<<
>>

Глава 8ТРАМВАИ, ТАБАК, МЯСО И МЕДЬ

Владельцы железных дорог, занимавшиеся махинациями, па- шли подражателей и в других отраслях. Одновременно со строительством трансконтинентальных магистралей и обогащением железнодорожных компаний развивалась транспортная система в растущих городах.
В Нью-Йорке первая конка появилась еще в 1832 г. К 1870 г. фактически все крупные города страны имели конки. Через 10 лет в стране насчитывалось 18 тыс. вагонов и в качестве тягловой силы использовалось 100 тыс. лошадей и мулов, большая часть которых была выбракована фермерами. На нью-йоркской надземке эксплуатировались, однако, паровозы. И хотя уже имелись возможности применять здесь электродвигатели, электрификация этих дорог протекала довольно медленно. Еще в течение многих лет ньюйоркцы были вынуждены мириться с загрязнением окружающей среды и шумами, непосредствен-ными и постоянными спутниками растущей промышленности.

Однако организация городского транспорта оставалась такой же хаотичной, какой она была и на междугородных линиях. В Нью-Йорке имелось 30 различных транспортных компаний: каждая из них имела свои привилегии и каждая действовала независимо от других. Никому не приходило в голову, что конкуренция может иметь нежелательные социальные последствия. Пассажирам необходимо было делать несколько пересадок, чтобы добраться из одного конца города в другой, каждый раз заново оплачивая проезд. А поскольку большинство предпринимателей были заинтересованы лишь в получении прибылей путем спекуляции на акциях, то транспортные средства находились в таком состоянии, которое представляло угрозу для жизпи и здоровья людей.

Было очевидно, что крайне необходимо улучшить транспортное обслуживание таких районов города, как деловая часть Ман- хэттена и Бруклин. В условиях отсутствия соответствующих транспортных предприятий, организующих сквозные перевозки пассажиров, могло сложиться впечатление, что к северу от этих районов возникнет еще одип город.

К 1890 г. одной паровой энергии уже оказалось недостаточно. В некоторых районах соорудила канатные дороги, но они пе могли удовлетворить растущие потребности в перевозках.

Обострившуюся проблему транзитных перевозок пассажиров помог решить крупный специалист и изобретатель в области электроэнергетики Фрэнк Дж. Спрэге, предложивший использовать на транспорте электроэнергию. Он родился в 1857 г. и обу-чался в Военно-морской академии, где специализировался в области электротехпики. Посещение Лондона убедило его в том, что пар — источник энергии, не подходящий для городских железных дорог. К сожалению, разработанная им новая система попала в руки таких дельцов, как Томас Форчуч Райан, махинации которых принесли богатства финансистам, а не изобретателям. Городской транспорт стал сферой деятельности своры алчных мошенников, подобных которым вряд ли можно найти даже в узких переулках Уолл-стрита.

После службы во флоте Спрэге стал работать у Томаса А. Эдисона, но в 1884 г. ушел от него с тем, чтобы основать собственную компанию по производству электромоторов. Его пригласили электрифицировать систему городского транспорта в Ричмонде (штат Вирджиния). Он сумел сделать это, преодолев колоссальные трудности.

И хотя найденное Спрэге решение было пе столь совершенным, оно продемонстрировало целесообразность использования электроэнергии в интересах развития городского транспорта. После приобретения его фирмы компанией Эдисона «Дженерал электрик» внимание Спрэге переключилось на производство лифтов для небоскребов. Затем его осенило, что для повышения эффективности городского транспорта необходимо каждый вагон снабдить двигателем. До этого электрифицированный «локомотив» — пассажирский вагон, оснащенный электродвигателями,— тянул весь состав. Установка моторов в каждом вагоне делала городской транспорт более гибким. Такую же работу Спрэге проделал в Чикаго, городской транспорт с этого момента полностью изменил свое лицо. Компания «Дженерал электрик» попыталась возбудить иск о нарушении патентных прав, но, когда стало ясно, что процесс мог выиграть Спрэге, новый гигант мирно уладил этот вопрос.

Спрэге является одним из тех немногих предпринимателей, обладавших творческой жилкой, которым улыбнулось счастье и которые сумели выйти победителями в борьбе с крупным бизнесом.

Вообще говоря, в городском транспорте господствовали финансовые синдикаты, имевшие сомнительную репутацию, которые па протяжении 25 лет вели себя подобно сказочным вампирам, высасывавшим у человека кровь. Эти синдикаты захватывали в свои руки один город за другим, приобретали монопольные права и привилегии разрозненных компаний, создавали корпорации и холдинговые компании, занимались выпуском сильно разводненных ценных бумаг. В то время это являлось традиционным способом перекачки средств других людей в свой собственный карман. Было чистой случайностью то, что накопленный таким путем капитал использовался в интересах развития экономики.

К клану экономических пиратов конца XIX в. относились Чарльз Йеркс, Уильям Элкинс, Питер Уайденер и Томас Форчун Райан. Финансовый грабеж осуществлялся по всей стране: в Нью-Йорке и Филадельфии, Чикаго и Питтсбурге. Под их контролем находился городской транспорт, а в некоторых случаях и производство электроэнергии более чем в 75 различных по своей величине городах, в том числе и крупных. Некоторые «историографы» были настолько любезны по отношению к этой кате- юрии предпринимателей, что не забыли отметить определенную пользу их деятельности: они обеспечили дешевый транспорт и раздвигали границы городов, давая большому числу людей возможность добираться до их пригородов. Существенным контраргументом в ответ на подобное утверждение являлось то, что большие массы людей стали ездить в пригороды значительно позже начала XX в. Во всяком случае, городской транспорт превратился в грязный бизнес, тесно связанный с наиболее темпыми аспектами муниципальной политики и не менее темными представителями УоллтСтрита. В период между 1880 и 1905 гг. тех, кто содействовал развитию местного транзитного транспорта, а также производству электроэнергии, практически весьма трудно было отличить от тех дельцов, которые определяли муниципальную политику. Такое смешение было характерной чертой, поскольку льготы, предоставлявшиеся муниципалитетами, являли собой смысл существования бизнеса в целом: чтобы руководить работой компании, необходимо было обеспечить существенную сферу ее деятельности и получить право на пользование улицами города и распоряжение ими по собственному усмотрению.

То, как можно было использовать в своих интересах комму-нальное хозяйство, «любезно» продемонстрировал Чарльз Йеркс, прототип героя нескольких романов Теодора Драйзера.

Однажды Йерксу пришлось отбывать семимесячное тюремное заключение в Филадельфии за присвоение чужих денег. Поскольку этот город пе мог быть подходящей ареной для его махинаций, то он переехал в Чикаго с тем, чтобы заняться веселым ремеслом мелкого маклера. Затем он заполучил в свои руки контроль над чикагскими конками, электрифицировал их и построил кольцевую «надзем- ку» вокруг деловой части города, которая и по сей день представляет собой крупное бельмо на глазу города. Йеркс просто подкупил членов городского муниципалитета Чикаго для того, чтобы обеспечить себе использование улиц города, и без передышки ре-организовывал свои компании, что позволяло ему распространять такое количество разводненных акций, какое он был в состоянии выпустить. Его способность подкупать других стала притчей во языцех: он руководил мэрами, губернаторами и законодателями. Он признавал, что его метод делать деньги сводился к тому, что- бы купить, «старый ненужный хлам», наложить кое-какие «за-платы», а затем избавиться от него. Что касается его самого, то он был «стоячим пассажиром, платящим дивиденды»,— обезору-живающая прямота в финансовом пиратстве. Когда же дельцы от политики наконец освоили методы надувательства, Йеркс сбыл свои акции Райану и Уитни за 20 млн. долл. и уехал в Англию.

Йеркс начал свое дело, опираясь па помощь филадельфийского мясника Питера Уидепера, чья лавка являлась в 70-х годах местом сборища местных политиканов, а также бывшего приказчика бакалейной лавки Уильяма Элкинса, который разбогател на пенсильванской нефти. Прежде чем стать финансистом, Уиденер заправлял делами в муниципалитете, изучая методы и приемы по-литической борьбы. Было ясно, что опыт, накопленный в одной из этих областей, годился и для другой. Уиденер и Элкинс были в такой же мере искусны в финансовом надувательстве, как и их протеже Йеркс. Вскоре они наряду с Уильямом Уитни и Райаном приняли участие в совершении различного рода сделок и мани-пуляций в Нью-Йорке. Они знали, что электрификация открывает такие возможности для обогащения, каких прежде не было.

Уиденер не терпел возражений. На ежегодном собрании акционеров он мог заявить той или иной группе упорствующих, желавших обсудить конкретное предложение: «Сначала проголосуйте, а потом обсуждайте». И по мере того как городской транспорт и коммунальные предприятия оказывались в руках немногих, Уиденер и Элкинс вкладывали все меньше и меньше собственных денег в свои финансовые махинации.

Томас Форчун Райап был «принцем» в этой группе. Один историк обозвал его «героем» скандалов на городском транспорте. Райан родился в 1851 г. в Вирджинии и в возрасте 17 лет стал приказчиком в галантерейной лавке в Балтиморе. В 1879 г. он перебрался в Нью-Йорк и поступил на работу к маклеру. За срав-нительно короткий период времени он сумел скопить достаточно денег для того, чтобы купить место на фондовой бирже. Райан всегда умел держать язык за зубами и ни с кем не делился своей информацией. Был период, когда он вместе с братьями Гугген- хейм участвовал в конголезской авантюре. Братья Гуггенхейм по-лучили концессию у бельгийского короля Леопольда II, который держал африканские территории в качестве частного феодального лена. Половина капитала, необходимого для разработки конголезских природных богатств, была внесена Гуггенхеймами и Райаном. На этой основе возникла компания «Интерконтинентал раб- бер», акционерное общество с капиталом в 30 млн. долл., акции которого размещал на Уолл-стрите подававший большие надежды маклер Бернард Барух. Когда Райану было брошено обвинение в том, что его конголезские компании получают прибыли, используя рабский труд, он ответил: «Я сплю сном праведника».

«Метрополитен секыоритис компани» являлась тем инструментом, с помощью которого Райан вершил свои дела на городском транспорте Нью-Йорка. Райан, Уиденер, Элкппс и Уитни перекупили у некоего Энтопи Брэди монопольные права за 250 тыс. долл. Затем они перепродали эти права «Метрополитен секьюритис компани» более чем за 950 тыс. долл. Эта сделка принесла шайке дельцов, орудовавшей на городском транспорте, около 700 тыс.

долл. барыша, а сама компания получила практически ненужные ей права. Это только одна из многих операций такого рода. В подобные махинации вовлекались акции, облигации, деловые и холдинговые компании, строительные фирмы и т. д. Одновременно проводились различного рода реорганизации. Политические маневры позволили Райану и его друзьям ограбить другого крупного спекулянта Джекоба Шарпа, бывшего владельца канатной дороги на Бродвее. Эта дорога, стоившая 2,5 млн. долл., была переуступлена «Метрополитен секыоритио компани» за 10 млн. долл. в ценных бумагах. Дорога, проходившая по Колумбус-авеню в Нью-Йорке, была продана той же ком-пании за 6 млн. долл. в ценных бумагах, причем ее первоначальная стоимость составляла всего 500 тыс. долл. За недействовав- шую дорогу на Фултон-стрит был получен 1 млн. долл. Правда^ эти дельцы за ряд небольших и практически ненужных объектов собственности получили не чистоганом, а ценными бумагами. Однако в этом казавшемся на первый взгляд безумстве была система, поскольку конечной целью этой деятельности было укрепление «Метрополитен секьюритис компапи» за счет своего рода «кровопускания» на фондовой бирже. Будучи не в состоянии купить несколько прибыльных транспортных линий, связывавших север и юг города между собой и принадлежавших старым семьям, которые не желали расставаться с ними, эта группа дельцов арендовала наиболее прибыльные из них с выплатой высокой арендной платы. Проведение ремонтных работ приносило дополнительный доход, поступавший от строительных компаний. Синдикат в бухгалтерских книгах показывал издержки по ремонту 1 мили путей в размере 500—600 тыс. долл., в то время как реальные расходы составляли 150 тыс. долл.

Когда комиссия по вопросам обслуживания населения решила провести расследование, оказалось, что документы необъяснимо утеряны или уничтожены. Конечпо, эти «проделки» особенно не отличались от того, что происходило в других местах. Только Йеркс не возражал против показа своих бухгалтерских книг, но делал это с такой наглостью и бесстыдством, которые вынуждали других отказываться от своих намерений. Теперь Райан и его дружки были готовы приступить к очередной афере. Нежданно- негаданно «Метрополитен секьюритис компани» приступила к выплате дивидендов, но не потому, что доходы были столь хороши, — просто щедрый дар владельцам акций преподпосился за счет текущих денежных поступлений. Нетерпеливые покупатели появились на горизонте, как только ценные бумаги стали котироваться на бирже в 1891 г. Синдикат помог подпять цену на акции до 279 долл. за штуку, а затем распродал их. В конечном счете полностью ограбленная «Метрополитен секьюритис компани», как и тысячи держателей ее акций, обанкротилась. В общем, около 90 млн. долл. перекочевало в карманы владельцев синдиката. Тем не менее политические связи Райана оставались достаточно крепкими для того, чтобы дать ему возможность избежать судебного преследовапйя. Когда Уитни, являвшийся членом синдиката, умер в 1904 г., оказалось, что в оставшемся после его смерти имуществе, оценивавшемся в 40 млн. долл., не было «ни одной акции „Метрополитен секьюритис компанії"».

Чем только Райан не занимался: от страхования до торговли табаком. В каждом конкретном случае он интересовался финансовыми аспектами, а не проблемами производства и предоставления услуг. В афере с «Эквитэбл лайф эшуранс компани» ему пришлось иметь дело с более крупными, чем он сам, финансистами, и поэтому оп должен был покинуть эту компанию. Эта страховая компания была основана Генри Хайдом в 1859 г. в качестве акционерного общества. Она процветала и к 1899 г.; когда Хайд умер, ^е авуары превышали 400 млн. долл. Но директора этой компании вместо дела занялись извлечением различными путями вы-год, используя при этом средства компапии для приобретения ценных бумаг, па которых они могли иметь личную прибыль. Кроме того, в компании стали проводиться весьма странные организационные мероприятия. Когда развернулась борьба за установление коптроля, юный Джеймс Хайд, унаследовавший от отца контрольный пакет акций, продал их Райапу за 2,5 млн. долл., хотя они стоили около 7 млн. долл. В правление этой компании входило несколько хорошо известных и влиятельных бизпесмепов. Среди них были Э. Г. Гарриман и Генри Клей Фрик. Гарриман не считал Райана подходящим для компании человеком и возражал против его кандидатуры: он полагал, что финансовые средства этой компании слишком велики, чтобы их оставить в таких руках. Кроме того, Гарриман хотел получить часть компании в свою собственность. В конце концов Райан в 1910 г. с большой неохотой уступил контроль над 504 млн. долл. страховых авуаров, продав свои акции Дж. П. Моргану за 3 млп. долл. К этому времени даже широкой общественности было известно, как люди, подобные Моргану, использовали страховые компании в качестве свалки для дутых ценных бумаг. Через 5 лет Морган продал эту компанию Т. Колеману Дюпону.

Следующей была афера с табаком. В 1898 г. Райан, Уитни и некоторые другие организовали «Юнион тобэко компани». Предварительно они купили «Нэшнл сигаретт энд тобэко компани». Более важным, чем эти приобретения, было, по-видимому, установление их контроля над популярным сортом табака «Булл Дарем» и получение опциона на покупку «Лиггет энд Майерс». Эти действия представляли собой серьезную угрозу для континентальной империи Джеймса Дьюка и его «Америкэн тобэко». Позже была заключена сделка, по которой «Америкэн тобэко» было предоставлено право перекупить «Лиггет энд Майерс» в США и на всем континенте. Когда в 1901 г. была создапа «Консолидейтед тобэко компани» как холдинговая компания, Райан и его друзья великодушно прибрали к своим рукам обычные акции, стоимость которых в то время была ниже стоимости облигаций. При этом никому не было сообщено о том, что предполагаемое снижение налогов на доходы от деятельности внутри страны вскоре резко изменит соотношение между этими двумя видами пенных бумаг.

И наконец, был еще Уильям К. Уитни, элегантный с безупречными манерами отпрыск семьи из Новой Англии. Его хорошая характеристика как студента Йельского университета сравнима с характеристикой его одноклассника Уильяма Грэма Самнера. Выгодно женившись, он установил связи со «Стандард ойл». В самом начале Уитни было присуще развитое чувство долга, в связи с чем оп помог сторонникам проведения реформ в Нью- Йорке призвать к ответу Босса Твида. В этот период оп установил контроль над организацией демократической партии в Ныо- Йорке. Политическая активность в рядах демократической партии позволила подняться ему до поста военно-морского министра в правительстве Кливленда. Впрочем, одновременно оп сумел сколотить капиталец, достаточный для того, чтобы приобрести на Пятой авеню в Ныо-Йорке роскошный особняк. Ему нужны были еще средства для того, чтобы содержать этот особняк. Вступая на путь, ведущий к богатству, он заключил союз с Райаном, Уидене- ром, Элкинсом и другими с тем, чтобы заняться «порой веселыми, но всегда корыстными делами».

Стало совершенно очевидным, что любой бизнес, который в состоянии создать широкий рынок для конкретной продукции, будет процветать только в руках финансиста. Сами предприниматели превращались в финансовых магнатов, подобно тому как это случилось с Джеймсом Б. Дьюком: можно делать деньги, снабжая потребителей товарами и предоставляя им услуги, но намного большую прибыль принесут махинации с ценными бумагами. Дьюк и его табачная империя производят впечатление не столько своими размерами и важностью выпускаемой продукции, сколько тем, что так хорошо иллюстрируют методы, применявшиеся для объединения совершенно различных отраслей новой промышленности и пути, с помощью которых новая технология — механизи-рованное изготовление сигарет — могла принуждать к объединению. Разумеется, табак известен многие сотни лет: его курили жители Америки еще тогда, когда Колумб вступил на берег Нового Света. К XVI в. табак был хорошо известен в Европе. Французский посол в Португалии Жан Нико отправлял домой листья табака, так как во Франции считалось, что ими можно вылечить ряд болезней. В наши дни никотин не является таким лекарством, каким его считали три столетия назад.

Табак был важной сельскохозяйственной культурой, а после окончания войны за независимость он стал основой растущей промышленности. Джоп Руффин Грин продавал табак под торговой маркой «Булл Дарем». Это было название фирмы, существовавшей в Дареме (штат Северная Каролина), где выращивался табак. Изображение буйвола стало широкоизвестной торговой маркой, и преемники Грина Блекуэлл и Карр активно боролись за ее сохранение. Они быстро усвоили, что положительные отзывы и реклама весьма необходимы для того, чтобы убедить потребителя в том,_лто он должен курить их табак или же покупать их жевательный табак.-К 1884 г. фабрика Блекуэлла и Карра стала самой круппой в мире. Вскоре в Дареме производились все виды табачной продукции.этой марки. Производители были полны решимости превратить свой город в столицу табака на Юге.

Однако вскоре небольшое местечко Уинстон, расположенное вблизи сонного городишки Сейлем в штате Северная Каролина, стало конкурировать с Даремом как центром производства табачной продукции. Одним из энергичпых молодых коммивояжеров в этом райопе был Р. Дж. Рейнольде, который в 1875 г. перевел свой фамильный бизнес в Уинстон, Льюис Джинтер и Джон Аллен имели процветающее дело в Ричмонде, а «Лиггет энд Майерс» была преуспевающей фирмой в Сент-Луисе. Спрос на все виды табака в стране рос чрезвычайно быстро. Фабриканты, озабочен-ные охрапой своих торговых марок, которые позволяли совершенно четко отличать один сорт табака от другого, выдавали премии и купоны, предоставляли скидки оптовым и биржевым торговцам, а также раздавали взятки в нужных местах с тем, чтобы их сорта табака оказались в стратегически важных магазинах.

Пройдет немного времени, и Бак Дыок опередит всех. Джеймс Быокепеп Дыок, назваппый так в честь избранпого в том году от демократической партии президента страны, родился в 1856 г. И это было первым и последним случаем, когда Дыок был демо-кратом. Отец Дыока до войны за независимость был мелким фермером. После разгрома южан при Аппоматтоксе он вернулся к земле, стал выращивать табак, пазванный «Про боно публико», и торговать им вразпос. Его небольшая фабрика постепенно расширялась, и к 1872 г. иа ней производилось около 57 т табака. В 1874 г. старший Дыок и его два сына Джеймс и Бен перевели фабрику в Дарем. К этому времени Джеймс уже весьма активно участвовал в деле, надеясь в конце концов открыть свое собственное предприятие. Вместо этого старший Дьюк сделал обоих сыновей партнерами, образовав компанию «У. Дыок энд санз». В целях дополнительного получения капитала были привлечены несколько компаньонов со стороны.

В Европе в течение многих лет сигареты пользовались популярностью, хотя в Америке они не могли конкурировать с жевательным и курительпым табаком. Однако Дьюк чувствовал, что в таких условиях он напрасно бьется головой о «каменную стену» фирмы «Булл Дарем». Блекуэлл и Карр намного опережали своих конкурентов. Дьюк понял, что не в состоянии конкуриро-вать с ними, и поэтому решил переключиться на производство сигарет. Но сигареты делались вручную, и, хотя у Дыока работали наиболее квалифицированные рабочие, их производство все еще было слишком скромным для быстрорастущего рынка. Однако с появлением машины для изготовления сигарет почти полно-стью отпало сомнение в том, что Дьюк постепенно выдвинется на передний план, так как машина могла выпускать 120 тыс. сигарет в день. Отлично понимая, что сигареты явились своего рода индульгенцией, выданной ему городскими властями, Дыок создал отделение в Нью-Йорке, энергично и успешно конкурируя с более известной фирмой «Джинтер энд Аллен». Он предоставлял премии и каждому рекламному мероприятию фирмы «Джинтер энд Аллен» противопоставлял свою рекламу. Излюбленным приемом стимулирования объема продаж было снабжение каждой пачки сигарет вкладышем с красочной картинкой, изображавшей спортсменку. С этой же целью во все уголки страны он направил ловких коммивояжеров. Им нанимались люди специально для то-го, чтобы они, посещая один магазин за другим, требовали только продукцию Дьюка. В портах прибывающим иммигрантам бесплатно раздавались сигареты. К 1890 г. фирма «У. Дыок, сапз энд компани» стала первой в своей отрасли.

Одновременно Дыок наблюдал за развитием таких отраслей, как нефтяная и металлургическая промышленность, производство сахара, вина и хлопкового масла. Повсюду разрозненные компании и фирмы объединялись в тресты. А почему бы не сделать этого и в табачной промышленности? Однако перво-наперво нужно было войти в милость к финансистам. Дьюк стал получать у нью-йоркских банкиров небольшие займы сроком на 30— 60 дней и всегда своевременно возвращал их. Вскоре уже сами представители Уолл-стрита обращались к пему с просьбами о займах: Дьюк установил кредитные отношения с теми представителями власть имущих, которые имели значение для него. Наконец он смог убедить четыре другие крупные компании в том, что им следует объединиться. В результате в 1890 г. родилась «Америкэн тобэко компани». Слилось 90% предприятий отрасли промышленности, производящей сигареты. Уставной капитал был определен в размере 25,8 млн. долл., хотя объединенные реальные средства составляли чуть больше 3 млн. долл. Даже донуская наличие доброй воли и другие неосязаемые элементы, общее количество «воды» составляло по меньшей мере 12,5 млн. долл. Спустя 8 лет была основана дочерняя компания для торговли жевательным табаком. Торговцев вынуждали брать другие, смежные, товары: если хочешь получить сигареты, бери и прессованный табак этого же производства.

«Америкэн тобэко» продолжала расширяться, используя все доступные средства, как честные, так и бесчестные. Был установ- лен практически абсолютный контроль над промышленностью, производящей сигареты. Торговцы, отказывавшиеся брать продукцию концерна, заносились в черный список, и в отношении их объявлялась разорительная война цеп. Проводя все эти операции, Б. Дьюк осуществлял безжалостное руководство: он без колебаний уволил одного из своих лучших торговых работников Эдварда Смолла, когда последпий отказался переехать с семьей в Цин-циннати. В 1905 г. «Америкэн тобэко» и связапная с нею «Консо- лидейтед тобэко компани», возглавлявшиеся Дыоком, помимо осуществления практически полного контроля над рынком сигарет, установили контроль над тремя четвертями предприятий торговли прессованным табаком, тремя четвертями торговли курительным табаком и более чем девятью десятыми торговли нюхательным табаком.

В начале 90-х годов были поглощены Дюрхофер, Уайлок, Мар- бури и Дж. У. Гэйл, а уставной капитал возрос еще на 10 млн. долл. Впрочем, возникали и трудности: расїнирялась кампания, организованная противниками курения сигарет, а торговая практика Дьюка порождала антимонополистические настроения. Однако соответствующие благотворительные пожертвования несколько уменьшали враждебность. Более серьезным было то, что деятельность Дьюка привлекла к себе внимание Уоллстрита.

Владелец «Стандард ойл» Оливер Пэйн и несколько его друзей решили скупить американские акции с тем, чтобы установить контроль над этим столь прибыльным предприятием. Дьюк заявил Пэйну, что тот может заполучить эту компанию, а он просто уйдет и организует другую. Пэйн отступил, и больше никогда не возникало опасности для системы контроля, созданной Дыоком. Примерно в это же время им была приобретена фирма «Лиггет энд Майерс». В 1899 г. наступила очередь Р. Дж. Рейнольдса попасть в этот «загон». Процесс объединения предприятий этой отрасли промышленности проходил сравнительно гладко. Каждое подобное мероприятие сопровождалось увеличением уставного капитала, пока он не достиг в 1899 г. гигантской суммы: 68,5 млн. долл. «Консолидейтед тобэко компани», основанная в 1898 г. для торговли жевательным табаком, превратилась в 1901 г. в холдинговую компанию. Одпако ее основной пакет акций тщательно сберегался в целях обеспечения контроля. Несколько раньше Томас Форчун Райан и его окружение по бизнесу в городском транспорте решили заняться табаком. Райан завладел фирмами «Нэшнл сигарет» и «Булл Дарем» с тем, чтобы создать компанию «Юнион тобэко» с уставным капиталом 22 млн. долл. После небольшой «потасовки» Райан и Дыок уже улыбались друг другу и передали «Юнион тобэко» в «Америкэн тобэко», «Лиггет энд Майерс» в «Континентал», а 20 млн. прибыли — Райану. Несколько месяцев работы принесли неплохой результат. Теперь в правление директоров «Америкэн тобэко» вошли Райан и Уиденер, а также и старые представители табач-ного бизнеса.

Чтобы возместить себе то, что выдоил у него Райан, Дыок принялся за другие компании. В это время в его ловушку попал Рейнольде. И вновь имеют место махинации с ценными бумагами, цель которых — принести прибыль членам общества. Подобные операции всегда проводились под покровом секретности. В период переоценки уставного капитала, проведенной в 1901 г., владельцам акций не было ничего сказапо о том, что удалось узнать концерну (возможно, через сенатора от Род-Айленда Нельсона Олдрича) о предполагаемом снижении в 1898 г. палога на табак. Если бы это стало достоянием гласности, то владельцы прежних ценных бумаг потребовали бы более высоких цен. Разумеется, цены на сигареты не были снижены.

Еще одна реорганизация была проведепа в надежде воспользоваться решением Верховного суда по делу о цепных бумагах северных компаний. Имеется основание сомневаться в том, что, осуществляя все эти маневры, Дыок и его «коллеги» были чрезмерно внимательны к правам многих втянутых в это дело акционеров. Господство на рынке обеспечивалось спижением цен, учреждением фиктивных независимых компаний для создания видимости конкурентной борьбы, предложением традиционных премий и скидок, производством конкурирующих сортов с тем, чтобы ввести потребителей в заблуждение, и прямым приобретением конкурирующих предприятий. Рынок был завоеван, но розпичпые цены оставались прежними, в то же время оптового торговца теперь вынуждали покупать по более высоким оптовым ценам. Не остались без внимания и иностранные рыпки. Дыок пытался проникнуть в Японию, но правительство этой страны решило основать свою собственную монополию. Он купил фабрику в Англии, но это лишь способствовало созданию «Империэл тобэко компани», так как местпые фабриканты памеревались защитить Англию от наплыва американских сигарет. Копфликт длился несколько лет. В завершение этого конфликта было достигнуто неизбежное картельное соглашение: Соединенные Штаты Америки и Куба были отданы Дыоку, Соединенное Королевство Великобритании — «Империэл тобэко компани», а остальной мир был поделен через «Бритиш-Америкэн тобэко компани».

Вся эта отрасль промышленности — за исключением, пожалуй, производства сигар — теперь контролировалась «Тобэко траст». Деятельность этого треста пеминуемо стала предметом расследований. Частыми были судебные процессы, возбуждавшиеся в судах штатов в попытке подорвать его мощь, по столь же часто судьи соглашались с мнениями юристов треста. Было очевидно, что Дьюку нечего бояться судов штатов. Затем по апел-ляции нью-йоркского федерального окружного суда, поддержанной правительством, Верховный суд пеожиданпо приказал ликвидировать «Америкэн тобэко». Как показывали факты, правительство обнаружило, что концерн «Америкэн тобэко» был монополией: фактически он не только контролировал всю отрасль промышленности, но и достиг особого положения путем ведения войны цен, промышленного шпионажа, создания фиктивных компаний и других действий, граничащих с преступным сговором; это противоречило антитрестовскому законодательству.

Все это Дыок вежливо отрицал: он вел свои дела, как джентльмен. Узнав о решении Верховного суда, он только заметил: «Если в Англии человек создает крупное дело... то его возводят в рыцарское достоинство. Здесь же его хотят посадить за решетку». Однако Дик Рейнольде, которого заставили войти в концерн, был в восторге: он хотел поддать Дьюку жару с помощью своих весьма ходких сигарет марки «Кэмел». Авуары компании должны были быть распределены среди ее члепов-основателей. И все же Дьюку удалось получить львиную долю — одну треть бизнеса по торговле сигаретами. Что же касается восстановления «честной конкуренции», то решение, припятое в 1911 г., о роспуске «Америкэн тобэко компани», по-видимому, было пе особенно эффективным. Во всяком случае, такова была точка зрения не кого иного как Льюиса Д. Брэндиса, поддержанная фермерами-курильщиками и негодующими либералами. (Рьяным обвинителем правительства на процессе был Джеймс К. Рейнольде, ставший впоследствии одним из паиболее консервативных членов Верховного суда.)

Со временем Дьюк превратился в ярого защитника идеологии крупного бизнеса. Он громко выражал свое недовольство по поводу вмешательства федерального правительства в дела частного бизнеса, а добрые слова расточались им только в адрес федеральной резервной системы. В его руках, помимо табачной промышленности, находились предприятия других сфер деятельности: инвестиции в электроэнергетику также, казалось, заслуживали пристального впимания. К 1925 г., году смерти Дьюка, «Саузерн пауэр компани» была уж одной из самых крупных компаний Юга: подобно Вандербильту, он пачал вторую карьеру. Как и большинство капиталистов того времени, Дьюк был крайне враждебно настроен по отношепию к профсоюзам: стачка в его имении в Нью-Джерси была жестоко подавлена, а 17 рабочих брошены в тюрьму. У него имелось более чем достаточно времени для того, чтобы пользоваться всеми теми благами, которые давали ему огромное поместье, а также три других владения. Говорят, что за травяным газоном в его имении в Нью-Джерси ухаживала бригада из 40 человек, которым было приказано пользоваться для поливки исключительно профильтрованной водой. Когда он передал Тринити-колледжу 40 млн. долл. при условии, что этот колледж будет переименован в Университет Дьюка, его упрекали в том, что он покупал памятник для увековечения своего имени. Даже Рокфеллер не пошел так далеко в отношении Чикагского университета. Узнав о том, что в указанном университете будет производиться совместное обучение лиц обоего пола, один шутник предложил назвать его «Дыоковская смесь». Для того чтобы не платить налоги на наследство, Дьюк распорядился о разделе своего состояния. Одна треть была выделена его жене, одна треть — дочери, а одпа треть пришлась на пожертвования. Его состояние оценивалось в 75 млн. долл. и включало стоимость контрольных пакетов акций ряда компаний. Подобно Хиллу и Гарриману Дьюк сочетал в себе черты промышленника и финансиста. В эпоху крупного финансового капитала черты финансиста преобладали.

Аналогичная картина наблюдалась и в ряде других случаев. В 1847 г. Саймон Гуггенхейм перевез свою семью из Швейцарии в Америку. Основной причиной этого переезда было стремление избежать религиозных гонений и, возможно, обрести более свободную жизнь в новой стране за океаном. Ни он сам, ни его сын Майер отнюдь и не мечтали о том, что они станут мультимиллионерами. Когда Гуггенхеймы прибыли в Филадельфию, то единственное, чем они могли там заняться, так это торговлей вразнос. Майер вскоре пришел к заключению, что более доходным делом было производство и продажа своей собственной продукции, а не деятельность в качестве посредника для других. Оц остановил свое внимание на выпуске средств для чистки дымоходов — важном предмете для домохозяек. Случайно обнаружив, что добавка мыла улучшает качество продукции, Гуггенхеймы поняли, что очутились на верном пути. Вскоре Майер уже смог расширить свою деятельность и заняться портпяжным делом и бакалейной торговлей. Тем временем он обзавелся большой семьей, в том числе семью сыновьями. Некоторые из них сыграли важную роль в создании империи Гуггенхеймов. Бизнес Гуггепхеймов па про-изводстве щелока угрожал монополии пенсильванской компании «Лай», и когда последняя захотела откупиться, Майер сумел здорово заработать на этой сделке.

В той мере, в какой Майеру Гуггенхейму сопутствовал успех в бизнесе, рос его «общественный» и «экономический» престиж. Осуществляя поставку строчевышитых изделий машинного производства в Европу, он также получал большую прибыль: его продукция была лучшего качества и стоила дешевле, чем кустар-ные ручные изделия. Изделия из кружев явились той основой, на которой строился бизнес Гуггенхеймов в первые годы. В Европе был открыт филиал, в котором проходили свою «практику» его сыновья. Однако все это было ничто по сравнению с тем, что еще только должно было случиться.

Как-то один бизнесмен из Филадельфии уговорил Майера стать его компаньоном по добыче серебра па одном из рудников в Колорадо. И хотя во время осмотра этого рудника у Майера возпикли определенные сомнения, он тем не менее вложил в дело 4 тыс. долл., а затем добавил еще какую-то сумму с тем, чтобы привести ствол шахты и штольни в рабочее состояние. Впрочем, переживать и оплакивать свои денежки ему пе пришлось, так как компаньоны папали на богатую жилу и за одну ночь Майер Гуг- генхейм стал миллионером, по меньшей мере на бумаге. Однако руду .нужно было для выплавки металла отправлять на заводы. Майеру казалось, что они прибирали к своим рукам всю прибыль, в то время как владельцам рудников оставалось только то, что мог дать рынок. В 1887 г. он активно занялся изучением проблем выплавки и убедился в том, что его подозрения имели под собой почву. Позднее, когда должен был быть построен новый плавильный завод в городе Пуэбло (штат Колорадо), то по «подсказке» Гуггенхейму в порядке вспомоществования городов было выделено 25 тыс. долл. Но вот сыновья Майера стали достаточно взрослыми для того, чтобы войти в дело, и большинство из них так и поступили. Майер был уверен, что каждый из них может самостоятельно стать миллионером. Он не питал интереса к махинациям Уолл-стрита и лишь настаивал на том, чтобы все средства находились под строгим контролем семьи. Когда группа английских инвесторов предложила Гуггенхейму 4 млн. долл. за его горнодобывающие предприятия и плавильные заводы, он пришел к выводу, что мог бы уступить их за 10 млн. долл., хотя и не слишком сильно стремился сделать это.

Совершенно ясно, что в значительной мере своим процветанием в эти годы Гуггенхеймы обязаны существованию закона Шер- мана 1890 г. о закупках серебра. Закон обязывал правительство ежемесячно закупать 140 т серебра, что почти вдвое превышало закупки, производившиеся до этого. Не удивительно, что при цене на серебро, доходившей до 1,25 долл. за унцию, Майер не хотел лишаться своих рудников и плавильных заводов. Он получил у мексиканского правительства концессию. Это был действительно удачный ход, так как он позволял ему обходить тарифные барьеры. К 1895 г. Гуггенхеймы получали от своих предприятий 1 млн. долл. прибыли в год. Семья отказалась от бизнеса на кружевах и стала\'заниматься исключительно горнопромышленными разработками.

Со своим европейским подходом к бизнесу ни Майер, ни его сын Дэниэл, который взял в свои руки все бразды правления империей Гуггенхеймов, не имели непосредственного отношения к объединениям торговцев или к другим устанавливающим цены предприятиям. Они могли продавать по более низким по сравнению с конкурентами цепам и пунктуально придерживаться своей линии в конкурентной борьбе. Между тем горнодобывающими предприятиями и плавильным делом стали интересоваться фи-нансовые тузы Востока. Г. Г. Роджерс из «Стандард ойл» в срочном порядке собрал средства для создания «Амал^гамейтед коп- пер компани», уставной капитал которой определен в 75 млн. долл., из которых по крайней мере 38 млн. приходилось на разводненные акции. Вслед за этим удачным ходом Роджерс объединил несколько плавильных предприятий в «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани» (уставной капитал 65 млн. долл., включая разводненные акции па сумму 50 млн. долл.). Это была атмосфера всеобщего помешательства. Впрочем, Роджерс был уверен, что он в конце концов сможет создать достаточно реальную основу для того, чтобы прибрать к рукам все производство свинца и серебра. Гуггенхеймы следили за всем этим с некоторым опасением. В качестве контрмеры они, опираясь на помощь Уильяма Уитпи, основали «Гуггенхейм экс- плорэйшн компани» — «Гуггепекс». Настало время, когда «Америкэн смелтинг энд рифайпинг компани» попала в затруднительное положение: ее методы работы были допотопными, и «Гуггенхейм мексикен оперэйшн» оказалась грозным соперником. В 1900 г. Роджерс выбросил белый флаг, и «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани» была реорганизована, а Гуггенхеймы теперь вошли в синдикат. Уставной капитал был увеличен до 100 млн. долл., из которых 45 мли. долл. перешли к Гугген- хеймам в обмен на 15 млн. долл. наличными и в форме кредитов. Этого было достаточно для того, чтобы установить контроль над всей отраслью промышленности..

Тем временем Роджерс и его партнеры Лыоисоны планировали получать прибыль от продажи продукции «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани» за рубежом. В деловой карьере Лыоисо- нов было много общего с Гуггенхеймами. Адольф Лыоисон был вначале импортером меди, нередко обходившим таможенные правила посредством махинаций с товаросопроводительной документацией. По его указанию товарные вагоны загружались низкосортной рудой с его медных рудников в Моптане, что позволяло извлекать выгоду за счет более низких железнодорожных тарифов. Известие о том, что Гуггенхеймы намереваются использовать свои собственные каналы сбыта продукции, привело Лыоисона и Роджерса в бешепство. Роджерс хотел расторгнуть соглашение о слиянии и даже играл на понижение курса ценных бумаг, выпущенных «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани». Он обращался в суд, пытаясь выпудить Гуггенхейма ввести в дёло его «Юнайтед металз компани». Но Гуггенхеймы спокойно отражали нападки Роджерса. Они считали, что поступают весьма великодушно, предоставляя Роджерсу и Лыоисону определенную возможность заниматься бизнесом. Хотя спекулянты, играющие на понижение, и главным образом Роджерс, пытались нанести ущерб «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани» на фондовой бирже, Гуггенхеймы продолжали просто скупать акции с тем, чтобы их холдинговые авуары превысили 51%. Они вышли из этой по-тасовки, став на несколько миллионов долларов богаче.

Горнодобывающая промышленность стала процветать и в штате Монтана. В ней доминировала «Анаконда коппер майнинг компани», которую зачастую называли «удавом». «Большими людьми» на рудниках Монтаны считались Уильям Кларк, Маркус Дэ~ ли и Огастес Гейнце. Они нередко конфликтовали друг с другом.

что привело к развязыванию ожесточенной «промышленной» войны.

Кларк появился в Монтане в 1863 г., проработав какое-то время учителем в Миссури. Будучи владельцем небольшого магазина в Вирджиния-Сити (штат Колорадо), он по случаю приобрел в штате Айдахо партию редкого сорта табака. Кларк перепродал его, немного заработав па этом. Несколько таких операций позволили ему открыть счет в банке. Со временем Бьютт стал центром золотодобычи. Кларку удалось отгрузить партию золота для монетного двора. Теперь он всерьез занялся этим бизнесом: он поступил в Нью-Йорке в Колумбийский горный институт с тем чтобы изучить дело с самых азов. Его «внедрение» в горнопромышленный бизнес началось с лишения права выкупа закладных мелких предприятий толчейного производства * и нефтеочистки. Позднее было построено несколько более крупных предприятий. Это был тот же ловкий ход, к которому с успехом прибегала семья Гуггенхейм.

Маркус Дэли впервые появился на сцене в качестве горпого инженера, представляющего интересы одного из банков Солт- Лейк-Сити. Будучи специалистом, он понял, что перспективы Монтаны были довольно благоприятными. Для своих поручителей из штата Юта он, учитывая конъюнктуру, построил нефтеочистительное предприятие. Когда банкиры, интересы которых он представлял, отказались последовать его совету приобрести небольшой рудник «Апаконда», Дэли сам купил его. Необходимый ему капитал Дэли запял у своих калифорнийских друзей и использовал его главным образом для скупки земельных участков вокруг своего рудника. На глубине 90 метров он натолкнулся на то, что ожидал: мощную жилу чистой меди, на которой сколачивал свое богатство концерн «Анаконда коппер майнинг».

Дэли и Кларк были добрыми друзьями, но ссора из-за решения Кларка баллотироваться в качестве представителя данной территории в конгрессе положила конец их дружбе. Кларк был бы избран, если бы он не забыл о существовании Дэли, который позаботился о том, чтобы был избран соперник Кларка, республиканец. Когда на следующий год Дэли выступил с предложением сделать Анаконду столицей штата, Кларк успешно провел кампанию в пользу г. Хелина. Кларк еще раз попытал счастья стать политиком и попасть в сенат. Дэли вновь обеспечил ему поражение. В 1898 г. Кларк предпринял еще одну попытку, на этот раз удачную (благодаря крупным расходам и краже избирательных бюллетеней). В ответ по инициативе Дэли было проведено рас-следование, в результате Кларк должен был уйти в оставку. Двумя годами позже Кларк вернулся к политической деятельности и был избран. Теперь ему оказывал поддержку Гейнце. Тем временем Дэли совместно с Г. Г. Роджерсом основал «Амальга- мейтед коппер компани», гигантскую компанию с капиталом 74 млн. долл.

Гейнце появился в Монтане в 1899 г., окончив Колумбийский горный институт. В 1892 г. он взял в аренду рудник и построил плавильный завод для мелких горнопромышленников, перед которыми он выступал в роли противника крупных монополистов. Для того чтобы отвлечь внимание, он заполучил, правда на бумаге, разрешение на постройку железной дороги с целью досадить железной дороге «Кэпэдиэн пасифик» и вынудить ее выкупить это право. Теперь он был готов расправиться с Дэли, рассчитывая при этом па поддержку со стороны Кларка. После долгих судебных тяжб и взаимных обвинений между соперниками в конце концов был восстановлен мир. Вся собственность Гейнце скрыто была переведена в удачно названную компанию «Быотт коа- лишн», которая уплатила ему 10,5 млн. долл. отступных. А затем сама эта компания была поглощена «Амальгамейтед коппер компани». Через несколько лет Гейпце дорого заплатил за то, что он пошел против интересов Рокфеллера, который поддерживал Роджерса: во время паники на бирже в^ 1907 г. Морган и Рокфеллер сделали все возможное, чтобы Гейнце как бизнесмен исчез с арены. Полученные 10,5 млн. долл. Гейнце использовал для приобретения в Нью-Йорке контрольного пакета акций компании «Мер- кантайл нэшнл бэнк». Это делалось для того, чтобы помочь распродать ценные бумаги созданной им «дутой» компании «Юнайтед коппер». Бизнесмены из «Стандард ойл» спокойно наблюдали за тем, как он повышал цены на акции своей компании, а затем (в 1907 г.) неожиданно выбросили на рынок все акции этой компании, которые они приобрели по низким ценам. Банки стали требовать возврата ссуд, выданных «Юнайтед коппер компани». Вскоре «Меркантайл пэшнл бэнк» оказалась в весьма затруднительном положении. Нью-йоркская расчетная палата заставила Гейнце уйти, но паника на бирже тем пе менее началась. Следующей на очереди оказалась «Никербокер траст». Нефтяные тузы «Стандард ойл», отыгрываясь на своих конкурентах, фактически содействовали тому, что разразился один из жесточайших финан-совых кризисов в истории страны.

Для Гуггенхеймов настало время предпринять определенные усилия в международном разрезе. За баснословное вознаграждение они наняли одного из выдающихся горных инженеров с ми-ровым именем, Джона Хея Хаммонда, для поисков новых месторождений полезных ископаемых, где бы они ни находились. Уставной капитал рос по мере того, как Гуггенхеймы стали заниматься международными операциями в невиданных до тех пор размерах. Совместно с английскими предпринимателями была создана «Америкэн смелтерс секыоритис» с капиталом 77 млн. долл. Горнодобывающие предприятия, принадлежавшие семье Гуггепхеймов, были уступлены последней за 22 млн. долл. Наличие целого комплекса корпоративных связей означало, что контроль над «Гуггенекс» осуществляется через более старую семейную фирму «М. Гуггенхеймс санз»; над «Америкэн смелинг эпд рифайнинг» через «Гуггенекс», над «Америкэн смелтинг секьюритис» через «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани». Вся эта система была обремепена большими долгами. Личное состояние Гуггепхеймов (холдинговые компании, связанные с эксплуатацией месторождений полезных ископаемых в горах Роки и Сьерра-Мадре) составляло по мепыней мере 50 млн, долл. Капиталовложения в ценные бумаги предприятий Гуггеп- хейма со стороны достигали уже почти 200 млн. долл.

Многим казалось, что империя Гуггенхейма превратилась в абсолютную монополию. Процветание большого числа мелких общин зависело от ее решений. Этот концерн контролировал более 90% всех предприятий. Закрывая ненужные ему плавильные заводы, оп мог нанести непоправимый ущерб десяткам небольших: городов; отказываясь принимать продукцию от отдельно взятого горнодобывающего предприятия, он мог разорить его владельцев. Не волновала Гуггепхеймов и судьба простых людей. Эта власть,, используемая по корыстному желанию, вызывала ненависть и подозрительность к семейству на всем Западе. После смерти старого Майера в 1905 г. связи братьев Гуггенхейм с Уитни и Райапом позволили им войти в святая святых финансовых кругов Уолл-стрита. Отныне они стали директорами многих компа-ний и превратились в крупных филантропов. Один из братьев — Саймон,— постоянно стремившийся к политической карьере, купил голоса колорадских законодателей (2,5—5 тыс. долл. за голос) с тем, чтобы попасть в сенат Соединенных Штатов.

Главное внимание Гуггенхеймы с этого момента стали уделять деятельности па международной арене. Вместе с Томасом Форчу- ном Райапом братья Гуггенхейм участвовали в махинациях в Конго. Рискованное предприятие в Канаде окончилось провалом: их человек Хаммопд недооценил возможности какого-то рудника. Некоторые говорили, что Гуггенхеймы ставили знак вопро-са над назвапием фирмы с тем, чтобы дурачить вкладчиков. В конечном счете этот рудник дал серебра почти на 30 млн. долл. Когда рокфеллеровские организации, представлявшие интересы Рокфеллера, стали скупать акции «Америкэн смелтинг энд рифайнинг компани», на выручку пришел Бернард Барух, предоста-вивший дополнительные средства. Затем Гуггенхеймы решили, используя поддержку Моргана, разрабатывать минеральные бо-гатства Аляски. Хотя это было дорогостоящим и не очень прибыльным делом, все же Аляску стали называть предприятием «Гуггенморган».

К началу XX столетия стало ясно, что Гуггенхеймы достигли своего: теперь они были одной из богатейших семей Америки.. Несмотря на периодические обвинения в том, что опи использовали •свои компании для самообогащений, мало заботясь о рядовом акционере, они стали живым воплощением мечты среднего американца о скором богатстве.

Процесс трестификации и слияний охватил практически все отрасли промышленности. Он коснулся даже такой в высшей степени децентрализованной и разбросанной по всей территории страны отрасли, как производство мясных консервов. Вплоть до начала второй половины XIX в. процесс переработки мяса был в высшей степени примитивным. Как правило, это делалось либо местными мясниками, либо непосредственно в рамках домашнего хозяйства. Цинциннати стал центром страны по производству свипины. Мясная промышленность стала сосредоточиваться в Чикаго уже после гражданской войны. Создание крупной промышленности, основанной на забое свиней и рогатого скота, явилось результатом деятельности таких людей, как Филип Армор, Густавус Свифт, Нельсон Моррис и Майкл Кыодэхи.

Армор родился в штате Нью-Йорк в 1832 г. и в возрасте 19 лет отправился в Калифорнию в поисках золота. Однако «горное дело» пришлось ему не по вкусу, и он вместо этого занялся бизнесом по поставке рабочей силы для других, предпочитая надзирать за работой и торговать с питающими большие надежды золотоискателями. После 5 лет такой работы он вернулся в Нью-Йорк, имея 8 тыс. долл. сбережений. Впрочем, и здесь он не задер-жался надолго. Он держал путь в г. Милуоки, где его брат занимался торговлей зерном. Через некоторое время он уговорил брата переехать с ним в Чикаго, где он с Джоном Планкинтоном занялся мясным бизнесом. Гражданская война обеспечила рынок, необходимый для процветапия фирмы. Но самой удачной следует считать ту аферу Армора, когда он, предвидя поражение Конфедерации, продал свинину, в которой ощущалась нехватка, по 30— 40 долл. за баррель. Он сумел выполнить свои обязательства, уплатив по 18 долл. за бочку, когда цены па товар упали. Доход от этих махинаций составил более 1 млн. долл.

Полученный таким путем капитал Армор и его компаньон использовали на расширение дела. Они скупали предприятия мелких конкурентов, постепенно превращая свое производство в одно из самых крупных на Среднем Западе. Одпако перевозка животных к местным бойням на Востоке не могла их удовлетворить, так как потери в живом весе были весьма ощутимыми. Их можпо было бы избежать, продавая мясо в убойном весе, т. е. сначала забивать скот, а затем отгружать мясо. Последнее было возможно только при наличии холодильников.

Эта проблема была разрешена Густавусом Свифтом, чей метод охлаждения вскоре был принят всеми мясоконсервными фабриками. Свифт занимался мясным бизнесом в Массачусетсе, распространяя свою деятельность все дальше и дальше на Запад. В 1875 г, он был уже в Чикаго. И хотя в это время уже существовали вагоны-рефрижераторы, железные дороги не предоставляли их своим клиентам и не разрешали держать их загруженными льдом во избежание определенного риска. Кроме того, разделанное мясо весило намного меньше, чем живой скот с копытами. Вот поэтому Свифт создал свой собственный парк таких вагонов и, используя «Гранд транк рейлроуд оф Кэнэда», смог преодолеть сопротивление железных дорог.

Тем временем Армор вел активную конкурентную борьбу, особенно со своим ближайшим соперником Нельсоном Моррисом. Каждый из них вставал рано утром, чтобы первым прийти на рыпок по продаже скота. Однажды в полночь Армор созвал своих людей, снабдил их фонарями, а затем приказал разыскать всех владельцев скота и скупить весь имеющийся для продажи скот. Моррис отпарировал тем, что отправился закупать скот на месте до его отправки в Чикаго. В конечном счете Армор и Моррис пришли к джентльменскому соглашению и продолжали жить в мире и согласии. Мясная промышленность начала использовать субпродукты, вырабатывая разнообразную продукцию из тех частей мясных туш, которые рапыне выбрасывались на свалку. Удобрение, клей, пуговицы, гребни, щетина, шерсть, глицерин — вот только некоторые виды продукции, которые начали получать из отходов мясного производства.

Жизнь заставляла владельцев всех крупных мясокомбинатов «сотрудничать» друг с другом. Мелкие фирмы скупались крупными; торговые агентства (конторы) были учреждены в гг. Омаха, Канзас-Сити и Сент-Луисе. «Большая четверка» — Армор, Свифт* Хаммонд (позже слился с Армором) и Моррис — устанавливала цены и делила территории по сбыту продукции. Закупая скот у торговцев, они следили, чтобы никто не набавлял цену. Это было «случайное совпадение мнений» на основе тайных согла-шений. Однако подобные соглашения были неустойчивыми. Ал- лертонский пул распался в 1888 г. На смену ему пришел Видерс- кий пул 1893 г. По-видимому, следовало бы установить более устойчивые отношепия. Во всяком случае, действуя согласованно, владельцы мясных компаний были в состоянии добиться снижения фрахтовых ставок на одной железной дороге, угрожая направлять свои грузы по другой.

Произвол предпринимателей и занесение в черный список сочувствующих профсоюзам вызывали восхищение у всех промышленников. Ни скандалы, связанные с поставками испорченного мяса во время испано-американской войны, ни публичные разоб-лачения Эптона Синклера не остановили движение фабрикантов мясных консервов к монополии.

После смерти Армора в 1901 г. владельцы мясоконсервных заводов учредили «Нэшнл пэккипг компани», прибегнув к тради-ционному методу организации «кооперирования». Всего в это объединение вошло И компаний. В 1904 г. правительство провело расследование, и наконец в 1905 г. Верховный суд отдал распоряжение распустить картель. Это решение суда не выполнялось на том основании, что предприниматели предварительно дали необходимую информацию федеральному органу, а поэтому к ним нельзя, мол, предъявлять претензий. В 1906 г. эта претензия была поддержана судом. Было ясно, что антитрестовское законодательство оказалось малоэффективным по меньшей мере по отношению к мясной промышленности. Между 1902 и 1910 гг. не один раз против мясопромышленников принимались меры, но всегда им удавалось увильнуть от ответственности. И лишь только я 1912 г., когда возникла угроза нового судебного процесса, «Нэшпл пэккинг компани» была ликвидирована.

<< | >>
Источник: Б.СЕЛИГМЕН. СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО: бизнесы бизнесмены в американской истории. 1976

Еще по теме Глава 8ТРАМВАИ, ТАБАК, МЯСО И МЕДЬ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -