<<
>>

Глава 9БОЛЬШАЯ ТРОЙКА

В последпей четверти XIX столетия в американском бизнесе- доминировали три человека, и каждый из них имел свою сферу деятельности. Сталь принадлежала Карнеги, нефть — Рокфеллеру, а Уолл-стрит — Дж.
П. Моргану.

Когда честолюбивый молодой человек по имепи Эндрю Карнеги еще служил телеграфистом на Пенсильванской железной дороге, а затем занял пост управляющего отделением дороги, он уже был удачливым вкладчиком капитала. Первые же шаги в этой области принесли ему достаточно денег для того, чтобы совершить поездку в Европу. Понимая, что при строительстве мостов железо полностью заменит дерево, он, добившись поддержки со стороны Дж. Эдгара Томсона и Томаса Скотта из Пенсильванской железной дороги, создал «Кейстоун бридж компани». А через месяц после этого Карпеги уволился с Пенсильванской железной дороги для того, чтобы посвятить все свое время собственным делам. Эта компания получала сырье от «Юнион айрон миллз компани», в которой Карнеги был членом товарищества. Сеть железных дорог расширялась, и спрос на чугун постоянно возрастал. Однако Европа манила его, а производство чугуна он вполне мог возложить па своего брата Тома. Карнеги практически не был знаком с тем, как производится чугун, и пе знал процессов производства стали. Он не интересовался деталями производства, пре-доставляя это людям, которых держал на службе и которые давали ему все необходимые сведения. Однако лишь немногие могли сравняться с ним в искусстве продавать.

И все же Карнеги достаточно разбирался в бизнесе для того,, чтобы полиостью контролировать его. «Юнион айрон миллз компани» и «Кейстоун бридж компани» были организованы как сото-варищества. Позже Карпеги следовал этому образцу во всех своих предприятиях. Первым шагом в установлении личного господства было вытеспение из дела прежнего компаньона Тома Миллера. Карнеги проливал крокодиловы слезы по поводу якобы отсутствия спроса на продукцию и предложил Миллеру выкупить его долю.

Этот прием «маленький шотландец» затем применял неоднократно. Во всяком случае, Миллеру надоели махинации и злословие Карнеги, и он ушел из компании. Теперь, купив акции Миллера, Карнеги стал хозяином «Юнион айрон миллз». Затем он увидел, что имеется возможность составить состояние путем продажи акций, и в дальнейшем торговля ценными бумагами оказалась для него весьма прибыльной. Карнеги открыл контору в Нью-Йорке, а благодаря частым поездкам в Лондон смог разместить ценных бумаг почти на 30 млн. долл. среди английских вкладчиков.

Тем временем Карнеги, стремясь расширить свой кругозор, с жадностью хищника набросился на чтение книг, часто появлялся в музеях и концертных залах. Его методы ведения бизнеса были прямыми и откровенными: он получает заказ на строитель-ство моста. «Юнион айрон миллз» поставляет металл, а затем выпускаются облигации для финансирования строительства. Доходы шли от производства чугуна, строительства мостов и комиссионных за облигаций.\' Однажды английских вкладчиков заверили, что само правительство Соединенных Штатов пользовалось услугами компании по строительству мостов, и этот небольшой обман помог повысить цену облигаций. Будучи вкладчиком компании Пульмана, Карнеги уговорил своих бывших хозяев из Пенсиль-ванской железной дороги предоставить Пульману исключительные права на использование спальных вагонов. Поверив ему на слово, Томсон и Скотт одолжили железной дороге «Юнион пасифик» 600 тыс. долл., взяв в качестве обеспечения акций этой дороги на сумму несколько миллионов долларов. Такая операция повысила биржевые цены на акции «Юнион пасифик», предоставив Карнеги, Пульману и Скотту возможность продать свои собственные акции «Юнион пасифик». Эта диверсия стоила Карнеги места в правлении «Юнион пасифик» и испортила его отношения с руководством Пенсильванской железной дороги.

Чугунолитейное дело расширялось, а насколько — это было секретом Карнеги и его партнеров. В 1870 г. вошли в строй новые печи. Однако люди, которые знали производственный процесс — Эндрю Кломэн и Том Карнеги,— хотели производить сталь.

В Англии уже начали использовать в производстве стали процесс Бессемера — Келли. Однако Карнеги не захотел быть инициатором в этом деле, пока снова не посетил Англию в 1873 г. Вместо того чтобы вести переговоры с банкирами, он посвятил много времени осмотру различных металлургических заводов. Наконец составив благоприятное впечатление, Карнеги быстро вернулся домой и основал фирму по производству стали — «Карнеги, Мак- кэндлесс энд компани» — с уставным капиталом в сумме 700 тыс. долл., из которых он взял 250 тыс. Кризис 1873 г. задел каждого, но Карнеги знал, как держаться подальше от своих кредиторов и в то же время настойчиво и без поблажки требовать у должников уплаты долга. Кломэн попал в затруднительное положение с некоторыми вкладами и для того, чтобы не потерять свою долю в предприятиях Карнеги, вынужден был передать ее последнему па сохранение. Карпеги помог Кломэну расплатиться с долгами, а когда шторм затих, то отказался вернуть ему его долю участия в своих предприятиях. Теперь и второй человек был выведен из дела.

Намечалось строительство нового сталеплавильного завода, но прежний хозяин Карнеги Дж. Эдгар Томсон выражал недовольство тем, что завод располагался слишком близко от железной дороги «Балтимор энд Огайо». Чтобы задобрить его, Карнеги назвал новый завод именем Томсона: ведь скидки при провозе грузов по Пенсильвапской железной дороге были слишком лакомым куском, которым не стоило пренебрегать. Фирма «Карнеги, Маккэндлесс энд компани» была заменена другой — «Эдгар Томсон стил компани», и уставной капитал увеличился до 1 млн. долл. Производственным гением фирмы стал капитан Билли Джоунс — великий мастер сталелитейпых дел. Его исключительная энергия превратила замыслы Карпеги в действительность. В 1875 г. строительство завода закончилось, и вскоре Джоупс удвоил производство стали этой компапии.

Теперь быть выставлепным за дверь пришла пора тестя Тома Карнеги — Уильяма Колемэна. А ведь именно он надоумил Эндрю Карнеги заняться чугунолитейным делом.

И в этом случае Карнеги применил свой излюбленный прием: создал трения, и негодующий Колемэп ушел, взяв за свою долю 400 тыс. долл., хотя ее действительная стоимость, несомненно, была значительно выше. Карнеги пе давал больше того, что, как он считал, составляло стоимость по бухгалтерским книгам. При этом он не желал учитывать способность капитала приносить доход. Его аппетит к богатству и власти стал пепасытным. Решив захватить половину акций Томсоновского завода по «сентиментальным соображениям», Карнеги подписался в счет будущих прибылей на дополнительную сумму акций. При заключении соглашения о про-мышленном пуле он энергично дрался за то, чтобы ему достался больший кусок пирога, который компании делили между собой. Он заискивал перед политическими деятелями, пытаясь уговорить их поддержать выгодный ему тариф на импортную сталь. Все время он изыскивал пути избавления от других своих компаньонов. Следующим в списке числился Маккэндлесс, но старик помешал исполнению плана Карнеги — он умер до того, как его смогли вытолкнуть вон. Карнеги написал оставшимся партнерам сентиментальное письмо, в котором говорилось: «Я никогда не смогу думать о Маккэндлессе без чувства острой боли в сердце... Попытаемся быть такими же добрыми и преданными друг другу, каким он был по отношению к нам...» Однако вдова Маккэндлесса получила всего лишь весьма преуменьшенную сумму того, что причиталось ее покойному супругу, а именно «стоимость по бухгалтерским книгам».

Когда Карпеги обрушился на другого компаньона — Уильяма Шинна, — то неожиданно встретил сильный отпор. Чтобы избежать участи других партнеров и не оказаться за воротами компании, Шинн обратился в суд. Карнеги отступил, обдумывая свой следующий шаг, который вскоре и был сделан: главой компании назначили Тома Карнеги, а разгневанный Шинн ушел в отставку. Снова последовало предложение «стоимости по бухгалтерским книгам». Шинп снова обратился в суд. Однако, не желая показывать в суде документы о доходах компании, Карнеги дополнительно уплатил Шинну 200 тыс.

долл. Теперь оставались семь компаньонов, но в расчет принимались только братья Карнеги и Генри Фиппс.

В 1881 г. все предприятия Карнеги были сведены воедино в компанию «Карнеги бразерс энд компани лтд». Ее уставной капитал составил 5 млн. долл., из которых 2 млн. взял себе Карнеги. В то время как Билли Джоунс и брат Том усердно трудились, выпуская сталь в Питтсбурге, сам Карнеги странствовал по Европе, развлекаясь на приемах в высшем свете.

В 1882 г. Карнеги встретился с известным королем коксового производства из Коннелсвила (штат Пенсильвания) Генри Клеем, Фриком. В молодости Фрик покинул ферму и стал работать счетоводом на винокуренном заводе. Фрик пристально следил за развитием коксового производства, и ему удалось заручиться финансовой поддержкой основателя банка в Питтсбурге судьи Томаса Меллона. Меллону понравился молодой человек, и он познакомил его со своим сыном и наследником Эндрю. Фрик и молодой Мел- лон впоследствии стали близкими друзьями. К 70-м годам XIX в. фирма «Г. К. Фрик энд компани» контролировала 80% производства кокса в районе Коннелсвилла. Это был процветающий бизнес, дававший прибыль до 3 долл. па тонну. Когда Карнеги и Фрик встретились, шотландец решил приобрести акции коксового предприятия. Вскоре проявился его неуемпый аппетит: выпуск акций компании Фрика был увеличен до 3 млн. долл., и Карнеги взял половину. Затем он скупил большинство акций этой компании. Однако Фрик не был таким простаком, как другие компаньоны Карнеги: не один раз он говорил своему непасытно- му партнеру, что ему не нравились ни интонации его голоса, ни тон его писем. Карнеги решил какое-то время терпеливо относиться к непокорному партнеру. Были установлепы дополнительные печи, и ежедневная выработка кокса увеличилась до 6 тыс. т.

Затем Карнеги захватил сталелитейный завод в Хомстеде, который пе мог нормально работать, по-видимому, из-за трудовых конфликтов. Новое предприятие стало формовать фасонные части строительной стали для грядущей эры небоскребов.

Все это время Карнеги гонялся за всевозможными знаменитостями, водил дружбу с такими английскими еветилами, как Герберт Спенсер, и объявлял всем, что он сам является душой производства стали. Однако в действительности Карнеги немного знал о том, что происходит на его заводах. Однажды правительственный инспектор обра- тился к нему с вопросом, й Карнеги в отчаяний бросился за разъяснениями к одному из своих служащих.

Конфликт с Фриком обострялся, хотя по таким вопросам, как отношение к профсоюзам, у них в принципе существовало согласие: оба они не хотели иметь профсоюзы у себя на заводах. В 1887 г., когда Карнеги вынужден был приказать Фрику ула-дить конфликт с профсоюзом, Фрик тут же подал в отставку. И снова Карпеги пришлось отступить, предоставив своему упрямому компаньону свободу действий в отношении рабочих. Среди бизнесменов Фрик быстро приобрел завидную репутацию твердого по отношению к рабочим человека, пе терпящего постороннего вмешательства. Когда в 1889 г. Джоунс погиб во время несчастного случая на заводе, Фрик принял на себя также и руководство сталелитейными предприятиями. Теперь, возглавляя все дело, он показал себя таким же искусным организатором, каким искусным интриганом был Карнеги. Оба они были одержимы неуемной страстью к деньгам и власти.

Следующей жертвой, которую наметила поглотить расширяющаяся империя Карпеги, была «Дьюкесп стил компани». Карнеги распространил слухи о том, что новые методы прокатки стали, применяемые этой фирмой, не оправдывают себя. Он не допускал «Дыокесн стил» в промышленный пул и вообще причинял ей много пеприятностей. Поэтому Фрик без особых затруднений приобрел ее. Сам Карнеги был наполнен афоризмами и скучными нравоучениями, которые записывал и повторял каждому, кто проявлял к ним внимание. Он устраивал многочисленные приемы, где гости получали удовольствие, если только они следовали рецептам хозяина по части развлечений. Компании были реорганизованы в фирму «Карнеги стил компапи лтд», в которой уставной капитал составил 25 млн. долл. Из них Эндрю Карнеги владел 14 млн. С числом занятых около 30 тыс. рабочих, это был самый крупный в мире комбинат по производству стали и кокса.

Конечно, профсоюз — Объединенная ассоциация рабочих металлургической промышленности — был очень слабым, но все же у него имелся договор, защищавший его членов, работавших на заводе в Хомстеде. Срок действия договора истекал в 1892 г. Карнеги направил профсоюзу уведомление о том, что после истечения срока договора профсоюза па заводе не будет: перефразируя Линкольна, Карнеги заявил, что компания не может быть наполовину организованной и наполовину неорганизованной. Конечно, он предпочитал второе. Одновременно Карнеги советовал Фрику создать товарные запасы на случай волнений. Фрик игнорировал совет босса, вступил в переговоры с профсоюзом и внес предложение о снижении заработной платы. Рабочие были ошеломлены: после всех публичных заявлений «Энди» о любви к рабочему человеку не верилось, чтобы это было то, чего действительно хочет хозяин. Конечпо, они не могли знать, что стол Фрика завален телеграммами, присланными Карнеги из Европы, в которых настоятельно предлагалось объявить войну профсоюзу. Когда рабочие поняли, что намерения Фрика весьма серьезны, они начали забастовку.

Тем временем Фрик договорился с агентством Пинкертона, за-нимавшимся подавлением забастовок, о присылке 300 охранников, которые приблизились к Хомстедскому заводу на баржах по р. Мононгахила. Члены профсоюза встретили охранников кирпичами, камнями и свистом. Кто-то выстрелил из ружья, и началось сражение. Пинкертоновцев отогнали, но для восстановления порядка губернатор направил 8000 национальных гвардейцев —це-лую дивизию.

Устроившись с комфортом за границей, Карнеги давал по телеграфу указания не принимать обратно на работу участников забастовки. Спустя же всего два дня он уверял корреспондента газеты в том, что уже активно не занимается стальным бизнесом и ему ничего не известно о событиях в Хомстеде. Примерно через неделю после этого молодой человек Александр Беркмэн, пробравшись в кабинет Фрика, ранил его из револьвера. Фрик выздоровел, а Беркмэна отправили в тюрьму. В конце концов забастовка была сломлена, и весь мир узнал о лицемерии Карнеги, который спровоцировал эту трагедию.

Конгресс предпринял расследование, но результаты его были не ясны. Ведущие республиканцы беспокоились о политических последствиях и считали, что Фрик должеп договориться с профсоюзом. Однако стальной и коксовый магнат был непреклонен. Политические деятели пришли за получением обещанного Карнеги пожертвования в сумме 50 тыс. долл. Фрик выдал им чек на 25 тыс., а позже нашел записку от Карпеги, в которой содержалось указание не давать более 10 тыс. долл. Когда наконец в но-ябре профсоюз отменил забастовку, Карнеги телеграфировал Фрику из Флоренции: «Жизнь стоит того, чтобы жить снова! Это первое счастливое утро после июля...»

Теперь на предприятии в Хомстеде был новый управляю-щий — Чарли Шваб, который под руководством Джоупса сделал карьеру, начав со скромпой должности машиниста. Шваб служил приказчиком в бакалейной лавке Браддока (Пенсильвания), а работу на заводе ему предложил Джоуис. Через шесть месяцев Шваб был уже помощником инженера, а в двадцать лет стал помощником управляющего. Когда Джоунс обнаружил, что у Шваба хорошо подвешен язык и оп может ладить с Карпеги, он сделал его главным курьером к большому боссу. Шваб знал мпого рассказов и преданий и не уступал в этом отношении Карпеги. Сознавая, что может подняться вверх по служебной лестнице, он ловко играл на тщеславии Карнеги, пе гнушаясь при этом ролью придворного шута. Несомненно, однако, что Шваб был талантливым руководителем производства, о чем говорят осуществленные им рационализаторские мероприятия, поднявшие производитель-

ность труда на заводе. Шваб был полон всяких идей и без колебаний излагал их Фрику и Карнеги.

\' Когда Фрик начал отходить от дел, все больше и больше вступая в деловые контакты с Эндрю Меллоном, Шваб в 1887 г. занял пост председателя правления. В 1893 г. правительство обнаружило, что пробные броневые плиты, изготовленные компанией, были плохого качества и ответственность за это несет Шваб. Однако, хотя правительство и считало, что его явно надули, Карнеги сумел добраться до кабинета президента Кливленда. Компания отделалась штрафом в размере 140 тыс. долл. и мягкими упреками.

Фрик осуществлял свой план создания комбината: он построил для компании железную дорогу, соединяющую все ее заводы, несмотря на возражения Карнеги; купил у Рокфеллера рудник; купил небольшую железнодорожную линию, проходившую от Великих озер до Питтсбурга; создал флотилию пароходов для перевозки руды. Все посредники были устранены, и доходы полились в сейфы компании.

Трещина, существовавшая в отношениях между Фриком и Карнеги, все больше расширялась. Фрик безразлично относился к мании величия Карнеги, а последний завидовал растущему авторитету Фрика в мире бизнеса. Окончательный разрыв произошел после ссоры из-за цены на кокс, поставляемый сталелитейным заводам. Рыночная стоимость тонны кокса составляла 3,5 долл., Карнеги же хотел, чтобы его сталелитейные заводы платили коксовой компании Фрика не более 1,35 долл. за тонну. Карнеги применил свой любимый прием: опорочить жертву за ее спиной. Однако бороться с Фриком было нелегко. Карнеги еще раз обратился к Фрику с предложением выкупить его долю, уплатив «стоимость по бухгалтерским книгам». Однако Фрик просто подал в суд, требуя справедливого раздела, назвав Карнеги обманщиком и мошенником. Кроме этого, Фрик представил неопровержимое доказательство того, что Карнеги не нуждался в протекционном тарифе. Стало очевидно, что тариф являлся средством поддержания высоких цен. Карнеги, не подготовленный к таким разоблачениям и возможным последствиям, вынужден был сдаться.

193

7 Б. Селигмен

Реорганизованная «Карпеги компани» объединила производство стали и кокса. Теперь уставной капитал составлял 320 млн. долл. Из них Фрик имел 31,3 млн., а Карнеги — 174,4 млн. Однако Карнеги уже начинал уставать. Казалось, наступило время распродавать свои предприятия, что ой в конце концов и сделал. Он отошел от дел, имея огромное личное состоя-ние. Излишне говорить о том, что Карнеги вел жесткую линию на переговорах о продаже. Каждый раз при появлении нового покупателя цена повышалась. Когда Рокфеллер выразил намерение купить сталелитейный комбинат, запрашиваемая цена равнялась 250 млн. долл. Нефтяной делец всплеснул руками, и цена тут же удвоилась. Карнеги, возможно, не продал бы своих предприятий,

если бы дельцы с Уолл-стрита не полагали, что смогут перехит-рить его, организовав собственное производство стали. В ответ на это Карнеги основал завод по производству труб, создавая этим самым угрозу моргановской «Нэшнл тыоб компани». Он оказал помощь Джорджу Гулду в осуществлении строительства новой железнодорожной линии из Питтсбурга к восточному берегу, вызывая приступы растерянности на Пенсильванской железной до-роге. Одновременно Карнеги приобрел новые суда для перевозки руды, чтобы конкурировать с кораблями империи Рокфеллера.

Магнатам делового мира стало ясно, что необходимо выкупить у Карнеги его предприятия. Сделка была заключена с «Домом Моргапа». Карнеги запросил почти 500 млп. в обеспеченных золотом облигациях, дающих ему закладные па прибыльное дело. Морган должен был уплатить эту сумму, ибо понимал, что его собственные компании, имея большой груз долгов и разводненный акционерный капитал, весьма уязвимы. Кроме того, ему никогда не нравился «маленький шотландец» и он хотел избавиться от него. Во вновь созданной «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» для Карнеги не нашлось места.

Вместе с Карнеги ушли в отставку многие его партнеры, которые «неожиданно» обнаружили, что стали миллионерами. Питтс- бург был ошеломлен поступками вновь испеченных миллионеров. Одип из них заказал художникам написать 12 портретов жены; другой преподнес каждому из своих друзей по «новомодной выдумке» — автомобилю; третий сообщал любому, кто готов был слушать, расценку своего многообразного имущества. Это была весьма забавная история. Некоторые наблюдатели полагали, что вся филантропия Карнеги не моясет уравновесить тот вред, который был причинен неожиданным богатством питтсбургских миллионеров.

Теперь Карнеги решил служить обществу. Он начал раздавать свои деньги, и к концу жизни его благотворительные пожертвования и дары составили в общей сложности 350 млп. долл. Карнеги учредил фонд помощи и пенсионный фонд для рабочих-сталеваров; подарил нью-йоркской публичной библиотеке 5,7 млн. долл.; построил свыше 2800 местных библиотек, и каждой из них присваивалось его имя; основал общество Карнеги, передав ему 22,3 млн. долл.; построил в Питтсбурге Технологический ин-ститут им. Карнеги и т. д. и т. п.; все это он увенчал созданием корпорации Карнеги с капиталом 125 млн. долл., которая должна была в качестве расчетной палаты обслуживать его обширную филантропическую сеть. В 1919 г. в возрасте 84 лет Карнеги умер.

В то время когда происходили описываемые выше события, Джон Д. Рокфеллер и его друзья настойчиво и неуклонно формировали нефтяной бизнес в единое целое. Излюбленным приемом \'была тайно проводимая скидка па железнодорожные перевозки и преимущественное пользование вагонами-цистернами. Конечно,

не Рокфеллер придумал такую своеобразную лазейку, но как самый крупный в этой отрасли промышленности грузоотправитель, он мог требовать, чтобы скидка не предоставлялась его конкурентам, превращая ее таким образом в грозное оружие промышленной войны. К 70-м годам бизнес Рокфеллера в Кливленде вырос в крупное предприятие. Поскольку объединение в корпорации стало обычным явлением, Рокфеллер и его компаньоны Флаглер и Эндрюс образовали «Стандард ойл компани оф Огайо», имея 100 тыс. акций основного капитала, из которых Рокфеллер взял себе около 25%. Партнеры Рокфеллера представляли собой интересную группу людей. С. В. Харкнесс обеспечивал финансовые замысли, облегчая Рокфеллеру получение многочисленных займов. Однако возможно, что самым важным из всех компаньонов был Генри Флаглер — неутомимый и неугомонный человек, твор-ческое воображение которого простиралось даже дальше, чем у Рокфеллера.

Казалось, для методичного бухгалтерского мышления Рокфеллера образование монополии было главной целью. В секретном порядке разрабатывались планы господства в Кливленде в области нефтепереработки. Скидки, получаемые на железнодорожных перевозках, давали этой группе огромные преимущества перед 29 другими нефтеперегонными заводами, находившимися в этом же районе. Выпуск продукции увеличивался, и конкуренция усиливалась. Другие компании, действовавшие в Кливленде, вынуждены были уйти со сцены. Подобные методы распространялись и на другие города, где всегда находился тот или иной предпри-ниматель, готовый уступить компании «Стандард ойл». Железным дорогам предложили прекратить войну фрахтовых ставок, которая являлась весьма беспорядочным способом ведения бизнеса. Затем с ними были выработаны соглашения о скидках, а территории поделены между сотрудничавшими нефтяными компаниями, импорт сырой нефти из-за границы должен был быть сокращен, а производственные планы координироваться. Короче говоря, вся отрасль промышленности должна быть картелизирована.

7*

195

Конечно, мелкие нефтепереработчики и нефтепромысловики болезнепно реагировали на все это. Рокфеллера грубо поносили, что, однако, его нисколько не волновало. Он неумолимо осуществлял свой план. Монополия должна прийти к тем, кто ее ищет, так как в экономике свободного предпринимательства она означает именно тот вид власти, которого Рокфеллер решил добиться. Флаглеровская «Саут импрувмент компани» открыла отделения в Филадельфии, Питтсбурге и Нью-Йорке. В случае, если «Стандард ойл» будет доминировать в нефтеперерабатывающей про-мышленности, то она сможет диктовать цены на сырую нефть, давая в руки Рокфеллера такой же контроль, какой Гуггенхеймы установили благодаря своим плавильным заводам. Крах «Саут импрувмент компани» не испугал группу Рокфеллера. Флаглер предложил другой путь установления господства: создать

объединенную ассоциацию производителей. Таких конкурентов, как Дж. Дж. Вандергрифт, склонили на свою сторону, и они стали основными членами нового объединения. Однако контролировать нефтепромысловиков оказалось не таким уж легким делом, ибо, когда цены на нефть падали, они увеличивали добычу сырой нефти. Рокфеллер просто ретировался, сорвав тем самым все соглашение.

Во время кризиса 1873 г. Рокфеллер сумел приобрести в Нью- Джерси погрузочно-перевалочные средства на конечном пункте железной дороги «Эри», добавив их к недавно приобретенному конечному пункту железной дороги «Нью-Йорк сентрал». Теперь каждый баррель нефти, направляемой на Восток его конкурентами, проходил через его руки, давая ему сведения о том, что производят соперники на своих нефтеперегонных заводах и кому они продают продукцию. Железным дорогам насильно было навязано сложное соглашение о фрахтовых ставках, которое предусматривало отмену платы за провоз сырой нефти от скважины до нефтеперегонного завода. Когда «Нью-Йорк сентрал» стала сопротивляться, Рокфеллер спокойно заявил, что перенесет свою деятельность в другое место. Это была серьезная угроза, так как Рокфеллер являлся крупнейшим грузоотправителем нефтепро-дуктов.

Затем разбросанные по разным местам — Нью-Йорк, Питтс- бург, Филадельфия — сотрудники, включая Г. К. Пратта и Г. Г. Роджерса из Нью-Йорка, а также Джона Арчболда, который действовал на нефтяных промыслах, были собраны вместе. «Стандард\' ойл» протягивала руки, чтобы захватить всю отрасль промышленности, когда вдруг обнаружила, что ей противостоит Пенсильванская железная дорога. С помощью этой дороги, заинтересованной в клиентуре, «Импайэр транспортэйшн компани» — главный владелец трубопроводов в стране — выкупила несколько нефтеперегонных заводов. Когда Рокфеллер узнал об этом, он понял, какую угрозу это для него представляло. Он «плакался» Скотту из Пенсильванской железной дороги, что нечестно железной дороге заниматься нефтепереработкой. Когда же председатель правления дороги занял твердую позицию, Рокфеллер объявил войну. Первым делом он снизил цены на свою продукцию на всех рынках, где продавалась продукция «Импайэр транспортэйшн». Затем заставил железные дороги «Нью-Йорк сентрал» и «Эри» начать тарифную войну против Пенсильванской железной дороги, так как она оказывала поддержку «Импайэр транс-портэйшн», которая повсюду сражалась за рынки сбыта. Казалось, что Рокфеллер встретил достойного противника, но счастье не изменило ему и на этот раз, так как вскоре Пенсильванская дорога, постоянно страдающая от трудовых конфликтов, попала в затруднительное положение. Скотт вынужден был просить мира. Условия Рокфеллера сводились к безоговорочной передаче «Стандард ойл» трубопроводов и нефтеперегонных заводов, при- надлежавших «Импайэр транспортэйшн». Набожный Рокфеллер вполне мог вторить псалмопевцу: «Я преследовал моих врагов и догнал их: к тому же я не отвернулся, пока их не истребили».

Вскоре после того как «Импайэр транспортэйшн» была поглощена компанией «Юнайтед пайп лайнз», связанной со «Стандард ойл», Рокфеллер приобрел еще одну компанию, владеющую трубопроводами, «Коламбиа кондуит». К 1878 г. он захватил весь трубопроводный бизнес в стране. По мере того как создавалась наиболее полная из когда-либо существовавших в Америке монополия, железные дороги объединились в новый пул по фрахтовым тарифам. Рокфеллеру еще не было и 40 лет. Критические выступления против его действий усиливались, но он лишь молчал в от-вет, так как считал, что нефтяной бизнес передан в его руки божественным предначертанием и не касается общественности. Тем не менее количество судебных процессов увеличивалось; против «Стандард ойл» выдвигались обвинения в том, что она обма-нывала и разоряла несчетное число независимых производителей. Даже Аллан Невипс, который в своем исследовательском труде о карьере Рокфеллера был более чем благожелательным, сделал следующий вывод: «По обочинам дороги, где прошел Рокфеллер, разбросаны разоренные люди и покинутые заводы: он получил нооспариваемый контроль над огромными источниками богатства».

Ассоциация по защите предпринимателей пыталась противостоять нападкам «Стандард ойл» на своих членов, однако безрезультатно. Власти штата Пенсильвания решили предъявить нескольким высшим руководителям «Стандард ойл» обвинение в преступном тайном сговоре. Нью-йоркский комитет Хепберна начал расследование. Однако «Стандард ойл» держалась твердо. Ее свидетели или отказывались отвечать на вопросы, или под присягой говорили заведомую ложь. Вера Рокфеллера в свою миссию была неисчерпаемой: он вносит порядок и смысл в хаотическую отрасль промышленности, в которой понятие о конкуренции преступно и его следует пресечь. Рокфеллер не считался ни с кем из своих соперников — они должны быть или поглощены, или уничтожены. Бывшему бухгалтеру просто никогда не приходило в голову, что конкуренты могут иметь некоторые права. Однако для движения вперед необходимо избавиться от всех этих надоедливых судебных процессов. Поэтому, поднимая флаг перемирия, Рокфеллер пошел на соглашение, по которому упразднялись дискриминационные тарифы на перевозку равной по количеству продукции. В этом-то и заключалась основная суть, ибо «Стандард ойл» отправляла больше грузов, чем кто-либо другой.

Теперь «Стандард ойл» наметила план ликвидации, казалось, неустрашимого конкурента — компании «Тайдуотер пайп лайнз». Рокфеллеру был необходим трубопровод, выходящий к Восточному побережью. Когда в Бейонне, штат Нью-Джерси, возникли некоторые сомнения в отношении целесообразности выдачи разрешения на прокладку трубопровода, у мэра и членов городского совета непостижимым образом было получено согласие, и в течение одной ночи, до того как конкуренты узнали о том, что же происходит, трубопровод был уложен. Наступление на немногие оставшиеся независимыми нефтеперегонные заводы велось с помощью обычной войны цен, чтобы лишить «Тайдуотер пайп лайнз» каких-либо клиентов. Арчболд внес свой вклад в банкротство этой компании тем, что один из его приспешников, приобретя ее акции, возбудил затем судебный процесс, обвинив компанию в бесхозяйственности. Когда «Тайдуотер пайп лайнз» пыталась раздобыть финансы, на ее пути были поставлены преграды. Ее изводили упорно и непрерывно до тех пор, пока наконец Рокфеллер не приобрел достаточное количество ее акций и заставил ее заключить соглашение, по которому большая часть предприятий «Тайдуотер пайп лайнз» переходила к «Стандард ойл».

Теперь «Стандард ойл» объединяла сорок компаний. Рокфеллер полностью владел четырнадцатью из них. В остальных Компаниях он и его партнеры контролировали большую часть акций. Флаглер специализировался на заключении контрактов, Вандерг- рифт управлял трубопроводами, Роджерс наблюдал за производством, Пратт занимался сбытом, а Уильям Рокфеллер — финансовыми делами. Это была опытная команда. И хотя кое-кто иронизировал по поводу того, что ее капитан Джон Д. Рокфеллер использует лишь чужие идеи, казалось, промышленным завоеваниям не будет конца. В 1875 г. Рокфеллер решил отказаться от услуг оптового торговца и самому заняться сбытом своей продукции. Вся страна была разделена на районы, и создана обширная сеть, уничтожившая независимого оптовика и многих розничных торговцев. Фургоны фирмы «Стандард ойл», доставлявшие продукцию, стали универсальными по мере того, как они проникали на местные рынки, обслуживавшие потребителя. В тех случаях, когда война цен приносила убыток, фирма просто покрывала его за счет прибылей в других местах — это то, чего мелкий торговец не мог себе позволить. «Стандард ойл» начала захватывать даже иностранные рынки и стала притчей во языцех во всем мире.

Рокфеллер пытался отрицать, что все сорок компаний были частью картеля «Стандард ойл», но ему никто не верил. Фактически каждый раз, когда представитель фирмы под присягой отвергал какое-либо выдвинутое против фирмы обвинение — даже если он говорил правду,— его считали клятвопреступником. Итак, если страна рассматривала это объединение как одпу компанию, то почему бы и не сделать так? Создание трестов практиковалось в других отраслях промышленности и показало, как легко можно управлять дочерними предприятиями. Поэтому многие компании были перегруппированы в расположенные в различных штатах страны объединения, в которых акционерным капиталом владела небольшая группа доверительных собственников. Такую организационную форму стали применять предприятия Рокфеллера* и это соответствовало плану, разработанному в 1882 г., о котором общественность узнала только через шесть лет. Доверительные собственники контролировали две трети капитала, установленного в размере 70 млн. долл.

Излишне говорить, что высшие руководители «Стандард ойл» выражали почтение обеим политическим партиям, преподнося им во время избирательных кампаний должным образом оцениваемые пожертвования. Рокфеллер давал республиканцам, а Пейн — демократам. Таким образом охватывались «обе стороны улицы». Когда Пейн захотел, чтобы его отец представлял в сенате конгресса США штат Огайо, оказалось, что это не так уж трудно сделать. И все же некоторые промышленники еще были в состоянии нанести серьезный ущерб толстокожей «Стандард ойл». Когда Джордж Райе обнаружил, что часть его платы за провоз грузов переливалась в кассу «Стандард ойл», он возбудил судебное дело и заставил Рокфеллера вернуть ему деньги. В 1885 г. нефтяная компания, находившаяся в Буффало (штат Нью-Йорк), выдвинула против Арчболда, Роджерса и трех других служащих «Стандард ойл» обвинение в том, что они пытались совершить диверсию на ее заводе, подкупив управляющего, который должен был, перегрев нефть, взорвать завод. Наказания были мягкими, так как судья, по всей вероятности, получил взятку. Все это переполнило чашу терпения общественности.

Война против нефтяного треста расширялась, и в 1888 г. сенат штата Ныо-Йорк приказал провести расследование. Находясь на скамье свидетелей, Рокфеллер был исключительно вежлив. Он признал, что контролирует три четверти всей нефтяной промышленности, по отрицал, что это означает монополию. Он клялся в том, что пе был связан с «Саут импрувмент», ничего не знал о скидках и всегда справедливо относился к конкурентам. Поскольку не было прямых улик — не было и доказательств вины. Действительно, руководители «Стандард ойл» выглядели вполне законопослушными: вся ответственность лежала на дочерних компаниях. Палата представителей американского конгресса также отдала приказ о проведении расследования, и в 1890 г. был принят антитрестовский закон Шермапа, к которому сенатор Шерман не имел никакого отношения, за исключением того, что одолжил ему свое имя.

Наконец Рокфеллер начал уставать. Он имел огромпое состояние с вкладами в банки, железные дороги и другие отрасли промышленности и беспокоился теперь лишь о своем здоровье. Все больше и больше он отходил от дел. Тем не менее «Стандард ойл» продолжала расширять свою деятельность, занявшись еще и разработкой природного газа. Как-то власти города Толидо (штат Огайо) решили привлечь капитал для разработки газового месторождения. За разрешением на право вести работы обратились сразу две фирмы. К своему удивлению, власти города обнаружили, что обе они принадлежали «Стандард ойл». Генеральный про- курор штата Огайо, расследуя это дело, пришел к выводу, что структура «Стандард ойл» противоречит законам штата, и предложил отменить выданное разрешение на разработку газового месторождения. Затем в 1892 г. Верховный суд Соединенных Штатов объявил всю структуру «Стандард ойл» незаконной монополией. Однако это едва ли подорвало мощь «Стдндард ойл», так как она продолжала усердно перемалывать действительных и во-ображаемых конкурентов. Люди по всей стране спрашивали: «Имеется ли конец у щупальцев этого спрута?» Поведение Рокфеллера показывало, что закон Шермана был пустым звуком. Владельцам примерно 973 тыс. акций «Стандард ойл» очень нравились акции этого треста, и они не желали обменивать их на акции основных компаний. «Стандард ойл» решила, что не может принуждать их к обмену, и просто забыла об антитрестовском законе. Картель оставался под контролем дома № 16 на Бродвее в Нью-Йорке, где помещалось правление «Стандард ойл». Никаких мер в связи с продолжавшимся нарушением антитрестовского закона не предпринималось.

Между тем Рокфеллер заделался филантропом. Он пожаловал 600 тыс. долл. на основание университета в Чикаго, за что педагоги и священники превозносили его по всей стране. В это время Рокфеллер пошел на соглашение с братьями Меррит, заявлявшими, что «Стандард ойл» лишила их рудных залежей в горах Месаби. Конкуренты продолжали отщипывать куски на флангах исполина, но «Стандард ойл» эффективно противодействовала и с помощью своей сети промышленного шпионажа сокрушала оппозицию.

Еще одну атаку на «Стандард ойл» готовили литературные круги. В 1894 г. Генри Демарест Ллойд опубликовал книгу «Бо-гатство против государства» — обвинительный акт, направленный против нефтяной империи Рокфеллера. Некоторые современные историки, одолеваемые чрезмерным желанием переписать летопись американской промышленности, обвиняют Ллойда в том, что он, дескать, перестарался в своем выступлении против Рокфеллера и что он был слишком впечатлительным и даже недобросовестным человеком. Однако, как показал Честер М. Дестлер, обвинения Ллойда фактически были основаны на тщательном шестилетнем исследовании всевозможных архивов и соответствовали истине даже в мельчайших деталях. Опровержения Арчболда вряд ли заслуживают доверия, так как сам он оказался на суде главным ответчиком по делу о коррупции в «Стандард ойл». В начале века на сцене появились «разгребатели грязи», такие, как Пулитцер и Херст, разоблачавшие всевозможные болезни, присущие про-мышленной системе. В книге Иды Тарбелл «История «Стандард ойл компани»» зафиксированы злоупотребления компании в период с 1872 по 1895 г. Томас Лоусон в своем труде «Взбешенные финансы» дал резкие оценки финансовым махинациям Роджерса, Стиллмэна и Уильяма Рокфеллера. Грязное белье развевалось на ветру для всеобщего обозрения, и общественность стала смотреть на Рокфеллера и его заводы как на угрозу социальному порядку. Говорили даже, что все его благотворительные пожертвования делались «грязными деньгами».

Рокфеллер искренне недоумевал. Разве он разводнял свой ак-ционерный капитал или не оплачивал свои счета? Разве не избегал он ловушек Уолл-стрита и не предоставил работу 60 тыс. человек на своих заводах? Чего же от него хотят? Насколько он понимал, не народ, а бог дал ему деньги. Фактически все руководящие работники «Стандард ойл» были богобоязненными людьми. Арчболд ранее служил дьяконом, Уильям Рокфеллер регулярно посещал церковь, Вандергрифт был весьма набожным, а Стиллмэн всегда закапчивал день в банке молитвой, прося бога охранять депозиты.

Несмотря на все нападки со стороны литературных кругов и читателей, «Стандард ойл» не сдавалась: ее хозяева уверенно шли по дороге к могуществу и стремились к еще большей власти.

Джон Д. Рокфеллер мог уйти в тень, но Роджерс и Арчболд всегда были па месте. Сам Роджерс и не отказывался от того, что он был промышленным пиратом: ему нравилась борьба и он любил рисковать. А почему бы и нет, если судьба обычно благоволила ему? Поступки Арчболда резко дисгармонировали с его рели-гиозными убеждениями, по крайней мере в глазах посторонних. Он давал взятки, «скромно» отказывался отвечать на вопросы в суде, ссылаясь на «совет адвоката», и даже уничтожал бухгалтерские книги и документы всякий раз, когда они могли стать помехой. Арчболд был главным толкачем и раздавалыциком взяток в компании «Стандард ойл». Через занимавшего важный пост своего приспешника он проворачивал дела в Вашингтоне. Многие конгрессмены получили взятки от «Стандард ойл».

«Стандард ойл» превратилась в огромную империю, и ее нужно было держать спаянной воедино. Для этого решено было учредить в Нью-Джерси холдинговую компанию. «Стандард ойл ком-пани оф Нью-Джерси» стала инструментом управления многочисленными корпорациями для дома № 26 на Бродвее. Помимо нефти, холдинговые владения «Стандард ойл» включали шесть банков, находившихся под контролем Стиллмэна, «Амальгамейтед коппер», табачный трест, рудники в горах Месаби, принадлежавшую также Гулду железную дорогу «Сан паул энд уэстэрн Мэри-ленд», ценные бумаги компайий «Род-Айленд», «Индепендент рэ- пид транзит» и «Бруклин рэпид транзит» в Нью-Йорке, «Филадельфия рэпид транзит», «Юнайтед гэз импрувмент», «Метрополитен секьюритис» и «Паблик сервис корпорейшн оф Нью-Джерси». Директора и члены правлений этих компаний настолько пе-реплелись между собой, что разобраться в этом уже было невозможно. Мир бизнеса поляризовался между двумя титанами: Рок-феллерами и Морганами.

Создание промышленной комиссии во времена президента Маккинли свидетельствовало о том, что на «Стандард ойл» и другие монополии направлен наконец-то луч прожектора* Неутомимый Арчболд полагал, что сможет обходными путями повлиять на работу комиссии, но факты были неумолимы. Их оказа-лось вполне достаточно, чтобы снабдить Торстэйна Веблена обильным материалом для его едкого анализа западной цивилизации. Все это время Рокфеллер вел себя спокойно и высокомерно. Когда власти города Тарритаун проявили нерешительность в вопросе о выдаче ему разрешения на постройку дороги, ведущей к имению его брата, он, пренебрегая местными властями, просто исполнил задуманное. Сообщалось, что его скромный 50-комнатный особняк стоил 2 млн. долл., а содержание этого особняка, включая зарплату почти 300 служащих, которые заботились о доме и прилегающем земельном участке, обходилось в 500 тыс. долл. в год. В преклонном возрасте Рокфеллер заполнил свой дом различным медицинским оборудованием, которого вполне хватило бы для небольшой больницы, и благодаря этому смог пережить 20 личных врачей. Хотя деньги и не являлись эквивалентом жизни, но они помогли продлить ее. Благотворительные дела Рокфеллера, включая Рокфеллеровский институт медицинских исследований, также значительно расширились. К 1910 г. Рокфеллер раздал 150 млн. долл.

Противники «Стандард ойл», особенно автор политики «большой дубинки» Теодор Рузвельт, все еще наступали. В то время как Рокфеллер и Арчболд продолжали отрицать, что они занимались правонарушениями, «Стандард ойл» неуклонно придерживалась своих безжалостных методов всякий раз, когда открывались новые нефтяпые промыслы, например, в Канзасе. Использование фиктивных независимых нефтеперегонных заводов было обычным трюком для обольщения нефтедобытчиков, которые неизменно взывали к небесам, обнаруживая, что их обманули. «Секьюрити ойл компани», находившаяся в Техасе, официально принадлежала английской фирме, но ее главное управление помещалось в конторе «Индепендент девелопмент компани», которая была связана с рокфеллеровским филиалом «Англо-Америкэн ойл». Несколько штатов в официальном порядке выдвинули обвинения против сотрудников «Стандард ойл».

И тогда «большая дубинка» начала наносить удары. Судья Лэндис из Чикаго оштрафовал компанию на 29 млн. долл., выставив свыше 1400 обвинительных пунктов. Хотя этот огромный штраф был отменен после подачи апелляции, он явился отражением того враждебного настроения, которое существовало в стране. Уильям Рандольф Херст раздобыл у одного обиженного служащего компрометирующие компанию документы и напечатал их на первых страницах своих газет. В 1909 г. был нанесен решающий удар: Верховный суд приказал расформировать «Стандард, ойл». Это было началом конца. Любопытно, что стоимость акций этой компании оказалась заниженной, и когда стали известными действительные доходы компании, биржа внесла коррективы^ в результате чего личные авуары Рокфеллера увеличились до 56 млн. долл. Однако публичного порицания в связи с этим не последовало. Одним из многих предприятий концерна, находившимся, по-видимому, в тени, была компания «Колорадо фюэл энд айрон». Ее многочисленные рудники в штате Колорадо были окружены рабочими поселками, в которых жизнь людей направ-лялась с заботой и обстоятельностью, характерными для концентрационных лагерей. Профсоюз горнорабочих в течение ряда лет пытался организовать рабочих, и в 1913 г. разразилась забастовка. Изгнанные из поселков забастовщики установили палаточные городки. Один из таких городков разместился вблизи Ладлоу. Компания собрала более трехсот помощников шерифов в попытке подавить забастовку. Вмешательство полиции штата вызвало неизбежные столкновения, в результате чего палаточный городок был подожжен, а несколько рабочих и членов их семей погибли. В историю этот инцидент вошел как постыдная «Ладлоуская бойня». В данном случае ответственность Рокфеллера была очевидной, и страна не замедлила узнать об этом.

Теперь Рокфеллер фактически находился в отставке, делами активно занимался его сын Джон Д.-младший. Изучая сложившееся положение, он понимал, почему люди бастовали, и пытался помочь делу. Несомненно, что Рокфеллер-старший благосклонно отнесся бы к действиям полиции. Когда Генри Клей Фрик жестоко подавил хомстедскую забастовку, Рокфеллер-старший послал ему поздравительную записку. Согласно понятиям старого Джона Д. Рокфеллера, его собственность принадлежала ему одному и рабочие не имели права указывать, как ее следует использовать. Рокфеллер прожил до 96 лет и умер в 1937 г. Вплоть до самой его смерти мнения о нем расходились. Либеральная, ра-дикальная и рабочая пресса, несмотря на все его пожертвования и десятицентовые подарки маленьким детям, высказывала суровые слова осуждения всех его действий и поступков. Для делового мира он был созидательным героем, промышленным титаном.

Некоторые историки приписывают подобную созидательную роль и Дж. П. Моргану. Критики отмечали полное отсутствие у него интереса к социальным проблемам и хорошо известную антирабочую позицию. Однако для эпигонов капитализма Морган обладал достоинствами человека, обязанного всем себе самому, хотя он и унаследовал миллионы от своего отца. В нем были воплощены великолепие Медичи и самоуверенность аристократа. Нет сомнений в том, что Морган был убежден, что будет столь же преуспевать на небесах, как и на земле: когда он составлял свое завещание, вверяя душу спасителю, то, как полагают, мысленно он уже шагал через врата рая в визитке, с тростью и сигарой.

Для Дж. П. Моргана гражданская война была лишь подготовительным периодом. Он никогда не смог, а может быть, и не хотел понять, что некоторые сделки, хотя и являются прибыльными, могут вызывать отвращение у окружающих. Когда же общественность возмущалась, он просто пожимал плечами и продолжал действовать, так как бизнес и спекуляции приносили большой доход. Молодой Морган оттачивал свое финансовое мастерство на всевозможных операциях, в том числе на сделках с золотом. Хотя большинство деловых людей неодобрительно смотрели на спекуляции золотом, считая их непатриотическим занятием, Морган совместно с сыном известного банкира Эдвардом Кетчумом купили золота на 4 млп. долл. и отправили половину в Англию, создавая тем самым условия для его спекулятивной скупки на рынке. Они получили прибыль в размере 160 тыс. и вызвали нападки со стороны «Юнион лиг клаб». В конце концов Морган прекратил свои операции с золотом, а Кетчум продолжал свою деятельность на рынке золота, а когда попал в беду в связи с падением цен, то, чтобы выкрутиться, просто украл 2,8 млн. долл. и подделал чеки на сумму 1,5 млн. долл. Сам Морган в результате растраты потерял 85 тыс. долл.

Флегматичный Морган тем не мепее продолжал свою деятель-ность. В то время большинство его коллег были весьма невысокого мнения о нем, и их едва ли можно винить в том, что они не могли предвидеть его будущее. Морган не вызывал у них большого доверия, хотя он не без пользы для себя посещал биржу и обретал вкус к власти. Излишне говорить, что его взаимоотношения с Дж. С. Морганом из Лондона были весьма полезными, особенно когда англичане начали проявлять большой интерес к капиталовложениям в Америке. Английские вкладчики приобрели через Дж. С. Моргана облигации компании «Эри» на сумму 4 млн. долл., а сам Дж. П. Морган помог продать облигации железной дороги «Канзас пасифик» на сумму 6,5 млп. долл. В то время как другие дельцы пытались совершать различные махина-ции, Морган поддерживал тесный контакт с банками, занимавшимися размещением ценных бумаг. Со временем он понял, что для успешного развития бизнеса необходима стабильность на железных дорогах и что производившийся Гулдом и Фиском грабеж железных дорог наносил ущерб и дорогам, и ему самому.

Когда ему пришлось столкнуться с людьми, подобными Джею Гулду, то, ко всеобщему удовольствию деловых кругов, он продемонстрировал характер, ловкость и силу, необходимые для тогог чтобы разделаться с грабителями. Уолл-стрит с одобрением отнесся к победе Моргана над Гулдом в стычке из-за железной дороги «Олбани энд Саскуиханна». Теперь уже Морган превращался в одного из важных финансистов. Следующим объектом был Джей Кук. Вместе с Энтони Дж. Дрекселем, который издавна питал неприязнь к огненно-рыжему филадельфийцу, Морган плел интриги против Кука, пытаясь оказать давление на министерство финансов с целью получения доли участия в распространении правительственных облигаций. В результате в 1873 г. министерство разделило на две равные доли размещение облигаций на сумму 300 млн. долл. и поручило их реализацию фирме «Дрексел, Морган энд компани» и Джею Куку. Размещение не имело большого успеха, но тот факт, что к Моргану отнеслись на равных с Куком началах, заметно увеличил уважение к нему со стороны других финансистов. Когда Кук обанкротился во время кризиса 1873 г., ни у кого не было сомнений в том, кто теперь является лидером.

В 1876 г. Морган перехватил у людей Белмонта — Ротшильда контракт на распространение правительственных облигаций на сумму 5,8 млн. долл. Годом позже он возглавил синдикат по размещению новых правительственных облигаций, выпущенных взамен облигаций с наступающим сроком оплаты. Это принесло до-ход в сумме 25 млн. долл., из которых 5 млн. достались ему. В 1878 г. размещением другого выпуска правительственных облигаций на сумму 50 млн. долл. занялась компания «Дрексел, Морган энд компани». Во всех этих операциях Морган участвовал наравне с другими наиболее могущественными банкирами страны. Теперь оп стал влиятельной фигурой в стране, и это было только прелюдией к его деятельности в области промышленности. В течение ряда лет Морган присматривался к железным дорогам, как к возможному объекту капиталовложений. Од- пако, если он должен заняться железными дорогами, то, конечно, не будет простым посредником в деле их финансирования. Его «клиенты» должны быть ограждены от случайностей, а это означает прямое участие в делах железных дорог, отмену снижения фрахтовых ставок, их стабилизацию и даже консолидацию.

Говорили, что свои железнодорожные спекуляции Морган вел без творческого подхода. Однако, если это и было так, тем не менее он проводил их крупномасштабно и напористо. Его дея-тельность в этом направлении облегчалась процветанием корпорации, и использованием прав акционеров для отстранения владельца собственности от контроля над ней, особенно на крупных предприятиях. Прежние пираты могли только одобрить подобный метод. Во всяком случае, он заметно способствовал непрерывным атакам современных пиратов на железные дороги и другие объекты. Поскольку у Моргана имелась склонность к стабильности, финансовый капитализм, развившийся под его эгидой, казался прогрессом по сравнению с действиями Гулда и Дрю, Однако он в то же время означал централизацию могущества и сосредоточение контроля в руках немногих людей. Многим казалось, что Морган устанавливал чистейшую диктатуру. А этому должны были сопутствовать высокомерие и жестокость, которые характеризовали деятельность Моргана. Он заставлял других выполнять свои приказания и требовал абсолютного повиновения, вызывая страх, а не уважение.

Морган стал участвовать в железнодорожном бизнесе в крупном масштабе, когда успешно продал вклады Уильяма Вандер-бильта в железную дорогу «Нью-Йорк сентрал». Эта операция была произведена так осторожно, что биржа ничего и на почувствовала. Доход Моргана при этом составил 3 млн. долл. Но более важно то, что Морган оказался членом правления директоров дороги и стал его финансовым представителем. Если Морган и другие банкиры хотели иметь хорошую рыночную конъюнктуру, то необходимо было превратить железные дороги в привлека-тельные для капиталовложений предприятия, а это требовало внимания к ним. После того как состояние одной из железных дорог было улучшено, Морган прямо заявил ее руководителям: «Теперь дорога принадлежит мне». Только Морган мог устроить знаменитый трюк с похищением представителей непримиримых сторон в споре железных дорог «Нью-Йорк сентрал» и Пенсильванской из-за железнодорожных линий «Уэст Шор» и «Саут Пенсильвания» и держать их на своей яхте, курсировавшей по р. Гудзон до тех пор, пока они не пришли к соглашению. То обстоятельство, что это поставило Редингскую железную дорогу в трудное положение, не беспокоило его: через два года он «оздо-» ровил» и эту дорогу.

Конечно, на пути к господству были и отдельные срывы. Во время схватки из-за железной дороги «Дубьюк энд Су-Сити» Гарриман выбросил на рынок цепные бумаги Моргана, и «оздоровление» дороги «Балтимор энд Огайо» не состоялось, хотя перед этим было принято решение о ее реорганизации. Было ясно, какими методами пользовался Морган: постепенное понижение курса основных облигаций, консолидация с целью установления общих интересов, установление контроля со стороны людей Моргана с помощью компании, распоряжающейся голосами по акциям своих клиентов, личная уния или полная закупка акционерного капитала. Необходимость такого контроля оправдывали растущим культом производительности, обязательным для появления крупной промышленности. В 1889 г. Морган решил, что необходимо лучше координировать работу западных дорог. С этой целью он созвал в своем доме совещание владельцев дорог. Морган явно добивался установления твердой структуры тарифов в рамках нового закона о торговле между штатами. Некоторые магнаты, особенно Джей Гулд, возражали против прямых попыток Моргана диктовать им свои условия. Морган же настаивал на том, что необходимо покончить с неуправляемой конкуренцией и ввести в составы правлений всех железных дорог своих людей. Это совещание оказалось безрезультатным, однако следует отдать долж-ное предусмотрительности Моргана: на рубеже двух столетий имелось шесть крупных железнодорожных систем и четыре из них уже контролировал Морган.

В 90-х годах началась утечка золота из страны. Кризис 1893 г. ухудшил дело, так как золотые запасы сократились ниже установленного законом предела в 100 млп. долл. Правительство обра-тилось к Моргану за помощью в получении золота на сумму 50 млн. долл., он бросился к Стиллмэну, который добыл из заграничных источников золота на 20 млп. долл. Утечка золота все еще продолжалась, и нависала угроза прекращения обмена банкнот па золотые монеты. Было ясно, что необходимо выпустить облигации, но правительство должно было уступить Моргану и принять его условия. Он организовал синдикат для размещения облигаций на сумму 65 млн. долл., согласившись контролировать курс иностранной валюты для того, чтобы сдержать отлив золота. Процентная ставка была увеличена с 3 до 3,75%, что явится в дальнейшем тяжелым бременем для правительственных бюджетов. Облигации были переданы синдикату по 104 долл. за каждую, а он продал их по цене от 112 до 123 долл. Доход банкиров составил около 10 млн. долл. Данный эпизод выявил беспомощность правительства, у которого не было центрального банка. В течение последующих 20 лет этот недостаток так и не был исправлен. Фактически Морган был центральным банком.

По мере того как общественности все больше становились из-вестными все стороны деятельности Моргана, он превращался в объект постоянных нападок. Фермеры, профсоюзы и демократическая партия направляли на него и его деятельность огонь своей критики. К ним присоединились мелкие предприниматели и противники капитализма, но Морган игнорировал эту критику, считая ее обычным недоброжелательством. Между тем по стране прокатилась волна банкротств промышленных предприятий. Между 1890 и 1895 гг. компании, контролирующие одну треть железнодорожных линий страны, управлялись ликвидаторами. Особенно волновались европейские вкладчики. Обстановка требовала принятия решительных мер. «Ричмонд энд Уэст-Пойнт терминал компани» была реорганизована. Несмотря на возражения Гарримана, то же самое было предпринято в отношении железной дороги «Эри». Когда Редингская железная дорога снова стала угрожать Пенсильванской, Морган и его партнеры напесли ей удар, снизив курс ее акций, что привело к банкротству. Морган «оздоровил» Редингскую железную дорогу. Этот крупный делец допустил ошибку, отказавшись заняться железной дорогой «Юнион пасифик», которая отошла к «Кун, Леб энд компани». Однако он занялся дорогой «Нортерн пасифик», в результате чего капиталы Хилла попали к Моргану. При всех этих реорганизациях старые держатели облигаций несли потери по мере выпуска но* вых, обычно разводненных акций.

Железные дороги устанавливали тесные связи с владельцами шахт с тем, чтобы обеспечить загрузку дорог. В связи с этим уголь приобрел большое значение. Когда Морган купил для ком-* пании «Эри» фирму «Пенсильвания коул компани», комиссионные составили 5 млн. долл. Однако его совершенно не интересовали усиливающиеся волнения рабочих в каменноугольных районах. Отношение угольных баронов к профсоюзам выразил один из крупнейших владельцев угольных шахт Джордж Ф. Байер. Он заявил: «Права и интересы трудящихся будут охраняться, и О них будут заботиться христиане, которым бог вручил контроль над правами собственности в стране». К сожалению, «охрана и забота» обычно представляли собой принадлежащий компании поселок и полицию. Во время одного из крупных конфликтов потребовалось вмешательство президента Рузвельта для того, чтобы заставить предпринимателей согласиться на арбитраж.

Операции Моргана распространялись на весь мир: он участвовал в «Пасифик кэйбл компани», в размещении займов в Мексике и облигаций в Англии во время англо-бурских войн. Он стал крупнейшим финансистом, коллекционировал произведения искусства с присущим ему размахом. Хотя Морган и делал пожертвования, но его «щедрости» никоим образом не идут в сравнение с «дарами» Карнеги и Рокфеллера.

Вслед за железными дорогами настала очередь промышленности. Некоторая предварительная работа ради приобретения опыта была проделана Морганом в начале 90-х годов в фирмах «Дженерал электрик» и «Нэшнл кордэдж». В 1898 г. он основал «Федерал стил компани», что сделало «Дом Моргана» основной, если еще не доминирующей силой в сталелитейной промышленности. Для «Федерал стил компани» Морган приобрел компании «Иллинойс стил», «Миннесота айрон» и «Лорэйн стил». Следующими на очереди были «Нэшнл тьюб компани» и «Америкэн бридж», Эндрю Карнеги заставили присоединиться к общему пулу. Доход только от создания «Федерал стил компани» составил 4,4 млн. долл., а от операций с «Нэшнл тьюб компани» и «Америкэн бридж» Морган получил акций на сумму 27 млн. долл. Во всех этих случаях акционерный капитал разводнялся в соответ-ствии с потребностями предпринимателей.

К этому времени компания «Дрексел, Морган энд компани» стала «Дж. П. Морган энд компани». Компания располагала группой способных финансистов, хотя некоторые из партнеров получили свои посты потому, что Моргану нравилось, когда вокруг находились красивые молодые люди. Компания «Дж. П. Морган энд компани» состояла из 12 компаньонов и босса. Эту компанию часто называли «Иисус Христос и двенадцать апостолов». Однако среди компаньонов были способные люди: Чарльз Костер, Э. П. Фаббри и Дж. С. Боудуин не уступали любому из знатоков дела с Уолл-стрита. Каждый из них был специалистом в своей области: банки, железные дороги, акции промышленных предприятий, иностранная валюта.

Влияние Моргана широко распространилось на деловые круги. «Нэшнл бэнк оф\' коммерс» контролировался непосредственно, кроме того, были установлены связи с «Ферст нэшнл бэнк», обеспечивавшие влияние на банки «Либерти», «Чейз», «Астор нэшнл» и «Ганновер». Через «Манхэттен траст компани» можно было добраться до «Нью-Йорк лайф иншурэнс компани», «Эквитабл» и «Мьючуэл лайф». Моргановские директора заправляли 21 железной дорогой. Один Костер состоял директором в 59 компаниях. Хотя иногда у Моргана и происходили столкновения с интереса- ми Рокфеллера, но до 1900 г. между ними царило согласие. Самым крупным мероприятием Моргана — к добру или к несчас-тью— было создание «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн». Это действительно было шедевром финансового искусства — настолько огромным и важным, что захватывало воображение.

Мысль о создании такой корпорации была подана Моргану другими людьми, но, чем больше он о ней думал, тем привлекательней и более важной она становилась. Важной для чего? Конечно, для контроля над этой быстро развивавшейся главной отраслью американской промышленности. Но было одно препятствие — Эндрю Карнеги. Хитрый шотландец не возражал против ухода в отставку, но требовал очень высокую цену за свои предприятия. Его последние действия и угрозы построить завод по производству труб, который явился бы конкурентом моргановской «Нэшнл тьюб компани», были направлены на то, чтобы заставить своих конкурентов выкупить у него предприятия за назначенную им цену.

Посредником в этом деле выступил Чарльз Шваб, который на обеде финансовых и стальных магнатов, состоявшемся в 1900 г., красноречиво говорил о перспективах развития стальной промышленности, если она будет должным образом организована; у присутствовавшего на этом обеде Моргана осталось благоприятное впечатление от красноречия Шваба. Речь Шваба вполне соответствовала его собственным планам финансовой опеки над промышленностью. Необходимо было убрать с пути лишь старого «Энди», т. е. заставить его продать свои предприятия. Во время игры в гольф Шваб открыл Карнеги свои планы, последний назначил цену, а через несколько дней Морган ответил согласием.

«Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» была создана как компания, владеющая акциями двенадцати других корпораций и обеспечивающая полную интеграцию, от сырья до конечной продукции. Она включала в себя «Федерал стил», «Нэшнл стил», «Нэшнл тьюб», «Америкэп стил энд уайэр», «Америкэн тин плэйт», «Америкэн стил хоуп» и «Америкэн шит стил». Сотни заводов были поставлены под единый контроль. Они выпускали половину продукции стали в стране, и на них было занято 168 тыс. человек. Акционерный капитал, необходимый для выполнения всех возникавших обязательств и поддержания всех обменов материальными запасами, был огромным. Задолженность со-ставляла свыше 81 млп. долл.; облигаций было выпущено на сумму 303 млн. долл.; привилегированных акций — на 510 млн. долл.; простых акций — на 508 млн. долл., а всего — на 1 млрд. 400 млн. долл. Десять лет спустя правительственный уполномоченный по делам корпораций подсчитал, что капитал был разводнен примерно наполовину. Все это происходило за несколько десятилетий до того, как страна смогла «обезводить» эту корпорацию. В течение многих лет акции «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» имели сомнительную ценность. К 1804 г. цена за акцию упала до 9 долл. В самом деле, если чрезмерный устав- пой капитал оправдывался своими будущими возможностями, то это просто означало рост доходов акционерам, а не увеличение рабочему заработной платы или снижение цен на продукцию. Разводнение акционерного капитала оказалось средством перераспределения национального дохода в будущем.

Во всяком случае, был создан рынок для акций «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», и она включилась в бизнес. Моргапов- ский консорциум в качестве награды за свои ревностные труды взял акций на сумму 62,5 млн. долл., а фирма «Морган энд компани» получила 12,5 млн. долл. Эльберт Гэри обеспечивал этический фасад бизнеса: он был настолько пристойным человеком, что хмурил брови, когда на заседаниях правления директора бросались за получением золотых монет достоинством в 20 долл., которые выдавались им за посещение заседаний. Морган продолжал производить операции и в других сферах бизнеса, но они не были столь же успешными. Попытка скопировать стальной комбинат в судоходстве окончилась катастрофой. В то время как «Бетхе- хем стил» плела паутину вокруг «Ю. С. шипбилдинг», Шваб вел закулисные интриги и перехватил «Бетлехем стил», когда она обанкротилась.

Когда цена на акции «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» стала падать, публика начала выражать недовольство: к Моргану теперь относились не лучше, чем к пиратам предшествовавших десятилетий. Предприятия Моргана в самом деле выглядели неважно, их ликвидные активы были совершенно недостаточными, а Гарриман и Рокфеллер ликовали в связи с тяжелым положением стальной империи. Однако они не учли способности старого бойца сражаться: он вопил, что все, кто не окажет ему помощи, никогда не смогут рассчитывать на уважение со стороны «Дома Моргана». Затем пришло решение Верховного суда о расформировании «Нортерн секьюритиз компани», которая была создана для консолидации предприятий «Нортерн пасифик» и «Грейт нортерн». У Моргана снова произошло столкновение с Гарриманом, когда последний потребовал, чтобы его основные акции «Нортерн пасифик» были возвращены ему, а не распределялись между двумя указанными компаниями. Хотя суды приняли сторону Моргана, Гарримап продал свои акции «Нортерн пасифик» с прибылью в сумме 58 млн. долл.

Когда в 1902 г. наступило оживление деловой активпости, Морган решил восстановить свои ликвидные активы: никогда больше его не застигнут врасплох. Прибыль в размере 3 млн. долл. от создания «Интернэшнл харвестер компани» оказалась как нельзя кстати, а расширение деятельности «Дженерал электрик» и «Нэшнл бэнк оф коммерс» укрепили положение Мор- гана. В 1907 г. Моргану исполнилось 70 лет. Казалось, что он наконец может отойти от дел. Затем наступил кризис и банкротство компании «Меркантайл траст» и «Никербокер траст». Уоллстрит и правительство поспешили на помощь Моргану. Министерство финансов перелило в банки 42 млн. долл., по при отсутствии центрального банка только финансовые тузы могли оказывать влияние на рынок. Морган отдавал приказы, и от его слова зависела судьба многих банков и компаний. Он считал, что их разве-лось слишком много и распорядился значительно сократить их количество. Его не беспокоило то, что при этом под угрозу ставились сбережения простых людей.

<< | >>
Источник: Б.СЕЛИГМЕН. СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО: бизнесы бизнесмены в американской истории. 1976

Еще по теме Глава 9БОЛЬШАЯ ТРОЙКА:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -