>>

ВВЕДЕНИЕ

Если в современных правовых системах утвердилась безуслов­ная защита владения, то в римском нраве не всякое держание признавалось достойным интердиктной защиты. Это обстоятельст­во повлекло различение в юридическом языке постклассического периода «detention (держания) от «possession (владения), эквива­лента современного понятия юридического владения, или права владения.

В дальнейшем, говоря о владении, мы будем иметь в виду именно право владения, отличающееся среди вещных прав особыми средств а мій защиты — поссессорными интердиктами. По­нятие владения как фактического отношения точнее выражается термином «держание», который помимо указания на историчес­кую специфику римского нрава удобен еще и тем, что предпола­гает (уже самой идеей длительности контакта с вещью) наличие волевого 'момента в фактическом отношении как необходимого элемента владения (animus) в отличие, например, от термина «прикосновение». Такое словоупотребление, когда современное понятие «владение» выражается термином «держание», подчерки­вает специфику римского владения (possessio), получившего стро­гую институциональную определенность, подобную современному юридическому владению, и логически и исторически представляю­щего собой первичную ступень в оформлении этого института и понятия.

Средневековая терминология, основанная на словоупотребле­нии римских юристов классической эпохи (I—Ш вв. и э.), пере­дает многообразие владельческих ситуаций в римском праве: detentio (держание), possessio ad interdicta (собственно владе­ние, которое іне ведет к приобретению права собственности по давности), possessio ad usucapionem (владение, сопровождаемое usucapio — приобретением по давности Квиритской собственнос­ти: dominium ex jure Quirtium). Если первая ситуация в римской классической юридической иауке всегда обозначается как «posses­sio naturalis» (естественное владение), а последняя — как «pos­sessio civilis», т.

е. опирающееся на iusta causa (законное основа­ние), то possessio ad interdicta именуется иногда «naturalis», а иногда просто «possessio»[1]. Наиболее показательны глагольные и

«манные формы. Так, -о держателе обычно говорят, что ан «гет tenet» (держит вещь), тогда как владелец ad interdicta — «possi- det» (владеет). Лицо,-имеющее possessio naturalis, никогда не на­зывается «possessor» — факт, выявляющий технический характер данной терминологии[2].

Ситуации possessio ad interdicta выделяют в противополож­ность титульному владению, защищенному помимо интердиктов особым петиторным иском — actio Publiciana. Сюда относятся: владение наследств енно го арендатора земельным участком (ager vectigalis), обусловленное регулярной уплатой вектигалистой рен­ты (vertigal); прекарное владение (precario possidere) чужой ве­щью, полученной по просьбе (preces) в пользование до ее востребования собственником (precario dans); владение залогового кредитора вещью, данной в реальный залог (pignus datum); вла­дение секвестра (sequester) предметом судебного спора о вещ­ном нраве, сданном ему на хранение до востребования победите­лем процесса. К этим четырем ситуациям, известным в классичес­кую эпоху, следует добавить законодательно упраздненное в И1 г. до и. э. частное владение общественным полем (ager pub- licus), которое традиционно считается древнейшим видом владе­ния, ставшим моделью для possessio как особого режима принад­лежности[3].

Во всех этих случаях владение отделено от собственности и даже противопоставлено ей — так что становится івозможной да­же кража собственной вещи, которую совершает, например, должник, произвольно овладевая отданной в залог вещью (Gai., 3, 204), что представ л яет изучаемое отношение в чистом виде. Такой режим принадлежности может существовать сколь угодно долго, не приводя к возникновению у владельца права собствен­ности, и держатель способен устранить от фактического облада­ния вещью любое третье лицо (включая собственника[4]).

Возмож­ность изъятия вещи предшественником определяется личным (обя­зательственным) отношением, которым связан с ним владелец, но не его правом на вещь. То же следует сказать и о тех ситуациях, когда владение на стороне держателя не признается: арендатор, узуфруктуарий, прокуратор (или лицо, ведущее чужие дела без поручения), опекун, поклаже- и ссудоприниматель обязаны -вы­дать вещь ее хозяину (собственнику или владельцу) на основании договора, и лицо, от которого они получили вещь, гарантировано в этом отношении, независимо от того, остается оно владельцем (и, возможно, собственником) вещи или нет. Напротив, непризна­ние держания достойным владельческой защиты создает для хо­зяина вещи значительные неудобства, возлагая на него заботу по охране держания. Нелогичность такого положения бросается в глаза: поклажеприниматель отвечает за сохранность вещи, но не может прибегнуть к средствам административной защиты, кото­рыми наделен лишь владелец; собственник, поручивший вести де­ла в свое отсутствие прокуратору и заинтересованный в успехе предприятия, лишен 'практической возможности обратиться к вла­стям за поддержкой при конфликте с вором или грабителем, по­требовать же вещь от прокуратора по возвращении он может и на основании договора, и на основании права собственности. Во всех .подобных случаях наблюдается конфликт между хозяйствен­ной целью сделки и режимом принадлежности вещи, особенно при реальных контрактах, которые ©ступают в силу только с переда­чей вещи, тогда как конструкция договора далеко не всегда пре­дусматривает переход владения (юридически значимого держа­ния).

Как показывает опыт современных -гражданских кодексов кон­тинентальной системы[5], догматически не существует препятствий К признанию всякого держания владением, более того, теоретиче­ски это весьма желательно, поскольку в таком признании (что и сказалось на действиях законодателей начала столетня) прояв­ляется уважение к -субъекту права. Защищая владельца, право ис­ходит из презумпции наличия правового основания непосредствен­ной связи лица с вещью, пока не доказано обратное, и тем самым защищает саму возможность наличия вещного права, т.

е. право­способность лица[6]. При поверхностном взгляде защита владения предстает заботой об общественном порядке (гражданском ми­ре, по словам іЗндеманна и его последователей) и средством ис­ключить самоулраївство в отношениях принадлежности. Но и при таком подходе отказ -от защиты большинства видов держателей выступает как вопиющий шорок правовой системы.

Конфликт обостряется, если учесть, что в римском праве, как и теперь, воры и грабители признавались владельцами. Если ос­нованием для защиты такого противозаконного держания (iniusta possessiо) служила забота об Общественном порядке, то непри­знание владением держання, осуществляемого по воле собствен­ника, явно нарушает логику. Очевидно, римское представление о владении принципиально отличалось от современного (которое предполагает защиту всех без исключения -ситуаций держания), не сводя владение к чисто фактической принадлежности вещи.

Современной наукой проблема избирательности защиты владе­ния в римском праве решалась исходя либо из признания особой конструкции этого вида принадлежности в противоположность держанию, либо из особых практических соображений іпозитивно-

правового и административного порядка, либо из глубокой эво­люции института.

Первое и наиболее антиисторичное решение принадлежит К. Ф фон Савиньи. Удачно представив поаднеклассическую кон­струкцию владения как фактическую ситуацию материальной принадлежности (possessio согроге), когда существенно намере­ние обладать вещью (animus rem sibi habendi, animus domini)[7], глава исторической школы права объяснял непризнание владения в определенных ситуациях держания отсутствием у субъекта animus Концепция Саэиньи предполагала (неизменность институ­та владения на протяжении всей истории римского права и к то­му же противоречила факту признания владения в ситуациях, ког­да animus domini у держателя отсутствует (собственно possessio ad interdicta). Эти владения, аномальные, с точки зрения этой концепции, Савнньи интерпретировал прибегая к неестественной конструкции «пр о из водного владения» (abgeleitet Besitz) как ре­зультата (гипотетической translate possessions на чужое имя.

Противоречие известным фактам, следование заранее заданной схеме и неизбежные при этом упрощения, которыми страдала кон­цепция Савнньи, стали объектом резкой критики со стороны Р. фон Йеринга[8]. Новая концепция владения, противопоставленная самому внушительному правоведческому успеху основателя исто­рической школы, путем анализа отдельной проблемы выражала требование пересмотра господствующего метода правовых иссле­дований, выдвинутое молодым Иерингом в анонимной работе «Доверительное письмо», получившей позже известность кай «Шутка и серьезность в юриспруденции»[9]. При новом методе, ис­ходя из позитивистского правопонимания, внимание сосредоточи­валось на практическом бытии правовых институтов, что привело к ноівой концепции владения как административно защищенной соб­ственности, фактического момента собственности («die Tatsach- lichkeit des Eigentums»[10]), форпоста права собственности: защи­щая владение, даже незаконное, законодатель обеспечивает проч­ность отношений собственности[11].

Телеологическая конструкция Иеринга[12], хотя и обогащала по­нимание института, придавая владению значение субъективного права (в рамках концепции права как защищенного интереса), по сути, немногим отличалась от концепции Савиньн и тоже страда­ла аятнисторизмом Предпослав анализу источников теоретичес­кую схему, согласно которой намерение обладать вещью наличе-

ствует у всякого держателя (и в суде всегда презюмируется) и аномалией должен считаться отказ признать держание владени­ем, Йеринг сосредоточился на поиске практических соображений, заставивших законодателя їв некоторых случаях отказаться от за­щиты владения. Такой подход означал отказ от (поиска единого критерия, способного объяснить избирательность защиты владе­ния в римском праве. Позитивистская концепция все приписала произволу публично-административной власти.

Невнимание к эволюционным процессам в исследованиях вла­дения в XIX в.[13] было преодолено в работах П.

Бонфанте[14]. Итальянский романист показал, что «animus domini» — пост­классическое понятие, утвердившееся в юстини ано веком праве. В классическую эпоху психологический элемент физического об­ладания вещью, конституирующий владение как особую фактиче­скую ситуацию, имеющую юридические последствия[15], именовался «animus possidendi», что означало намерение фактически господ­ствовать над вещью. Ученый опирался на этимологию posses­sio < potis-sedeo («восседаю в могуществе») и на нетехническое словоупотребление республиканской эпохи, анализ которого выя­вил основное значение этого термина — «власть». Аномальные владения объяснялись как ситуации, которые возникали в древ­ности помимо юридически признанных сделок и сводились к фак­тической власти над вещью, подобно possessio на общественных землях (ager publicus), исчезнувшему к концу Республики. В этой (концепции они предстали реликтами древнейшей конструкции владения. Критикуя в свою очередь Неринга, Бонфанте подтвер­дил адекватность теории Савияьи (в исправленном виде) учению о владении классических римских юристов[16]. Этот подход, таким

образом, оставляет необъясненным существование голого держа­ния и сводит владение как правовой институт к признанному по­зитивным правом эффекту фактической принадлежности вещи ин- тердиктной защите и приобретательной давности (usucapio), — воспроизводя тем самым теоретические слабости Савиньи Излиш­ний акцент на параллели между владением и собственностью ве­дет к отрицанию, вопреки правовой реальности, самостоятельного значения владеющего несобственника и к утрате понятия владе­ния как такового

Современная романистика, отправляясь от концепции владе­ния, выдвинутой Савиньи, и считая юридические последствия фак­тической принадлежности вещи, свойственные владению, резуль­татом позитивно-правового вмешательства, приходит к странному концептуальному гибриду, когда пытается обосновать защиту так называемых аномальных владений исторически[17] Если йеринг, справедливо указав на аномальность отказа в защите владения, искал практические основания для законодательного установле­ння держания на чужое имя, то современная романистика, изме­нив точку зрения с негативной на позитивную, ищет практичес­кие соображения, по которым гипотетический законодатель ввел интердиктную защиту аномальных владений, впадая в не­преодолимое концептуальное противоречие Для прагматического публично-административного подхода наличие или отсутствие animus должно быть безразлично фактическая природа владения требовала бы распространения поссесоорной защиты с охрани­тельной полицейской целью на все случаи держания Акцент на субъективном волевом моменте отношения отрицает администра­тивную природу владения и оставляет открытой проблему отказа в защите в тех ситуациях (например, узуфрукт), где animus rem sibi habendi налицо

Из трех этапных концепций владения, обладающих своей, весь­ма ценной для понимания института логикой, концепция Бонфан- те, где учитывается эволюционистская составляющая права по­лучила наименьшее развитие в последующих исследованиях Уче­ник Бонфанте Э Альбертарио — крупнейший специалист по вла­дению в романистике межвоенной поры (чье чрезмерное увлече­ние интерполяционистским методом[18], возможно, и блокировало развитие эволюционистского подхода) — единственный, кто вос­принял идеи учителя Концепция Альбертарио развивала крите­рий владения, предложенный Бонфанте, — отсутствие договорных отношений с собственником и ограниченный по времени характер

владельческих ситуаций в древности[19] Неограниченное по време­ни владение (например, у собственника) предстало вторичным по отношению к так называемым аномальным владениям, и ока­зался естественным вывод о несовместимости в древности двух режимов принадлежности — владения и собственности Такая картина соответствовала гипотезе о первоначальном развитии владения на ager publtcus собственность («meum esse ех іиге Quritium») на ager privatus (частном поле) противостояла pos sessio на ager publicus[20]

Это положение — единственное усвоенное современной доктри­ной из эволюционистской теории[21] — натолкнулось на обоснован­ную критику М Лаурия[22] Лаурия отверг идею о том, что конст­рукция владения возникла в области хозяйственного пользования публичными объектами, указав на частноправовую природу ин­ститута, которая проявилась прежде всего в том, что но римскому праву владельцем могло быть только лицо sui iuris[23] (домовла- дыка или женщина под опекой)[24] По мнению ученого, владение, получившее развитие задолго до институционального и концепту­ального оформления права собственности (dominium), представ­ляло собой факт господства домовладыки над вещами или ли­цами

Единство властного начала совпадение в лице домовладыки (единственного persona sui iuris[25] в древности) автономии лич­ности и способности владеть от своего имени — О/бъЯСНЯет, поче­му держание домочадцев и рабов (лиц, подчиненных власти до- мовладыии) не признавалось владением Однако это основание противоречит другим ситуациям когда владение не признается и на стороне persona sui iuris То что не всякая фактическая си­туация /принадлежности /признается достойной защиты посредст­

вом владельческих интердиктов,

| >>
Источник: Д.В. Дождев. ОСНОВАНИЕ ЗАЩИТЫ ВЛАДЕНИЯ В РИМСКОМ ПРАВЕ Москва, 1996. 1996

Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -