<<
>>

Дело «Обвинение против Чарльза Ганкай Тейлора»

26 апреля 2012 г. Чарльз Тейлор стал первым бывшим главой государства со времен Нюренбергского процесса, ожидавшего обвинительный приговор гибридного международно-национального суда в связи с обвинениями в совершении тяжких преступлений, совершенных в нарушение международного права.

И хотя судебный процесс по делу «Обвинение против Чарльза Ганкай Тейлора» (далее - дело Тейлора) проделал долгий путь, оглашение решения Суда в конце процесса дало миру ясный сигнал о том, что мир стал менее гостеприимным местом для высших руководителей государств, обвиняемых в совершении самых тяжких преступлений.

Процесс против Тейлора разворачивался на фоне критики и обеспокоенности по поводу уместности предания международному суду высокопоставленных лидеров после того как шел процесс над бывшим сербским президентом Слободаном Милошевичем в МТБЮ. Судебный процесс над Милошевичем запомнился своего рода хаотичной атмосферой и кончиной обвиняемого по прошествии 7 лет после предъявления ему обвинений, но до того, как Суд огласил приговор.

В период с 1989 по 1997 г. Тейлор возглавлял группу повстанцев, именовавших себя Национальным патриотическим фронтом Либерии (НПФЛ), в задачу которых входило свергнуть тогдашнего президента Либерии Самюэла Дое. Боевики, действовавшие под началом Тейлора, оказались замешаны в ттти- рокомасштабных нарушениях прав человека, совершенных в отношении мирных жителей, включая массовые казни, резню, изнасилования, которые приобрели систематический характер, а также нанесение увечий, пытки, принявшая массовый характер принудительная вербовка в отряды боевиков, а также использование детей в качестве участников вооруженных конфликтов. Вспыхнувший в стране конфликт угас 2 августа 1997 г., когда Тейлор был провозглашен Президентом Либерии. Президентский срок Тейлора продлился до 2003 г. и характеризовался в том числе нарушениями прав человека в Либерии, включая применение репрессивных мер в отношении представителей гражданского населения, журналистов и всех тех, кто так или иначе выражал свое несогласие с проводимой в стране политикой[258].

Уже к 1999 г. в связи с массовыми нарушениями прав человека в стране начал вызревать переворот, ставящий перед собой цель смещение Тейлора с поста Президента.

В ходе вооруженного конфликта в соседней Сьерра-Леоне Тейлор поддержал ОРФ и союз ОРФ и Революционного совета Вооруженных сил, бойцы которых убивали, насиловали, наносили тяжелые увечья десяткам тысяч человек, а также занимались принудительной вербовкой тысяч детей, из которых готовили будущих боевиков[259] [260]. В качестве методов поддержки Тейлор использовал алмазы, добытые в Сьерра-Леоне, что, в свою очередь, привело к санкциями ООН и введению эмбарго по отношению к Либерии . Тейлор нес персональную ответственность за дестабилизацию обширного региона Западной Африки, включая такие соседние страны, как Гвинея и Кот-д’Ивуар[261].

7 марта 2003 г. Специальный суд для Сьерра-Леоне принял обвинительный акт, в котором содержались обвинения Ч. Тейлора в совершении военных преступлений, преступлений против человечности, совершенные на втором этапе вооруженного конфликта в Сьерра-Леоне[262]. Преступления, лежащие в основе связанных с ними преступных действий, включали убийства, грабежи, унижение человеческого достоинства; жестокое обращение; методы террора по отношению к гражданскому населению; нанесение тяжких увечий; изнасилование; обращение в рабство; практику сексуального рабства, а также принудительное использование подростков в качестве боевиков. Обвинительный акт указывает на множество населенных пунктов, расположенных на территории Сьерра-Леоне, где на протяжении 5-летнего периода совершались преступления, включая 6 из 13 округов Сьерра-Леоне.

В обвинительном акте говорилось, что Тейлор несет персональную ответственность за эти преступления. Данное положение основано на трех моментах. Во-первых, Тейлор «планировал, подстрекал, отдавал приказы, совершал или... способствовал или поощрял. планирование, подготовку или исполнение» преступлений. Во-вторых, он участвовал в совместных преступных мероприятиях, включающих совершение предполагаемых преступлений или в ситуациях, при которых совершение преступлений являлось «вполне логичным и предвидимым последствием».

И, наконец, в-третьих, он занимал позицию верховного главнокомандующего и посему нес «главную ответственность, осуществляя командование подчиненными», которые непосредственно совершали тягчайшие преступления - речь идет о боевиках из ОРФ, Реввоенсовета Сьерра- Леоне, объединенного командования ОРФ/Реввоенсовета, а также либерийских боевиках[263].

В обвинительном акте не говорится, что Тейлор находился на территории Сьерра-Леоне в это время, но утверждается, что он нес персональную ответственность за преступления, «которыми он руководил извне. при его участии, и руководстве преступными действиями»[264]. В Обвинительном акте говорится также, что Тейлор поддерживал боевиков из ОРФ и объединенного командования ОРФ/Реввоенсовета, при этом эта поддержка принимала различные формы, включая стратегическое планирование и управление, поставку вооружений, боеприпасов и живой силы; подготовку боевиков, создание и обслуживание средств связи; укрытие боевиков в безопасных местах; финансовую поддержку и медицинское обслуживание[265].

4 июня 2003 г. Специальный суд приостановил действие обвинительного акта в отношении Тейлора, который на тот момент все еще занимал официальную должность президента Либерии. В этот момент он участвовал в мирных переговорах в Г ане. В переговорах принимали участие представители боевиков, которые стремились сместить его с поста президента Либерии. Правительство Ганы отказалось задержать Тейлора и предоставило ему президентский самолет, чтобы он мог немедленно вернуться в Либерию. По мере того как в августе 2003 г. группы повстанцев приближались к столице Либерии г. Монровии, готовясь окружить город, Тейлор отказался от поста Президента и скрылся в безопасном месте в Нигерии .

Спустя 3 года после снятия печати суда с обвинительного акта Тейлора, он проживал в комфортабельных условиях в Нигерии и по-прежнему продолжал играть важную роль в политических делах Западной Африки. В марте 2006 г. вновь избранный президент Либерии Элен Джонсон-Серлиф направила запрос в адрес правительства Нигерии с тем, чтобы Тейлор был выдан властям.

25 марта 2006 г. занимавший тогда пост Президента Нигеии Олусегун Обасан- жо постановил, что Либерия «может арестовать вывшего Президента страны Чарльза Тейлора», но при этом он остается на свободе в Нигерии[266] [267] [268]. В течение 48 часов Тейлор исчез. 29 марта 2006 г. нигерийская полиции арестовала и задержала Тейлора вблизи границы с Камеруном. Он был выслан в Либерию, где был взят под охрану сил ООН и препровожден в Специальный суд во Фритаун.

В ходе судебного процесса над Тейлором Судебная палата выслушала в общей сложности 115 свидетелей, изучила 1522 вещественных доказательств и опубликовала 281 письменное решение суда . К моменту завершения процесса общая сумма документов по делу Тейлора достигла почти 15 тыс. страниц. Суд заседал 420 дней в течение 3 лет 10 месяцев, начиная с вступительного слова Прокурора и заканчивая заключительными аргументами и доводами, завершившими этот процесс (с 04.06.2007 по 11.03.2011).

Оглашение версии обвинения началось 4 июня 2007 г. и завершилось 27 февраля 2009 г., затем на непродолжительное время было возобновлено в августе 2010 г. В общей сложности сторона обвинения представила Суду 94 свидетеля, которые представляли собой три категории: среди них были 3 эксперта; 59 свидетелей, которые свидетельствовали об основном из связанных друг с другом преступлений, и 32 свидетеля, которые свидетельствовали о том, какое отношение имел Тейлор к связанным между собой преступлениям. Сторона обвинения рассчитывала на помощь свидетелей, которые сами участвовали в карательных операциях, они часто сами подозревались в совершении тяжких преступлений. Это давало возможность ясно доказать причастность Тейлора к совершенным преступлениям.

Оглашение версии защиты началось 13 июля 2009 г. и закончилось 12 ноября 2010 г. Со стороны защиты было приглашено 22 свидетеля, включая самого Тейлора и бывших полевых командиров и рядовых бойцов Объединенного революционного фронта и Национального патриотического фронта Либерии.

Свидетельские показания защиты ставили под сомнение утверждения стороны обвинения о том, что Тейлор контролировал, поддерживал и оказывал помощь ОРФ и Объединенному командованию ОРФ/Реввоенсовета Сьерра-Леоне. Первоначальный допрос свидетеля Тейлора выставившей его стороной продолжался приблизительно 13 недель, что является чрезвычайно продолжительным по времени допросом обвиняемого в практике как международного судопроизводства. Перекрестный допрос Тейлора продолжился почти 9 недель, что означало, что он провел перед судом приблизительно полгода.

26 апреля 2012 г. Тейлор был без доли обоснованного сомнения признан виновным по всем 11 пунктам обвинения, что означало, что он оказывал помощь, поощрял и совершал преступления. Он также был признан виновным в планировании нападений на сельские округа Коно и Макени и во вторжении во Фритаун, где были совершены тяжкие преступления и преступления против человечности.

По мнению судей, сторона обвинения не смогла убедительно доказать, что Тейлор занимал положение высшей должностной власти и в силу этого осуществлял командование и контроль над действиями подчиненных боевиков, а также что он принимал личное участие в совместных уголовных операциях. Как сторона обвинения, так и сторона защиты указывали, что планируют подать апелляцию на обвинительный приговор и, соответственно, приняли для

280

этого соответствующие меры .

18 мая 2012 г. Сулл вынес письменное решение общим объемом более 2,5 тыс. листов. 30 мая Тейлор был приговорен к 50 годам тюремного заключения, которое он уже начал отбывать. Решение Апелляционной палаты суда было принято 26 сентября 2013 г., оно полностью поддержало решение первой инстанции, и Ч. Тейлор был отконвоирован в британскую тюрьму для отбытия оставшегося срока наказания.

Поскольку в отечественной науке международного права мало внимания было уделено рассмотрению этого дела, то проанализируем детально ход этого процесса.

Предъявлять обвинения в отношении самых тяжких из совершенных преступлений, которые являются показательными, но не исчерпывающими, должно являться основополагающей целью деятельности прокурора, который ведет дела высших должностных лиц государств.

Эта ситуация отражает уравновешивание двух основных целей: во-первых, представить как можно более подробный отчет о предполагаемой роли подозреваемого в совершении преступлений; во-вторых, стараться провести процесс в разумных временных рамках, [269] особенно принимая во внимание такой важный аспект, как ограниченность финансовых ресурсов у Суда. В то же время следует отметить, что обвинительные акты должны быть достаточно конкретны, чтобы представить мотивированное в достаточном объеме обвинение, чтобы была возможность обеспечить защиту основных прав обвиняемого согласно ст. 17 (4) (а) Устава Суда.

Процесс над Милошевичем продемонстрировал значительные риски при сильной детализации обвинительного акта, включающего в себя большое число обвинений и указаний многочисленных мест совершения преступлений. Достаточно сказать, что обвинительный акт по делу Милошевича включал в себя 66 пунктов, а также описания сотен и даже тысяч мест совершения преступлений. Такой подход гарантирует затяжной судебный процесс, в результате которого разбирательство по делу неизбежно постоянно прерывается и откладывается.

В деле Тейлора Судом была избрана другая тактика, чтобы избежать ошибок, допущенных в судопроизводстве по делу Милошевича. Была использована тактика «состязательного уведомления» - делалось краткое заявление об обвинениях, но при этом опускались значительные детали. Обвинительный акт и прилагаемое к нему краткое изложение обстоятельств дела содержат более обширные и детализированные географические области и временные периоды совершения преступлений, но не конкретные места совершения преступлений и указания на конкретных жертв этих преступлений. Обвинительный акт по делу Тейлора также включает в себя ограниченный перечень пунктов предъявленных судом обвинений - всего их насчитывается 11.

Стремление прокурора представить обвинительный акт по делу Тейлора, в котором удалось бы избежать переполнения дела чрезмерно подробными описаниями и при этом сведение пунктов обвинений к разумному минимуму позволило Суду избежать целого ряда сложностей, которые то и дело возникали на процессе по делу Милошевича. Технология «состязательного уведомления» никогда ранее до Специального суда по Сьерра-Леоне не использовалась в ходе

245

246

247

248

268

работы международных и гибридных трибуналов .

В то же время адвокат ответчика и ряд обозревателей подняли вопрос относительно уместности предъявления уведомления в Обвинительном акте и прилагаемым к нему обстоятельств дела. По их мнению, отсутствие конкретики в этих материалах означает, что Обвинительный акт не в достаточной степени уведомляет обвиняемого. В соответствии с правилами судебного производства обоснованность Обвинительного акта, предъявленного Тейлору, была подтверждена специально назначенным судьей, а также более ограниченным решениям по различным аспектам выступлений судей . В то же время подходы к требованиям, предъявляемым к составлению обвинительного акта в международных и гибридных международно-национальных трибуналах, в настоящее время находятся в состоянии развития и эволюции. В частности, как показал многолетний опыт, специальным трибуналам требуется более углубленная специфика обвинительных приговоров с тем, чтобы была возможность обеспечить адекватное уведомление обвиняемого.

Подготовка текста обвинительного акта, в котором фигурируют совершенные преступления, но при этом не перегруженные огромным числом обвинений или излишней детализацией, в таких случаях является крайне желательной. Между тем для достижения сравнительно непродолжительного судебного разбирательства и честного судейства потребуется тщательное взвешивание таких соображений, как эффективность при обязательном предоставлении достаточной информации в целях обеспечения адекватного извещения обвиняемого.

Тейлор согласился с тем, что его интересы в ходе судебных разбирательств будут представлены адвокатом и в целом он охотно сотрудничал со следствием во [270] [271] время процесса. Представляется, что тот факт, что интересы Тейлора в суде были представлены адвокатом, позитивно сказалось на ходе процесса и способствовало концентрированию внимания судей на своей основной правовой работе в суде.

При рассмотрении дела Тейлора Судебная палата разработала сложный график работы; были предусмотрены продолжительные по времени заседания, не разрешались частые и чрезмерные перерывы в заседаниях, а потерянное таким образом время должно было быть наверстано путем назначения созыва заседания ранее положенного часа начала заседания; была также предусмотрена и отработка дополнительных заседаний по пятницам во второй половине дня. За счет более продолжительного, чем положено, времени заседаний суда появилась возможность ускорить процесс судебного разбирательства. При этом, однако, у Судебной палаты было мало времени для того, чтобы заниматься рядом важных дел вне здания Суда, которые также необходимо было рассматривать, в частности, частные ходатайства.

Судебная палата опубликовала немало решений по представленным ходатайствам, которые были рассмотрены в установленные сроки. Тем не менее на принятие ряда решений иногда уходило более 90 дней, а не менее чем на 4 решения суда ушло более полугода. Важно отметить, что со временем Судебная палата стала значительно быстрее выносить решения: начиная с марта 2009 г., до перерыва в прениях большая часть, если вообще не все решения были приняты приблизительно за 2 или даже менее месяца. Факт остается фактом: при более оперативной подготовке судебных решений удается значительно повысить эффективность ведения судебного процесса в целом.

Продолжительные отсрочки в вынесении решений по представленным ходатайствам не могут не вызывать определенную озабоченность в тех случаях, когда речь идет о вопросах, связанных со справедливым судебным разбирательством - таких, например, как решение Судебной палаты по ходатайству защиты, которая поставила под сомнение корректность формулировки «совместной преступной деятельности». Вообще вопрос о совместной преступной деятельности был оспариваемым пунктом в деле Тейлора: адвокаты защиты и наблюдатели полагали, что сторона обвинения вынесла обвинительный акт, в котором недостаточно четко определены составные элементы, образующие понятие «совместной преступной деятельности», предпочитая использовать концепцию «общей цели», которая являлась основным элементом на всем протяжении судебного разбирательства .

Сторона защиты направила в Суд ходатайство с целью прояснения формулировки «совместной преступной деятельности» еще до опубликования версии обвинения . Судебной палате потребовалось 10 месяцев, начиная с даты подачи сторонами окончательных возражений по данному вопросу, чтобы вынести решение, в котором было отклонено ходатайство стороны защиты и где содержалось утверждение, что определение стороны обвинения является достаточным, о чем Суд оповестил в тот же день на процессе по делу Тейлора . Апелляционная палата подтвердила решение Судебной палаты .

Адвокаты защиты утверждали, что в версии обвинения они не получали в достаточном объеме извещения о тех обвинениях, от которых они должны были защищать своего клиента, в результате чего им был нанесен «непоправимый ущерб» в результате того, что Судебная палата перенесла дату вынесения своего решения. И хотя судьи не согласились с подобным заявлением, утверждения в нанесении ущерба обвиняемому можно было бы легко отклонить в том случае, если бы Судебная палата вынесла свое решение в положенное время.

Кроме того, несмотря на то что Тейлор Судебной палатой был признан не- [272] [273] [274] [275] виновным в участии в «совместной преступной деятельности», вердикт о невиновности в отношении «совместной преступной деятельности» был обжалован стороной обвинения.

Процесс по делу Тейлора был отмечен двумя значительными задержками: назначением и подготовкой новой группы адвокатов защиты после того, как первая группа прекратила представлять своего клиента в суде, а также спорами вокруг поданных стороной защиты заключительных записок по делу. В обеих ситуациях Суд выбирал решение двигаться вперед, продвигая ход процесса, в какой-то степени в ущерб гибкости в работе с запросами стороны защиты. Подобная стратегия привела к еще большим задержкам по сравнению с тем, если бы Судебная палата согласилась с запросами стороны защиты или если бы Судебная палата, к примеру, более активно искала бы компромиссные решения возникающих вопросов. Подобные ситуации свидетельствуют о сложностях, с которыми сталкиваются судьи в процессе судебных разбирательств при применении методов, направленных на повышение эффективности и оперативности судебных заседаний, но при этом проявляя достаточную степень гибкости, чтобы вносить корректировки в сложившуюся практику судопроизводства в тех случаях, когда подобные методы оказываются мало продуктивными.

Первый адвокат Тейлора Карим Кхан покинул ряды защиты своего клиента, отметив на первом же заседании процесса, что Тейлор принял решение расторгнуть с ним договор о представлении своих интересов в Суде из-за того, что Кхан и Тейлор считали, что на нужды защиты были выделены недостаточные финансовые ресурсы. Кхан ранее уже обращался в Суд с просьбой о 5-месячной отсрочке начала судебного процесса, требуя штат дополнительных сотрудников, более мощную правовую поддержку, однако Суд отклонил все эти требования адвоката. По мнению ряда судебных экспертов, нежелание Суда вникать в проблемы защиты отчасти объясняется тем, что Суд вполне обоснованно мог опасаться, что любые дальнейшие отсрочки и проволочки по данному делу могут создать впечатление, что процесс организован не достаточно рационально и эффективно. В то же время подобный подход в результате привел к 9-месячному перерыву в судебных заседаниях - такое время потребовалось для того, чтобы была назначена новая коллегия адвокатов защиты и чтобы она могла ознакомиться с материалами дела. В результате процесс возобновил свою работу 7 января 2008 г.

Судебная палата и сторона защиты столкнулись и со второй ситуацией, носящей конфронтационный характер. Это произошло, когда 10 января 2011 г. стороной защиты было подано ходатайство с просьбой продлить крайний срок подачи заключительных записок по производству, изначально назначенный на 14 декабря[276] [277]. Сторона защиты ходатайствовала о продлении указанного срока на один месяц на основании того, что они в значительной степени оказывали влияние на возможность для обвиняемого представить полную и хорошо обоснованную заключительную записку по производству. 12 января 2011 г. Судебная палата отклонила ходатайство защиты, но при этом отметила, что рассмот-

288

рит поданные дополнительные материалы по заключительным запискам . В результате этой коллизии сторона защиты не уложилась в положенные сроки подачи в Суд заключительных записок по производству и предприняла попытку представить записки к 3 февраля 2011 г., на что Судебная палата не пошла, считая это неприемлемым[278].

Защита обжаловала решение Судебной палаты в Апелляционной палате. И Апелляционная палата постановила 3 марта 2011 г., что Судебная палата обязана принять заключительную записку, указывая на то, что Тейлор тем самым не смог использовать свое основное право быть услышанным в Суде. В конце концов противостояние между стороной защиты и Судебной палатой привело к 2-месячной задержке судебного делопроизводства, в то время как изначально

защита просила о задержке лишь в один месяц.

В соответствии с Уставом Специального суда по Сьерра-Леоне Судебная палата «может принимать относящиеся к делу свидетельства», но при этом учитывать такой фактор, чтобы по возможности «избегать напрасной потери времени» (ст. 89 (с))[279]. В процессе по делу Тейлора Судебная палата не ограничивала показания свидетелей ни по времени, ни по объему: судьи не устанавливали временные рамки и границы объема показаний, они также не прерывали выступления стороны обвинения и защиты во время допроса свидетелей кроме случаев, когда надо был прояснить некоторые детали.

Позиция Судебной палаты была наиболее наглядно видна во время прямого свидетельствования самого Тейлора, которое продолжалось 13 недель. В течение всего этого времени Судебная палата разрешала Тейлору рассматривать целый ряд тем, которые выходили за пределы временной и географической юрисдикции Суда, хотя они и были с ними связаны. Судебные эксперты и обозреватели отмечали, что Тейлор и его коллегия адвокатов, защищавших его в Cуде, использовали это время для того, чтобы детально обсудить такие вопросы, как его приход к власти, общие вопросы политики Западной Африки, предполагаемую поддержку Объединенному революционному фронту, а также комментарии Тейлора по поводу свидетельских показаний свидетелей, приглашенных стороной обвинения, и ряд других вопросов. Прокурор также широко обсуждал тот объем показаний, который был представлен стороной обвинения. В частности, в заключительной записке стороны защиты было подчеркнуто, что свидетели, приглашенные стороной обвинения, свидетельствовали о преступлениях в географических районах, не включенных в Обвинительный акт, несмотря на возражения защиты.

Данный подход, продемонстрированный в этом случае Судом, имеет и свои достоинства, поскольку ни одна сторона не может утверждать, что ей не дали достаточно времени для изложения своей позиции по делу. Вместе с тем следует отметить, что более активное управление процессом допроса свидетелей, сопровождающееся попытками сфокусировать внимание на главном, а не на деталях, а также ограничить свидетельские показания по объему вполне могло бы обеспечить более оперативное продвижение процесса, при этом ни в коей мере не нарушая установленные международные стандарты. Можно уверенно заявить, что при более активном участии судей в управлении процессом допроса свидетелей можно было бы добиться повышения эффективности судебного разбирательства, при этом адвокаты несут ответственность за содержание выступлений.

Некоторые процессы, включая процесс по делу Милошевича, отличались тем, что были установлены строгие временные рамки для выступлений. Однако строгий лимит времени не всегда оправдан и является лучшим выбором. В то же время активное и регулярное выступление судей во время допросов позволяют добиваться более конкретных результатов, имеющих непосредственное отношение к делу, что может служить важной альтернативой при выборе между необходимостью проявлять гибкость и целиком заслушивать выступления сторон и необходимостью эффективного представления свидетельских показаний.

Для того чтобы доказать, что Тейлор виновен по всем пунктам предъявленным ему обвинений, Прокурор должен был представить доказательства по двум главным вопросам: во-первых, что инкриминируемые обвиняемому преступления действительно имели место; во-вторых, что Тейлор был связан с совершенными преступлениями таким образом, что это могло означать лишь одно - он нес персональную уголовную ответственность за совершенные преступления. Сторона защиты в процессе по делу Тейлера многократно заявляла в Суде и вне стен Суда, что она не оспаривает тот факт, что масштабные зверства были совершены в Сьерра-Леоне во время войны . Детально рассмотренные на Специальном суде по Сьерра-Леоне дела повстанческих организаций (Объ-

291

Prosecutor v. Charles Ghankay Taylor (SCSL-2003-01-T), (July 13, 2009). Para 24295-24296.

единенного революционного фронта и Революционного совета Вооруженных сил) убедительно продемонстрировали наличие основных из связанных друг с другом преступлений, совершенных во время вооруженного конфликта в Сьерра-Леоне. Для стороны обвинения это означало, что существовала реальная возможность максимально сфокусировать внимание на свидетельствах преступлений, которые могли бы указывать на непосредственную связь с ними Тейлора.

Сторона обвинения и сторона защиты начали переговоры по вопросу об ограничении числа свидетелей, представлявших свидетельства об основных из связанных друг с другом преступлений, принимая во внимание то обстоятельство, что сам факт совершения преступлений теоретически не являлся целью свидетельских показаний. Между тем договоренность практически ни по одному из фактов, связанных с совершением преступлений, так и не была достигнута. Одной из причин подобного положения дел являлось то, что адвокаты защиты посчитали, что столь многие свидетели, которых сторона обвинения обозначила как свидетелей совершения преступлений, также могли быть использованы против Тейлора в качестве привязки его к совершенным преступлениям, согласно заявлениям свидетелей.

Оглашение свидетельств преступлений даже в тех случаях, когда сами преступления не играют главной роли при рассмотрении дела Судом, является важным моментом, поскольку одна из основополагающих целей любого процесса - предоставление жертвам преступлений быть услышанными на суде. Помимо этого, свидетельства совершения преступлений могут выступать в качестве мощного средства для Прокурора, предназначенного для того, чтобы лишний раз подчеркнуть тяжесть и масштабы связанных друг с другом преступлений, а сторона защиты не несет ответственности за то, чтобы фиксировать свидетельские показания о связанных друг с другом преступлений. В то же время тот размах, с которым на суде были представлены свидетельские показания о связанных друг с другом преступлениях, должен уравновешиваться необходимостью добиваться эффективности проведения процесса, при котором сторона обвинения должна концентрировать внимание на главных показаниях, достаточных для того, чтобы доказать виновность обвиняемого. В деле Тейлора таким связующим звеном явилась связь обвиняемого с совершенными преступлениями.

И, наконец, 59 свидетелей свидетельствовали о связанных друг с другом преступлениях, т.е. их было примерно в 2 раза больше, чем тех, кто давал показания о предполагаемой связи Тейлора с преступлениями. Судебная палата, со своей стороны, особо не вмешивалась, чтобы сократить число свидетелей при помощи специальных конференций или используя возможность Суда принимать что-либо без доказательств по объявленным фактам, или используя документальные материалы предыдущих процессов данного Суда. Использование данного приема Судебной палатой могло бы обеспечить большую эффективность без нанесения какого-либо ущерба в вопросах справедливого судейства.

Другой юридической проблемой можно считать задержку с вынесением Судебного решения. Целых 13 месяцев прошли с 11 марта 2011 г., т.е. с момента прекращения высказывания аргументов и доводов и оглашением вердикта и основного содержания Судебного решения, что произошло 26 апреля 2012 г. В течение всего этого времени Суд формально и неформально несколько раз указывал на установленную дату вынесения Судебного решения, но каждый раз эта дата менялась. В декабре 2011 г. официальный представитель Суда сообщил средствам массовой информации, что Суд намерен вынести вердикт в сентябре 2011 г. Однако после этого Суд сдвинул дату на октябрь 2011 г., а затем - на декабрь 2011 г. Официальный представитель Суда сообщил, что вердикт в принципе может быть вынесен в январе 2012 г., но полной уверенности в этом нет, и Суд не может дать соответствующих гарантий, а в марте 2012 г. было объявлено, что вердикт будет вынесен 26 апреля 2012 г. [280]

Одним из факторов, которые, безусловно, способствовали тому, что вынесение решения Суда растянулось на многие месяцы, является сам объем решения Суда, ведь решение по делу Тейлора включала в себя 2500 страниц! Однако другим фактором, способствующим промедлениям, явилась большая текучесть кадров, особенно среди сотрудников Судебной палаты, многие из которых работали с самого начала процесса, но из-за его длительности вынуждены были уйти. И хотя незаменимых людей нет, новым сотрудникам потребовалось намного больше времени для решения тех или иных задач, особенно в таких сложных вопросах, как подготовка итогового текста решения Суда, чем тем, кто работал в Суде с самого начала процесса. А найти новых сотрудников, которые могли бы справиться со столь сложной задачей, потребовало дополнительных капиталовложений.

Специальный суд смог предложить интересные предложения финансового стимулирования для тех сотрудников, которые согласились работать на этапе подготовки итогового текста Судебного решения. При этом нельзя не заметить, что более точное соблюдение графика работы Суда, а также проведение консультаций с ведущими специалистами по адекватной оплате труда в условиях продолжительного процесса, могло бы привести к более позитивным результатам.

Будучи трибуналом, обладающим ограниченным мандатом, и к тому же рассматривающим свое последнее дело, Специальный суд в течение некоторого времени стал постепенно сворачивать свою деятельность. Тот судебный персонал, которые продолжал работать на процессе, занимаясь подготовкой Судебного решения, сразу после оглашения приговора должен был искать себе новое место работы в связи с истечением срока мандата Суда. В результате неопределенность, связанная с тем моментом, когда Решение Суда будет окончательно вынесено, внесло свою лепту в решение многих судебных служащих уволиться до конца процесса подготовки Судебного решения, чтобы не оказаться безработными после его оглашения, т.е. хотели иметь задел времени для поиска новой работы.

Судьи на процессе Тейлора столкнулись с немалыми трудностями и сложностями. При сравнительно новой системе международной уголовной юстиции имеется сравнительно ограниченный опыт правовой практики по сравнению с более развитыми национальными судебными системами. Процессы над высокопоставленными лицами и главами государств всегда находятся под пристальным вниманием общественности, в таких процессах обычно бывает задействовано огромное количество свидетельских показаний, и обвинения носят сложный характер. Помимо этого в смешанных международно-национальных трибуналах судьи, работающие в Специальных судах, являются носителями различных судебных и юридических традиций, что может создавать при определенных условиях дополнительные помехи для повышения эффективности судебных процессов.

Как показывает весь предыдущий опыт работы, назначение судей, имевший ранее опыт работы в сложных уголовных процессах в качестве судей, прокуроров, защитников, в очень значительной степени способен повысить эффективность управления судебным делопроизводством . Судьи Второй судебной палаты хоть и являлись опытными юристами, но до работы в Специальном суде в своей практической работе не сталкивались со сложными уголовными процессами . А такой опыт очень важен, так как может оказать помощь судьям в учете различных, зачастую изменчивых и противоречивых факторов, которые возникают в зале заседаний. В частности, использование методов, которые в обычных условиях ведут к повышению эффективности работы Суда, проявление гибкости при принятии решений о возможных исключениях из принятых практических решений, безусловно, приведут к повышению эффективности ра- [281] [282] боты Суда. Важно также предоставить равные условия сторонам для представления своей версии дела, но при этом не позволяя затягивать процесс и превращать его в неуправляемый.

Сторона защиты. Мощная защита, обладающая адекватной поддержкой, является ключевым элементом, обеспечивающим справедливое и заслуживающее доверия судебное разбирательство. Как мы уже ранее упоминали, создание «команды защиты», которая устраивала бы Тейлора, оказалось делом нелегким.

На первом заседании процесса 4 июня 2007 г. Тейлор бойкотировал как сам процесс, так и своего юриста Карима Кхана. На первом же заседании Кхан сообщил Суду, что Тейлор отозвал разрешение, выданное Кхану, представлять Тейлора на Суде. Кхан зачитал на суде письмо, подписанное Тейлором, в котором тот утверждал, что из-за недостаточного времени и ограниченных возможностей для подготовки дела, предоставленных только одному назначенному ему судом адвокатом, Тейлор был убежден, что Суд в отношении него не будет носить справедливый характер . Несмотря на письмо, в котором говорилось о прекращении полномочий Кхана в качестве адвоката Тейлора, Суд постановил, что Кхан должен продолжать представлять интересы Тейлора на суде в течение всего первого дня процесса. Несмотря на это Кхан, который более не располагал разрешением Тейлора на представление в суде интересов последнего, покинул зал заседаний.

После того как Кхан был отстранен от защиты обвиняемого, судьи, собравшиеся в суде 25 июня 2007 г., отмечали, что обеспокоенность защиты относительно недостаточности ресурсов и времени для подготовки версии защиты были известны судебному регистратору в общем и Главному защитнику в частности еще с марта 2007 г., но ничего в практической плоскости не было сделано для того, чтобы найти решение этих проблем.

6 июля 2007 г. Судебная канцелярия практически удвоила суммы, выделя- [283]

емые на нужды защиты, до 70 тыс. дол. в месяц[284] [285]. Включая дополнительные средства, выделяемые старшим следователем, а также арендуемые помещения в суде, предоставленные для работы сотрудников коллегии адвокатов обвиняемого, расходы на содержание стороны защиты достигали порядка 100 тыс. дол. в месяц. Помимо этого Г лавный защитник подготовил список кандидатов и согласовал приглашение на работу второй группы защитников, состоящей из высокопрофессиональных адвокатов, включая тех, кто рекомендован в качестве адвоката Ее Величества Королевы и двух других выдающихся адвокатов, которые приступили к работе 17 июля 2007 г.

В момент создания Канцелярии главного защитника Суда этот шаг расценивался как очень важный и новаторский, направленный на защиту прав обвиняемого на международном гибридном трибунале. Помимо чисто административных функций, таких, например, как выплата гонораров адвокатам защиты, Канцелярия Главного защитника Суда обладала полномочиями выступать в качестве адвоката обвиняемого перед лицом других действующих лиц судебного процесса, в частности, судей и секретаря суда. Согласно Уставу Суда, Канцелярия главного защитника Суда обладала полномочиями оказывать правовую поддержку обвиняемому.

На практике же работа Канцелярии Главного защитника суда на Специальном суде для Сьерра-Леоне столкнулась с жесткой критикой. В частности, некоторые адвокаты защиты, включая и тех, что представляли Тейлора, заявляли, что правовая помощь, оказываемая Канцелярией Главного защитника Суда, была незначительной и попросту слабой . Сотрудники Канцелярии Главного защитника Суда также выражали точку зрения, что модель Канцелярии в том виде, в котором она существует, не совсем подходит для оказания правовой помощи адвокатам защиты, в частности, из-за наличия вопросов, носящих конфиденциальный характер. На процессе по делу Тейлора адвокат защиты указал на то, что они предпочитали иметь дело с членами своей адвокатской группы, чтобы иметь возможность проделать главную правовую работу. Он также предложил перераспределить финансовые ресурсы непосредственно в адвокатские группы, чтобы обеспечить возможность выполнять такие задачи, как проведение правовых исследований. По его мнению, это более оправданно, чем содержание Канцелярии Главного защитника Суда, выполняющей двойную задачу: административно-правовую.

В то же время следует отметить, что вышеупомянутая Канцелярия играла в ряде моментов важную роль, особенно в моменты кризисов и перехода дела. Например, после того как закончился срок договора первой группы адвокатов стороны защиты, Г лавный защитник и другие сотрудники его Канцелярии провели консультации с Тейлором с целью ознакомления с его законными правами и наилучшими для него перспективами дальнейшего продвижения дела, возглавила работу по созданию новой группы адвокатов защиты и в Суде выступала от имени Тейлора. Сотрудники вышеупомянутой Канцелярии также работали над тем, чтобы укрепить взаимодействие между наиболее авторитетными адвокатами стороны защиты во время совещания Суда, чтобы дать им возможность лучше подготовиться к потенциальному осуждению и апелляциям, которые можно будет подать по любым вопросам, связанным с содержанием Тейлора под стражей в этот период времени.

Также представляется необходимым проанализировать работу Суда со свидетелями по делу. Департамент Суда, который ведал вопросами, связанными со свидетелями и жертвами преступлений, проделал большую работу, столкнувшись с немалыми проблемами, связанными с работой со свидетелями. Свидетели, выступавшие на процессе по делу Тейлора, включали людей, которые ранее никогда никуда не выезжали из Западной Африки. Были и такие, которые были замечены в активной уголовной деятельности, а также и жертвы преступлений, которые страдали от серьезного травматизма, причиненного им карателями. Многих свидетелей направили из Западной Африки в Нидерланды, для чего потребовалось решить ряд транспортных вопросов. Свидетели и жертвы преступлений также должны были находиться под круглосуточной охраной и постоянным наблюдением. Кроме того, Департамент оказывал психосоциальную поддержку свидетелям как во время судебных заседаний, так и во внесудебной обстановке, что позволяло свидетелям давать полноценные свидетельства.

Как коллегия судей, так и стороны обвинения и защиты обычно с уважением относились к показаниям свидетелей. Случались, однако, отдельные инциденты, когда свидетели, являющиеся пострадавшими от преступлений, встречали достаточно жесткую реакцию со стороны коллегии судей или со стороны защиты, как это случилось во время допроса свидетелей, дававших показания о жестокостях, которые они испытывали сами или их близкие. Важным моментом является то, что когда свидетели идут на то, чтобы давать свидетельские показания, часто с риском для себя и членов своих семей, они должны рассчитывать на уважение и достоинство, с которыми к ним должны обращаться в суде. Это одновременно и дело принципа и прагматики, поскольку при грубом обращении со свидетелем в результате наступит охлаждение во взаимоотношениях между судом и свидетелем и должного сотрудничество между ними не получится. Кроме того, это подрывает основополагающие принципы, в соответствии с которыми ведутся процессы по серьезным и тяжким преступлениям.

В соответствии с Уставом Специального суда по Сьерра-Леоне в целях проведения судебных расследований Прокурор «может принять... особые меры, предусматривающие обеспечение безопасности, поддержки и помощи потенциальным свидетелям и источникам ценной информации» (ст. 39) . Сред

ствами для этих целей распоряжается Отделение работы со свидетелями, которое организационно входит в Канцелярию Прокурора. Эти средства не могут поступать в интересах стороны защиты для поощрения потенциальных свидетелей и источников ценной информации частично по той причине, что обязанность доказывания по делу лежит на Прокуроре. [286]

Ситуация для потенциальных свидетелей и источников информации отличается от положения тех свидетелей, которые излагают свои свидетельские показания в суде перед судьями. Свидетели, дающие свидетельские показания, независимо от того, были ли они вызваны стороной обвинения или защиты, имеют право на получение средств через уже ранее упоминавшийся судебный департамент по работе со свидетелями и жертвами, пострадавшими от преступлений (ст. 34). Кроме того, в то время как фонды, выделяемые для свидетелей этим департаментом, регламентируются соответствующими нормами, в отношении поддержки прокурором потенциальных свидетелей и источников информации никаких определенных норм не существует.

В ходе процесса по делу Тейлера оказание Прокурором поддержки и помощи потенциальным свидетелям обвинения и важным информированным источникам вызвало целый ряд разногласий между сторонами процесса. Во-первых, сторона обвинения утверждала, что те денежные выплаты, которые делал Прокурор потенциальным свидетелями и лицам, являющимся ценными источникам информации, создавала в принципе неверный метод поощрения свидетелей, поскольку эти же люди были позже выбраны в качестве свидетелей и давали те свидетельства, которые от них ждала сторона обвинения. Во-вторых, сторона обвинения и сторона защиты не могли прийти к единому мнению относительно того, что платежи, которые перечислялись через Департамент по работе со свидетелями и пострадавшими, достигали таких величин, которые могли означать «доказательство невиновности», о чем необходимо было информировать сторону защиты[287].

И, наконец, стороны не могли прийти к единому мнению относительно того, распространяется ли обязательство о раскрытии информации относительно тех лиц, которые получали денежные средства от Прокурора в ходе судебных расследований, но, в конечном счете, проходили в суде как свидетели со стороны защиты. Например, сторона защиты подала ходатайство относительно раскрытия информации о перечислении денежных средств в размере 30 тыс. дол. на счет свидетеля под кодовым номером DCT-097. Прокурор это ходатайство отклонил по причине того,

что свидетель под номером DCT-097 вызывался судом в качестве свидетеля защиты. В результате Судебная палата вынесла решение, согласно которому Прокурор был обязан раскрыть информацию о перечислении средств свидетелям[288] [289] [290].

Дело в том, что вопрос о предоставлении денежных средств свидетелям, потенциальным свидетелям и важным источникам информации является сложным и неоднозначным в работе международных уголовных судов, особенно в тех случаях, когда судебные учреждения работают в бедных странах, сильно пострадавших и обедневших в результате военных действий и где непосредственные участники событий, которые сами участвовали в совершении преступлений, могут являться ключевыми свидетелями или важными источниками ценной информации. Предоставление денежных средств стороной обвинения потенциальным свидетелям и источникам информации можно рассматривать как неизбежное дело при ведении судебного расследования или заведении дела. Вместе с тем большая открытость и доступность информации о расходовании средств там, где это представляется возможным, а также четкие инструкции по порядку расходования стороной обвинения средств, предназначенных потенциальным свидетелям и источникам ценной информации, может сыграть положительную роль, чтобы снять ненужные подозрения и отвлечь Суд от более важных дел на будущих процессах.

В заключение рассмотрения дела Ч. Тейлора представляется важным поднять вопрос иммунитета. Дело в том, что на процессе по делу Тейлора вопрос об иммунитете главы государства был поставлен еще на предварительной стадии, когда в мае 2004 г. было принято решение об иммунитете от юрисдикции и группа адвокатов Тейлора выдвинула ходатайство об отмене обвинительного акта . Данный вопрос более не обсуждался в ходе процесса: судьи исходили из того, что вопрос с иммунитетом был окончательно решен в том смысле, что он был снят с Тейлора, а посему не было причин возвращаться к этой теме. По этой же причине данный вопрос не затрагивался и в судебном решении по этому делу . Подобная позиция

Суда связана, конечно, еще и с тем обстоятельством, что на момент своего задержания Тейлор уже не являлся главой государства и посему не мог претендовать на

особый статус иммунитета, которыми наделяются главы государств.

И, тем не менее, само дело Тейлора, рассматриваемое во всей его совокупности - с момента первоначального постановления об аресте действующего главы государства и далее к обстоятельствам его задержания и сдачи силам ООН, которые взяли его под стражу и доставили в распоряжение Специального суда для Сьерра-Леоне, до окончание процесса - все это создает важный прецедент для дел, связанных со статусом действующих или потенциальных глав государств, которые потенциально могут предстать перед Международным уголовным судом, и представляет собой важное историческое наследие Специального суда для Сьерра-Леоне, имеющее большой научный и практический интерес.

Выданное в 2003 г. Специальным судом постановление об аресте Чарльза Тейлора, когда он еще занимал должность главы государства Либерии, был далеко не первым из такого рода постановлений. Несколькими годами ранее МТБЮ вынес обвинение и выдал постановление об аресте Слободана Милошевича, в то время занимавшего пост президента Федеративной республики Югославии (СФРЮ). Однако в деле Тейлора ответчик и представляющие его юристы действительно впервые столкнулись с ситуацией, когда Судом было вынесено обвинение и выдано постановление об аресте, и им требовалось доказать, что действующий глава государства не может быть ни арестован, ни выдан другим государством, даже при условии предъявления ему обвинений в совершении международных преступлений . Данный аргумент ни разу не был использован Милошевичем для того, чтобы поставить вопрос о легитимности ордера [291] об аресте, выданного МТБЮ. Адвокаты, защищавшие на суде Тейлора, исходили из того, что Специальный суд по Сьерра-Леоне обязан уважать личную неприкосновенность, предусмотренную в международном праве по отношению к главам государств, и подали ходатайство об отклонении предъявленного Тейлору обвинения. Специальный суд по Сьерра-Леоне, со своей стороны, принял решение отклонить поданное группой адвокатов ходатайство и воспользовался возможностью для того, чтобы глубоко проанализировать ситуацию с иммунитетом глав государств. В связи с этим важно проанализировать содержание и значение данного решения и постараться оценить его влияние на практическое состояние дел в этой области (которое, надо сказать, весьма неоднозначно и находится сейчас в поле зрения Комиссии международного права ООН).

Широко распространено мнение о том, что в соответствии с общепризнанными нормами международного права действующий глава государства пользуется личным иммунитетом от задержания, уголовного преследования на территории иностранных государств в тех случаях, когда ему национальным судом, возглавляемым им государства, предъявлены обвинения в совершении международных преступлений. Недавно рассмотренные дела подтверждают существование данного правила[292] [293], которое было поддержано Международным судом ООН в хорошо известном деле «Постановление об аресте» 2002 г. С другой стороны, многие придерживаются того мнения, что личный иммунитет не может служить препятствием для осуществления уголовной юрисдикции международными уголовными судами. В этом отношении решение Суда выдать постановление об аресте оставляет ряд вопросов без ответа, и именно по данному вопросу Специальный суд развернул дискуссию, пытаясь найти ответы на поставленные вопросы.

В целом Специальный суд постановил, что правила, касающиеся личного иммунитета, не имеют правового значения для осуществления юрисдикции международных уголовных судов[294] [295]. Из этого можно сделать следующие выводы. Во-первых, Суд должен иметь статус международного трибунала. Апелляционная палата, рассматривая этот крайне важный вопрос, допустила определенное смешение понятий. В частности, она стремилась доказать, что Специальный суд для Сьерра-Леоне был наделен полномочиями исходя из положений гл. VII Устава ООН, оставив в стороне два существенных вопроса: Суд был учрежден на базе международного договора, а также то, что ст. 6 (2) Устава Специального суда следует истолковывать как лишение иммунитета, но не установлено, касается ли она иммунитета официальных лиц третьих стран (не Сьерра-Леоне). Решение Суда подверглось резкой критике как с точки зрения хода рассуждений судей, так и за попытку применить к Специальному суду для Сьерра-Леоне категорию гл. VII Устава ООН. Надо признать, что Специальный суд проделал сложный путь, прежде чем достичь вывода о том, что он может быть классифицирован наравне с другими международными уголовными трибуналами, но сам вывод при этом представляется верным: международное соглашение наделяет его определенной компетенцией осуществлять судебное преследование лиц, которые несут наибольшую ответственность за самые серьезные международные преступления, совершенные на территории Сьерра-Леоне с 30 ноября 1996 г.; он наделен необходимой автономией для достижения этой цели; может заключать соглашения с государствами и другими субъектами международного права и пользуется привилегиями и иммунитетом; часть судебного состава назначалась Генеральным секретарем ООН; финансирование поступало от членов международного сообщества; он не был судебным органом Сьерра-Леоне. Дискуссия об этом решении способствовала более рельефному представлению тех черт и тенденций, которыми характеризуются между-

народные уголовные трибуналы (в отличие от национальных) .

Однако самым важным аспектом данного решения Суда, если его рассматривать в свете последующей практики, является то, что он заложил важный камень в фундамент набирающей силу общей тенденции. Можно вполне утверждать, что в международном праве появляется новая норма, в соответствии с которой может устанавливаться исключение при предоставлении личного иммунитета главам государств в тех случаях, когда с вопросом о снятии иммунитета обращается международный уголовный трибунал, независимо от характера договора[296] [297].

Имеется ли достаточное количество весомых доводов в пользу появления нового правила? В деле Тейлора, как и в деле Милошевича, ни одно государство не выразило свой протест по поводу выдачи Судом постановления об аресте действующего главы государства. Это же касается и обвинительного акта и постановления Суда об аресте президента Судана Омара Аль-Башира, в связи с чем возникли большие проблемы не из-за использования юрисдикции Международного уголовного суда (МУС), а из-за разногласий между государствами (даже тех, кто является членами МУС) по поводу исполнения ордера на арест. Фактически дело обстоит таким образом, что складывается впечатление, что большая часть государств поддерживает существование такого правила, но лишь в той мере, когда это касается юрисдикции международных судов.

Решение Специального суда по Сьерра-Леоне стало первым решением международного уголовного трибунала, в котором в должной форме были подчеркнуты причины снятия иммунитета. По этой причине данное решение представляет собой ценный прецедент, который проложил путь исключениям из правил и косвенно способствовал в более поздние сроки вынесению обвинения и выдаче постановлений об аресте Международным уголовным судом действующих глав государств Аль-Башира.

В случае с исполнением постановления на арест Тейлора можно утверждать, что Гана, где Тейлор находился, когда постановление об аресте было вскрыто и было разослано по разным странам, нарушила международные правила личного иммунитета, присущего действующим главам государств, когда исполнила постановление Суда об аресте. Ни Г ана, ни какое иное государство, по сути, не обязаны сотрудничать со Специальным судом для Сьерра-Леоне, который был создан на основе двустороннего договора, заключенного между правительством Сьерра-Леоне и ООН. Но при этом они обязаны подчиняться обычным нормам права, распространяющимся на личный иммунитет официальных лиц. В этом отношении позиция Специального суда или иных трибуналов, основанных на договорных началах, как и МУС, отличается от специальных уголовных трибуналов, созданных Советом Безопасности ООН.

Что касается Международного трибунала по бывшей Югославии и Международного трибунала по Руанде, то всеми разделяется мнение о том, что имеется обязанность, действующая в отношении всех стран - членов ООН сотрудничать с данными трибуналами в силу того факта, что они были учреждены на основе резолюций Совета Безопасности, имеющих обязательный характер, и на основе гл. VII Устава ООН. Обязанность сотрудничать с вышеназванными судами записана в уставы МТБЮ и МТР. Эта обязанность, безусловно, включает в себя обязательство исполнять постановления на арест или другие ордера или требования, выдаваемые этими трибуналами. Обязательный характер перечисленного основан на авторитете Совета Безопасности ООН. Данные обязательства имеют приоритет по отношению к международным обязательствам стран - членов ООН в соответствии со ст. 103 Устава ООН. Подобная ситуация еще пока не возникала в практике работы специальных трибуналов, но, тем не менее, можно утверждать, что государство, исполняющее постановление об аресте, выданное МТБЮ или МТР, в отношении действующего главы государства или другого государственного деятеля, пользующегося личным иммунитетом, не повлечет за собой международной ответственности, поскольку государство в этом случае будет действовать в целях реализации приоритетных обязательств, вытекающих из положений Устава ООН.

С другой стороны, Специальный суд не был учрежден на основе соответствующей Резолюции СБ ООН, поэтому для третьих стран не существует обязательств, которые вытекали бы непосредственно из положений Устава ООН. Следовательно, вопрос о той роли Совета Безопасности, которую он может играть, основывая свои решения на гл. VII Устава ООН, в данном деле является ключевым. Процесс по делу Тейлора опять-таки может быть весьма полезным для того, чтобы иметь возможность смоделировать возможный сценарий развития событий. Можно утверждать, что носящие обязательный характер резолюции СБ ООН, основанные на гл. VII Устава ООН, могли бы принудить страны - члены ООН сотрудничать со Специальным судом даже могли бы обязать эти страны игнорировать личный иммунитет Тейлора от ареста. При таком сценарии Специальный суд по своему статусу приблизился бы к МТБЮ и МТР. Дело в том, что обязанность обеспечивать сотрудничество и взаимодействие не вытекает непосредственно из Устава Специального суда, но оно вытекает из носящей обязательный характер Резолюции, устанавливающей обязательство для всех государств - членов ООН сотрудничать со Специальным судом для Сьерра-Леоне. В данном случае, как нам хорошо известно, не возникло необходимости в схожей резолюции, поскольку Тейлор покинул пост Президента страны через несколько месяцев после предъявления ему обвинения и в силу данного обстоятельства перестал пользоваться правами личного иммунитета.

Вопрос о потенциальном конфликте между различными группами обязательств пока не снят с повестки дня и остается актуальным. Эти вопросы очень активно дебатировались применительно к представленным Международным уголовным судом обвинениям и выданными им ордерами на арест в отношении действующего президента Судана Омара Аль-Башира. Что касается Международного уголовного суда, который был образован на основе многостороннего договора, а не двустороннего, как это имело место применительно к Специальному суду, необходимо рассмотреть и оценить различное положение государств - участников

МУС и третьих стран в отношении обязательства сотрудничать с МУС в общем плане и более конкретно - в отношении возможности провести задержание и препроводить в Суд государственного деятеля, обладающего правами личного иммунитета. Самый сложный вопрос заключается в том, как должны действовать государства - члены Международного уголовного суда в отношении выданного Судом ордера за задержание государственных деятелей третьих стран (не входящих в МУС). Этот вопрос практически является главным в деле Аль-Башира.

Имеется еще одна возможность, подсказанная самим процессом по делу Тейлора. Резолюция № 1638 и материалы задержания Тейлора силами ООН могут создать прецедент, который можно было бы использовать в аналогичных ситуациях в будущем. Приняв Резолюцию № 1638, Совет Безопасности включил в мандат Миссии Организации Объединенных Наций в Либерии (МООНЛ) задержание бывшего президента страны Чарльза Тейлора в случае его возвращения в Либерию. В Резолюции также предусматривалась его доставка в Сьерра-Леоне для привлечения к суду Специальным судом, где его ждал обвинительный приговор в совершении военных преступлений и преступлений против человечности. К тому моменту Тейлор уже находился в статусе бывшего главы государства, но аналогичное решение могло быть принято, внеся в него необходимые изменения и в отношении действующего главы государства. Прецедент, созданный задержанием Тейлора силами ООН, следует рассматривать как еще один важный урок, который нам преподал процесс по этому делу, и этот урок следует не забывать и использовать и в практике работы МУС.

Резолюцию № 1638 можно рассматривать в качестве основы для набирающей вес и значение практики в работе Совета Безопасности ООН по все более активному использованию международной уголовной юстиции в качестве инструмента для поиска решений в ситуациях, несущих угрозу международному миру и безопасности в тех случаях, когда были совершены в массовом порядке особо тяжкие преступления. Специальные трибуналы также оказывают мощное влияние на создание механизмов юстиции переходного периода, таких как

Специальный суд по Сьерра-Леоне.

В деле Тейлора Совет Безопасности ООН воспользовался благоприятными политическими обстоятельствами для того, чтобы еще более укрепить сотрудничество с Международным уголовным трибуналом, предоставив ему возможности для исполнения судебных функций. Таким образом, Совет Безопасности ООН сделал еще один важный шаг в направлении реализации серьезной задачи привлечения к уголовной ответственности тех лиц, которые несут серьезную ответственность за совершение особо тяжких преступлений в рамках международного права. Налагая обязательства на миротворческие силы ООН обеспечить сотрудничество со Специальным судом по Сьерра-Леоне, Совету Безопасности удалось успешно решить как дипломатическую, так и юридическую проблему, поскольку были обеспечены задержание Тейлора и его передача в Специальный суд для Сьерра-Леоне. Высказывая, с одной стороны, одобрение и поддержку действиям Нигерии по установлению мира и стабильности в Либерии и во всем близлежащем регионе, Совет Безопасности ООН указывал при этом и на тот факт, что Тейлор временно находился в этой стране, избрав ее в качестве прибежища. Ни у Нигерии, ни Либерии не было особых проблем для того, чтобы задержать Тейлора и передать его Суду.

Таким образом, в рамках настоящего раздела, посвященного анализу процесса по делу Тейлора, можно сделать следующие выводы.

Назначение в международные уголовные суды судей, располагающих большим и разносторонним опытом ведения уголовных процессов, может сыграть положительную роль при организации ведения процесса в суде.

Меры, направленные на повышение эффективности, такие как составление графика, не предполагающего проведение достаточно большого времени вне зала заседаний суда, должны периодически пересматриваться и анализироваться для достижения максимального эффекта и в ряде случаев корректироваться с этой же целью.

Активная работа судей и секретариата Суда со стороной защиты, в частности, по вопросам выделения необходимых ресурсов и предоставления достаточного по объему времени на подготовку материалов по процессу, также является важным моментом, позволяющим избежать долгих перерывов между заседаниями и способствовать повышению эффективности международного уголовного судопроизводства.

Решения по представленным ходатайствам должны выноситься в установленные сроки, что позволяет избежать неэффективности в работе и негативных последствий для нормального хода процесса.

Разработка стороной обвинения на период проведения судебных расследований инструкций по выплатам денежных вознаграждений потенциальным свидетелям и лицам, представляющим собой важные источники информации, а также большая открытость в отношении самих денежных поощрительных выплат, может сыграть позитивную роль в деле минимизации обеспокоенности, возникающих у сторон процесса, и связанной с возможными злоупотреблениями при расходовании данных средств.

Оказание необходимой психосоциальной поддержки свидетелей, как это мы могли видеть на процессе по делу Тейлора, должно стать приоритетным направлением деятельности Суда на сложных процессах, где рассматриваются тяжкие преступления.

Важно также, что когда свидетели начинают давать показания, часто при этом с большим риском для самих себя, а также своих семей, им должны оказываться знаки уважения, обращение с ними должно быть на достойном уровне, причем этом касается всех лиц, работающих в Суде, независимо от занимаемой ими должности.

Необходимо следить за тем, чтобы те населенные пункты, которые в наибольшей степени пострадали от совершенных международных преступлений, могли получать своевременную информацию, изложенную в доступной форме, о предстоящем международном суде. Это направление деятельности должно стать приоритетным при организации последующих международных трибуналов, что было успешно продемонстрировано на примере суда над Тейлором.

Точность и ясность решений относительно местонахождения Суда, особенно в тех случаях, когда Суд должен состояться далеко от региона, где ранее были совершены преступления, может минимизировать недопонимание и разочарование со стороны жителей наиболее пострадавших населенных пунктов.

<< | >>
Источник: Повалов Кирилл Александрович. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ СПЕЦИАЛЬНОГО СУДА ПО СЬЕРРА-ЛЕОНЕ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме Дело «Обвинение против Чарльза Ганкай Тейлора»:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -