<<
>>

§ 2. Mancipium и res mancipf

Важнейшим свидетельством о древней систематике схем при­надлежности в социальном сознании римлян (наряду с оппозици­ей «familia — pecunia») является деление вещей на res mancipi и res пес mancipi: вещи манципируемые и неманципируемые.

Раз­личие между этими вещами в римском классическом праве состо­ит в том, что при отчуждении res mancipi для перехода собствен­ности (dominium ex iure Quiritium) требуется применение специ­альных торжественных процедур: манципации (mancipatio) или процессуальной цессии (in iure cessio), — тогда как собствен-

кость на res пес mancipi переносится вместе с передачей владе­ния — traditio (Gai., 2, 19). Связь этого деления вещей с режи­мом отчуждения проявилась в том, что Гай (Gai., I, 120) рас­сматривает его в связи с манципацией:

Eo modo et serviles et liberae personae mancipantur; anima- ІІа quoque quae mancipi sunt, quo in nutnero habentur boves, equi, muli, asini; item praedia tam urbana quam rustica quae et ipsa mancipi sunt, qualia sunt Italics, eodein modo solent mancipari.

Этим способом манципируют- ся рабы и свободные лица; животные, которые относятся к res mancipi, каковыми явля­ются быки, лошади, мулы, ос­лы; а также земельные участ­ки, как городские, так и сель­ские, которые как таковые яв­ляются mancipi, как италий­ские (земли), манципируются таким же образом.

К res mancipi относятся также сервитуты сельских имений (servitutes praediorum rusticorum) в отличие от городских (Gai,, 2, 17; 29).

Полный список представлен в постклассическом тексте, при­писываемом Ульпиану. Его автор следует классическим образцам, воспроизводя, например, в последней части сюжет, который в «Институциях» Гая (Gai., 2, 16) также замыкает рассуждение о- res mancipi — исключение из их числа слонов и верблюдов (Tit. ex Ulp., 19, 1):

Omnes res aut mancipii sunt aut nec mancipii. Mancipii res sunt praedia in Italico colo, tam rustica, qualis est fundus, quam urbana, qualis domus; item iura praediorum rusticorum, velut via iter actus aqueductus: item servi et quadrupedes, quae dorso collove domantur, velut boves muli equi asini.

Ceterae res nec mancipii sunt. Elefanti et came- li, qutmvis collo dorsove do- mentur, nec mancipi sunt, quo­niam bestearum numero sunt.

Все вещи являются либо ман- ципируемыми, либо неманци- пируемыми. Манципируемые — это имения на италийской земле, как сельские, как по­ле, так и городские, как дом; а также права сельских име­ний, например право прохода, проезда, прогона скота, водо­провода; а также рабы и чет­вероногие, которые прируча­ются под седлом или под ярмом, например быки, мулы, лошади, ослы. Прочие вещи являются неманципируемыми. Слоны и верблюды, хотя и приручаются под ярмом или под седлом, являются неман- цилируемыми, поскольку они относятся к диким животным.

Слово «mancipi» в обозначении категории вещей происходит от родительного падежа единственного числа существительного «mancipium» — «mancipii» (эта форма представлена в цитирован­ном тексте)33. Данный термин -- древнее название процедуры, которая в классической латыни (впервые у Плиния Старшего: Plin., NH., 9, 35, 58) называется «mancipatio» (Gai., 2, 22), Связь res mancipi с mancipatio тем значимее, что in iure cessio обслужи­вала отчуждение любых вещей — как mancipi, так и пес mancipi.

Критерий такого деления вещей не может считаться выяснен­ным[83] [84]. В XIX в. господствовала концепция Неринга[85], отождеств- влявшая res mancipi с familia, a res пес mancipi—с pecunia. Эта концепция популярна до сих пор[86], несмотря на то что она про­тиворечит данным источников. Так, закон XII таблиц (X, 7) ис­пользует термин «pecunia» для обозначения рабов и лошадей (Plin., NH., 21, 3, 7), которые относятся к res mancipi[87].

С конца XIX в. под влиянием позитивизма перенос современ­ных представлений в древность становится обычным методом ин­терпретации архаических институтов, что значительно обедняло их эвристический потенциал. Наивный практицизм этого подхода, при котором акцентируется то хозяйственная значимость res man­cipi[88], то необходимость социального контроля за их отчужде­нием (что также связывается с повышенной ценностью этих ве­щей), подчас уступает место внимательному взгляду^ цивилиста, отмечающего, что в современном гражданском праве специальная регистрация требуется при отчуждении не только недвижимости, но и ряда движимых вещей (судов, автомобилей и т.

п,), и уста­навливающего таким образом желанное соответствие с римской систематикой[89]. Последний тезис доводит этот подход до заслу­женного абсурда: изучение римского права теряет всякое позна­вательное значение.

Концепции, не столь антиисторичные и более приверженные к свидетельствам источников, учитывающие единство формы для отчуждения свободных подвластных (которые не являются res) и res mancipi (Gai., 1, 120), связывают центральное в римском пра­ве деление вещей с властью домовладыки—единственного полно­правного в этой правовой системе лица. Такой взгляд стимулирует­ся формулой «in potestate manu mancipioque», описывающей поло­жение лиц alieni iuris (Gai., 2, 86 и 96; 3, 163; frg. Vat., 51; 300; frg. Aut., 12; Tit. ex Ulp., 19, 18; 24, 23 и 24; lex Salpensa, 21). Отсюда идея о существовании особого полномочия mancipium, ге­неральной власти домовладыки над подвластными членами семьи и вещами, подверженными манципации. С этой точки зрения вы­ражения «mancipio dare» и «тапсіріо ассіреге» (см., напр.: Gai., 2, 24) понимают как «дать (получить) во власть mancipium», интерпретируя «тапсіріо» как дательный падеж цели.

Такая трактовка намечена уже в ранней работе П. Бонфанте[90]. Итальянский романист относил установление деления вещей на res mancipi и пес mancipi к догражданской эпохе, когда существо­вала семейная собственность на землю. В отношении имущества, принадлежавшего этому социально-политическому организму, pa­ter famiiias исполнял роль управляющего, тогда как в отношении своих личных вещей (res пес mancipi) он был собсвенником. Се­мейной принадлежности res mancipi соответствовала необходи­мость особой процедуры для их отчуждения и особый режим вла­сти домовладыки — mancipium. Бонфанте объяснял коллективист­ский момент тем, что res mancipi составляли хозяйственную осно­ву существования семейной группы: fundus (поле) и instrumentum fundi (средства сельскохозяйственного производства). Этот исто­рико-правовой синтез, когда классификация вещей отражала этап в развитии форм общежития, был дополнен существенным акцен­том на последующей индивидуализации власти mancipium, кото­рая, претерпев качественную трансформацию, развилась в част­ную собственность — dominium.

Деление вещей на mancipi и пес mancipi было согласовано с двойственным характером, присущим праву собственности. В собственности любой эпохи можно разли­чить социальный и индивидуальный моменты[91].

Концепция о mancipium как особом распорядительном полно­мочии домовладыки господствовала в первой половине нашего века[92] [93]. Апогеем ее развития стала работа бельгийского романи­ста Ф. Де Висшера45. Следуя идее Бонфанте об автономном по­ложении патриархальной семьи в древности, ученый представил res mancipi как территорию и население этой социальной едини­цы, объединенной под властью домовладыки, равным образом распространявшейся как на свободных членов семьи, так и на рабов и на вещи. Критерий классификации вещей заключался именно в их подчиненности распорядительной власти домовлады­ки («puissance de commandement») — mancipium.

Де Висшер показал, что животные, причислявшиеся к res mancipi, не считались instrumenta fundi и практически не исполь­зовались в сельском хозяйстве, за исключением пахотного быка (bos arator). Отвергнув экономический критерий, он предложил потестарный — послушность этих животных воле хозяина. Указа­ние на основание систематики скота он видел в устойчивом опре­делении этих животных как «animalia quae collo dorsove doman­tur» (животные, которые приручаются под ярмом или под сед­лом) [94].

Постепенная дифференциация первоначально гомогенной вла­сти домовладыки на экономические и личные полномочия (одним из результатов которой стало формирование института dominium), сопровождалась дифференциацией комплекса, подвластного man­cipium, на вещи и лица. Реликтом прежнего единства осталась общая форма отчуждения — манципация — и обозначение состоя­ния проданных в другую семью подвластных — «in mancipio es­se».

Новые специальные исследования, однако, показали отсутст­вие источниковон базы для концепции о mancipium. Ф. Мейлан[95] выявил существование технического выражения «in matrimonio es­se» (быть в состоянии брака: D.

24, 2, 10; 48, 5, 40, 4; 49, 15, 12, 4), параллельного формуле «in potestate vel manu mancipiove», что заставляло пересмотреть значение слова «mancipio» в этом употреблении. Древнейшее упоминание формулы относится к lex СІпсіа (201 г. до н. э.) в изложении Павла (frg. Vat., 298 и 300). В первом из этих текстов, где речь идет о положении супруги, ру­копись содержит сокращение «in potestate mmniove», т. е. «in potestate matrimoniove»: реконструкция «Іп manu mancipiove», предложенная T. Моммзеном, несостоятельна[96]. Несколько лите­ратурных текстов, упоминающих «in mariti manu mancipioque» (Gell, 18, 6, 9; Serv., ad Aen., 11, 476; Cic., Top., 3, 14), показы­вают, что «mancipium» относится к особой форме поступления су­пруги в семейство мужа, посредством либрального акта — соетр- ІІО (Gai., 1, 113).

Обоснованной критике подверг концепцию Де Висшера Л. Ка­погросси Колоньези; проанализировав все тексты, упоминающие mancipium, он в большинстве случаев выявил значение слова «манципация»[97]. Так, в выражениях «mancipio dare» и «mancipio ассіоеге» слово «тапсіріо» имеет форму не дательного, а твори­тельного падежа со значением способа действия (ablativus modi) и означает «посредством манципации». Например, фразу Лукреция (Lucr., de N. S., З, 984): «vitaque mancupio nulli datur, omnibus usu» — ученый переводит как «жизнь никому не дается посредст­вом манципации (т. е, в собственность), но только посредством дав­ностного пользования», противопоставляя два способа приобрете­ния’ mancipium (mancipatio) и usucapio. Слово «usu» имеет форму ablativus modi, и «mancupio» не может быть дательным цели (da- iivus finalis).

В других случаях «mancipium» означает «раб» (самое распро­страненное значение слова). Выражение «in mancipio esse», опи­сывающее положение манципировэнных свободных членов fami­lia, — это элиптическая форма от «in causa mancipii esse» (нахо­диться на положении раба). Основной гипотезой манципации до­мочадцев в классическом праве была noxae datio — их временная выдача на отработки в возмещение ущерба в другую семью (Gai., 1, 141).

Гай в соответствии с этим значением выражения говорит: «servorum loco» (на положении раба), — употребляя про­двинутое обозначение раба — «servus»[98] [99].

Сомнения в интерпретации термина «mancipium» в разных текстах существовали и прежде 5!. Вряд ли можно отрицать у пего значение «правовая позиция, приобретаемая посредством манципации» в некоторых литературных текстах (например, Cic., ad fam., 7, ЗО). Критика Капогросси была наиболее острой в от­ношении гипотезы гомогенной власти домовладыки, общей для вещей и для подвластных. По мысли Капогросси, именно един­ство формы отчуждения подвластных и res mancipi демонстри­рует различие полномочий домовладыки в зависимости от объек­та. поскольку манципация в разных случаях имеет разный эф­фект; в отличие от права собственности patria potestas неотчуж­даема.

Капогросси возражал сторонник концепции унитарной власти домовладыки Ф. Галло. Полемика[100] показала, что проблема един­ства формы отчуждения в категориях современного гражданского права решена быть не может. Господствующая сегодня концеп­ция множественности схем принадлежности в архаическую эпоху {одни полномочия отчуждаемы, другие нет) неизбежно сводит patria potestas к собственности, а подвластных — к вещам[101]. Этот подход не позволяет фиксировать важные аспекты развития вла­сти домовладыки[102]. Поскольку оппоненты признают прогрессиру­ющую дифференциацию схем принадлежности и полномочий по мере укрепления правового статуса подвластных, проблема сво­дится к интерпретации отправного пункта развития. Общая ошиб­ка состоит в приложении индивидуалистических принципов к ин­ститутам архаического права[103].

Рассмотрим положение подвластного, манципированного в Другую семью. Ребенок, родившийся от сына in causa mancipii, оказывается в potestas деда (Gai., 1, 135). Это означает, что ман- ципированный не входит в семейство («покупателя». В то же вре­мя patria potestas в отношении находящегося in causa mancipii, пребывает в подвешенном состоянии {«ius pendet» — ibid.), что является следствием его отсутствия в семействе, подобно пленно­му («captivus» — GaiL, 1, 129). Устойчивое представление о том, что прекращение patria potestas после троекратной манципации сына было нововведением Ромула (основателя Рима), подтверж­денным затем в XII таблицах (IV, 2), а достаточность одной манципации для вывода из-под отцовской власти внука или под­властной женского пола была результатом интерпретации (Gai., 1, 132; 4, 79), показывает, что сама по себе манципация в пра­восознании римлян не считалась средством выхода из семейства. «Рабское положение» манципированного не может служить кри­терием реального эффекта манципации, поскольку и конструкция «in causa mancipii esse», и типичное наименование раба в респуб­ликанскую эпоху ориентированы на стандартный эффект манци- нации, совпадающий по названию с самим актом, — «manci­pium».

Представляется, что единственное решение, способное согласо­вать «подвешенное состояние» patria potestas с представлением о том, что эманципирующий эффект манципации подвластного обя­зан закону {lex publica), находится в рамках концепции различе­ния семейной и индивидуальной схем принадлежности в древно­сти Выходя из индивидуальной власти домовладыки, манципиро- ванный подвластный остается в сфере влияния своей familia.

Описывая положение mater familias — женщины, которая со­стоит в браке, не переходя под власть мужа (sine manu mariti), Ионий Марцелл (р, 709 L) говорит:

«Matrem» vero «familias», quae in familia mancipioque sit pat­ria, etsi in mariti matrimonio esset.

«Mater familias» (называем) ту, которая остается в семейст­ве и mancipium домовладыки, даже если состоит в matrimo- niurn мужа.

Пребывая в браке, такая женщина по-прежнему принадлежит семейству своего дохмовладыки[104]. Выражение «in familia mancipio­que esse» различает два режима власти, противопоставляя их вла­сти супруга (manus): именно пребывание «in matrimonio» в отли­чие от «in mancipio» на стороне домовладыки выражает особен­ность положения дочери, поскольку обычно подвластный, выдан­ный другому домовладыке, оставаясь «in familia patria», находит­ся «in mancipio» другого лица.

«На положении раба» находятся также addicti — лица, выдан­ные головой кредитору на основании приговора судебного магист­рата (addictio). Их положение и по функции — отработка дол­га — не отличается от положения манципированных свободных: реальный эффект addictio и mancipatio в отношении liber homo совпадает.

Вор, застигнутый на месте преступления (fur manifestus) и подвергнутый наложению руки (manus iniectio)[105], после addictio претора также пребывает в положении раба. Авл Геллий (11, 18, 8) сообщает о предписании XII таблиц: «...manifestis furibus libe­ros verberari addicique iuserunt (Xviri) ei, cui furtum factum esset» (децемвиры приказывали сечь и присуждать воров, пойманных с поличным, тому, у кого они совершили кражу). В друргом месте (20, 1, 7) он уточняет: «...[lex] furem manifestum ei, cui furtum fac­tum est, in servitutem tradit» ([законі передает вора, пойманного с поличным, в рабство тому, у кого совершена кража).

Комментарий Гая предупреждает ложное понимание этого текс­та, показывая также, что используемое им выражение «servorum 1о со» призвано скорее подчеркнуть отличие от рабского статуса, чем уподобить таких лиц рабам (Gai., 3, 189):

Poena manifest! furti ex lege XII tabularum capitalis erat. Nam liber verberatus addiceba- tur ei, cui furtum fecerit; utrum autem servus efficeretur ex ad- dictione an adiudicati loco con- stitueretur, veteres quaerebant.

По закону XII таблиц, вор, застигнутый с поличным, под­вергался наказанию головой. Ведь свободный высеченный присуждался тому, кого он обокрал; но старые юристы спорили, становился ли он ра­бом пли оказывался на поло­жении присужденного.

«Poena capitalis»53, о которой говорят Гай и Геллий в отноше­нии fur manifestus, очевидно, сохраняя старую терминологию, от­вечает сведениям о полемике между «veteres», т. е. республикан­скими юристами (времен М. Манилия и П. Муция Сцеволы), и подчеркивает различие между рабским статусом и положением ad- dictus или лица in mancipio. Последние остаются гражданами и свободными людьми (не рабами) (Gai., 1, 140).

Такое решение согласуется с неотчуждаемостью patria potestas: свободный подвластный принадлежит «покупателю» только как рабочая сила, которой, по терминологии нашей концепции, ведает manus. Манципируя сына, домовладыка допускает участие посто­роннего в распоряжении оборотной стороной личности свободно­го подвластного. Эффект сделки состоит в установлении на сторо­не приобретателя (mancipio accipiens) индивидуальной и относи­тельной власти в полном соответствии с названием акта: manci- pium

<< | >>
Источник: Д.В. Дождев. ОСНОВАНИЕ ЗАЩИТЫ ВЛАДЕНИЯ В РИМСКОМ ПРАВЕ Москва, 1996. 1996

Еще по теме § 2. Mancipium и res mancipf:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -