<<
>>

Глава 14ЭЛЕКТРИЧЕСКОЕ ОСВЕЩЕНИЕ И РАДИОВОЛНЫ

Томас А. Эдисон отнюдь не был первым, кто стал производить опыты с электричеством. Еще в XVI в. велись исследования свойств магнетизма — явления, тесно связанного с электричеством.
Уильям Джилберт, врач королевы Елизаветы I, сумел отличить электрическое притяжение от магнитного. Эксперименты, проложившие путь применению электричества, поставили Роберт Бойль, Отто фон Герике, Стефан Грэй и Фрэнсис Хоксби. Изобретенная в 1746 г. лейденская банка фактически была конденса-тором статического электричества, своего рода простейшим аккумулятором. В Америке Бенджамин Франклин настолько увлекся явлением электричества, что бросил свой бизнес и занялся научными исследованиями; его громоотвод оказался важным приспо-соблением для защиты амбаров и других пожароопасных строений. Опыты Гальвани с действием электричества привели к тому, что Вольта открыл электрический ток и была создана аккумуляторная батарея на мокрых элементах, т. е. изобретен более совершенный по сравнению с прежними способ накопления элек-тричества. Наконец, Хэмфри Дэйви образовал из электрического тока дугу, первый вид практического электрического освещения.

Затем последовали новые открытия: Ганс Эрстед доказал, что электрический ток в проводнике создает магпитное поле, Андре Ампер обнаружил связь между электричеством и магнетизмом, а Майкл Фарадей с помощью механической силы генерировал электрическое напряжение, использовав для этого электромагнитное устройство. Следовательно, когда Эдисон приступил к своей практической работе, он уже мог опираться на накопившиеся за два столетия плоды научных и технических экспериментов. Одпако после гражданской войны в США существовали значительные барьеры на пути распространения электричества. Для искусственного освещения широкое применение получил газ, а отсутствие подходящего источника энергии служило серьезным препятствием внедрению электричества.

Батареи годились для телеграфа, по не более того. В период между 1860 и 1870 гг. людей, работающих в области электричества, настолько третировали, что ни •один патент не был зарегистрирован.

Но технике нельзя надолго преграждать путь, и вскоре Павел Яблочков, русский, изобрел мощную электрическую дугу, пригодную для паружного освещения. Систему дуговых светильников для городских улиц создал в 1878 г. Чарльз Браш. Вскоре Элиху Томпсон и Эдвип Хьюстон, сделавшие важные шаги в области распространения электричества, разработали иной метод уличного освещепия, который успешпо конкурировал с системой Браша. К 1866 г. улицы многих городов страны уже освещались с помощью той или другой системы. Искусственное освещение стало пасущпой необходимостью: помимо фирм, создавших си-стемы дуговых светильников, существовало также примерно четыреста газовых компаний, обеспечивавших освещение на улицах и в домах. В ближайшем будущем уже должна была появиться лампа накаливания, которой предстояла долгая жизнь; камнем преткновения оказалось отсутствие стеклянной колбы с достаточным вакуумом, чтобы не сгорала нить накала. Следовательно, человека, который сумел бы решить эту проблему, ожидали слава и богатство; таким человеком предначертано было стать Томасу Алве Эдисону, одному из самых даровитых изобретателей Америки. Имепно ему предстояло создать первую действующую лампу накаливания, так же как и такую систему сбыта электричества, которая позволила электроэнергии выдержать конкуренцию с газом, а впоследствии и вытеснить его. Одним словом, Эдисон продемонстрировал, как надо организовать массовый рынок для искусственного освещения.

Эдисоп родился в 1847 г. в Майлане, штат Огайо, в семье голландско-английского происхождения. Озорной парень, он постоянно влипал в истории — главным источником трудностей его роста служило неутолимое любопытство. Во время одной из периодических депрессий предвоенных лет его семья переселилась в Мичиган. Пытливость Эдисона толкнула его заняться химией, и он долго производил опыты с рядом лекарственных составов.

Его увлекали также телеграфия и электричество, он по возможности познавал это новое явление не только из книг, но и путем постаповки собственных опытов. Будучи разносчиком газет в поездах, он превратил угол багажного вагона в маленькую лабораторию. В результате перенесенной в детстве болезни Эдисон стал терять слух; глухота сохранилась до конца его жизни. Примечательно, однако, что это несчастье не помешало ему слышать стук телеграфного аппарата; если бы не это, будущее могло бы оказаться иным.

Сохранив достаточные остатки слуха, Эдисон начал овладевать профессией телеграфного оператора. В короткий срок он самоучкой стал квалифицированным телеграфистом. Одновременно он в своем чтении предпочел Исааку Ньютону Джеймса Уатта, и этот выбор предопределил рождение изумительного паяльщика. Затем последовал период странствий и смены различных работ, прерывавшихся учебой и созданием механических приборов.

Сконструированный им трансляторный телеграфный аппарат оказался неудачным, но Эдисопу в то время еще не было двадцати. В 1867 г. он двинулся в Бостон и начал работать в фирме «Уэстерн юниоп». Простоватые манеры не снискали ему популярности, но* он завоевал уважение своих товарищей по работе, когда с помощью простейшего устройства из оловянной фольги спас свой завтрак от тараканов.

После двух лет вконец надоевшей ему работы Эдисон покинул фирму и целиком посвятил себя изобретательству. Он разрабатывал спаренную телеграфную систему, а в возрасте двадцати двух лет запатентовал записывающий голос прибор — первое из^ множества изобретений, на которые ему предстояло получать патенты в течение долгой и плодотворпой жизни. Эдпсоп рассчитывал продать его законодательным органам, но один массачу- сетский мудрец разъяснил ему, что применение такого прибора явится нарушением «права оппозиции», а некий конгрессмен высказался в том смысле, что прибор, записывающий голос, — это- как раз то, чего политические деятели не хотят, так как подобная запись развеяла бы всякую надежду меньшинства оказать влияние на законодательство.

За изобретением фонографа последовало- усовершенствование телеграфного аппарата, права на который были им проданы телеграфной компании.

Нью-Йорк манил его, и Эдисон направился в этот город, чтобы испытать здесь свою судьбу. Случайная работа, состоявшая в ремонте счетчика на золотой бирже, воспрепятствовала возникновению там паники. В результате его напяли электриком с весьма щедрым жалованьем — 300 долл. в месяц. В 1869 г. он совместно со своим благодетелем учредил компанию для работы над изобретениями и связанными с ними проблемами; фирма вскоре была приобретена компанией «Уэстерн юнион», а Эдисоп получил при этом 5 тыс. долл., больше, чем он когда-либо прежде видел. Спустя педолгое время Эдисон снова работал в «Уэстерп юпиои» в качестве «вольного» изобретателя. Был случай, когда за его достижения ему уплатили 40 тыс. долл. Банковский кассир отказался обменять чек па наличные без удостоверения личности, и Эдисон счел, что его надули. В конце концов чек был оплачеп и изобретатель целую ночь просидел над своим богатством, прежде чем снова положил его в банк. Но Эдисоп стал пленником «Уэстерн юнион»: поощряя его и хорошо оплачивая плоды его работы, компания в то же время присваивала себе все права на его изо-бретения. Тем не менее оп в возрасте двадцати четырех лет ужо имел успех, и, хотя производить телеграфные аппараты ему раз-решалось лишь исключительно для одной компании, во всем остальном он был сам себе хозяип.

В этот период энергия Эдисопа направлялась только на усовершенствование изобретений других изобретателей, но, после того как эти приспособления проходили через его руки, они действительно функционировали. Приборы приема телеграфных сооб- щеиий, всегда доставлявшие неприятности, были значительно усовершенствованы, и ряд других устройств стал действовать так хорошо, как никогда раньше. В 1872 г. он получил тридцать восемь патентов, в 1873 г. — еще двадцать пять. Страсть Эдисона к работе превратилась в легепду. Он создал телефон, рейсфедер, мимеограф, а в 1874 г.

изобрел для телеграфа систему счетверенной передачи, т. е. передачи по одному проводу одновременно четырех сообщений. Экономия от применения этой системы привлекла внимание телеграфных магнатов.

Между тем иски по поводу нарушения патентных прав стали важным оружием в непрекращающейся войне между этими магнатами. Над головой Эдисона гремели гигантские сражения, и в их числе битва, связанная с попыткой Джея Гулда захватить «Уэстерн юнион». Эдисону было далеко до заправил отрасли, и Гулду ничего пе стоило опутать его сетью обмана, так же как он проделывал это с другими. К 1875 г. Гулд разделался с Эдисоном; разбирательство судебных исков против короля баронов-грабителей тянулось в течение трех десятков лет.

В 1876 г. Эдисон снова переселился, на сей раз в Менло-Парк, штат Нью-Джерси; здесь ему предстояло изобретать и изготовлять свои приборы в мастерской, которая, несомненно, была первой промышленной лабораторией в Соединенных Штатах. Он собрал группу высококвалифицированных работников, оснастил свою лабораторию набором инструментов и машин и во главе со своими людьми двинулся к новым вершинам в развитии техники. Эдисон взял к себе на службу испытанных ученых и любил их поддразнивать хотя бы для того, чтобы показать, что босс обладает большим, чем у них, здравым смыслом. Однажды он попросил одного из своих математиков рассчитать объем стеклянной колбы. На следующее утро математик еще не закончил свои вычисления, тогда -Эдисон взял сосуд с водой, наполнил колбу, а затем вылил из нее содержимое в градуированный стакан. Изобретательство он превратил в бизнес — ив этом не знал себе равных. Хотя Александр Грэхем Белл первым изобрел телефон, Эдисон усовершенствовал передачу голоса с помощью колеблющегося угольного приспособления, которое фактически и оказалось микрофоном. Его ипдукционная катушка позволила создать телефонные линии протяженностью в сотни миль. Между «Белл систем» и «Уэстерн юниоп» вспыхнула неизбежная среди корпораций война, однако в Англии филиалы фирм Белла и Эдисона вскоре слились, так как там «большой бизнес» избегал дыма сражений.

Через некото-рое время Эдисон подвел черту под своими телефонными делами и навсегда оставил эту область деятельности. Перед ним стояли новые задачи.

Теперь в качестве центральной выдвинулась проблема механического воспроизводства звука, исследования здесь вели к фонографу — изобретению, которое Эдисон считал лишь игрушкой. К этому времени оп уже слыл «волшебником из Мепло-Парка».

И все же он не сумел разглядеть возможностей говорящей машипы и отложил это дело на десять лет, что оказалось ошибкой, которая обошлась весьма дорого. Эдисон заинтересовался созданием эффективной осветительной системы — долговечной лампы искусственного освещения и распределительной сети для обеспечения ее энергией. Если бы удалось доставлять электрическую энергию в индивидуальные жилища, как газ, весь мир залило бы море света, и вскоре это свершилось. Когда техническая часть проблемы была уже на грани завершения, группа нью-йоркских финансистов, включавшая грозного Дж. П. Моргана, выделила 50 тыс. долл. на организацию фирмы «Эдисон электрик лайт компани». Финансовую деятельность новой компании возглавил партнер Моргана, Эджито Фаббри, обеспечив таким образом «Дому Моргана» преимущественные в ней позиции.

Главные трудности на пути создания электрической лампочки заключались в обеспечении почти абсолютного вакуума и в изготовлении такой нити накала, которая давала бы яркое свечение при малом расходе электроэнергии. К 1880-м годам па исследо-вания и экспериментальные работы в этой области было израсходовано полмиллиона долларов, и затраты с лихвой окупились. Передача энергии производилась как центральной станцией, так и индивидуальными электрическими установками. К 1884 г. первая центральная станция, построенная на Перл-стрит в Нью- Йорке, посылала ток для И тыс. лампочек в пяти сотнях домов, а 59 тыс. лампочек светились от тока индивидуальных электроагрегатов. Ключом к дальнейшему росту электрической индустрии являлась передача энергии. Если в 1880 г. америкапская про-мышленность все еще базировалась на паровой машине, то уже к 1900 г. электричество обеспечивало поступление энергии в объеме 300 тыс. л. е., а в 1914 г. эта цифра возросла до 9 млн. л. с.

Эдисон использовал систему постоянного тока, в которой электрические импульсы текут через провод подобно воде через трубу. Система переменного тока в то вфемя уже была известна; по существу, соперничество между поборниками двух видов электрического тока началось еще в 1830-х годах. Геператор переменного тока создавал ток, который волнообразно пульсировал в провод-нике, но при низком напряжении давал слабое освещение. Именно поэтому Эдисон предпочитал постоянный ток. Даже когда произведенные в Европе усовершенствования, особенно создание трансформатора Голяра — Гиббса, обеспечили превосходство переменного тока для передачи энергии на короткие расстояния, он все еще оставался непреклоппым. Европейские патенты приобрел Джордж Вестингауз, что позволило ему изготовить генераторы для первой гидроэлектрической станции на Ниагара-Фоле, так как система постоянного тока Эдисона для подобных установок не подходила. Война между двумя типами тока продолжалась. Эдисон утверждал, что переменный ток «смертоносен» и в случае какой- либо аварии причинит вред владельцу дома. Для подтверждения своей правоты он с помощью переменного тока умерщвлял бездомных кошек и собак и убедил штат Нью-Йорк, когда там был введен электрический стул, использовать в нем именно этот вид тока; это было убедительное доказательство. Однако низкое напряжение постоянного тока ограничивало расстояние, на которое его можно было передавать, лишь несколькими милями, и со временем победу одержал переменный ток. Кроме того, двигатели переменного тока были проще по устройству и меньшего веса. К тому же передача переменного тока оказалась более устойчивой, а возможность ускорять или замедлять ее позволяла осуществлять его передачу на дальние расстояния. Лишь в последние годы удалось реализовать трансмиссию постоянного тока высокого напряжения по линиям дальних передач.

Когда промышленные предприятия Эдисона стали на ноги, он снова обратил свое внимание на другие дела. Случайно он нащупал новую возможность: это было странное излучение, обнаруженное им в электрической лампе и получившее наименование «эффекта Эдисона». Если бы он ухватился за эту открываемую необычайными разрядами возможность, то мог прийти к открытию электроники и радио.

Тем временем Гарри Виллард вернулся на финансовое поприще и, не растеряв присущего ему оптимизма, помог объединить различные эдисоновские предприятия в «Эдисон дженерал электрик компани». Морган, помнивший о железнодорожных провалах, не доверял Вилларду и в 1892 г. настоял на образовании новой фирмы—«Дженерал электрик», заменив при этом Вил- ларда Чарльзом Коффином. Раздосадованный исчезновением его имени из назвапия компании, Эдисон отстранился от новой корпорации — оргапизатор и финансист оттеснил его. Полученные в уплату за сооружения и оборудование акции были отданы на милостивое попечение другой корпорации — «Электрик бонд энд шейр». Сам Эдисон, однако, посвятил себя другим техническим достижениям — на горизонте все еще маячили аккумуляторная батарея и кипематограф.

Коффин, первый глава «Дженерал электрик», был фабрикантом обуви. Для пего электричество служило попросту новым спо-собом делания денег. Он энергично проводил политику строительства электрических станций для снабжения промышленности энергией. Коффина сменил Оуэн Д. Янг, начинавший свою карьеру в качестве юриста в Бостоне. Янг оказался втянутым в дела предприятий общественного пользования в 1908 г., когда ряд электрических компаний на севере штата Нью-Йорк потерпел банкротство и его призвали навести порядок в последовавшем финансовом и юридическом хаосе. Занятия все новыми и новыми делами предприятий общественного пользования настолько увеличили его знания и опыт, что это обратило на себя внимание Коффина, который в результате предложил Янгу пост вице- президента «Дженерал электрик». Эта компания теперь уже господствовала в своей отрасли, выпуская одну четвертую часть используемого в стране электротехнического оборудования. «Дженерал электрик» начала изготовлять потребительские приборы, прославляя свою исследовательскую лабораторию как «волшебный дом». Оказавшись на виду у публики, компания стала широко рекламировать себя в качестве благотворительной фирмы.

Вторую скрипку после «Дженерал электрик» играла «Вестин- гауз компани», учрежденная в 1886 г. на прибыли, которые Вестингауз получил от изобретенного им воздушного тормоза. Вестингауз был убежден, что переменный ток представлял собой наилучшее средство для передачи электрической энергии, и дей-ствительно, с помощью трансформатора Голяр — Гиббса он превратил его в коммерческий успех. Асинхронный двигатель Тесла, который работал на переменном токе, способен был теперь приводить в движение фабричпые машины. В то время как Вестингауз делал большие займы и едва-едва выкарабкался из паники 1907 г., «Дженерал электрик» через свою дочернюю фирму «Электрик бонд энд шейр» обеспечивала капиталом предприятия общественного пользования, приобретавшие у материнской компании оборудование. То обстоятельство, что «Дженерал электрик» и «Вестингауз компани» могли оказаться конкурентами, не мешало им на первых порах сотрудничать на основе соглашепшг о встречных лицензиях. Фирма «Вестингауз» не гнушалась также отчислять компании «Дженерал электрик» плату за право произ-водить электрические лампы. В начале своей деятельности Вестингауз сосредоточился на производстве оборудования для предприятий общественного пользования. В 1906 г. компания приступила к выпуску электрооборудования для железных дорог. Когда впоследствии железные дороги стали приходить в упадок, фирме «Вестингауз» пришлось изыскивать новые сферы деятельности. К 1930 г. она изготовляла потребительские приборы. Подобно «Дженерал электрик», она выпускала множество изделий — электрические утюги, генераторы, моторы, электрические бритвы,, стиральные машины, посудомойки, коммутационную аппаратуру, гребные винты; номенклатура компании насчитывала, быть мо-жет, десяток тысяч различных изделий. В пастоящее время фирма конкурирует с «Дженерал электрик» в производстве компьютеров, моторов, трансформаторов, выключателей и ядерных реакторов.

Предприятия общественного пользования — поставщики электрической энергии для жилищ и промышленности — образовали собой отрасль, превратившуюся в непроходимые джунгли, порядок в которых мог навести лишь «новый курс». Портфель ценных бумаг «Электрик бонд энд шейр» составил фундамент гигантской электрической империи. Созданная Сиднеем 3. Митчеллом в качестве дочерней фирмы «Дженерал электрик», она превратилась в крупнейшую в США холдинговую компанию, располагающую собственностью в тридцати трех штатах и контролирующую 14% всей отрасли предприятий общественного пользования. Митчелл: повысил бухгалтерскую стоимость своих ценных бумаг до уровня их «потенциальной способности приносить доход» — весьма сомнительный метод разводпеиия капитала. В 1931 г. пришлось выжать подобную воду примерно на 400 млн. долл. Проиграли на этом лишь вдовы, сироты и другие мелкие держатели акций. Дочерние фирмы холдинговых компаний оказались в роли дойных коров и вынуждены были производить обременительные управлепческие отчисления своим материнским компаниям. По существу, именно комбипацнп «Электрик бопд энд шейр», как и других аналогичных фирм, послужили толчком для проведения при «новом курсе» закона о холдинговых компаниях, контролирующих предприятия общественного пользования, весьма запоздалой меры по регулированию их деятельности.

Дело Сэмюэла Ипсулла являло собой поразительный предметный урок безрассудного поведения предприятий общественного пользования. В 1920-х годах Ипсулл был самым могущественным человеком в Чикаго и владел сетью предприятий общественного пользования, покрывавшей страну от штата Техас до штата Мэн. Но вскоре ему суждепо было низвергнуться с вершины. Молодым человеком Инсулл переселился из Англии и занял пост секретаря Эдисона. В возрасте тридцати лет оп уже возглавлял сбытовую контору Эдисона в Чикаго и настолько успешно повел дело, что завоевал Эдпсопу монопольное положение на этом рынке. Подобно другим бизпесмепам, оп утверждал, что это была «естественная» монополия, которая в силу самой своей эффективности ? обширности потребительской территории способна была снижать плату за электроэнергию. Затем Инсулл стал финансистом и учредил «Миддл Уэст ютилитиз компапи» явно с целью мобилизовать капитал. Некоторые ценные бумаги были проданы этой компании за 330 тыс. долл. Затем Инсулл приобрел 100 тыс. акций, уплатив за них 3600 тыс. долл. Эти акции он перепродал за ту же сумму, но сохранил за собой контрольный пакет обыкновенных акций и таким образом не только вернул свои затраты, но и приобрел контроль над компанией. Сделки эти носили весьма окольпый характер, однако они вылились в немалых масштабов операцию по разводнению ценных бумаг.

Ипсулл стал настолько важной фигурой в Чикаго, что его призвали спасти местную газовую компанию и трамвайпую сеть. Хотя поддержка им различных культурных мероприятий снискала ему славу выдающегося гражданина, политика мало волновала Инсулла — оп делал взпосы в обе партии. Видя как «Электрик бонд энд шейр» и другая холдинговая компания «Ассошиэйтед гэс эпд электрик» «носятся» по стране, пожирая компании, владеющие предприятиями общественного пользовапия, и умножая свои владения, Ипсулл решил их переплюнуть и построить величайшую империю подобпого рода. Холдинговая компания явилась превосходным механизмом для снятия сливок с деятельности производственных компаний, причем, чем больше производственных попадало в систему контроля холдинговой, тем более густыми становились сливки. Управленческие отчисления оказывались вы-ше, производственные компании могли покупать продукцию друг у друга, капиталы можно было перемещать и т. д. и т. п. То обстоятельство, что все это увеличивало себестоимость, больше всего радовало, так как позволяло вздувать цены и получать еще большие прибыли. Когда дела производственной компании шли хорошо, оглашение сведений об ее процветании улучшало финансовые перспективы холдинговой компании, которая пользовалась случаем, чтобы присоединить к своей сети еще одну компанию и продать больше акций и облигаций. Пирамида ценных бумаг становилась все выше и выше, иногда достигая семи или восьми этажей. Именно так вершили дела финансовые заправилы предприятий общественного пользования, а во главе этой своры стоял Инсулл.

Но гроза приближалась. Вся система коптроля основывалась на владении меньшей частью пакета акций другой компании, также владеющей меньшей частью пакета акций еще одной компании и т. д. Судный день наступил в 1929 г. Сайрус Итон затеял рейд протпв империи Инсулла; средств на блокирование этого рейда не хватило. Карточный домик окончательно развалился, когда в дело вмешались еще и люди Моргана, развернувшие спекуляцию ценными бумагами Ипсулла, играя на понижепии их на всех биржах страны. К тому же для финансовых воротил Нью- Йорка это был великолепный случай, чтобы проучить чикагского выскочку. Инсулл — владелец крупнейшей в Америке холдинговой компании, захватив с собой мешок с тысячедолларовыми банкнотами, бежал в Грецию, страну, которая не имела с Соединенными Штатами соглашения о выдаче преступников.

Таков был мир бизнеса электротехники и предприятий общест-венного пользования,— мир весьма сомнительного целомудрия. Дурно пахнущие финансовые операции сопровождались обходом антитрестовских законов государства. Нарушения этих законов компанией «Дженерал электрик» относятся еще к 1911 г., когда ей предъявили обвинение в фиксации цеп па электрические лампочки; она являлась ответчиком по более чем шестидесяти прави-тельственным искам. Ее обвиняли в преднамеренном сокращении срока эксплуатации электрических лампочек и в увеличении таким способом их сбыта па 60%. Будучи схваченными за руку, руководители компании хотя и признавали, что такая тайная комбинация противозаконна, но все же не является «безнравственной»: этика корпораций допускала все, что улучшало дела предприятия.

Самой знаменитой антитрестовской акцией против фирм элек-тропромышленности был предъявленный в 1961 г. иск, согласно которому «Дженерал электрик», «Вестингауз» и двадцать семь других компаний обвинялись в жульничестве с ценами на продукцию ежегодной стоимостью не менее 1750 млн. долл. Офици- альными виновниками оказались представители среднего звена менеджеров, руководители цехов коммутационной аппаратуры и конденсаторов. Достойно удивления, что суд приговорил именно их к тюремному заключению и к крупным штрафам, хотя они фактически были лишь пособниками верховных властителей — людей, возглавлявших компании. Сумма штрафов достигала почти 2 млн. долл., семь человек были заключены в тюрьму, а двадцать четыре приговорены условно — вот и- все, чем завершился суд.

Это судебное дело было опутано густым, подобно смогу в большом городе, лицемерием корпоративной олигархии, пригвождавшей к позорному столбу своих подчиненных за то, что попались на такого рода деяниях, которые они, высшие руководители, якобы отвергали. Попросту говоря, эти незадачливые руководители цехов не должны были позволить себе попасться. Президент «Дженерал электрик» Ральф Кординер мог, конечно, спрятаться за ширму децентрализации, однако невозможно поверить, чтобы он ничего не зпал обо всех этих нарушениях антитрестовского законодательства, когда девять из каждых десяти его руководящих работников либо знали о них, либо сами в них участвовали.

Бизнесмены-заговорщики, по существу, вели себя подобно предпринимателям, описанным Адамом Смитом: практика принятия решений в интимной обстановке, за дружеским столом вела к ограничению свободы торговли, иначе говоря к монополии. Ны- нешпий бизнесмеп, как и его предшественники, не хочет иметь ничего общего с конкуренцией цен — это апафема. Еще в дни второй мировой войны в электротехнической промышленности фактически проводились совещания по распределению ролей. Например, сбыт выключателей регулировался па основе установления для отдельных фирм твердой доли — «Дженерал электрик» получила 40%, «Вестиигауз» — 35, «Эллис Чалмерс» — 10 в «Федерал пасифик» — 10%. Каждые две недели представители группы собирались, чтобы решать, какой из компаний достанется очередной заказ, поскольку направляемые будущим заказчикам — как правительственным ведомствам, так и частным предприятиям общественного пользования — конфиденциальные заявки фактически предварительно тайно согласовывались, чтобы удержать цены на обусловленном уровне.

Заговорщики знали, что они нарушают закон, и поэтому ь спошепиях между собой пользовались эзоповским языком. Списки лиц, приглашаемых на конспиративные встречи, выдавались за рождественские списки, сами встречи назывались спевкой участников хора. Каждой фирме был присвоен номер, под кото-рым она значилась во всех письменных документах и телефонных переговорах. Совещапия происходили в охотничьих домиках, а извещения передавались шепотом во время игры в гольф. Все это выглядело как в телевизионном шпионском боевике. Хотя официальная политика компаний обязывала ее сотрудпиков соблюдать антитрестовское законодательство, высшие руководители настойчиво требовали одного — обеспечить сбыт продукции, а единственный известный сотрудникам способ реализации этой задачи заключался в том, чтобы вступить в сговор со своими конкурентами.

Как только какая-либо компания пыталась выйти из картеля — а это был именно картель,— другие компании путем снижения цен загоняли ее на место. Когда правительственные органы предприняли расследование, юристы самой компании производили первый допрос замешанных в дело администраторов, а последние, разумеется, отрицали наличие сговора. Однако после того, как суд уже состоялся и приговоры были вынесены, «Дженерал электрик» реагировала увольнениями и снижением в должности, ограждая таким образом добродетель верхних эшелонов руководства фирмы. Это было проявлением весьма прозрачного лицемерия, поскольку руководители корпорации всегда делали вид, будто их деятельность служит общественным интересам, и рекламировали свою приверженность к мировоззрению, в кото-рое сами ни на йоту не верили. Весь процесс не мог не распространять прегрешения заговорщиков на саму корпорацию. Здесь была продемонстрирована «необычайно яркая картина... обычных деловых операций в крупнейшей отрасли хозяйства». Тем не менее это судебное дело отнюдь не привело к восстановлению свободной конкуренции цен. Управление долппы Теннесси, первая организация, пожаловавшаяся на единообразный характер предложений, касающихся цен, и после вынесения приговоров по указанному судебному процессу продолжала получать аналогичные предложения о ценах; так же обстояло дело и с другими правительственными организациями. Следовательно, хотя нравственные принципы, которыми руководствовалась деловая практика «Дженерал электрик», и могли рассеять иллюзии — даже если допустить, что кто-либо их действительно питал,— компания продолжала вести свой бизнес на тех же основаниях, которые она сама расценивала как вполне нормальные.

По своим техническим особенностям ближе всего к электропромышленности стояло радио. Хотя началом эры радио считается создание беспроволочного телеграфа Гульельмо Маркони, намагничивание металлических предметов на расстоянии в результате утечки тока в телеграфных проводах было широкоизвестным явлением. В 1843 г. американский физик Джозеф Генри намагничи-вал иголки на удалении 220 футов от заряженного электрическим током провода, а телефонные и телеграфные линии могли по ин-дукции перехватывать звуки с других проводов. Каким-то образом звук передвигался по воздуху. Это явление продемонстрировал Эдисон в своем индукционном телеграфе для движущихся поездов, хотя он и не смог разрешить проблему шумовых помех. Ключ к раскрытию этой тайны начал обнаруживаться, когда зна- менитый немецкий физик и специалист по электричеству Генрих Герц в 1887 г. доказал, что вибрирующее устройство способно испускать электрические волны. Одним словом, Герц заставил электрическую искру перепрыгнуть с одного металлического кольца на другое, находящееся на расстоянии от первого. Затем Уильям Крукс предложил использовать скачущие искры в телеграфии.

Именно тогда на сцене появился Маркони. Получив образование в домашних условиях, он заинтересовался этой областью физики, прочитав рассказ о Герце. Проделав в саду своего отца опыты со скачущей искрой, Маркони попытался приспособить телеграф Морзе для управления искрой. Он применил также получившую название когерера трубку с металлическим порошком, через которую могла проходить электромагнитная волна, создав таким образом примитивный образец приемника. Заземленная антенна, заменившая вибратор Герца, позволила осуществлять пере-дачу на большие расстояния и соответственно прием дальних передач. Это и было радио, запатентованное в Англии в 1896 г. В следующем году дальность передач и приема была увеличена до двадцати пяти миль. Британское адмиралтейство, сразу же оценившее возможность использования радио для корабельной связи, оказало поддержку усовершенствованию изобретения. В 1897 г. была создапа «Уайрлес телеграф энд сигнал компани», а Маркони был назначен ее главным инженером. Два года спустя возникла американская компания, а в 1901 г. Маркони посылал радиосигналы из Ныо-Фаупдленда через Атлантический океан. «Англо-Америкэн кейбл компани», получившая привилегирован-ные права на результаты опытов в Нью-Фаундленде, затем, когда она столкнулась с потенциально опасным соперником, поступила так же, как поступает в таких случаях большинство фирм: она указала Маркони па дверь.

Над дальнейшим усовершенствованием радио стали работать другие. Реджинальд Фессепден и его помощник Ли де Форест сочли, что опи могут передавать непосредственно человеческий голос, т. е. создать беспроволочный телефон. Казалось, что электролитический прибор сделает подобную передачу реальностью. Усовершенствования начали поступать в таком изобилии и вно-сились столь многими людьми, что все труднее становилось установить, кто и что изобрел. Был разработан целый ряд детекторов или приемников, в том числе кристаллический детектор. Эдисон как раз вовремя выпустил вакуумную лампу. Джон Флеминг создал двухэлектродпую лампу, а затем де Форест предложил свою трехэлектродную лампу, которая и оказалась основным изобретением, обеспечившим все дальнейшее развитие радио.

Изобретатели принялись организовывать компании по сбыту плодов своего гения: де Форест учредил «Америкэн уайрлес телеграф компани», а Фессенден — «Нэшнл электрик сигналинг компани». За всем происходящим в этом хаосе пристально следило военно-морское ведомство США. Система Маркони оказалась коммерческим успехом, Бюро погоды использовало технологию Фес- сендена, а вооруженные силы производили опыты с рядом способов вещания и приема. Новые средства связи породили даже раз-ногласия между правительствами, государства начали друг с другом спорить из-за распределения пошлинных сборов и взаимного обмена передачами. В молодой отрасли хозяйства стали обычным явлением судебные процессы по поводу нарушения патентных прав.

Техническое развитие средств связи выдвигало необходимость обеспечить передачу непрерывных сигналов на высоких частотах. Фессенден полагал, что человеческий голос можно передавать именно с помощью такого носителя энергии. Долго продолжались опыты с высокочастотным генератором переменного тока, построенным на заводе «Дженерал электрик». Наконец, в 1906 г. операторы беспроволочного телеграфа на кораблях в Атлантике с изумлением услышали звуки голоса, принимавшиеся их аппаратами: это была первая в истории радиопередача. Вскоре появилась гетеродинная система передачи, послужившая основой для увеличения частоты сигналов. Радио двипулось вперед по пути овладения крупнейшими позициями в современной технике.

В начале века де Форест осуществил радиовещание с Эйфеле- вой башни в Париже, а в 1910 г. пение Энрико Карузо передавалось по радиоволнам для полсотни слушателей. Число энтузиастов начало множиться. Однако великие надежды па расцвет новой отрасли сразу же были подорваны возобновившимися распрями между многими изобретателями и их покровителями. Фессенден покинул свою фирму, и она затем быстро прекратила существование. Биржевые спекулянты, игнорируя громогласные обвине-ния в коррупции, расправились с компанией Маркони. Эфир превратился в объект хаотичной, а иногда и недостойной игры, так как некие озорники неоднократно посылали по радио ложные сигналы тревоги. Наконец в 1912 г. конгресс дал министерству торговли указание создать здесь хоть видимость порядка и ввести какие-то правила.

Оказавшись в тяжелом финансовом положении, де Форест попытался продать свои патентные права фирме «Америкэн телефон энд телеграф» («АТТ»), но неожиданно встретил у компании поразительно холодный прием. Появился таинственный посредник, предложивший 50 тыс. долл. Под нажимом своего совета директоров де Форест вынужден был принять предложение, но затем обнаружил, что получатель фактически действовал от имени «АТТ». Когда ему стало известно, что последняя могла бы согласиться и на вдесятеро большую сумму, он понял, что его надули.

Следующим этапом в развитии радиотехники явилась усилительная лампа, созданная Э. X. Армстронгом, с юпошеских лет изучавшим явления радио. Принципиальным элементом этого важного технического новшества было введение электрической обратной связи, которая значительно усиливала сигнал. Де Фо- рест заявил, что эту идею первым выдвинул он; возникшая тяжба тянулась до 1934 г., когда Верховный суд признал приоритет до Фореста. Этот процесс давал типичную картину неразберихи в области прав на радиотехнические изобретения. В 1917 г. «АТТ» в конце копцов приобрела и все остальные патенты де Фореста, причем па сей раз изобретатель мог утешиться тем, что получил щедрую цепу.

После войпы «Дженерал электрик» решила приобрести патенты Маркопи, а осуществить это поглощение было поручено Оуэну Янгу. В 1919 г. в расчете на ожидаемое приобретение была учреждена «Рэдио корпорейшн оф Америка» («РКА»). В течение нескольких дней брак был заключен; «РКА» передала «Дженерал электрик» в награду за «щедрое поручительство» 135 тыс. привилегированных и 2 млн. обыкновенных акций. Обыкновенные акции затем обменяли па активы Маркони, оцененные в сумму 9,5 млн. долл. Соглашения о встречном лицензировании вполне устроили обе заинтересованные стороны.

Между тем компания «Вестингауз» также решила выступить на поприще радио. Это была попытка втиснуться на рынок для его защиты от того, что компания считала угрозой. «Вестингауз» вступила в переговоры с маленькой фирмой, носившей громкое пазвание «Интернэшнл рэдио телеграф компани», и предложила ей долю в прибылях в размере 1 млн. долл.— столь сильно было желание кинуться в драку. Однако у «Интернэшнл рэдио телеграф» оказалось очень мало технических новшеств, и «Вестингауз» отступила. Вперед устремилась «РКА», соединив силы с «АТТ» на основе соглашений об обмене лицензиями, открывавших ей доступ к некоторым важным патентам де Фореста. «Уэстерн электрик», «Дженерал электрик» и даже «Юнайтед фрут» приняли участие в этом обт>единении, в котором исключительное право па сбыт радиоприемников предоставлялось «РКА». Отношения с европейскими фирмами были достаточно прочными, чтобы «Вестингауз» оставалась припертой к стене.

Однако в конце копцов «Вестингауз» сумела приобрести права на некоторые патенты ВМС США, одержав таким образом хотя бы одпу победу, которую она энергично использовала, вступив на арепу радиовещания. В 1920 г. принадлежащая фирме «Вестингауз» радиостанция «КДКА» в Питтсбурге вошла в историю, впервые передав по радио результаты президентских выборов. Не желая оказаться в изоляции, «Интернэшнл рэдио телеграф» присоединилась в 1921 г. к группе «РКА», последняя заключила с «Вестингауз» соглашение об обмене лицензиями, «Дженерал электрик» также занялась радиовещанием,— словом, возникла новая отрасль хозяйства, в которой все вели себя как члены счастливой семьи.

Уже по прошествии трех лет со дня основания «РКА» стали обвинять в том, что она представляет собой монополию. Раздавались громкие требования, чтобы конгресс предпринял расследование, особенно громкими они становились, когда компания возбуждала судебное дело против мелких фирм за нарушение патентных прав. Все это напоминало времена Рузвельта, когда в моде была охота на монополии. В 1923 г. Федеральная торговая комиссия опубликовала доклад в 347 страниц об «РКА», в котором монопольные позиции корпорации получили полное документальное подтверждение. Однако и на сей раз «естественный» характер господства «РКА» в отрасли, способствующего поддержанию эко-номической и социальной эффективности последней, обеспечил корпорации необходимое оправдание. В итоге мало что было до-стигнуто.

Ведущей фигурой в «РКА» стал Дэвид Сарнов, который иммигрировал в США в девятилетнем возрасте. Он служил рассыль-ным у Маркони, затем обучился телеграфии. Его самым знаменитым подвигом явилось дежурство в течение семидесяти двух часов у телеграфного аппарата, обеспечившее миру единственную возможность «наблюдать» за погружением в океанскую пучину «Титаника». В 1913 г. Сарнов начал свое неуклонное восхождение в радиопромышленности, чтобы в конце концов достигнуть поста генерального управляющего «РКА», а затем ее президента. Когда дело шло о будущем радио, то Сарнов обнаруживал большую, чем кто-либо другой, прозорливость: он был убежден, что радио суждено стать важным элементом домашнего досуга.

Итак, радио одерживало победы, терпело поражения, переживало даже трагические события, как, например, в исторпи с Эдвардом X. Армстронгом, героическая деятельность которого являла собою вдохновляющий контраст господству крупных корпораций. Продажа его первых патентов или предоставление лицензий на их использование обеспечивали ему изрядную независимость от кого бы то ни было. В 1933 г., когда он еще вел тяжбу из-за прав на усилитель с обратной связью, он получил патенты на частотную модуляцию (ЧМ) — вид радиовещания, который пако- нец устранил атмосферные помехи и шумы, этот бич радио. Когда Армстронг попытался продемонстрировать превосходство своей ЧМ, передав музыкальный концерт с единственной у него радиостанции в Нью-Йорке, началась его жестокая битва с гигаптами. Корпорации не хотели применять ЧМ Армстронга, так как они вложили много средств в старый метод AM — амплитудной модуляции. Тем не менее медленно, но верно ЧМ станции получали распространение, и Армстронг был реабилитирован. В 1954 г. вслед за последним изнурительным сражением с «РКА» из-за его патентов Армстронг покончил жизнь самоубийством. Давид пал в бою с Голиафом.

Большинство специалистов приходят к заключению, что радио не оправдало всех возлагавшихся на него надежд, а причиной тому следует считать коммерческий дух, господствующий в этой отрасли. В лучшем случае радио пополнило американские жилища новым видом мебели, а в худшем — оно обрушило на человека столько звуков и банальностей, сколько прежде ему не доводи-лось слушать. Радио вылилось в бизнес: извлечение прибыли взяло верх над служением человеку. Его общественный вред оказался отнюдь пе малым. Доход радиокомпапиям стали обеспечивать клиенты, чьей главной целью было убедить радиослушателей в превосходстве их пива, сигарет или мыла. Программы подлинно культурного назначения являются редкостью, причем их все больше разрывают на части вкраплением рекламных вставок.

Радиовещательные станции размножились в мпогонаселенпых районах (имепно там находится рынок), тогда как для сельского населения отводятся лишь короткие программы или же оно предоставлено заботам мелких независимых радиокомпаний. Повтори-лось то же, что произошло с предприятиями общественного пользования. Место проводника духовного занял посредник, торгаш, распродающий время рекламодателям; радио попало в полную зависимость от их щедрости и в результате стало объектом их нажима и влияния. Синдицированная система, поставляющая единые программы группе радиовещательных станций, построена на началах централизации, принятых в промышленном производстве. В конфликте между бизнесом и служением обществу послед-нее не в состоянии взять верх.

<< | >>
Источник: Б.СЕЛИГМЕН. СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО: бизнесы бизнесмены в американской истории. 1976

Еще по теме Глава 14ЭЛЕКТРИЧЕСКОЕ ОСВЕЩЕНИЕ И РАДИОВОЛНЫ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -