<<
>>

§ 2. Понятие принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативно-розыскной деятельности и механизма его реализации

Понятие принципа имеет достаточно богатое и многостороннее содержание. Само слово принцип (principium) латинского происхождения и в переводе на русский язык означает: 1) основное, исходное положение какой - либо теории, учения; 2) руководящая идея, основное правило деятельности; 3) внутреннее убеждение, взгляд на вещи, определяющие нормы поведения[67].

Исходя их этого смыслового значения, исследователи и формулируют свои определения принципов ОРД, которых в ходе нашего исследования удалось насчитать более двух десятков.

Анализ имеющихся определений принципов ОРД показывает, что большинство авторов в качестве родовых используют такие понятия, как «основные правила, требования, предъявляемые к данному роду деятельности»[68], «руководящие идеи»[69], «основные начала»[70], «исходные положения»[71], т.е. по существу синонимичные понятия. Таким образом, в этом вопросе можно констатировать наличие в целом единого подхода. В то же время в науке нет единства взглядов на природу принципов ОРД.

Так, В.А. Лукашов в своем определении понятия принципов ОРД исходил из их правовой природы, отмечая, что они обусловлены требованиями законов и подзаконных актов[72] [73] [74]. Такой же позиции придерживались и авторы первых комментариев к Закону об ОРД, относя к принципам «руководящие идеи, получившие нормативное закрепление в законодательстве и ведомственном правовом регулировании» . При этом к принципам ОРД относились также принципы деятельности отдельных субъектов ОРД,

74

закрепленные в их отраслевых законах , поскольку они имели свою правовую основу.

Однако несколько позже подход у ряда исследователей к пониманию природы принципов ОРД изменился, и закрепленность в нормах права перестала рассматриваться в качестве их обязательного признака. Так, А.Ю. Шумилов в своих работах стал утверждать, что принципы ОРД «существуют вне зависимости от того, нашли ли они отражение в нормах оперативно-розыскного законодательства или нет» . Другие авторы к принципам стали относить не только «руководящие идеи», закрепленные в правовых нормах, но и «нравственные представления общества относительно сущности, цели и задач организации и тактики применения оперативнорозыскных сил, средств и методов»[75] [76] [77] [78] и даже элементы российской духовности . Такое расширительное понимание природы принципов ОРД способствовало, на наш взгляд, размыванию понятия принципов как «руководящих идей» и «основополагающих начал», поскольку само понятие «нравственные представления общества» относительно сущности ОРД носит весьма абстрактный характер, а в бытующем общественном мнении методы ОРД, как правило, признаются безнравственными.

«Неправовой» взгляд на природу принципов ОРД был подвергнут справедливой критике, авторы которой отмечали, что поскольку принципы - это идеи, то они «не могут быть важнейшими, а тем более руководящими, если они не выражены в правовой норме» , а потому положения, не имеющие нормативного закрепления не могут называться принципами.

Не соглашаясь с таким выводом, А.Ю.

Шумилов аргументирует тем, что «ОРД - это не право», а потому ее принципы не обязательно должны иметь законодательное закрепление, так же как принципы иных видов профессиональной деятельности, таких как медицинская, финансовая, военная и т.д.[79] Такая мотивировка, на наш взгляд, не является бесспорной, поскольку

ОРД, как признает сам А.Ю. Шумилов, носит правовой характер , в отличие от упомянутых им «неправовых» видов деятельности.

Неубедительной представляется и ссылка уважаемого профессора на существующее в уголовно-процессуальной науке мнение о необязательности закрепления принципов уголовного процесса в законодательных нормах, поскольку проведенное нами изучение литературы по этому вопросу показало, что это мнение не является доминирующим, а значительная часть ученых-

процессуалистов признают именно нормативный характер принципов

81

уголовного процесса .

Таким образом, приведенные доводы позволяют нам прийти к выводу, что принципы ОРД носят нормативный характер и закрепление в нормах права является их сущностным признаком.

Провозглашая в Законе об ОРД принцип уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина, законодатель не дает его определения, а потому перед наукой встает задача на основе познания сущности этого явления сформулировать адекватное ему понятие. Однако этот вопрос пока остается неразрешенным, поскольку в юридической литературе суть исследуемого нами принципа раскрывается по-разному: как обязанность оперативно-розыскных органов «строго придерживаться конституционных положений, гарантирующих гражданам права, свободы, защиту их законных интересов» , как «требование точного исполнения норм оперативно-розыскного [80] [81] [82] законодательства» , «обязанность оперативно-розыскных органов и их должностных лиц воздерживаться от совершения запрещенных правовыми

- 84

нормами предписании» , как «охрана законом основных конституционных прав и свобод от нарушений, связанных с действиями сотрудников оперативнорозыскных служб» , как «обязанность неукоснительного соблюдения оснований и условий проведения оперативно-розыскных мероприятий, а также необходимость использования средств, исключающих необоснованное ограничение этих прав»[83] [84] [85] [86] [87] [88], как «соблюдение норм Конституции РФ, закрепившей международные стандарты в области прав человека» и т.д. Разнообразие предлагаемых определений можно объяснить тем, что с позиций интегративного понимания права юридические принципы - сложное, многогранное явление, и каждое определение принципа имеет свой смысл, аспект рассмотрения, самостоятельное значение . При этом следует отметить, что большинство определений в качестве родового признака используют понятие обязанности соблюдения прав.

Анализируя имеющиеся в литературе определения исследуемого нами принципа, нельзя не учитывать, что само его название имеет сложную структуру, состоящую из нескольких взаимосвязанных категорий и терминов, а его сущность включает два составных элемента, которые обозначаются

категориями «уважение» и «соблюдение». При этом сравнительный анализ текстов ст. 2 Конституции РФ и ст. 3 Закона об ОРД показывает, что в конституционной норме закреплена обязанность государства «признавать», «соблюдать» и «защищать» права человека и гражданина, а термин «уважение» в Конституции РФ употребляется лишь в преамбуле и в тексте присяги Президента Российской Федерации (ст. 82). В то же время этот термин используется законодателем при закреплении аналогичных принципов в законодательных актах, регламентирующих деятельность субъектов ОРД: «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы»[89], «О федеральной службе безопасности»[90], «О полиции»[91] [92] [93], «О

92 93

государственной охране» , «О внешней разведке» . В связи с этим возникает вопрос о том, какой смысл вкладывается законодателем в содержание рассматриваемого нами принципа путем включения в него термина «уважение»?

В русском языке под уважением понимается «почтительное отношение, основанное на признании чьих-либо достоинств»[94], а потому глаголы «признавать» и «уважать» можно рассматривать как равнозначные по своему смыслу. В свою очередь, с философских позиций уважение рассматривается как одно из важнейших требований нравственности, подразумевающее такое отношение к людям, в котором практически признается достоинство личности[95]. По мнению правоведов, уважение является важнейшим исторически сложившимся нравственным, религиозным и правовым регулятором общественных отношений[96] [97]. Отсюда следует, что уважение является в большей степени этической категорией, чем правовой, поскольку характеризует психологическую сторону поведения человека, его чувства и отношение к субъекту коммуникации. Возможно, поэтому ни в названии, ни в содержании ст. 5 Закона об ОРД, раскрывающей основное содержание рассматриваемого нами принципа, законодатель не использует понятие уважения, которое, как нам представляется, трудно «втиснуть в рамки» правовой нормы.

Попытка раскрыть правовую сущность понятия уважения была предпринята в ст. 5 Федерального закона «О полиции», пункт 4 которой обязывает сотрудника полиции при обращении к гражданину назвать свои должность, звание, фамилию, предъявить по требованию гражданина служебное удостоверение, после чего сообщить причину и цель обращения, а в случае применения принудительных мер - разъяснить ему причину и основания их применения, а также возникающие в связи с этим права и обязанности гражданина. По поводу этой нормы авторы комментария к Федеральному закону «О полиции» писали, что уважение прав и свобод человека и гражданина состоит прежде всего во внимательном и почтительном отношении к этим правам, основанном не просто на признании их ценности и важности, а на реальном их соблюдении, причем не только законопослушных лиц, но и тех, кто преступил закон или подозревается в этом. Предписание же ст. 5 этого закона, по их мнению, раскрывает суть почтительного и вежливого обращения к гражданам как составной части уважения прав и свобод человека и гражданина . Отсюда видно, что суть уважения прав связывается непосредственно с их соблюдением, т.е. уважение предполагает реальное соблюдение прав.

Рассматривая уважение как универсальный принцип прав человека и конкретизируя его содержание применительно к деятельности органов внутренних дел, авторы фундаментального учебника по этой тематике включают в него запреты на унижение чести и достоинства личности, на распространение сведений о частной жизни личности без ее согласия, на получение излишних для принятия решений сведений о частной жизни, а также соблюдение требований о своевременном и точном информировании о вынесенных решениях, о порядке их обжалования, об обеспечении юридической помощи или представительства[98] [99]. Такое понимание сути уважения прав, с одной стороны, можно расценить как необоснованно расширительное и недостаточно определенное, поскольку из перечисленного непосредственно к уважению, на наш взгляд, имеет отношение лишь первое, а все остальное в большей степени относится к содержанию понятия соблюдения прав. С другой стороны, отсюда можно заключить, что понятия «уважение права» и «соблюдение права» являются взаимопересекающимися понятиями, т.е. в какой-то части обозначающими одни и те же явления.

Из вышеизложенного следует, что понятие уважения, как правило, связывается с конституционной категорией «достоинство личности», закрепленной в ст. 21 Конституции РФ в качестве основного, неотъемлемого и универсального права личности . На нарушение именно права на достоинство личности указали 22,3% заявителей, обратившихся в Конституционный Суд РФ с жалобой на нормы Закона об ОРД.

Конкретизируя это конституционное право в сфере уголовной юстиции, законодатель в ст. 9 УПК РФ закрепил требование об уважении чести и достоинства личности в качестве самостоятельного принципа уголовного судопроизводства. Содержание рассматриваемого принципа, согласно этой статье, включает в себя запрет на осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья, а также запрет на насилие, пытки, другое жестокое или унижающее человеческое достоинство обращение.

В международном праве под унижающим достоинство понимается обращение с человеком, которое порождает «чувство страха, тревоги и неполноценности, способные унизить его, опустить до животного состояния и сломить в конечном итоге его физическое и психическое сопротивление», а также «меры, умаляющие общественное положение лица или репутацию личности», «дискриминацию по признаку расы»[100]. В свою очередь, авторы комментариев к УПК РФ к унижающим достоинство относят «глумливое, высокомерно-пренебрежительное и гневно-нравоучительное», обращение к гражданам, независимо от того, в каком бы тяжком и позорном преступлении он не обвинялся[101], «угрозы, обман, психологическое давление, проведение длительного допроса в условиях, когда физическое состояние допрашиваемого этого не позволяет»[102] [103], «понуждение к даче показаний под угрозой применения к лицу задержания либо заключения под стражу», а также «использование следователем в ходе допроса оскорбительных и нецензурных выражений» и т.п. Отсюда вытекает, что перечень форм и видов проявлений неуважительного отношения к достоинству личности в сфере уголовного судопроизводства достаточно обширен, а потому понятие «уважение достоинства» следует понимать как исключающее такого рода поведение. При этом нельзя не согласиться с выводом о том, что закрепленные в ст. 9 УПК РФ требования об уважительном отношении к чести и достоинству личности, а равно о недопустимости пыток носят всеобъемлющий и универсальный характер; по своему происхождению и природе они не являются исключительно уголовно - процессуальными и распространяются на все сферы отношений органов

104

государства и должностных лиц с гражданами , а поэтому имеют прямое отношение к оперативно-розыскной деятельности.

Таким образом, под уважением прав и свобод личности в ОРД, являющимся составным сущностным компонентом исследуемого принципа, нами предлагается понимать такое обращение властных субъектов этой деятельности к иным участникам оперативно-розыскных отношений, которое основано на практическом признании достоинства их личности как абсолютной конституционной ценности, исключающем любые попытки умаления этого права.

Вторым сущностным компонентом исследуемого нами принципа, исходя из законодательной формулировки, является соблюдение прав и свобод человека и гражданина.

Под соблюдением права в теории понимается форма его реализации, которая заключается в воздержании субъектов от совершения запрещенных правовыми нормами действий[104] [105]. Применительно к деятельности органов внутренних дел соблюдение прав было определено как «недопущение действий, нарушающих или способных повлечь нарушения прав и свобод»[106] [107]. Беря за основу такое понимание соблюдения прав ряд исследователей отмечали, что соблюдение прав в ОРД является пассивной формой поведения правоприменителей . Однако такой вывод, на наш взгляд, не в полной мере согласуется с конституционной доктриной, согласно которой соблюдение прав человека означает не только пассивное воздержание от вмешательства в границы свободы личности, но и активную обязанность государства по содействию в реальном осуществлении индивидом принадлежащих ему

108

прав

Полагаем, что указанное положение применимо и к предмету нашего исследования, поскольку оперативно-розыскная деятельность, направленная на защиту жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств, включает в свой «арсенал» оперативно-розыскные мероприятия, непосредственно основанные на ограничении конституционных прав личности, такие как прослушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, контроль почтовых отправлений, обследование жилых помещений, получение компьютерной информации.

Сущность соблюдения прав в ОРД законодатель, на наш взгляд, попытался раскрыть в части первой ст. 5 Закона об ОРД, закрепив в ней обязанность должностных лиц органов, осуществляющих ОРД, не просто соблюдать, а «обеспечивать соблюдение» прав человека и гражданина. Такая трансформация используемых терминов не может не вызывать вопроса о том, в чем состоит сущностное отличие понятий «соблюдение прав» и «обеспечивать соблюдение прав»? По этому поводу в научной литературе справедливо отмечалось, что последнее является новым для правовой терминологии, а потому требующим определения его сущности. Учитывая, что «обеспечение прав» означает создание благоприятных условий для их реализации и защиты[108] [109], под обеспечением соблюдения прав личности в ОРД было предложено понимать «осуществление комплекса правовых, организационных и иных мер, создающих необходимые предпосылки для точного выполнения нормативных предписаний, касающихся оснований, условий и порядка проведения оперативно-розыскных мероприятий и исключающих необоснованное ограничение таких прав»[110]. Отсюда следует, что обеспечение

соблюдения прав в сфере ОРД связывается не только с пассивным воздержанием от действий, способных повлечь нарушение прав, но и с принятием активных мер, направленных на их обоснованное ограничение при решении задач ОРД.

Так, например, обеспечение соблюдения права на тайну телефонных переговоров должно состоять не в отказе от их прослушивания, а в принятии решения на проведение данного оперативно-розыскного мероприятия при наличии достаточных оснований и с соблюдением установленных законом условий; инициировании процедуры получения на это судебного

постановления и обосновании перед судом необходимости ограничения конституционного права; установлении разумной продолжительности прослушивания телефонных переговоров; создании условий для хранения полученных фонограмм, исключающих возможность их прослушивания посторонними лицами; уничтожении по истечении сроков хранения фонограмм телефонных переговоров лиц, в отношении которых не было возбуждено уголовное дело и т.д.

Поскольку ряд оперативно-розыскных мероприятий основан на непосредственном ограничении конституционных прав личности, то нельзя не затронуть вопрос об их соответствии исследуемому нами принципу. Предпосылка такого соответствия, на наш взгляд, заложена в ст. 55 Конституции РФ, установившей, что права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Поскольку же целью

ОРД выступает защита конституционно признанных ценностей и публичных интересов, то возможность ограничения отдельных прав лиц, ставших объектами этой деятельности, в полной мере соответствует конституционным требованиям[111], а потому не противоречит принципу уважения и соблюдения прав личности. Гипотетическое законодательное исключение возможности ограничения отдельных прав объективно повлечет за собой «обесценивание» всей оперативно-розыскной деятельности, которая в настоящее время выступает единственным реальным и эффективным инструментом своевременного выявления преступлений, установления виновных лиц, обеспечения их раскрытия и расследования[112] [113].

При этом закрепляемые законодателем ограничения конституционных прав, как указал Конституционный Суд, должны быть необходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целям, отвечать требованиям справедливости, не могут посягать на существо ограничиваемого права и приводить к утрате его реального содержания . Необходимость ограничения прав обусловлена самой природой правового регулирования, которое предполагает равную меру свободы каждого члена общества, а значит и определенные ограничения свободы каждого в целях обеспечения свободы других людей[114].

Под ограничением конституционных прав понимается «законное определение конкретных границ, пределов их осуществления»[115], установленные законом случаи, при наступлении которых начинают действовать «правила, уменьшающие (стесняющие, сужающие) границы действия основных прав личности»[116] [117] [118]. Такие правила закреплены Законом об ОРД, закрепившим виды оперативно-розыскных мероприятий, основанных на ограничении конституционных прав граждан, а также основания и условия их проведения. Обязанность соблюдения этих правил, на наш взгляд, отражает сущностную характеристику понятия соблюдения прав личности в ОРД.

Таким образом, соблюдение прав в сфере ОРД следует понимать как требование к субъектам этой деятельности решать поставленные задачи путем разрешенных законом действий, допускающих лишь обоснованное и соразмерное защищаемым ценностям ограничение прав личности, а также обязанность следования установленному порядку такого ограничения.

При этом следует иметь в виду, что в Законе об ОРД в силу его лаконичности отсутствуют подробные правила проведения оперативно - розыскных мероприятий, а потому в случаях возникновения неопределенности в вопросе о пределах допустимости тех или иных ограничений прав личности в конкретных ситуациях исполнитель должен руководствоваться нормами Конституции РФ, имеющими прямое действие, а также решениями Конституционного и Верховного судов Российской Федерации, в которых дается судебное толкование отдельных норм указанного закона.

В конструкции названия исследуемого нами принципа используются одновременно два конституционных понятия: «права» и «свободы», что, однако, не означает наличия между ними каких-либо принципиальных различий, поскольку по своей юридической природе и системе гарантий они идентичны . Свобода личности - это естественное притязание человека на определенную автономию, независимость, возможность действовать по своему усмотрению . В то же время термин «право» определяет конкретные возможности человека[119] [120] (например, право на тайну телефонных переговоров, на неприкосновенность жилища и т.д.); предстает как особая форма государственного закрепления свободы личности .

В конституционном праве понятие «свободы» чаще всего используется применительно к политическим правам[121] [122], а гарантируемое ст. 22 Конституции РФ право на свободу понимается именно как самостоятельное право, включающее в себя, в частности, свободу выбора места пребывания, свободу передвижения, свободу действий, свободу мысли, свободу слова и ряд других свобод , которые напрямую оперативно-розыскной деятельностью не затрагиваются. В связи с этим можно сделать вывод, что присутствие в названии рассматриваемого принципа понятия «свобода» применительно к предмету нашего исследования не несет какой-либо дополнительной смысловой нагрузки, а потому в дальнейшем мы полагаем возможным для краткости изложения его не упоминать.

В исследуемом нами принципе используются еще два взаимосвязанных понятия: «человек» и «гражданин», которые в конституционном праве рассматриваются как самостоятельные категории. Если под правами человека принято понимать такие права, которые принадлежат каждому независимо от его гражданской принадлежности, то под правами гражданина понимаются права лица, состоящего с государством в отношениях гражданства[123]. Таким образом, права гражданина относятся к сфере политических и социальных прав, а потому не имеют какого-либо юридического значения для оперативнорозыскной деятельности. На это обстоятельство ранее уже обращал внимание Н.С. Железняк, предлагавший исключить термин «гражданин» из названия

данного принципа . Обоснованность такого предложения подтверждают и результаты нашего исследования, в ходе которого не выявлено ни одного факта обращения с жалобами в Конституционный Суд РФ на нарушение Законом об ОРД каких-либо прав, обусловленных гражданством человека. Учитывая изложенное, следует согласиться с предложением Н.С. Железняка и признать, что включение в название исследуемого нами принципа упоминания гражданства является избыточным. При этом наряду с понятием человека можно в данном случае использовать понятие личности, поскольку права человека и личности являются совпадающими по содержанию и объему понятиями и употребляются как синонимические[124] [125].

Немаловажное значение для уяснения сущности предмета нашего исследования имеет вопрос о статусе принципа уважения и соблюдения прав человека, его месте в системе других принципов ОРД и соотношении с ними, поскольку среди ученых по этому поводу нет единства взглядов. Немало представителей оперативно-розыскной науки стоят на позиции того, что среди принципов ОРД не может быть главных и второстепенных, основных и неосновных[126] [127] [128]. В то же время в целом ряде работ отмечается, что принцип уважения и соблюдения прав человека «играет бесспорно, одну из

- 127

главенствующих ролей» , «является важнейшим конституционным

128

принципом» , «приоритетен по отношению к другим социальным

129 130

ценностям» , «является одним из центральных в ОРД» , имеет «верховенство перед отраслевыми» , т.е. идея равенства всех принципов ОРД не разделяется. Такого же подхода придерживаются и теоретики права, подчеркивавшие, что конституционные принципы права имеют высшую

132

юридическую силу ,

Соглашаясь с вышесказанным, следует добавить, что неравенство принципов ОРД предусмотрено самим законодателем, разделившим их на две группы, в одну из которых включил конституционные принципы, т.е. вытекающие непосредственно из Конституции РФ, отнеся к их числу принцип законности, а также принцип уважения и соблюдения прав личности. К другой группе отнесены два принципа, непосредственно отражающие сущность, назначение и особенности ОРД, которые специалисты называют профессиональными . Исходя из того, что Конституция РФ имеет высшую юридическую силу по сравнению с федеральными законами, отсюда вполне логично следует, что принцип, основанный на конституционных положениях, будет иметь приоритет перед отраслевым принципом, закрепленным лишь в Законе об ОРД. Такой вывод подтверждается и результатами проведенного нами опроса оперативных сотрудников, 75% которых считают принцип уважения и соблюдения прав и свобод личности основным в перечне закрепленных в Законе об ОРД принципов.

Возможность конкуренции принципов между собой представляется вполне объективным явлением, вытекающим из специфики оперативнорозыскной деятельности. В частности, исследователями уже давно отмечалось, [129] [130] [131] [132] [133] что обеспечение права лицу, ставшему объектом ОРД, на получение сведений о полученной о нем информации, вступает в противоречие с таким принципом ОРД, как конспирация[134] [135].

О наличии этой проблемы свидетельствуют и результаты изучения материалов обращений граждан в Конституционный Суд, в 7,4% которых оспаривалась конституционность положений ст. 12 Закона об ОРД, регламентирующей реализацию принципа конспирации. Так, в жалобе гражданки Ч., которой было отказано в предоставлении сведений о полученной о ней информации в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, были оспорены положения указанной статьи, согласно которым сведения о результатах ОРД отнесены к государственной тайне. Заявительница посчитала, что эти нормы воспрепятствовали реализации ее права на ознакомление с информацией, непосредственно затрагивающей ее права, гарантированного ст. 24 Конституции РФ. Таким образом, из материалов дела заявительницы можно увидеть прямой конфликт рассматриваемого нами принципа уважения и соблюдения прав человека с принципом конспирации. В решении по этой жалобе Конституционный Суд указал, что сведения о нарушении прав заявительницы при заведении дела оперативного учета и при проведении в отношении нее оперативно-розыскных мероприятий не подлежат засекречиванию, а потому она вправе истребовать подобные сведения от органов, осуществляющих ОРД, а в случае отказа - обжаловать его в судебном

135

порядке .

В другом случае поводом для обращения заявителя в Конституционный Суд послужило то, что в его деле оперативно-розыскной орган, исходя из необходимости соблюдения конспирации, получил судебное разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий с изменением по своему усмотрению территориальной подсудности. В решении по этому делу Конституционный Суд, признавая значимость принципа конспирации для ОРД, вместе с тем установил, что проведение оперативно-розыскных мероприятий не лишает лицо, в отношении которого они проводятся, гарантий соблюдения его прав, в том числе права на законный суд, закрепленного в ст. 47 Конституции РФ. Отсюда был сделан вывод, что органы, осуществляющие ОРД, не вправе самостоятельно определять суд, в котором подлежат рассмотрению их ходатайства о проведении оперативно-розыскных мероприятий, ограничивающих конституционные права граждан[136] [137].

Анализ материалов дел заявителей, по которым были вынесены приведенные решения, позволяет сделать вывод, что оперативные службы в этих делах руководствовались принципом конспирации в ущерб конституционному принципу уважения и соблюдения прав личности. Из решений же Конституционного Суда следует, что приоритетное значение должны иметь конституционные принципы.

Принципы ОРД, как справедливо отмечалось в литературе, имеют общий характер, относятся к содержанию всех направлений этой деятельности, всем организационным формам и тактике осуществления оперативно-розыскных мероприятий . Отсюда следует, что к числу сущностных признаков понятия принципов ОРД следует относить их общеобязательный характер, т.е. распространенность на любые правоотношения в оперативно-розыскной сфере. Этот признак в полной мере присущ и рассматриваемому нами принципу уважения и соблюдения прав личности. Не случайно во многих работах подчеркивается, что данный принцип в полной мере распространяется на любых участников оперативно-розыскных отношений: лиц, подготавливающих и совершающих преступления, их близкого окружения, а также лиц, оказывающих содействие оперативно-розыскным органам, в том числе на конфиденциальной основе .

При этом следует отметить, что применительно к последней категории участников оперативно-розыскных отношений исследуемый нами принцип наполняется специфическим содержанием, поскольку оперативно-розыскные органы обязаны не просто уважать и соблюдать права так называемых конфидентов , а обеспечивать, как установлено в ст. 18 Закона об ОРД, их правовую, социальную и физическую защиту[138] [139] [140].

Для уяснения сущности исследуемого нами принципа важное значение имеет полное определение перечня конкретных прав и свобод личности, требующих уважения и соблюдения. Для этого вновь следует обратиться к содержанию части первой ст. 5 Закона об ОРД, в которой закреплена обязанность «обеспечивать соблюдение прав человека и гражданина на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, неприкосновенность жилища и тайну корреспонденции». Из буквального толкования приведенной формулировки следует, что она закрепляет обязанность обеспечения соблюдения лишь трех конкретных прав, гарантированных Конституцией РФ: «неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны» (ч. 1 ст. 23), «неприкосновенность жилища» (ст. 25) и «тайну корреспонденции» (ч. 2 ст. 23)[141]. В связи с этим возникает вопрос о том, почему законодатель закрепил в этой норме обязанность обеспечивать соблюдение именно этих прав и следует ли из этого необходимость соблюдения других конституционных прав?

Ответ на первую часть вопроса нам удалось обнаружить лишь в одном из изученных в ходе исследования комментариев к Закону об ОРД, в котором указывалось, что «законодателем не случайно обозначен перечень прав, подлежащих особой защите, поскольку целый ряд ОРМ основан на их непосредственном ограничении» . На вторую часть вопроса одним из первых попытался ответить А.Е. Чечетин, отмечавший, что содержание принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в ОРД, помимо перечисленных в части первой ст. 5 Закона об ОРД, включает в себя уважение и соблюдение и иных прав личности, закрепленных в Конституции РФ, таких как право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22), право частной собственности (ст. 35), право на квалифицированную юридическую помощь (ст. 48), право на возмещение вреда, причиненного незаконными действиями должностных лиц государственных органов (ст. 53) и некоторых других прав, которые могут ограничиваться в процессе ОРД[142] [143]. Соглашаясь с этим, В.А. Гусев сделал вывод, что законодатель в указанной норме необоснованно ограничил перечень прав, подлежащих соблюдению органами и должностными лицами, осуществляющими ОРД[144].

Однако с категоричностью такого вывода вряд ли можно согласиться, поскольку умолчание законодателя о каком-либо праве, вытекающем из общепризнанных принципов и норм международного права, не является препятствием для судебной и иной защиты этого права[145]. Думается, что аналогичный подход применим и к случаям умолчания законодателя об обязанности соблюдения любого конституционного права, поскольку это вытекает из положений ст. 2 и ч. 1 ст. 17 Конституции РФ.

Указанные замечания подтверждаются и результатами нашего исследования, в ходе которого было установлено, что в 37% жалоб в Конституционный Суд РФ на нормы Закона об ОРД заявители посчитали нарушенным свое право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ); в 34% ставился вопрос о нарушении равенства всех перед законом (ст. 19 Конституции РФ); в 29% - право на законные доказательства (ч. 2 ст. 50); в 22% - право на достоинство личности (ст. 21); в 18% - право на неприкосновенность частной жизни (ч. 1 ст. 23); в 17% - право на личную неприкосновенность (ст. 22); в 17% - право на тайну телефонных переговоров (ч. 2 ст. 23); в 13% - право на доступ к адвокату (ст. 48); в 11% - право на ознакомление с материалами, непосредственно затрагивающими права граждан (ст. 24); в 7% - право на неприкосновенность жилища (ст. 25); в 5% - право частной собственности (ст. 35); в 3% - право на законный суд (ст. 47); в 2% - право на свидетельский иммунитет (ст. 51); в 16% - иные права[146]. Отсюда наглядно видно, что спектр затрагиваемых в процессе ОРД конституционных прав, по мнению участников оперативно-розыскных отношений, значительно шире того перечня, который указан в части первой ст. 5 Закона об ОРД. Показательно при этом, что Конституционный Суд ни в одном из своих решений по жалобам на нормы Закона об ОРД не признал какое-либо конституционное право не действующим в сфере ОРД.

Таким образом, законодательная формулировка части первой ст. 5 Закона об ОРД далеко не в полной мере отражает сущность исследуемого нами принципа, который предполагает обязанность обеспечения соблюдения любых прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, а также международными правовыми актами, ратифицированными Российской Федерацией.

Принцип уважения и соблюдения прав личности, на наш взгляд, должен распространять свое действие и на специальные (отраслевые) права лиц, оказывающих конфиденциальное содействие оперативно-розыскным органам, которые закреплены Законом об ОРД. К ним, в частности, относятся право на конфиденциальность сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, а также оказывающих содействие на конфиденциальной основе (ст. 12), право на социальную и правовую защиту граждан, содействующих органам, осуществляющим ОРД (ст. 18). Отраслевые права, как справедливо отмечал И.В. Ростовщиков, находятся в неразрывной связи и взаимодействии с конституционными правами и в значительной степени

147

дополняют их .

Учитывая недостаточную точность рассматриваемой нормы, представляется вполне обоснованным поставить вопрос о целесообразности уточнения ее редакции, направленной на более полное отражение сущности принципа уважения и соблюдения прав личности в ОРД. При этом действующая норма подлежит расширительному толкованию правоприменителями, как обязывающая обеспечивать соблюдение всех без исключения конституционных и специальных отраслевых прав.

Принцип уважения и соблюдения прав и свобод личности как основное правило поведения субъектов оперативно-розыскной деятельности должен иметь механизм своей реализации. Понятие механизма либо правового механизма реализации принципа уважения и соблюдения прав и свобод личности достаточно часто используется в учебной литературе , однако в науке оперативно-розыскной деятельности отсутствует его определение, что [147] [148] обуславливает необходимость установления основных признаков этого понятия путем системного анализа положений, разработанных теорией права и наукой уголовного процесса, в которых эти вопросы изучены весьма основательно.

Близким по смыслу к предмету нашего исследования является используемое в теории права понятие «механизм обеспечения прав человека», которое рассматривалось в работах Ю.В. Анохина, В.П. Беляева, В.Н. Бутылина, Е.А. Лукашевой, А.С. Мордовца, К.Б. Толкачева, А.Г. Хабибулина, И.В. Ростовщикова, А.С. Прудникова и ряда других теоретиков права.

Наиболее универсальный подход к рассмотрению этого понятия предпринял, на наш взгляд, Ю.В. Анохин, по мнению которого, механизм обеспечения прав человека является сложным системным образованием, включающим в себя компоненты социального, юридического и политического, в том числе государственного, характера. Под самим же механизмом государственно-правового обеспечения прав и свобод личности он предлагает понимать «комплексную процедуру (процесс) воплощения правовых предписаний в сфере прав человека в реальную действительность»[149]. Конкретизируя это определение, авторы другой монографии под правовым механизмом защиты прав и свобод личности предлагают понимать совокупность правовых норм, правовых учреждений и юридических процедур, при помощи которых осуществляется охрана и восстановление прав и свобод гражданина[150].

Отсюда следует, что для обеспечения прав и свобод личности недостаточно создать определенное поле правового регулирования. Правовая основа - это только часть всей системы обеспечения прав человека, которая должна дополняться деятельностью государственных органов во взаимодействии с иными элементами политической системы общества, включающими правовую культуру и правовое сознание субъектов права[151], а также моральные нормы их поведения[152] [153].

В науке оперативно-розыскной деятельности такой же широкий подход обозначил А.М. Ефремов, который, исследуя сущность и содержание обеспечения прав личности в сфере ОРД, определил его понятие как «деятельность органов законодательной власти, органов, наделенных правом осуществлять ОРД, органов контроля и надзора, направленную на создание системы гарантий по защите, охране и восстановлению нарушенных прав личности в условиях применения специальных сил и средств для решения задач борьбы с преступностью...» . При этом обеспечение прав

рассматривалось им в качестве государственно-правового института, а не через понятие механизма реализации этого правового института. В свою очередь, в исследовании Т.Т. Махмутова используется уже понятие механизма обеспечения прав участников ОРД, который определен как состоящий из деятельности государственных органов по выработке оперативно-розыскной политики, непосредственному правоприменению и соблюдению законности[154].

Таким образом, указанные авторы рассматривают обеспечение прав личности в ОРД как комплексную и многосубъектную деятельность, направленную на решение общегосударственной задачи по защите прав и свобод человека и гражданина, а принцип уважения и соблюдения этих прав - лишь как элемент этой деятельности. Учитывая предмет нашего исследования, приведенные выше определения представляются чрезмерно широкими и могут быть использованы лишь в качестве общей методологической основы определения содержания механизма реализации исследуемого нами принципа.

Наиболее точное, на наш взгляд, определение механизма обеспечения прав личности сформулировано учеными-процессуалистами, которые под этим понимают систему правовых средств и методов, включающую четкое определение целей и задач уголовного процесса, регламентацию правового статуса субъектов уголовно-процессуальных отношений, закрепление гарантий прав личности в сфере уголовной юстиции, установленную законом процедуру реабилитации лиц, необоснованно подвергнутых уголовному преследованию[155], а также принципы уголовного судопроизводства, обязанности властных участников уголовного судопроизводства по защите прав и законных интересов, ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей, предусмотренную законом процессуальную форму действий и решений[156] [157] и т.д. Таким образом, к системе правовых средств и методов, составляющих механизм обеспечения прав личности в уголовном судопроизводстве, относятся основные институты и нормы УПК РФ.

Схожие элементы механизма обеспечения прав личности в сфере ОРД называются разработчиками учебников и научно-практических комментариев к Закону об ОРД. Одни авторы к числу таких элементов относят закрепление в законе, во-первых, обязанностей должностных лиц оперативно-розыскных органов по соблюдению конституционных прав личности при проведении оперативно-розыскных мероприятий, а во-вторых, права на обжалование действий субъектов ОРД . По мнению других, реализация рассматриваемого принципа заключается в «охране законом основных конституционных прав и свобод от нарушений, связанных с действиями сотрудников оперативно

розыскных служб» , в установлении гарантий обеспечения прав «путем конкретных запретов»[158] [159], исключительности и временного характера ограничений отдельных прав и свобод личности[160]. При этом в ряде случаев механизм обеспечения прав называется правовым, т.е. закрепленным в нормах права.

В работах В.А. Гусева в научный оборот было введено понятие процедурно-процессуального механизма реализации принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в ОРД, который включает в себя «систему процедурных норм», регламентирующих порядок осуществления оперативно-розыскных мероприятий, правовых оснований и условий их проведения, права должностных лиц оперативно-розыскных органов, юридические процедуры «реализации мер обеспечения оперативно - розыскного производства», порядок восстановления нарушенных прав, свобод, законных интересов человека и гражданина, а также возмещения причиненного вреда[161]. Отсюда следует, что из общего понятия «механизм реализации принципа» предлагается выделить его специальный вид - «процедурнопроцессуальный механизм», содержание которого составляют исключительно процедурные (процессуальные) нормы. Таким образом, общее (родовое) понятие «механизм реализации принципа» будет включать в себя наряду с процессуальными и материальные нормы, регулирующие ОРД. Поскольку под материальными нормами права понимаются правила поведения, формулирующие правомочия и обязанности субъектов права, их правовое

положение[162], то к числу таковых следует отнести нормы, устанавливающие перечень разрешенных к применению оперативно-розыскных мероприятий, права и обязанности должностных лиц оперативно-розыскных органов, полномочия суда по контролю за ограничением конституционных прав личности и некоторые другие.

Рассматривая систему правовых норм в качестве основы содержания исследуемого нами понятия, следует вместе с тем отметить, что нормы оперативно-розыскного права могут обеспечивать реализацию принципа соблюдения прав личности лишь при условии их правильного толкования и применения. В связи с этим механизм реализации рассматриваемого принципа должен включать в себя не только систему норм, но и акты их судебного толкования, в которых выявляется смысл правовых норм в ходе процедуры судопроизводства[163], что обеспечивает правильность их применения в оперативно-розыскной практике. К таким актам следует отнести прежде всего решения Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, а также Европейского суда по правам человека, в которых определяются границы тех или иных прав личности и пределы допустимого вмешательства в них правоохранительных органов.

С учетом приведенных выше положений под механизмом реализации принципа уважения и соблюдения прав и свобод личности в ОРД следует понимать систему правовых норм (как материальных, так и процессуальных), устанавливающих перечень разрешенных к применению оперативно-розыскных мероприятий, основания и условия их проведения, судебный контроль за ограничением конституционных прав личности, вводящих запреты и ограничения для должностных лиц, осуществляющих ОРД, регламентирующих права участников оперативно-розыскных отношений (например, право на обжалование действий и решений должностных лиц; право лиц, чья виновность в совершении преступления не была доказана в установленном порядке, на ознакомление со сведениями и т.д.), а также акты их толкования уполномоченными субъектами, являющиеся неотъемлемой частью самих норм. Механизм реализации принципа уважения и соблюдения прав личности в ОРД, по нашему мнению, является составной частью более общего (широкого) понятия обеспечения прав и свобод человека и гражданина в ОРД, предложенного А.М. Ефремовым.

Вышеизложенное позволяет сформулировать следующие положения и выводы, имеющие значение для последующего изложения материалов диссертации.

Под принципом уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в ОРД следует понимать основанное на конституционных требованиях и закрепленное в Законе об ОРД основополагающее (приоритетное) правило, которым обязаны руководствоваться все субъекты оперативно-розыскной деятельности, заключающееся в признании достоинства личности, безусловном соблюдении ее прав и законных интересов, недопустимости их необоснованного и несоразмерного ограничения в установленных законом случаях.

Одной из значимых сущностных характеристик принципов ОРД является их нормативный характер, т.е. закрепление в нормах Закона об ОРД, что наглядно проявляется на примере исследуемого принципа.

Сущность уважения прав как неотъемлемого компонента исследуемого нами принципа состоит в осознанном признании сотрудниками органов, осуществляющих ОРД, достоинства личности как абсолютной конституционной ценности, исключающей любые умаления этого права, и в соблюдении стандартов поведения, предусматривающих почтительное и вежливое обращение с гражданами.

Соблюдение прав в сфере ОРД как основного сущностного компонента исследуемого нами принципа состоит не только в воздержании от запрещенных законом действий, но и в недопущении произвольного, необоснованного и несоразмерного ограничения прав личности в процессе решения задач оперативно-розыскной деятельности.

Принцип уважения и соблюдения прав личности в ОРД, основанный на нормах Конституции РФ, носит приоритетный характер по отношению к отраслевым принципам, органически связан с принципом законности и распространяется на любые отношения в оперативно-розыскной сфере.

Исследуемый нами принцип в одинаковой степени требует уважения и соблюдения любых прав личности, закрепленных в Конституции РФ и международных правовых актах, ратифицированных Российской Федерацией, а также специальных (отраслевых) прав, предусмотренных Законом об ОРД для участников оперативно-розыскных отношений.

Механизм реализации принципа уважения и соблюдения прав личности в оперативно-розыскной деятельности включает в себя систему правовых норм, устанавливающих основные гарантии прав граждан, попавших в сферу ОРД, а также акты их толкования уполномоченными субъектами, являющиеся неотъемлемой частью самих норм.

35

36

37

<< | >>
Источник: ШАТОХИН ИВАН ДМИТРИЕВИЧ. ПРИНЦИП УВАЖЕНИЯ И СОБЛЮДЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Барнаул 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Понятие принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативно-розыскной деятельности и механизма его реализации:

  1. Тема 12. Соблюдение законности в оперативно-розыскной деятельности
  2. 1.3. Принципы государственной службы: основы построения системы
  3. 2.1. Политико-правовые принципы как основа построения системы правоохранительной службы Российской Федерации
  4. 1.1. Право на объединение в системе прав и свобод человека и гражданина
  5. ОГЛАВЛЕНИЕ
  6. § 1. Исторические предпосылки закрепления принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативнорозыскной деятельности
  7. § 2. Понятие принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативно-розыскной деятельности и механизма его реализации
  8. § 2. Правовой механизм реализации принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативно-розыскной деятельности
  9. § 3. Судебный контроль в механизме реализации принципа уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина в оперативнорозыскной деятельности
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  11. 1.1 Явление взяточничества и необходимость уголовно-правовой борьбы с ним посредством применением оперативно-розыскных мероприятий.
  12. § 2. Правовая основа приграничного сотрудничества территориальных органов МВД России с компетентными органами иностранных государств в сфере оперативно-розыскной деятельности
  13. 3.3. Основные принципы, формы и методы деятельности полиции по обеспечению конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
  14. 5.3. Особенности взаимодействия полиции и средств массовой информации при обеспечении конституционных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
- Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -