<<
>>

Публичность в современном российском уголовном судопроизводстве

В настоящее время вопрос о том, является ли публичность принципом российского уголовного судопроизводства, носит дискуссионный характер, что обусловлено рядом обстоятельств, важнейшим из которых, как уже отмечалось, является отсутствие в главе второй УПК РФ отдельной статьи, регулирующей публичность.

Само по себе отсутствие в гл. 2 УПК РФ принципа публичности в виде самостоятельной статьи не снимает вопрос о включении его в систему принципов уголовного судопроизводства. Глава 2 УПК РФ закрепляет большинство, но не все принципы уголовного судопроизводства. Так, в 2013 году данная глава была дополнена статьей 81, посвященной независимости судей1. Означает ли это, что принцип независимости судей действует в уголовном судопроизводстве лишь с 2013 года? Очевидно, что принцип независимости существовал и ранее: он закреплен в ч. 1 ст. 120 Конституции РФ, и действует во всех видах судопроизводства. Таким образом, отсутствие того или иного положения в главе 2 УПК РФ еще не свидетельствует, что оно не является принципом уголовного судопроизводства, а перечень принципов, содержащийся в главе второй УПК РФ, не носит исчерпывающего характера. Например, положение о равенстве всех перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ) полностью применимо к уголовному судопроизводству, отвечает всем признакам одного из его принципов, хотя в главе 2 УПК РФ отсутствует статья, которая была бы прямо посвящена этому положению.

Этим объясняются различные подходы к системе принципов уголовного судопроизводства России на современном этапе: одни авторы рассматривают лишь принципы, прямо указанные в главе 2 УПК РФ , другие — включают в систему принципов также положения, не нашедшие в ней закрепления . [49] [50] [51]

Несмотря на отсутствие в главе 2 УПК РФ принципа публичности он включается в систему принципов уголовного судопроизводства в целом ряде научных исследований и учебных изданий .

Например, А. П. Кругликов обосновывает включение публичности в систему принципов уголовного судопроизводства тем, что публичность, по его мнению, вытекает из ч. 2 ст. 15 и ч. 1 ст. 45 Конституции РФ, ч. 2 и 3 ст. 21, ст. 73, ч. 1 ст. 146, ч. 1 ст. 157 УПК3. [52] [53] [54]

Отдельные авторы предлагают в порядке de lege ferenda включить публичность уголовного судопроизводства в систему принципов1.

В пользу включения публичности в систему принципов уголовного судопроизводства говорит то, что такой принцип был предусмотрен в ст. 10 Теоретической модели уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик, разработанной Институтом государства и права Академии наук СССР в 1990 году , а также в ст. 26 проекта УПК РФ, подготовленного на основе распоряжения Президента РФ от 7 июня 1994 года № 282-рп рабочей группой в составе С. В. Вицина, Э. Ф. Куцовой, И. Б. Михайловской, С. А. Пашина, И. Л. Петрухина и Ю. И. Стецовского , в ст. 2.5 Доктринальной модели уголовно-процессуального доказательственного права РФ, разработанной коллективом авторов: А. С. Александровым, Н. Н. Ковтуном, С. А. Грачевым и др.[55] [56] [57] [58]

Принцип публичности включен в действующий Модельный уголовнопроцессуальный кодекс для государств — участников Содружества Независимых Государств (ст. 31)[59]. Он закреплен в уголовно-процессуальном законодательстве Федеративной Республики Германии[60] [61], Швейцарской

Конфедерации , в ст. 15 УПК Республики Беларусь , ст. 25 УПК Украины . В некоторых государствах схожий по содержанию принцип носит иное название: официальный характер уголовного процесса (ст. 28 УПК Республики Молдова ), дискреционность уголовного преследования (ст. 16 УПК Грузии4), принцип обязательного (принудительного) характера уголовного судопроизводства (§ 6 УПК Эстонской Республики5), обязательность уголовного процесса (ст.

6 УПК Латвийской Республики6), обязанность раскрывать уголовные преступления (ст. 2 УПК Литовской Республики), обязанности государственных органов, организаций и отдельных лиц по борьбе с преступностью (ст. 5 УПК Социалистической Республики Вьетнам ).

Помимо отсутствия статьи о публичности в главе 2 УПК РФ противниками признания публичности принципом уголовного судопроизводства выдвигается еще один довод, заключающийся в том, что публичность по своей природе шире принципа.

Так, А. С. Барабаш указывает, что публичное начало, на котором должен строиться российский уголовный процесс, нельзя отождествлять с принципом: и [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] публичность, и состязательность находятся за рамками процесса, являясь квинтэссенцией сути общественных отношений, сложившихся в обществе под влиянием объективных факторов. В одних случаях эти факторы привели к преобладанию общих интересов (публичное начало), а в других — частных (состязательное начало)1.

Л. А. Александрова также подчеркивает, что «публичность как основное свойство уголовно-процессуального права, определяющее его отраслевую принадлежность, ставить на один уровень с принципами было бы ошибочным»[70] [71], однако одновременно предлагает включить в систему принципов «принцип соотношения публичности и диспозитивности в уголовном процессе»[72] [73]. С этим предложением нельзя согласиться, поскольку такое название не отражает преобладания публичного начала в уголовном судопроизводстве. Например, в советское время действовал принцип коллегиального рассмотрения судом уголовных дел, а не принцип «соотношения коллегиального и единоличного рассмотрения уголовных дел», хотя из принципа коллегиальности и существовали отдельные исключения.

Л. Н. Масленникова разграничивает понятия публичного начала и публичности: публичное начало является основой уголовного

судопроизводства, а публичность — принципом организации уголовнопроцессуальной деятельности .

В. А. Лазарева считает, что публичность — свойство, имманентно присущее уголовному процессу, поэтому отсутствует необходимость выделять публичность как принцип уголовного судопроизводства[74].

Химичева расценивает публичность не в качестве принципа, а на более высоком уровне обобщения, как начало, определяющее тип уголовного процесса[75].

Представляется, что указанные суждения вовсе не исключают выделение принципа публичности, поскольку нельзя исключить возможность

существования одноименных и близких, но отличающихся по содержанию понятий. И такие примеры есть. Например, законность одновременно выступает и как общеправовой, и как отраслевой принцип различных отраслей права, но в последнем случае имеет самостоятельное и более узкое, конкретное содержание с учетом специфики правоотношений, регулируемых той или иной отраслью.

Содержание принципа публичности заключается в установленной законом обязанности государственных органов и должностных лиц осуществлять ex officio предоставленные им дискреционные полномочия в целях, указанных в ст. 6 УПК РФ и ч. 1 ст. 2 УК РФ, то есть в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечения мира и безопасности человечества, предупреждения преступлений, а также защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Объем и характер полномочий органов предварительного расследования, прокурора, суда определяется выполняемыми ими функциями. Указанные полномочия они, по общему правилу, осуществляют независимо от волеизъявления других участников.

По сравнению с советским периодом произошло изменение целей и задач, на достижение и выполнение которых направлена деятельность наделенных дискреционными полномочиями государственных органов и должностных лиц, изменились сами полномочия, что связано с расширением состязательности и наделением различных участников достаточно широкими диспозитивными правами, отчасти изменился круг государственных органов и должностных лиц — участников уголовного судопроизводства.

Публичность проявляется в современном российском уголовном судопроизводстве, в частности, в следующих положениях закона:

а) на прокурора, руководителя следственного органа, следователя и дознавателя возлагается обязанность осуществлять уголовное преследование от имени государства (кроме дел частного обвинения) (ч. 1 ст. 21 УПК РФ). Это общее положение конкретизируется в ч. 1 ст. 144, ч. 2 ст. 246 и других нормах УПК РФ.

Конституционный Суд РФ подчеркивает, что потерпевший не имеет права на «личную месть» и не может самостоятельно осуществлять actio popularis; это справедливо и в тех случаях, когда неотвратимость уголовной ответственности объективно невозможно обеспечить силами органов уголовного преследования1; потерпевший не вправе самостоятельно выдвигать и поддерживать обвинение в суде . На это обращает внимание и Европейский Суд по правам человека в ряде

-3

своих постановлений ;

б) в каждом случае обнаружения признаков преступления органы предварительного расследования обязаны в предусмотренном законом порядке устанавливать событие преступления, изобличать виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ); [76] [77] [78]

в) органы предварительного расследования по общему правилу осуществляют свою деятельность в силу закона, независимо от мнения потерпевшего (ч. 3 ст. 21 УПК РФ);

г) собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства должностными лицами и государственными органами, ведущими уголовный процесс (ч. 1 ст. 86 УПК РФ);

д) суд правомочен возвратить дело прокурору из любой стадии при наличии законных оснований (ст. 237 УПК РФ)[79];

е) прокурор должен предъявить или поддержать предъявленный гражданский иск, а следователь, дознаватель, суд — принять меры по его обеспечению (ст. 1601, ч. 6 ст. 246 УПК РФ);

ж) возбуждение производств, направленных на проверку судебного решения, вступившего в законную силу, осуществляется решением уполномоченного должностного лица;

з) ревизионный порядок в деятельности судов апелляционной, кассационной, надзорной инстанций, выражающийся в их праве выйти за пределы доводов, содержащихся в жалобах и представлении; и др.

Указанный перечень не является исчерпывающим. Во многих случаях обязанность принятия процессуального решения или совершения процессуального действия судом, прокурором, следователем, дознавателем вытекает из нормы закона, хотя прямо в ней и не названа. Например, положение ч. 1 ст. 171 УПК РФ о вынесении постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого следует понимать именно как обязанность, вытекающую из публично-правового характера деятельности следователя.

Вместе с тем отличительной чертой современного уголовного процесса является расширение диспозитивных прав участников в современном уголовном судопроизводстве, которое проявляется в следующем:

а) волеизъявление потерпевшего является обязательным условием для возбуждение уголовных дел частного и частно-публичного обвинения (ч. 2-4 ст. 20, п. 5 ч.1 ст. 24 УПК РФ), а также и для их прекращения в связи с примирением сторон (ч. 2 и 3 ст. 20, ст. 25 УПК РФ);

б) согласие подозреваемого, обвиняемого является обязательным условием прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям (например, ч. 4 ст. 28, ч. 5 ст. 28[80] УПК РФ);

в) согласие подозреваемого, обвиняемого необходимо для применения мер пресечения, предусмотренных ст. 103, 104 УПК РФ, а также подписки о невыезде1;

г) только по ходатайству обвиняемого, подозреваемого допускается производство дознания в сокращенной форме (ч. 2 ст. 226.1 УПК РФ), применение дифференцированных порядков судебного разбирательства (ч. 1 ст. 314, ч. 1 ст. 317.1, ч. 2 ст. 325 УПК РФ), рассмотрение дел об определенных составах преступлений коллегией из трех судей (п. 3 ч. 2 ст. 30 УПК РФ);

д) только по требованию реабилитированного ему возмещается имущественный и компенсируется моральный вред (ч. 2 ст. 135, ч. 2 ст. 136 УПК РФ);

е) без апелляционной, кассационной, надзорной жалобы и (или) представления невозможно возбуждение проверочных производств (ст. 3891, 4012, ч. 1 ст. 4121 УПК РФ); и др.

В указанных положениях диспозитивность означает наделение участников, не обладающих властными полномочиями по ведению уголовного судопроизводства, субъективными правами, реализуя которые, они влияют на возбуждение, развитие и прекращение уголовно-процессуальной деятельности в

целях защиты своих интересов. Конечно, реализация участниками

процессуальных прав не должна вступать в противоречие с иными ценностями, закрепленными в ст. 6 УПК РФ и ст. 2 УК РФ, а именно с задачами по осуществлению уголовного преследования и назначению виновным справедливого наказания (ч. 2 ст. 6 УПК РФ). Поэтому закон устанавливает гарантии против злоупотребления участниками своими процессуальными правами и обязанностями, причем со стороны всех участников — и наделенных, и не наделенных властными полномочиями. Например, при избрании наблюдения командования воинской части необходимо учитывать не только согласие обвиняемого на применение этой меры пресечения (при этом обвиняемый реализует предоставленное ему законом право влиять на ход уголовного судопроизводства в целях защиты собственных интересов), но и наличие всех оснований и условий для ее применения, а также, с учетом конкретных обстоятельств дела и личности обвиняемого, способность этой меры пресечения выполнить стоящие перед ней задачи.

В надзорном производстве расширение диспозитивности и

состязательности проявляется главным образом в предоставлении сторонам равных прав по принесению надзорных жалоб, представления, в трансформации ревизионного порядка, в равной возможности для сторон участвовать в рассмотрении дела Президиумом Верховного Суда РФ.

Расширение диспозитивных прав участников уголовного судопроизводства вовсе не означает преобладание диспозитивности «по всем направлениям уголовно-процессуальной деятельности», как об этом пишет А. Ю. Афанасьев[81]. Оно свидетельствует о развитии уголовного

судопроизводства в направлении обеспечения прав и свобод личности, но не ставит под сомнение публично-правовую основу уголовного судопроизводства. Следует согласиться с Л. Н. Масленниковой, которая подчеркивает, что при развитой государственности преобладает развитое публичное начало за счет развития диспозитивного начала, при неразвитой — напротив, преобладает неразвитое публичное начало, т. е. государственное начало, за счет подавления диспозитивного начала1. Иначе говоря, расширение диспозитивности свидетельствует о развитой публичности, а не ее отсутствии.

Таким образом, состязательная природа современного российского уголовного судопроизводства и расширение диспозитивных прав участников не только не противоречат публичности, но являются средствами защиты публичного интереса в надзорном производстве.

Однако констатация преобладания публичности в современном уголовном судопроизводстве сама по себе не является достаточной для признания ее принципом. Для этого необходимо оценить наличие у публичности признаков принципа.

Несмотря на то, что понятие и признаки принципа сохраняют дискуссионный характер в науке уголовно-процессуального права, лишь некоторые из этих признаков вызывают споры.

В основе современных определений принципа уголовно-процессуального права лежит разработанное в теории государства и права понятие принципа права, под которым понимают основное, исходное положение какой-либо теории, учения, главное правило деятельности[82] [83].

Устоявшимся является представление о принципах уголовного судопроизводства как о важнейших, исходных правовых положениях наиболее общего характера, определяющих порядок всей уголовно-процессуальной деятельности.

Например, О. В. Качалова указывает, что принципы уголовнопроцессуального права обладают наивысшей степенью обобщения и императивности, универсальностью, фундаментальностью, объективным

характером, стабильностью и устойчивостью, императивностью,

системообразующим характером1.

С. С. Безруков определят принципы уголовного процесса как обусловленные общечеловеческими ценностями, общепризнанными нормами международного права, Конституцией РФ, наиболее общие и значимые требования системообразующего характера к порядку уголовного судопроизводства[84] [85] [86].

С. В. Романов под принципами уголовного процесса понимает основные начала организации суда и его вспомогательных органов, а равно уголовнопроцессуальной деятельности в конкретный исторический период .

По мнению И. В. Смольковой, принципы уголовного судопроизводства — это исходные руководящие императивные закрепленные в законе начала уголовного судопроизводства, характеризующие его концептуальную сущность, содержание, единство и построение всех его стадий, институтов, форм[87].

С. Б. Россинский и О. З. Челохсаев определяют принципы уголовного судопроизводства как закрепленные в законе концептуальные правовые положения прямого действия, которые объективно отражают закономерности развития государства и общества, определяют сущностные черты уголовнопроцессуальной деятельности и предопределяют построение стадий, порядок совершения процессуальных действий и принятия процессуальных решений[88].

Те признаки принципов, которые вполне единодушно признаются в научных исследованиях в качестве таковых[89], полностью присущи публичности:

— публичность обладает признаком концептуальности (фундаментальности), так как отражает действительно сущностные особенности построения уголовного процесса, в том числе отличающие его от других видов судопроизводства (гражданского, административного, административноделиктного, конституционного);

— публичность, как и всякий принцип, объективно обусловлена, поскольку ее содержание соответствует экономическому и общественнополитическому существу данного общества и конкретного государства (в частности, смешанный тип процесса, к которому относится современный российский уголовный процесс, всегда имеет публично-правовую основу), и вместе с тем — субъективна по форме выражения, которая зависит от субъективной воли законодателя (что и проявилось в отсутствии в главе 2 УПК РФ статьи о публичности несмотря на наличие у этого положения всех признаков принципа уголовного процесса);

— публичность отвечает требованию всестадийности (имеет сквозной характер), так как обязанность государственных органов и должностных лиц совершать предусмотренные законом действия (бездействие), принимать решения в целях защиты публичного интереса, выраженного в ст. 6 УПК РФ и ст. 2 УК РФ, распространяется на стадии без исключения;

— публичность обладает признаком невыводимости. Содержание

публичности как требования выполнения государственными органами и должностными лицами, наделенными властными полномочиями, их

обязанностей в соответствии с выполняемыми функциями, хотя и находится близко к двум другим уже включенным в закон принципам (законности, предполагающей осуществление уголовно-процессуальной деятельности в соответствии с законом, а значит, и выполнение всеми участниками их обязанностей, и состязательности, в основе которой лежит разделение процессуальных функций, для выполнения которых участники наделяются совокупностью процессуальных прав, обязанностей и ответственности), однако ни в коей мере не поглощается ими. Подтверждением этому может служить следующий довод: в гражданском, арбитражном видах судопроизводства также действуют принципы законности и состязательности, но это не означает, что тем самым в этих видах судопроизводства действует принцип публичности. Напротив, там преобладает принцип диспозитивности, и именно потому, что законность и состязательность не поглощают и не подразумевают ни принцип публичности, ни принцип диспозитивности, каждый из которых имеет собственное содержание.

Заметим, что и в советское время отдельными авторами высказывались суждения о частичном совпадении принципов законности и публичности1 либо о полном поглощении публичности принципом законности[90] [91], так как суд и правоохранительные органы выполняют свои публично-правовые обязанности в силу прямого указания закона. Однако эта точка зрения не нашла широкой поддержки. Убедительные доводы в пользу разграничения публичности и законности приводит А. Н. Козлова, указывающая, что эти принципы характеризуют взаимосвязанные, но различные аспекты уголовнопроцессуальной деятельности, ее формальную и сущностную сторону[92];

— публичности, как и другим принципам, присущ признак ненарушимости: нарушение положений, составляющих содержание

публичности, влечет отмену правового акта, недействительность

процессуального действия, при котором было допущено нарушение.

Единственным признаком принципа уголовного судопроизводства, которому не соответствует публичность, является нормативность (легальность, позитивность)1.

Представляется, что при современном уровне развития законодательной техники, в условиях концентрации принципов в главе 2 УПК РФ, отсутствие в ней самостоятельной статьи о публичности действительно может ставить под сомнение признание публичности принципом.

Вместе с тем, как уже отмечалось, работа законодателя по совершенствованию содержания главы 2 УПК РФ продолжается, что подтверждается внесением изменений в ее нормы, а также включением в нее новых принципов, которые не являясь новыми по существу, в силу субъективных причин, на нашли отражения в первоначальной редакции главы 2 УПК РФ. В первую очередь к таким принципам следует отнести конституционное положение о независимости судей. Полагаем, что публичность разделила участь последней, и ее включение в состав главы 2 УПК РФ — лишь вопрос времени.

Необходимо отметить, что, как справедливо указывает М. Т. Аширбекова, хотя в законе публичность не закреплена в качестве принципа уголовного процесса, фактически она присутствует в значительном числе уголовнопроцессуальных норм . Действительно, целый ряд положений УПК РФ отражает содержание принципа публичности, в первую очередь — ст. 21 УПК РФ, закрепляющая обязанность осуществления уголовного преследования, в том числе — обязанность прокурора, следователя и дознавателя осуществлять уголовное преследование.

Однако такое правовое регулирование принципа публичности нельзя признать достаточным и последовательным. Совокупность разрозненных [93] [94] положений УПК РФ не может считаться полноценным закреплением того или иного принципа уголовного судопроизводства; принцип должен быть выражен в виде самостоятельной статьи главы 2 УПК РФ (в противном случае создавать такую главу не имело смысла). Это позволит концентрированно изложить его содержание, указать его проявления не только в деятельности органов предварительного расследования и прокурора, но и суда, не только в досудебных, но и в судебных стадиях.

Предлагаемые различными авторами формулировки статьи, устанавливающей принцип публичности в уголовном судопроизводстве, имеют общий недостаток, заключающийся в недостаточном внимании к проявлениям данного принципа в судебных стадиях и в деятельности суда, при этом нередко содержание принципа публичности сводится исключительно к обязанностям органов предварительного расследования и прокурора. Например,

С. Г. Бандурин, предлагая дополнить УПК РФ принципом публичности, включает в его содержание преимущественно нормы, связанные с деятельностью прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя; принцип публичности в деятельности суда он связывает исключительно с наделением последнего правом возбуждения уголовных дел1. С. А. Касаткина, отмечая, что принцип публичности находит наиболее общее выражение в ст. 21 УПК РФ, вместе с тем указывает и роль суда в его реализации, однако ограничивается ссылкой на ст. 29 УПК РФ, определяющей полномочия суда, без указания, как именно проявляется принцип публичности в деятельности последнего[95] [96].

С учетом изложенного, занимая консолидированную позицию с высказанным в процессуальной литературе предложением о дополнении главы 2 УПК РФ статьей, закрепляющей принцип публичности, считаем необходимым включить в нее не только традиционное положение об обязанности государственных органов и должностных лиц осуществлять уголовное преследование (как правило, независимо от волеизъявления потерпевшего), но и положения о том, что государство гарантирует каждому защиту от преступных посягательств (правозаступничество со стороны государства и лежит в основе публичности), а также — о наиболее значимых проявлениях публичности в деятельности суда, в том числе при пересмотре судебных решений, изложив указанную статью в следующей редакции:

«Статья 71. Публичность уголовного судопроизводства.

1. Государство гарантирует каждому защиту от преступных посягательств.

2. Государственные органы, должностные лица, уполномоченные осуществлять уголовное преследование, в каждом случае обнаружения признаков преступления обязаны в пределах своей компетенции принимать предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления, созданию условий для постановления судом законного, обоснованного и справедливого приговора, а равно по недопущению необоснованного уголовного преследования.

3. Суд, сохраняя объективность и беспристрастность, вправе по собственной инициативе собирать доказательства в предусмотренном настоящим Кодексом порядке.

4. При наличии предусмотренных настоящим Кодексом оснований суд вправе по своей инициативе возвратить уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в том числе — когда фактические обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении, свидетельствуют о наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления либо когда в ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, являющиеся основанием для квалификации деяния как более тяжкого преступления.

5. При пересмотре итоговых и промежуточных судебных решений в апелляционном, кассационном и надзорном порядке суд не связан доводами жалобы или представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме. Отмена или изменение судебного решения в сторону ухудшения положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено, допускается не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей, заявляющих соответствующее требование, и с соблюдением установленных настоящим Кодексом сроков.

6. Пересмотр вступивших в законную силу итоговых и промежуточных судебных решений осуществляется после принятия уполномоченным должностным лицом решения о возбуждении кассационного, надзорного производства либо производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств ».

Принцип публичности действует на всех стадиях уголовного судопроизводства, но может иметь различные проявления, обусловленные задачами конкретной стадии, кругом участников, характером правоотношений, складывающихся между ними, процессуальным порядком деятельности, принимаемыми решениями.

Поскольку в основе принципа публичности лежит обязанность наделенных властными полномочиями участников уголовного судопроизводства совершать ex officio предусмотренные законом действия и принимать решения, направленные на возбуждение, расследование, рассмотрение и разрешение уголовных дел в целях, указанных в ст. 6 УПК РФ и ст. 2 УК РФ, то применительно к надзорному производству все проявления этого принципа связаны с деятельностью суда надзорной инстанции и должностных лиц, наделенных в стадии надзорного производства дискреционными полномочиями.

Анализ содержания гл. 481 УПК РФ показывает, что при пересмотре итоговых и промежуточных судебных решений в порядке надзора дискреционные полномочия государственных органов и должностных лиц (а значит, и принцип публичности) в настоящее время проявляются в следующем:

1) в обязанности Генерального прокурора Российской Федерации или его заместителя в каждом случае выявления незаконного судебного решения, указанного в ч. 3 ст. 4121 УПК РФ, внести надзорное представление в Верховный Суд РФ (ч. 1 ст. 4121 и ст. 412[97] [98] [99] [100] УПК РФ).

Хотя прямо данная обязанность не указана в УПК РФ, принцип публичности обязывает прокурора в пределах его компетенции принимать меры, направленные на достижение назначения уголовного судопроизводства, в том числе используя такое полномочие как принесение надзорного представления на незаконное, по его мнению, судебное решение. Поэтому обоснованным является высказанное Э. О. Безмельницыной предложение о закреплении в законе этого полномочия прокурора именно в качестве его обязанности1.

В предлагаемом проекте ст. 71 УПК РФ данная обязанность вытекает из части второй;

2) на этапе допуска (фильтрации) жалоб, представлений — в предварительном рассмотрении судьей Верховного Суда РФ каждой поступившей надзорной жалобы, представления, в определении правовых оснований для дальнейшего движения дела и в вынесении соответствующего постановления (ст. 412[101]-4128 УПК РФ).

Институт предварительного рассмотрения жалоб, представлений направлен на обеспечение правовой определенности, неопровержимости вступивших в законную силу судебных решений: выявляются не просто судебные решения, постановленные с нарушением закона, а такие, где нарушение закона является существенным, повлиявшим на исход дела. Кроме того, исключение явно необоснованных жалоб и представлений на этапе их допуска (фильтрации) обеспечивает организационную возможность пересмотра

Президиумом Верховного Суда РФ уголовных дел в порядке надзора: при чрезмерной загруженности его деятельность может стать неэффективной, особенно учитывая, что, в отличие от судебных коллегий, Президиум не имеет судебных составов, и подсудные ему дела не могут быть разделены между какими-либо подразделениями ввиду отсутствия таковых.

В предлагаемом проекте ст. 7[102] УПК РФ данное положение предусмотрено частью шестой;

3) на этом же этапе — в праве Председателя Верховного Суда РФ или его заместителя не согласиться с постановлением судьи Верховного Суда РФ об отказе в передаче надзорных жалобы, представления для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда РФ и вынести постановление об отмене указанного постановления и о передаче надзорных жалобы, представления с уголовным делом для рассмотрения в судебном заседании Президиума Верховного Суда РФ (ч. 3 ст. 412.5 УПК РФ).

Указанное право Председателя Верховного Суда РФ или его заместителя является гарантией законности и обоснованности решения, принимаемого на этапе допуска (фильтрации) жалоб, представлений.

В предлагаемом проекте ст. 71 УПК РФ данное положение предусмотрено в части шестой;

4) при проверке законности судебного решения Президиумом Верховного

Суда РФ — в его праве выйти за пределы доводов надзорных жалобы,

12

представления и рассмотреть уголовное дело в полном объеме (ч. 1 ст. 412 УПК РФ).

Указанный ревизионный порядок в деятельности суда надзорной инстанции продиктован необходимостью исправления допущенных нарушений закона1, даже если лица, обратившиеся в Верховный Суд РФ с надзорными жалобами, представлением какие-то из них не указывают.

Данное право Президиума Верховного Суда РФ не является абсолютным. Оно ограничено действием запрета поворота к худшему, не позволяющего отменять или изменять вступившее в законную силу судебное решение в сторону ухудшения положения обвиняемого при отсутствии соответствующего требования участника (участников) со стороны обвинения (за исключением гражданского истца и его представителя) и в пределах годичного срока со дня вступления судебного решения в законную силу.

В предлагаемом проекте ст. 71 УПК РФ указанное положение

предусмотрено в части пятой;

5) в праве Президиума Верховного Суда РФ возвратить уголовное дело прокурору при наличии оснований, предусмотренных ч. 3 ст. 389 УПК РФ (п. 6 ч. 1 ст. 41211 УПК РФ), в том числе в случаях, когда, по мнению суда, действия обвиняемого квалифицированы неправильно, и требуется применение закона о более тяжком преступлении (п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ).

Любое решение Президиума Верховного Суда РФ (ч. 1 ст. 41211 УПК РФ) связано с публично-правовой основой уголовного судопроизводства, однако именно в возвращении дела прокурору в наибольшей степени проявляется принцип публичности, так как при принятии этого решения дискреционные полномочия суда имеют приоритет над диспозитивными правами сторон по заявлению тех или иных требований в надзорном производстве. Это полномочие Президиум Верховного Суда РФ использует в интересах законности независимо от требований лиц, обратившихся с надзорными жалобами, представлениями.

В предлагаемом проекте ст. 71 УПК РФ указанное положение

предусмотрено частью четвертой;

6) в праве Президиума Верховного Суда РФ, как и любого другого государственного органа и должностного лица, ведущего уголовное судопроизводство, отреагировать на выявленные нарушения закона посредством вынесения частного постановления.

В отличие от советского периода, когда такое полномочие

формулировалось как обязанность суда, в настоящее время законодатель

определяет его как право суда. Однако, представляется, что вынесение частных постановлений не должно быть избирательным или тем более случайным, а частное постановление в силу требования принципа публичности и в интересах законности должно выноситься в каждом случае, когда для этого имеются основания.

В предлагаемом проекте ст. 71 УПК РФ указанное положение

предусмотрено частью седьмой.

Рассмотрим подробнее, как указанные проявления принципа публичности в надзорном производстве возникли, развивались и действуют в настоящее время, как может быть усовершенствован порядок пересмотра вступивших в законную силу судебных решений в порядке надзора с учетом современного содержания принципа публичности.

<< | >>
Источник: Ничипоренко Александр Александрович. ПУБЛИЧНОСТЬ В НАДЗОРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва —2018. 2018

Еще по теме Публичность в современном российском уголовном судопроизводстве:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -