<<
>>

Глава 2. Реализация полномочий суда в ходе производства судебных действий следственного характера

Субъектами уголовно-процессуальной деятельности, связанной с проведением судебного следствия, выступают стороны уголовного дела. Субъектный состав также выступает одним из признаков судебных действий, отличающих их от иных процессуальных действий.

Ввиду того, что судебное разбирательство является состязательным, необходимым условием его производства становится соблюдение баланса прав и обязанностей его участников и установление полномочий субъектов по инициативе и участию в производстве судебных действий следственного характера. Среди субъектов, участвующих в рассмотрении уголовного дела по существу обособленную роль занимает председательствующий судья. Возвращаясь к принципу независимости суда и проведению судебного разбирательства в условиях состязательности, хочется поднять вопрос о пределах участия судьи в отправлении судебных действий следственного характера.

Согласно ст.274 УПК РФ определен порядок исследования доказательств, в соответствии с которым первой представляет доказательства сторона обвинения. Затем исследуются доказательства, представленные стороной защиты. При этом очередность исследования доказательств определяется стороной, представляющей доказательства суду.

Исходя из содержания данной статьи, суд не является стороной, которая представляет доказательства для их исследования в судебном заседании.

Вместе с тем положения УПК РФ содержат нормы, которые позволяют ему проявлять инициативу в исследовании и получении доказательств по уголовному делу, находящемуся в его производстве, а также в производстве судебных действий следственного характера, осуществляемых в тех же целях.

Согласно ч.3 ст.275 УПК РФ суд вправе задавать вопросы подсудимому после его допроса сторонами. Аналогичные положения содержатся и в части порядка допроса свидетелей и потерпевшего, установленные ст.ст.277 и 278 УПК

РФ. В случаях, указанных в ч.2 ст.281 УПК РФ, суд вправе по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных показаний свидетелем или потерпевшим и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием.

Что примечательно: данное право суда не распространяется на случаи существенных противоречий в показаниях свидетеля, потерпевшего и подсудимого. Данное правило прямо вытекает из разъяснений пленума ВС РФ, который указывает, что суд вправе огласить такие показания лишь по ходатайству стороны[63]. Об этом же пишет и Т.Ю. Маркова, указывая, что суд по собственной инициативе не вправе принимать решение об оглашении показаний в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ[64]. О том, что суд не вправе оглашать показания подсудимого, говорит и А.В. Кудрявцева[65]. В статье 282 УПК РФ указывается на возможность вызова судом эксперта для его допроса, а в ст.283 УПК РФ о возможности назначения экспертизы по инициативе суда. Также ст.285 УПК РФ говорит о возможности оглашения протоколов следственных действий на основании постановления суда. В данном случае оглашение не зависит от проявления инициативы какой-либо стороны. Аналогичные положения содержатся и в ст.ст.287, 288, 289, 290 УПК РФ, регулирующих производство осмотра местности и помещения, следственного эксперимента, предъявления для опознания, освидетельствования соответственно. В ст.286 УПК РФ содержится положение о возможности приобщения к материалам уголовного дела документов, истребованных по инициативе суда.

С другой стороны, уголовно-процессуальным законом не устраняется противоречивость положений о том, когда суд вправе по собственной инициативе произвести одни судебные действия следственного характера, например, назначение экспертизы, и когда такой возможности у него нет (вызов конкретного свидетеля, оглашение показаний в связи с противоречиями).

Кроме того, закон прямо не связывает возможность суда, рассматривающего уголовное дело по существу, по собственной инициативе проводить судебные действия следственного характера, с проверкой и исследованием представленных сторонами доказательств по этому уголовному делу. К примеру, суд вправе задавать вопросы допрашиваемым в уголовном процессе лицам (обвиняемому, свидетелям, потерпевшему).

Вместе с тем допрос выступает познавательным действием. В ходе его производства получают сведения, имеющие непосредственное значение для выводов о наличии или отсутствии тех или иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Такие сведения могут быть напрямую связаны с последующим решением вопроса о квалификации, наличии квалифицирующих признаков и так далее. На практике таких ситуаций множество. Распространенными являются случаи, когда квалифицирующие признаки как следствие более тяжкое обвинение вменяется формально, исходя из общей картины произошедшего.

Так из материалов уголовного дела 1-344/2015[66] следует, что: «Государственный обвинитель согласен с рассмотрением дела в особом порядке судебного разбирательства, поддержал предъявленное обвинение частично. В соответствии с ч.8 ст.246 УПК РФ переквалифицировал действия подсудимого на ч.1 ст.158 УК РФ, ввиду не нашедшего своего подтверждения в судебном разбирательстве квалифицирующего признака «незаконного проникновения в жилище», поскольку умысел подсудимого на кражу возник только во время его нахождения в комнате дочери потерпевшей, куда он зашел для того, чтобы попросить сигареты.

Основываясь на поддержанном обвинении, руководствуясь п.19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 (ред. от 03.03.2015) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», согласно которому, решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу, признака незаконного проникновения в жилище необходимо выяснять, с какой целью виновный оказался в жилище, а также когда возник умысел на завладение чужим имуществом. Если лицо находилось там правомерно, не имея преступного намерения, но затем совершило кражу, в его действиях указанный признак отсутствует, а также, руководствуясь п.9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.1996№ 1 (ред. от 16.04.2013) «О судебном приговоре», приходя к выводу, что поддержанное обвинение обоснованно подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу, суд постановляет приговор и назначает подсудимому наказание, которое не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление».

Вместе с тем, ввиду личного участия в рассмотрении данного уголовного дела, из его материалов следовало, что органом предварительного расследования вообще не выяснялся вопрос о причине проникновения подсудимого в комнату потерпевшей, имелось ли у него на это разрешение, а именно правомерно или нет он находился в жилище потерпевшей. Данные обстоятельства были выяснены после поступления уголовного дела в суд, «кулуарно» потерпевшая пояснила, что не препятствовала подсудимому, который был ее соседом, иногда заходить к ним, они были соседями в коммунальной квартире, а в момент кражи дверь была открыта и там спала ее соседка. После этого, в целях упрощения процедуры переквалификации, государственный обвинитель изменил обвинение.

Аналогичные ситуации возникают и с квалификацией противоправных деяний, связанных с применением насилия и хищения имущества. Зачастую орган предварительного расследования квалифицирует эти действия одним составом, предусмотренным п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ. Вместе с тем, в ходе судебного разбирательства выясняется, что насилие применялось изначально по причине личного конфликта с потерпевшим либо по другим причинам, а не выступило способом совершения преступления.

Исходя из этого, можно сформулировать вопрос, связанный с пределами активности суда в ходе судебного следствия. Отсутствие четких критериев разграничения познавательной деятельности суда и возможности подмены им какой-либо из сторон по делу, во-первых, влечет недоверие общества к суду как к беспристрастному независимому органу, разрешающему уголовное дело по существу, а во-вторых, наделяет широкими дискреционными полномочиями вышестоящие судебные инстанций, дающими большие возможности отмены судебного решения ввиду нарушения принципов беспристрастности и состязательности сторон, что фактически из независимого суда создает орган управляемый и подконтрольный.

В соответствии с изложенным, является очевидным, что суд непосредственно участвует в исследовании доказательств в ходе судебного следствия.

При этом допустимость участия суда в исследовании доказательств, проявление им инициативы в производстве судебных действий следственного характера была предметом исследования многих ученых[67] [68].

Их авторы высказывают противоположные мнения относительно приемлемости активной роли суда в ходе судебного следствия. Однако практика все же исходит из допустимости и необходимости непосредственного участия суда в проведении судебных действий и получении судом доказательств по уголовному делу. Л.Д. Каликина, А.А. Васяев обоснованно ссылаются на определение Конституционного суда РФ от 20.11.2003 года № 451-О , согласно которому суд вправе принять решение о получении доказательств, предназначенных для проверки уже имеющихся в деле доказательств, что не препятствует сторонам использовать на началах состязательности и равноправия все предусмотренные законом способы отстаивания своих позиций в суде .

Общепринятый подход к пониманию правосудия указывает на то, что это особый вид государственной деятельности, которая осуществляется судами в строгом процессуальном порядке в форме открытого рассмотрения в судебных заседаниях дел, посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Исходя из этого, правосудие подразумевает под собой не конкретный акт правоприменения, а динамично развивающуюся процедуру, определенную деятельность судов, понимание которой остается нераскрытым. При этом итоговое решение суда будет выступать результатом этой деятельности. Реализация сторонами судопроизводства своих прав и обязанностей в ходе такой деятельности не может выступать правосудием, потому что они не являются субъектами его осуществления, поскольку только принимают участие в ней. Деятельность суда по осуществлению правосудия должна принимать определенную форму и выраженность в конкретных действиях (полномочиях), которые суд вправе совершать в рамках отправления правосудия, содействуя таким образом не только сторонам, но и правильному разрешению, в том числе уголовно-правового спора.

Деятельность суда, связанную с получением новых доказательств, следует понимать и расценивать как направленную на проверку, исследование и оценку уже имеющихся доказательств или помощь в их получение в случае невозможности получения их самостоятельно одной из сторон. Оценка же всей совокупности доказательств будет проводиться судом в совещательной комнате. Если таким образом, получая новое доказательство, суд приходит к выводу, что оно будет в совокупности с уже имеющимися доказательствами свидетельствовать о совершении более тяжкого преступления, то он обязан будет [69] вернуть дело прокурору для принятия соответствующего процессуального решения . С другой стороны, вопрос о предъявлении более тяжкого обвинения будет предрешенным для прокурора и органа предварительного расследования. Как правило, перепредъявление обвинения сводится к выполнению ряда формальных процессуальных действий (передача дела прокурору, от него к следователю, следователь, принимая дело к производству, перепредъявляет обвинение, повторно допрашивает по нему и составляет обвинительное заключение, далее происходит ознакомление с материалами уголовного дела), смысл ценность и значении которых утрачиваются ввиду их формальности. Можно сказать, употребляя научные термины, что «КПД» такой процедуры «стремится к нулю», а следование якобы строго определенной бюрократической задаче и роли суда в данном случае ни к чему, кроме как к формализму, не приводит, поскольку соблюдается принцип независимости суда. В указанном случае во время судебного следствия суд и стороны процесса получат новое доказательство единовременно, сторона защиты будет в равном положении со стороной обвинения, потому что они вместе не знали об информации, содержащейся в новых доказательствах . Тем самым нивелируется мнение Н.Н. Апостоловой о том, что обвиняемый лишается возможности ознакомления со всей совокупностью имеющихся против него доказательств и окончательной формулировкой обвинения и не имеет гарантированного законом достаточного времени и права на подготовку к защите против нового обвинения и новых доказательств[70] [71] [72]. Стороны могут ходатайствовать о перерыве для ознакомления с новым доказательством и (или) для корректирования своей позиции по делу. При этом переквалификация на менее тяжкое обвинение изначально имеет ту же самую правовую природу, что и мнение о совершении лицом более тяжкого

преступления .

Возможность суда проявлять активность во время судебного следствия, считаем обусловленной тем фактором, что у него могут возникнуть обоснованные сомнения в достоверности сведений, содержащихся в уже имеющихся в уголовном деле доказательствах, представленных органом предварительного расследования. При этом сами сведения могут не противоречить друг другу. Речь идет при этом не о доказанности обстоятельств по делу, а именно о сомнении в их качестве, то есть получены ли они в соответствии с уголовно-процессуальным законом, а также, например, не было ли выявленное преступление изначально связано с его провокацией, с учетом того, что органом предварительного следствия обстоятельства, связанные с этой провокацией могли быть «не выявлены или не исследованы»[73] [74] [75] [76] [77].

С.Б. Россинский связывает возможность осуществления судебных действий следственного характера с познавательной деятельностью суда . Он ограничивает возможность осуществления тех следственных действий в суде, которые носят признаки конфиденциальности, оперативности, мобильности исполнителей .

Полагаем, что презюмироваться должен тот факт, что суд беспристрастен по своей природе и, имея своей целью вынесение законного решения, вправе принимать участие в активном исследовании представленных доказательств, а не только давать им свою оценку в их совокупности либо по отдельности . При наличии самостоятельных процессуальных интересов сторон уголовного судопроизводства, а также при пассивности одной из сторон суд должен убедиться в достоверности, правдивости и достаточности доказательств представленных, как правило, стороной обвинения .

Дискуссионность роли и места суда обусловлена не только разрешением вопроса о процессуальной возможности судом проявлять активность в назначении и производстве судебных действий следственного характера в целях исследования доказательств по уголовному делу. На наш взгляд, имеет важное значение и разграничение уголовно-процессуальных функций участников уголовного судопроизводства. Существующие подходы к пониманию функций обвинения и разрешения дела по существу не устанавливают четких пределов их осуществления, что влечет их «наложение» друг на друга. В свою очередь

уголовно-процессуальные функции пересекаются с пониманием уголовно-

81

процессуальной деятельности .

А.О. Машовец, говоря о разрешении уголовного дела, придает ему форму уголовно-правового спора, уголовного иска[78] [79] [80]. Таким образом, проводится аналогия с гражданским судопроизводством, его диспозитивностью и вынесению решения на основании доводов, представленными сторонами. С другой стороны, например, З.З. Зинатуллин, говоря об уголовно-процессуальных функциях, указывает, что функция суда направлена на установление истины по делу,

установление виновного. Из такой функции суда следует придание ему активно-

83

познающей роли, а соответственно, и умаление его роли арбитра .

Место и роль суда в отправлении правосудия можно понимать в широком и узком смысле . В широком смысле, понимание роли суда сводится к отправлению им правосудия в качестве одного из основных участников уголовного процесса, в узком же смысле, можно понимать конкретные полномочия (права и обязанности) суда именно как участника уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовных дел по существу. Фактически состязательность уголовного судопроизводства определена противостоянием стороны обвинения и стороны защиты. Однако центральной фигурой судебного разбирательства является все-таки суд, поскольку именно на него возложена задача разрешения уголовного дела по существу. Состязательность сторон в уголовном судопроизводстве сводится к отражению позиции противоборствующих сторон в итоговом решении суда. Можно сказать, что победителем выходит та сторона, позиция которой заложена в этом решении. Исходя из такого понимания состязательности, в более выигрышном положении оказывается та сторона, доводы которой представлены в судебном разбирательстве наиболее полно и, соответственно, чем-либо подкреплены (собранными доказательствами по уголовному делу) .

Понимание роли и места суда в узком смысле получит наибольшее выражение посредством сопоставления и взаимосвязи его правосубъектности с полномочиями иных сторон уголовного судопроизводства[81] [82] [83] [84].

Так судебное следствие носит самостоятельный характер, представляя собой новое, полное, всестороннее, объективное исследование всех обстоятельств дела и вынесение законного и обоснованного приговора (итогового решения

суда) . Однако ведение судебного следствия судом и задача «доподлинно разобраться в обстоятельствах уголовного дела, установив юридически значимые обстоятельства и факты» в целях принятия справедливого, законного, обоснованного решения, сталкивается с позицией, в основе которой лежит мнение о том, что суд не вправе брать на себя не свойственные ему функции обвинения и защиты. Исходя из изложенного, суд фактически лишен возможности в некоторых ситуациях доподлинно установить «картину произошедших событий». Данный фактор обусловлен смешанным типом (формой) уголовного процесса, первым этапом которого и выступает этап возбуждения и расследования уголовного дела, в котором сторона защиты лишена состязательности как таковой.

Вследствие этого на рассмотрение суда в состязательный уголовный процесс поступает уголовное дело с однобокой позицией государственного органа (в периодической печати, мнении обывателей это принято называть «обвинительным уклоном»). Позиция стороны защиты, как правило, в таких делах отражается в ходатайствах, поданных должностному лицу, осуществляющему предварительное расследование, с просьбой о прекращении уголовного дела, либо о его переквалификации на гораздо менее тяжкую статью.

На основе изложенного, полагаю несовершенным подход Конституционного суда РФ , относящийся к характеристике подмены судом стороны обвинения или защиты. Отмечая, что стороны по делу имеют собственный процессуальный интерес, не говорится, обладает ли таковым сам суд. При этом, самостоятельно разрешая уголовное дело по существу, суд не [85] [86] зависит ни от кого, имея своей целью вынести законное, обоснованное и справедливое «решение», т.е. постановленное в соответствии с требованиями УПК РФ и основанное на правильном применении уголовного закона .

Кроме того, уголовно-процессуальное законодательство не содержит однозначных, четких критериев того, в каких конкретно случаях суд берет на себя не свойственную ему функцию обвинения. Л.А. Воскобитова пишет, что следственные органы, равно как прокурора, поддерживающего обвинение, уголовно-процессуальный кодекс обязывает всесторонне, полно и объективно устанавливать обстоятельства дела и выявлять не только доказательства, подтверждающие обвинение, но и факты, которые бы свидетельствовали об обратном. Данный вывод можно сделать из анализа п.п.5-7 ч.1 ст.73 УПК РФ, содержащих положения о том, что орган предварительного расследования и государственный обвинитель обязаны доказывать и обстоятельства, свидетельствующие в пользу подозреваемого, обвиняемого[87] [88].

Исходя из ч.2 ст.14 УПК РФ, только на сторону обвинения уголовнопроцессуальным законом возлагается функция уголовного преследования и требование полноценного исследования обстоятельств дела и их надлежащей проверки. Однако также на нее возложена обязанность опровержения доводов, свидетельствующих о возможной непричастности к инкриминируемому деянию подозреваемого или обвиняемого. А под опровержением следует понимать наличие доказательств, указывающих на обратное[89].

В ряде статей уголовно-процессуального кодекса содержатся требования к органам следствия, указывающих на необходимость соблюдать обязанность о

всесторонности, полноте и объективности расследования[90] [91]. Такие положения можно усмотреть, анализируя ч.4 ст. 152 УПК РФ, указывающую на необходимость обеспечения полноты и объективности предварительного расследования, ч.2 ст.154 УПК РФ, указывающую на недопустимость

ограничения всесторонности и объективности предварительного расследования и разрешения уголовного дела . Л.А. Воскобитова, анализируя УПК РФ, указывает также на ч. 1 ст. 119, ч. 1 - 2 ст. 159 УПК РФ, содержание которых, по ее мнению, также отражает принцип объективности предварительного расследования.

Совокупность положений уголовно-процессуального кодекса позволяет сделать заключение о том, что сторона обвинения становится субъектом уголовно-процессуальных отношений, на которого возлагается и требование по обвинительной деятельности (уголовному преследованию), и требование исследовать обстоятельства дела всесторонне, полно и объективно. Однако, как представляется из реального положения вещей, объективность предварительного расследования в некоторых случаях подменяется собирательным понятием «обвинительный уклон», который выражается в наиболее прагматичном подходе к расследованию уголовного дела, в корне которого лежат различные причины (задачи, поставленные перед правоохранительным органом, личные мотивы и отношение должностных лиц, осуществляющих процессуальный контроль, удобство и быстрота расследования и прочие). Зачастую соблюдение следователем требований о всесторонности расследования сводится к выполнению стандартных процессуальных действий (сбор характеризующих материалов, запросы в медицинские учреждения, поручения органу дознания, которые не приносят результата). Следственные действия, направленные на проверку версий стороны защиты, носят формальный характер. В ходатайствах стороны защиты о производстве сложных следственных действий (например, направленных на проверку показаний свидетелей посредством получения сведений о местонахождении абонентских устройств в процессуально значимый момент - биллинге) отказывается, поскольку процессуальная самостоятельность следователя позволяет принять указанное решение по своему усмотрению со ссылкой на подтверждение проверяемых показаний иными доказательствами, объективность которых и вызывает сомнение (например, когда согласуются между собой показания оперативных сотрудников полиции, проводивших ОРМ, и сомнению подвергаются показания кого-либо из них).

Точное разграничение между содержанием функции обвинения и понятием термина «обвинительный уклон», как деформации обвинительной функции соответствующих государственных органов, предполагает основанное на законе и осуществляемое в соответствии с ним поддержание обвинения в суде. В связи с этим Л.А. Воскобитова считает важной задачей процессуально закреплять надзорную функцию прокуратуры во время предварительного расследования, что, возможно, позволит соблюсти требования о всесторонности, полноте и объективности расследования[92].

Соглашаясь с различием в понятиях «обвинения и обвинительного уклона», попытаемся противопоставить вывод о том, что необходимо усиливать надзорную функцию прокуратуры при расследовании уголовных дел, мнению Конституционного суда РФ, согласно которому стороны имеют собственный процессуальный интерес. Так каким образом суд будет подменять сторону обвинения, если та обязана всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела и устанавливать не только обстоятельства обвинения, но и обстоятельства, освобождающие от него? Хочется думать, что суд, как и сторона обвинения, должен исключить из своей деятельности «обвинительный уклон». Следует сказать, что в соответствии с УПК РФ определение «обвинения» настолько расширено, что под ним понимается весь процесс расследования уголовного дела и представления доказательств, и тогда любая активность суда, в том числе его право задавать вопросы, будет подменять собой как сторону защиты, так и сторону обвинения, что, видимо, не допустимо. Кроме того, в этой связи непонятно, как процессуально определить процедуру изучения судом уголовного дела до начала судебного разбирательства. Какова природа этого явления во взаимосвязи с производством по уголовным делам в особом порядке. В данном случае проблема видится не в самой усеченной форме судопроизводства при вынесении судом решения, а в возможном желании органов предварительного расследования любой ценой направить в суд дело в «особом порядке». Таким образом, зачастую остаются без внимания недостатки предварительного расследования, обусловленные человеческим фактором, ввиду которого изучение уголовного дела, поступившего в суд происходит поверхностно.

При решении вопроса о возможности постановить приговор в особом порядке судебного разбирательства судья проверяет обоснованность обвинения и его подтверждение собранными по делу доказательствами. Получается, что до судебного разбирательства судья уже сделал предварительные выводы об исходе уголовного дела. Отвечает ли это принципам независимости (беспристрастности) и состязательности? При этом если судья не придет к выводу, что обвинение подтверждается собранными по уголовному делу доказательствами, то он начинает разбирательство в общем порядке. Разве не встает суд в данном случае на сторону защиты? Наличие в национальном законодательстве особой процедуры принятия судебного решения само по себе не отменяет значения и смысла принципов, положенных в основу уголовного судопроизводства, и априори такая процедура должна быть основана на них.

Так, исходя из роли суда в судебном разбирательстве, на него возложена обязанность объективно и беспристрастно исследовать обстоятельства, о которых заявлено сторонами по делу, и соответственно принимать участие в их исследовании. Однако он осуществляет эту функцию только после того, как доказательства представлены стороной и ей же им дана предварительная оценка. Суд делает это, исходя из задачи устранения возникших у него сомнений, неясностей, выяснения противоречий, которые не согласуются с другими доказательствами по делу и соответственно не позволяют постановить законное решение по делу, а также соблюдения требования об объективности принимаемого решения. Однако принцип независимости суда и требование о беспристрастности не позволяют возлагать на суд полномочия по выполнению задач стороны судебного разбирательства. Суд в силу требования беспристрастности не может вместо стороны восполнять ее недоработки.

Наличие обвинительного уклона в практической деятельности весьма неоспоримый и распространенный факт. Смысл обвинительного уклона может заключаться в желании определить самую объективную и правдоподобную версию, а в последующем закрепить в приговоре суда обвинение, которое не основано на полноценном соблюдении условий всесторонности, полноты и объективности исследования фактических обстоятельств совершенного деяния, что может свидетельствовать об определенной процессуальной неполноценности соблюдения законности при вынесении итогового решения по делу[93]. Зачастую уголовные дела поступают в суд с завышенным объемом обвинения. К таким случаям можно отнести уголовные дела, в которых обвиняемым излишне инкриминированы те или иные квалифицирующие признаки преступления. При этом такое уменьшение квалификации в рамках одной статьи статистикой не охватывается. Таким образом, судебная система и суды используются в интересах правоохранительных органов в целях достижения и выполнения собственных ведомственных интересов и оправдания задач и желаний, возложенных на них, как государством, так и руководящими должностными лицами, желающими видеть «борьбу с преступностью».

Ю.А. Ляхов отмечает, что суд обязан постановить законный, обоснованный и справедливый приговор, что обязывает его непосредственно исследовать все

доказательства по уголовному делу. Причем это не только доказательства, представленные сторонами, но и те, которые дополнительно получены в ходе судебного следствия, в том числе и по инициативе суда[94]. Судебные действия проводятся не только по ходатайству сторон, но и по собственной инициативе суда. Но инициатива, активность суда в собирании и исследовании дополнительных доказательств не должна подменять и восполнять пробелы в представленных сторонами доказательствах. Активность суда имеет строго определенную направленность и пределы. Суд должен проверять представленные сторонами доказательства, если они у суда вызывают сомнения. Как известно, проверка доказательств осуществляется также и получением иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство[95]. Следует учитывать, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления

подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств[96].

Сложно однозначно воспринимать довод о том, что активность суда не должна восполнять пробелы в представленных доказательствах. Суд, получая доказательство в рамках проверки и оценки уже представленных доказательств, так или иначе восполнит пробел в совокупности доказательств, подтверждая или опровергая версию одной из сторон.

Аналогичной позиции придерживается Н.Н. Апостолова, которая полагает, что если же суд обязать еще и восполнять неполноту проведенного расследования путем проведения судебной экспертизы, производство которой по закону обязательно, допроса лиц, показания которых могут иметь значение для установления объективной истины по уголовному делу и изъятия документов и вещественных доказательств, то тогда потребуется наделить суд правом самому предъявлять новое обвинение, проводить обыски, выемки, задержание, непосредственно взаимодействовать с органами, осуществляющими ОРД[97]. Это уже будет не суд, рассматривающий дело по существу, а суд, занимающийся производством дополнительного расследования по делу, причем по причине того, что предварительное расследование было проведено с грубым нарушением требований уголовно-процессуального закона (как минимум ст.ст.73, 196 и 88 УПК РФ в части соблюдения требования о достаточности собранной для разрешения уголовного дела совокупности доказательств). Подобное смешение разных видов процессуальной деятельности неизбежно приведет к утрате столь необходимой суду объективности и беспристрастности. «Ну а что такое пристрастный и заинтересованный в определенном исходе дела суд, для которого закон уже не будет устанавливать соответствующих пределов судебного разбирательства - объяснять никому не надо»[98].

Соглашаясь с автором в той части, что обвинительный уклон суда при восполнении неполноты предварительного расследования будет противоречить беспристрастности суда, а также состязательности сторон, непонятно, почему возможность суда получить новые доказательства рассматривается только как обвинительная деятельность. Ведь в указанном случае могут быть получены доказательства, свидетельствующие в пользу версии стороны защиты.

Представляя противоположные позиции относительно пределов активности познавательной деятельности суда во время судебного разбирательства, дискуссионности разграничения функций по разрешению уголовного дела по существу, обвинения и защиты предпринимается исследование не столько несовершенства действующего процессуального порядка, сколько дается оценка действующего понимания судебного следствия через двуликость и незащищенность суда первой инстанции, вызванной противоречивым пониманием принципов уголовно-процессуального права. Отсутствие единообразного подхода к реализации процедуры разрешения дела в суде первой инстанции, вызванного дискуссионным пониманием начал процессуального права, влекущего в последующем изменение либо отмену решений суда в вышестоящей инстанции, в наибольшей степени подрывает авторитет судебной власти, призванной гарантировать и защищать права граждан, на основе точного соблюдения закона. Уголовно-процессуальные отношения в качестве одной из обязанностей берут на себя признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина.

Процессу доказывания по уголовным делам не свойственна стагнация, как процессуальной категории. Он изменяется в зависимости от идеологии и социально-экономических, политических отношений, которые существуют на данном этапе развития общества. Процесс доказывания предполагает установление обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, то есть предмет доказывания, установленный положениями ст. 73 УПК РФ. При этом процесс доказывания осуществляется на основе средств уголовнопроцессуального доказывания. Их применение связано с осуществлением уголовно-процессуального доказывания, которое направлено на познание фактов и обстоятельств, имеющих место при совершении преступления. В силу того, что уголовно-процессуальное доказывание представляет собой правовую деятельность, средства доказывания могут быть определены только уголовнопроцессуальным законом.

Статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса РФ установлено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Однако статья 88 УПК РФ говорит об оценке доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности. Вместе с тем, с всесторонностью и полнотой законом не связан сбор доказательств по делу. Законом на суд не возлагаются обязанности и функции по розыску недостающих доказательств, исправлению ненадлежащих доказательств или доказательств, полученных с нарушением закона.

Можно провести аналогию между арбитражным и уголовным судопроизводством, сравнивая положения процессуальных кодексов, регламентирующих соответствующие правоотношения. Полагаем возможным в целях совершенствования понимания правовой природы и назначения суда как стороны по делу проведение такого сравнения. Так суд, рассматривающий дело, обязан осуществлять не только исследование представленных доказательств и установление обстоятельств дела на основании таких доказательств, но и процессуальные действия, направленные на проверку допустимости, относимости и достоверности доказательств. Совершение данных действий судом также необходимо для соблюдения конституционного принципа состязательности, соблюдения принципов равенства и справедливости, обеспечения баланса конституционно значимых целей и ценностей.

Суд оценивает доказательства по внутреннему убеждению. В силу положений ст. 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами, а принцип состязательности не должен возводиться в абсолют, что поощряло бы подобные процессуальные злоупотребления. Лицам, злоупотребляющим своими процессуальными правами, в том числе и правом представлять доказательства по своему усмотрению, может быть отказано в их защите.

Представляется, что при отправлении правосудия суд обязан проявлять определенную активность в подобных случаях в отношении контроля за соответствием закону реализации участниками разбирательства своих прав с целью пресечения злоупотреблений процессуальными правами.

Вмешательство суда в состязательный процесс в таком случае в той мере, в которой это необходимо для соблюдения принципа законности, представляется допустимым и оправданным и не может свидетельствовать об осуществлении судом не свойственной ему функции. Само по себе нарушение процессуальных норм может повлечь отмену решения суда лишь при наличии определенного рода последствий в виде неправильного по существу решения или невозможности его принятия. Сама по себе активность суда без наступления неблагоприятных последствий не может являться основанием для признания итогового процессуального акта незаконным ввиду того, что суд самостоятельно истребует какое-то доказательство.

А. С. Ахмадуллин подчеркивает, что всесторонность, полнота и объективность в УПК РФ не закреплены в качестве принципа уголовного процесса, хотя они определяют его суть и построение - самые существенные свойства и закономерности[99] [100] [101].

Система принципов имеет значение правового основания процессуальной деятельности. Данной системой дефинируется структура уголовного процесса, механизм процессуальной деятельности, ее содержание, а в том числе и гарантии законности и справедливости процессуальных решений, что выступает одним из смыслов этой деятельности. Всесторонность, полнота и объективность носят гуманистический и демократический характер и направлены на обеспечение прав и законных интересов участников уголовного процесса. Всесторонность, полнота и объективность расследования как принцип уголовного процесса в России традиционен. Он был закреплен еще в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. Существовал этот принцип и в УПК РСФСР 1960 года .

В то же время Ю. В. Деришев и Т. Г. Олефиренко указывают, что в целях развития состязательных начал судопроизводства в новом УПК отказались от включения данного принципа, как теоретически несоответствующего состязательности. Также не стали фокусировать внимание и на требовании об

103

установлении истины как цели уголовно-процессуального доказывания .

Отмечается также, что состязательное построение уголовного судопроизводства предусматривает индивидуальное функциональное целеполагание, где нет единой цели[102]. Они же приводят и мнение В.В. Дорошкова, согласно которому «Собирание доказательств хотя и является прерогативой сторон, но и входит в число полномочий суда. Иначе бы это не позволило судье дать объективную оценку отстаиваемым сторонам позициям и устранять возникающие в ходе судебного разбирательства сомнения в их обоснованности, следовательно, не обеспечивало бы независимость суда при отправлении правосудия... подрывало бы идею самостоятельности судебной власти в публичных правоотношениях»[103].

Тем самым, с учетом изложенных позиций, представляется, что согласно российскому уголовному судопроизводству, должностные лица органов предварительного расследования обязаны расследовать уголовные дела всесторонне, полно и объективно и делать это в условиях состязательного процесса, что дает дополнительную гарантию соблюдения законности как в отношении стороны защиты, так и потерпевших.

Европейский суд по правам человека, в свою очередь, указывает, что: «принцип равноправия сторон, закрепленный в пункте 1 статьи 6 Конвенции, не требует, чтобы сторона защиты имела точно такие же права, как и сторона обвинения в части собирания доказательств. В то же время он указывает, что, важно, чтобы различия в собирании доказательств сторонами не поставили сторону защиты в невыгодное положение по отношению к стороне обвинения. Порядок собирания доказательств и предъявления их в суде не должен лишать сторону защиты возможности пользоваться правами, предусмотренными в статье 6 Конвенции»[104]. Однако при этом принципы справедливого судебного разбирательства требуют установления равновесия между интересами защиты и интересами свидетелей или потерпевших, вызванных для дачи показаний, особенно если жизнь, свобода или безопасность лица могут подвергаться угрозе, или интересами, в целом относящимися к сфере действия статьи 8 Конвенции . «Право на обеспечение присутствия свидетелей, обвиняемых или их адвокатов, не является абсолютным, однако должна быть предоставлена надлежащая возможность опросить и оспорить заявления показывающих против них свидетелей на одной из стадий судопроизводства» . Достаточные возможности должны включать доступ к документам и другим доказательствам. Такой доступ должен быть обеспечен ко всем материалам, которые обвинение планирует предъявить на суде против обвиняемого или оправдывающим обвиняемого. При этом к таким материалам следует относить не только материалы, устанавливающие невиновность, но также и другие доказательства, которые могли бы помочь защите (указывающие на принуждение обвиняемого к даче изобличающих показаний, недобровольность признания вины). В тех случаях, когда утверждается, что доказательства были получены в нарушении статьи 7 Международного пакта о гражданских и политических правах, должна представляться информация об обстоятельствах, в которых было получено данное доказательство, с тем, чтобы оценить состоятельность утверждения[105] [106] [107]. В подпункте «е» пункта 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах гарантируется право обвиняемых в уголовном преступлении лиц допрашивать показывающих против них свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и право на вызов и допрос их свидетелей на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против них. В качестве варианта применения принципа равенства состязательных возможностей данная гарантия имеет важное значение для обеспечения эффективной защиты обвиняемыми и их защитниками, и тем самым обвиняемым гарантируются те же самые юридические полномочия требовать присутствия свидетелей и допрашивать или подвергать перекрестному допросу любых свидетелей, имеющихся у обвинения. Вместе с тем эта гарантия не предоставляет неограниченного права на привлечение к участию в процессе любого свидетеля по требованию обвиняемых или их защитников, но только лишь право на допуск свидетелей, имеющих значение для защиты, а также надлежащей возможности опросить и оспорить заявления показывающих против них свидетелей на одной из стадий судопроизводства. В этих пределах и в зависимости от ограничений, касающихся использования заявлений, признательных показаний и других доказательств, полученных в нарушении статьи 7, определять допустимость доказательств и то, каким образом суды оценивают их, надлежит в первую очередь внутренним законодательным органам государств участников[108].

Европейский суд по правам человека также указывает на то, что изначально именно национальные суды решают, является ли конкретное доказательство формально допустимым. С некоторыми исключениями общее правило состоит в том, что внутригосударственный судья имеет широкие полномочия в выборе между конфликтующими экспертными заключениями и выбирает то, которое судья посчитает последовательным или объективным. Однако правила о допустимости доказательств могут иногда противоречить принципам равноправия сторон и состязательности процесса или другим образом повлиять на справедливость разбирательства. Применительно к заключениям эксперта правила о допустимости доказательств не должны лишать сторону защиты возможности эффективно его оспорить, в частности, предъявив или получив альтернативные мнения или заключения. В определенных обстоятельствах отказ в альтернативном экспертном изучении доказательств может считаться нарушением пункта 1 статьи 6 Конвенции[109]. Само по себе при этом наличие в распоряжении суда только заключения экспертов, полученного стороной обвинения без участия стороны защиты, не противоречит Конвенции, если только в судебном разбирательстве сторона защиты имела достаточно процессуальных средств для рассмотрения таких доказательств и эффективного обжалования их перед судом[110] [111]. Устоявшаяся практика Европейского суда свидетельствует о том, если сторона защиты просит суд о повторном рассмотрении определенного вопроса или предмета экспертом, или если сторона защиты пытается предъявить другое мнение по поводу определенных аспектов, именно национальный суд решает, принесут ли такие действия пользу. С другой стороны, в исключительных обстоятельствах необходимость получения другого экспертного мнения о важных аспектах дела может быть бесспорной, а отказ суда назначить экспертизу, которую требует сторона защиты, может сделать судебное разбирательство несправедливым . Таким образом, одного лишь права стороны защиты на то, чтобы обратиться к суду с ходатайством о назначении экспертизы, недостаточно. Чтобы эффективно реализовать это право, сторона защиты должна иметь такую же возможность предъявить собственное «заключение эксперта»[112]. Между тем статья 6 Конвенции не накладывает на внутригосударственные суды обязательства требовать предъявления заключения экспертизы или принятия любых других следственных мер исключительно потому, что этого требует какая- либо сторона. Решение относительного того, является ли потребованная мера актуальной и необходимой для решения судебного дела, принимается главным образом государственным судом[113].

Из приведенных позиций Европейского суда можно сделать вывод о необходимости в равном и справедливом подходе к реализации принципа состязательности судебного разбирательства государственными судами, то есть судами, разрешающими и рассматривающими уголовные дела в первой инстанции судебного разбирательства. Таким образом, национальное законодательство предоставляет право, а в некоторых случаях и обязанность судов первой инстанции самостоятельно проводить познавательные действия.

Однако, с другой стороны, выраженное мнение Европейского суда по правам человека в большей степени сводит роль суда к гаранту справедливого состязательного уголовного процесса. Проявление этой роли обусловлено необходимостью какой-либо из сторон реализовать состязательность, что, в свою очередь, проявляется в назначении соответствующих ситуации судебных действий и, как следствие обеспечение стороны защиты, возможностью оспаривать доказательства стороны обвинения, а также представлять свои собственные посредством производства таких действий.

Учитывая изложенное, полагаем несовершенным действующее нормативное регулирование судебного следствия в той его части, которая допускает дисбаланс полномочий сторон, а также дискуссионность в вопросах пределов познавательной активности суда в ходе судебного следствия.

Указанные недостатки могут быть урегулированы указанием в законе на осуществление познавательных действий суда только в целях проверки имеющихся доказательств, уточнения их содержания, либо по ходатайству стороны для соблюдения принципа состязательности.

Можно прийти к выводу, что, исходя из регламентации полномочий участников уголовного судопроизводства в ходе судебного следствия, на данный момент в уголовном судопроизводстве России принцип состязательного судопроизводства окончательно не реализован. При фактическом закреплении этого принципа в уголовно-процессуальном кодексе, механизм его реализации в нормах, регламентирующих состязательное судопроизводство, не отлажен и не соответствует при практическом применении своему содержанию. При этом то обстоятельство, что состязательность сторон в полной мере не реализована при расследовании и рассмотрении уголовного дела, само по себе не должно влечь нарушение прав подозреваемых, обвиняемых и подсудимых на свою защиту и на доступ к правосудию как инструменту, направленному на донесение своей позиции и доказательств суду с обязанностью суда их рассмотреть и дать им соответствующую оценку.

Проблемы системного характера в структуре отправления судопроизводства, основанные на стадийнности производства по уголовным делам, должны обуславливать конструктивный подход в их разрешении. Принципы отправления правосудия должны быть гарантированы в любой момент производства по уголовному делу. Тот же К.В. Арановский указывает, что «в силу Устава Совета Европы (преамбула, статья 3) государства признают «верховенство Права» с тем, чтобы все лица под их юрисдикцией пользовались правами и свободами. Даже преступнику гарантированы закон и суд»[114]. Следовательно, в совокупной системной интерпретации взаимодействия сторон судопроизводства при разрешении уголовного дела по существу в первой инстанции судебного разбирательства, можно говорить о главенствующей роли органов предварительного расследования в представлении позиции по уголовному делу и обвинению конкретного лица. С учетом этого и процессуального интереса таких органов в подтверждении результатов расследования уголовного дела итоговым обвинительным (сюда включается и прекращение дела по не реабилитирующим основаниям) решением суда первой инстанции возрастает роль суда первой инстанции именно как стороны производства по уголовному делу, деятельность которой направлена на оценку выводов органов обвинения и предварительного расследования и их обоснованности.

Такая деятельность суда первой инстанции должна быть обусловлена наличием соответствующих полномочий, легитимность которых закреплена в процессуальном законодательстве. Таким образом, при наличии объективной возможности к участию суда в качестве активной стороны по надлежащей процедуры отправления правосудия при рассмотрении уголовного дела по существу, существует необходимость в ее объяснении и регламентации в первую очередь на теоретическом уровне.

При этом следует точно определять пределы участия суда при рассмотрении уголовного дела по существу, пределы познавательной деятельности суда при производстве и назначении судебных действий следственного характера .

Если обратить внимание на уголовно-процессуальный кодекс, то очевидным является факт первостепенной регламентированности деятельности стороны обвинения. Производство следственных действий, их допустимые виды регламентированы и адресованы непосредственно органам предварительного расследования. Вместе с тем представляется, что если одним из основополагающих принципов является состязательность сторон, то почему в сопоставимых объемах не регламентирована деятельность, полномочия и процессуальное закрепление в рамках уголовного дела стороны защиты, а также суда как самостоятельного субъекта.

А.О. Машовец говорит о ревизии достижений современной судебной реформы. Ссылаясь на работы Л.В. Головко, Г.К. Смирнова, она отмечает смену

подхода к содержанию состязательности судебного разбирательства в сторону его

118

«сдержанности» .

Таким образом, можно сделать вывод о том, что, несмотря на приоритетный принцип состязательности сторон, действующий порядок уголовного судопроизводства допускает его двойственный характер, ограничивая состязательность сторон возможностью суду первой инстанции проявлять в ходе [115] [116] судебного следствия определенную активность, свойственную противоборствующим сторонам защиты и обвинения. Полагаем, что суд первой инстанции должен обладать инструментами, которые позволят ему действовать в тех обстоятельствах, когда у него возникают сомнения в решениях и действиях стороны обвинения или защиты, соответствию их праву или складывающейся ситуации. Закрепление в науке уголовно-процессуального права таких инструментов с последующей их регламентацией в процессуальном законе, помимо прочего, требует разработку общих условий их осуществления, принципов производства, а также определенных пределов осуществления. Одним из способов, который предлагается в данном исследовании, может выступать введение института судебных действий следственного характера.

Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства, позиций Европейского суда по правам человека приводит нас к следующим выводам:

1) правосудие при рассмотрении уголовных дел в судах 1 инстанции представляет собой процессуальную деятельность судов по разрешению уголовных дел. Такая процессуальная деятельность судов получает свое выражение в наделении судов соответствующими полномочиями;

2) полномочия суда как органа правосудия направлены на исследование доказательств в пределах предъявленному лицу обвинению;

3) исследование доказательств судом осуществляется посредством проведения судебных действий следственного характера, которые выступают непосредственной формой этих полномочий;

4) производство судебных действий следственного характера, направленных на исследование доказательств, по собственной инициативе суда выступает не только его правом, но и обязанностью, обусловленной необходимостью исследования всех доказательств по уголовному делу;

5) проявление инициативы судом при назначении и производстве судебных действий следственного характера не является проявлением не свойственных суду функций защиты или обвинения, а в рамках осуществления правосудия направлено на справедливое судебное разбирательство;

6) активная роль суда в познании обстоятельств уголовного дела предполагает соответствующее регулирование и ограничение таких полномочий суда в границах пределов судебного разбирательства.

110

<< | >>
Источник: Стародумов Сергей Владимирович. СУДЕБНЫЕ ДЕЙСТВИЯ СЛЕДСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА ПРИ РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ижевск - 2018. 2018

Еще по теме Глава 2. Реализация полномочий суда в ходе производства судебных действий следственного характера:

  1. § 3. Использование данных, полученных в ходе оперативнорозыскной деятельности, в стадии возбуждения уголовного дела при раскрытии преступлений террористического характера
  2. § 3. Правовое положение субъектов доказывания и система уголовно-процессуальных отношений между ними на стадии предварительного расследования уголовных дел о преступлениях террористического характера
  3. § 3.2. СПОСОБЫ СОБИРАНИЯ ВЕЩЕСТВЕННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕБНОМ УГОЛОВНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
  4. § 3. СООТНОШЕНИЕ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА, СУДЕБНОГО И ВЕДОМСТВЕННОГО КОНТРОЛЯ РУКОВОДИТЕЛЯ СЛЕДСТВЕННОГО ОРГАНА ЗА ОБЕСПЕЧЕНИЕМ ЗАКОННОСТИ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ
  5. § 3. ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПОЛНОМОЧИЙ ПРОКУРОРА ПО НАДЗОРУ ЗА ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ
  6. Значение и место судебного контроля в системе правосудия по уголовным делам в Республике Казахстан
  7. Особенности процессуального статуса следственного судьи: понятие, значение и сущность его полномочий в досудебном расследовании
  8. Предмет и пределы предварительного судебного контроля со стороны следственного судьи при санкционировании действий и решений следователя, дознавателя
  9. Исторические предпосылки становления дознания в российском судопроизводстве как сферы реализации контрольно-надзорных полномочий
  10. Глава IV. ЦЕЛИ, ПРИОРИТЕТЫ И СРЕДСТВА СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИОННОЙ ФОРМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВОВОЙ ПОЛИТИКИ
  11. §3. Производство по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей: понятие, структура, значение
  12. § 2.1. Проблемы производства дознания в общем порядке
  13. Международно-правовые основы взаимоотношений между Специальным судом по Сьерра-Леоне и Комиссией по установлению истины и примирению
  14. Правовая природа судебных действий и их виды
  15. Понятие и признаки судебных действий следственного характера
  16. Глава 2. Реализация полномочий суда в ходе производства судебных действий следственного характера
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -