов, составляющих преступление, но и фундаментальных положений о том, является ли вообще принудительный брак преступлением на сексуальной почве. Тот факт, что такие ключевые вопросы остались нерешенными в ходе слушаний по делам РСВС и ОРФ, ставит вопрос о соблюдении принципа nullum crimen sine lege и о том, были ли обвиняемые надлежащим образом уведомлены о содержании этого обвинения.

Также мы приходим к непростому предположению: описанные выше процедурные вопросы должны учитываться в любой сбалансированной оценке важности правовой практики Специального суда в отношении преступления принудительного брака. Это не просто вопрос, который должен быть рассмотрен теоретиками и практиками международного уголовного права. Жертвы конфликта в Сьерра-Леоне пережили невообразимые страдания. Сексуальное насилие использовалось, чтобы опозорить, подчинить, унизить и истребить самих жертв и их сообщества. Очевидно, что они заслуживают правосудия в отношении совершенных против них преступлений, и что такое правосудие должно учитывать все виды насилия, которое им пришлось пережить. К сожалению, процедурные проблемы и меняющиеся толкования принудительного брака ослабляют легитимность процесса и порождают критику относительно права на справедливое судебное разбирательство, а также подрывают ценность самого суда и снижают качество правосудия для пострадавших.

Преступление принудительного брака не ограничивается ситуацией в Сьерра-Леоне. Обвиняемым по Делу 002, которое в настоящее время рассматривается в Чрезвычайных палатах в Судах Камбоджи[255], инкриминируется принудительный брак как преступление против человечности[256]. В своем Заключительном постановлении от 2010 г. следственные судьи Камбоджийского трибунала указали, что Красные Кхмеры проводили групповые церемонии для одновременного принуждения 20-30 пар к браку со случайными партнерами под угрозой казни[257]. Элементы преступления принудительного брака, выработанные выше, могут быть также использованы и в процессе Камбоджийского трибунала.

В настоящем разделе диссертационного исследования принудительный брак был представлен как преступление против женщин, где принужденным к браку супругом является жена. Но важно, чтобы принудительный брак был осужден всем мировым сообществом независимо от пола жертвы. Поэтому в контексте ситуации в Камбодже оба супруга могут считаться жертвами преступления против человечности в виде принудительного брака.

3.2.

<< | >>
Источник: Повалов Кирилл Александрович. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ СПЕЦИАЛЬНОГО СУДА ПО СЬЕРРА-ЛЕОНЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме 3.1. Принудительный брак как отдельный вид преступлений против человечности: теоретико-правовые аспекты:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -