<<
>>

2.2 Процессуальный порядок постановления обвинительного приговора без назначения наказания

Рассматривая процессуальный порядок постановления обвинительного приговора без назначения наказания, следует остановиться лишь на тех моментах, которые не регламентированы в законе, порождают вопросы у правоприменителей, и имеют значение в аспекте проблем восстановительного подхода в уголовном судопроизводстве[524].

В частности, представляется важным рассмотреть порядок проведения судебных прений, как этапа судебного разбирательства, непосредственно предшествующий постановлению приговора, поскольку выступления сторон в прениях могут оказать влияние на формирование позиции суда по вопросам виновности и наказания.

Прения сторон являются квинтэссенцией механизма разрешения уголовно-правового конфликта, так как позволяют его участникам предложить суду свою юридическую оценку данного конфликта и возможные варианты его разрешения. В связи с чем сторонам должна быть предоставлена возможность на основе принципов состязательности (ст. 15 УПК РФ) и равенства сторон (ст. 244 УПК РФ) не только рассматривать вопрос виновности, но и предлагать наиболее оптимальные меры реагирования на преступление на основе изучения личности подсудимого, его посткриминального поведения в целях достижения назначения уголовного судопроизводства оптимальным способом, позволяющим соблюдать баланс интересов всех участников уголовно-правового конфликта.

Участники судебных прений и со стороны обвинения, и со стороны защиты в соответствии с ч. 7 ст. 292 УПК РФ вправе представить суду в письменном виде предлагаемые ими формулировки решений по вопросам, указанным в п. п. 1-6 ч. 1 ст. 299 УПК РФ. Таким образом, стороны вправе высказать свои предложения по вопросам доказанности обвинения, виновности лица, квалификации его действий и о наличии обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание подсудимого. Предлагаемые формулировки не имеют для суда обязательной силы, и с учетом положений главы 38 УПК РФ могут быть поданы участниками прений, как по окончании судебных прений, так и после заслушивания последнего слова подсудимого, но до удаления суда в совещательную комнату.

Анализируя полномочия сторон в указанной части, следует отметить, что на основании предоставленных ч. 5 ст. 246 УПК РФ полномочий государственный обвинитель, при осуществлении возложенной на него функции обвинения, высказывает не только предложения о применении уголовного закона, но и о назначении подсудимому наказания. Защитник подсудимого в судебных прениях также вправе высказать свое мнение о мере наказания (ч. 1 ст. 248 УПК РФ). Представляется, что указанные обстоятельства защитник, государственный обвинитель, а равно и потерпевший, как участник уголовно-процессуальных правоотношений со стороны обвинения, вправе высказать именно в судебных прениях, в которых подводится итог всему исследованному и установленному в ходе производства по делу.

Однако существуют точки зрения, что отдельные полномочия участников процесса нарушают принципы уголовного процесса при осуществлении уголовного правосудия. Как посягательство прокурора на независимое мнение (решение судьи) при вынесении приговора, К. Н. Голиков усматривает в реализации правомочий прокурора, предусмотренных именно ч. 5 ст. 246 УПК РФ в виде предоставления права обвинителю предлагать суду меру наказания в виде конкретной санкции1. В продолжение приведенной позиции Ф. Н. Сотсков, усматривая нарушение принципа состязательности сторон, полагает, что в судебном заседании отсутствует правовой паритет сторон. Именно это «приводит к учету при постановлении приговора мнения одной стороны и полному игнорированию позиции другой». Основывая свою позицию на том, что суд выносит решение именем государства, и прокурор наделен именем государства полномочиями, Ф.Н. Сотсков уверен, что два процессуальных одноименных субъекта уголовного судопроизводства никогда не позволят себе иметь разногласия между собой. По мнению автора, «у государственного обвинителя больше шансов в стремлении склонить суд к принятию своей позиции, с целью оказать воздействие на внутреннее судейское убеждение». Для устранения дисбаланса сторон Ф.

Н. Сотсков предлагает исключить из регламентации правомочий, как защитника, так и обвинителя возможность высказывать свое мнение о наказании, ограничившись констатацией только того, обвинительное или оправдательное решение, по их мнению, должно состояться по делу[525] [526].

Р. Д. Лисицин, напротив, убежден, что «законодатель определил приоритет позиции государственного обвинителя над правом суда назначить подсудимому наказание на основании собственной оценки совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств», на основе чего указанный автор пришел к выводу, что вид и размер наказания, которое должен понести подсудимый, будучи элементами обвинения, формулируются именно на этапе прений сторон. При этом государственный обвинитель, оценив собранные по уголовному делу доказательства, высказывает суду предложение о назначении подсудимому наказания. Такой установленный государственным обвинителем максимальный размер уголовного наказания, считает Р. Д. Лисицин, как элемент обвинения, определяет пределы судебного разбирательства. По его мнению, суд вправе самостоятельно определить размер уголовного наказания, в пределах границ наказания, предложенного гособвинителем, и минимальной санкции соответствующей статьи уголовного закона1. М. Э. Семененко, поддерживая Р. Д. Лисицина в правильности постановки проблемы, считает спорной его позицию, и обращает внимание, что предложение о назначении подсудимому наказания вправе высказать и сторона защиты. Подчеркивая, что решение о размере и виде наказания должно быть исключительной прерогативой суда, М. Э. Семененко между тем полагает, что суд должен следовать по данному вопросу позиции, высказанной государственным обвинителем, который таким образом «индивидуализирует уголовно-правовые претензии государства к лицу, совершившему преступление», и предлагает дополнить положения уголовно-процессуального закона, расширив полномочия прокурора, который обязан высказаться в прениях сторон о размере и виде наказания, установив, таким образом, для суда верхний предел наказания, не выходящий за предел, установленный нормой УК РФ[527] [528].

Судебная практика свидетельствует, что при участии в судебных прениях потерпевшие, как правило, высказывают свои позиции относительно озвученных предложений государственного обвинителя о виде или размере наказания, причем они не всегда совпадают. В приговоре суд, мотивируя свою позицию о наказании, ссылается на мнение потерпевшего. Но является ли позиция сторон, в том числе и потерпевшего, определяющей для суда? Так, с точки зрения И. Фаргиева и В. Широкова, поскольку наказание назначается от имени государства и носит публичный характер, то мнение потерпевшего не должно учитываться при назначении наказания: «связывая уголовное наказание с мнением потерпевшего, суд вольно или невольно подчиняет интересы закона субъективной позиции человека, который заинтересован в исходе дела»1. Возражая указанным авторам, Л. И. Ильницкая справедливо подчеркивает, что суд не связан с мнением потерпевшего, а приговор должен соответствовать предъявляемым к нему требованиям, указанным в ст. 297 УПК РФ[529] [530].

Рассматривая приведенные точки зрения, с одной стороны, ограничивающие права сторон в судебных прениях, с другой стороны, ограничивающие уже возможности суда, предлагая «следовать позиции стороны обвинения» или учитывать мнение потерпевшего, нет оснований разделить какую-либо одну из них, ввиду дискуссионности каждой. Представляется, что вопросы наказания: его назначение либо не назначение, определение пределов наказания каким-либо способом, не охватываются полномочиями сторон, в том числе, стороны обвинения в лице государственного обвинителя, поскольку являются исключительной компетенцией суда, а пределы судейского усмотрения ограничены нормами уголовного закона, подлежащими применению. Позиции сторон, высказанные ими в судебных прениях, судом учитываются при решении указанных вопросов, но определяющими не являются. Вместе с тем, современная уголовно-правовая политика должна быть направлена, в том числе, и на восстановление интересов потерпевшего, в связи с чем лишение его возможности высказаться о возможном наказании подсудимому, по крайней мере, противоречит озвученному назначению уголовно-процессуального закона.

Потерпевший на основании п. 16 ч. 2 ст. 42 УПК РФ вправе поддерживать обвинение. Несмотря на то, что вопросы наказания не охватываются понятием обвинения, тем не менее, предоставление равным сторонам разного объема прав в ходе судебного разбирательства, свидетельствует о несправедливости процедуры разрешения уголовно-правового конфликта и, в свою очередь, может повлечь постановление судом несправедливого приговора как результата разрешения уголовно-правового конфликта.

В связи с этим следует согласиться с мнением С. В. Бурмагина, рассматривающего как явную несправедливость, нарушающую юридическое равенство, такое положение, когда интересы (пусть и законные) одного субъекта общественных правоотношений достигаются за счет ущемления прав и игнорирования интересов других субъектов[531].

С. В. Бурмагин полагает, что детерминантой конфликтных ситуаций выступает правовой спор сторон по главному вопросу любого уголовного дела - вопросу виновности или невиновности преследуемого лица по выдвинутому против него обвинению1, а устранение юридического неравенства направлено на достижение справедливости уголовного правосудия . В свою очередь, А. Д. Назаров справедливо полагает, что системные изменения в законодательном регулировании всех стадий уголовного судопроизводства, направленные на подлинное воссоздание равного баланса между обвинением и защитой, будут служить средством преодоления обвинительного уклона в деятельности субъектов, ведущих уго-

3

ловное судопроизводство .

Следует отметить, что доводы о назначении судом наказания отличающегося от предложений государственного обвинителя, были предметом обсуждения при рассмотрении ряда дел Верховным Судом РФ. Верховный Суд РФ, отклоняя их, подчеркивал, что в ст. 299 УПК РФ, определяющей перечень вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, и ст. 307 УПК РФ, определяющей содержание описательномотивировочной части обвинительного приговора суда, не предусмотрено разрешение судом с отражением в приговоре вопроса оценки позиции государственного обвинителя по предложенному в прениях наказанию.

Кроме этого, формулировки, представленные сторонами в соответствии с ч. 7 ст. 292 УПК РФ по окончании прений, в том числе, по наказанию, не имеют для суда обязательной силы[532] [533] [534] [535] [536]. Выводы судебной коллегии Верховного Суда РФ были основаны на правовых позициях Конституционного Суда РФ, сформированных при рассмотрении не только обращений ряда граждан, но и в ответ на ходатайство Г енерального прокурора об официальном разъяснении ранее состоявшегося решения суда[537]. Конституционный Суд РФ подчеркнул, что вопросы, связанные с назначением подсудимому по конкретному уголовному делу более строгого наказания, чем то, которое было предложено стороной обвинения, подлежат разрешению судами общей юрисдикции в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, определяющим полномочия и самостоятельность суда при назначении наказания. Отказывая в принятии к рассмотрению жалоб ряда граждан Конституционный Суд РФ неоднократно подчеркивал, что сторона защиты и сторона обвинения вправе высказывать в ходе судебного заседания мнение о возможном наказании подсудимого, которое подлежит учету судом, но не может расцениваться как ограничивающее дискреционные полномочия суда в выборе вида и размера назначаемого осужденному наказания, в том числе, более строгого, чем то, которое было предложено стороной обвинения1. С учетом изложенного следует солидаризироваться с авторами, полагающими, что целесообразно уточнить право участникам судебного разбирательства представить в письменном виде формулировки по всем вопросам, разрешаемым судом при постановлении приговора[538] [539] [540]. И. И. Писаревский, проанализировав проблему учета в приговоре доводов сторон в контексте права на справедливое судебное разбирательство, пришел к обоснованному выводу о том, что необходимость учета в приговоре всех доводов сторон, заявленных по делу, должна получить законодательное закрепление[541].

Для достижения назначения уголовного судопроизводства нужен баланс процессуальных интересов участников уголовно-правового конфликта, соответственно, чтобы эти интересы стали известны суду, представляется, что стороны не должны быть ограничены в возможности довести свою позицию по всем вопросам, которые подлежат обсуждению судом. Представляется, что такие формулировки могут быть использованы судом при составлении приговора, что будет способствовать мотивированности приговора, т. к. суд подвергнет более точному и полному анализу обстоятельства, подлежащие оценке. Однако результаты обсуждения письменных формулировок не находят отражения в итоговом документе - приговоре суда, поскольку уголовно-процессуальный закон таких требований не содержит. Праву участников судебных прений представить письменные формулировки решений по вопросам, разрешаемым судом при постановлении приговора, не корреспондирует обязанность суда обсуждать и учитывать их в совещательной комнате. Представляется, что в своих письменных предложениях стороны могут отразить и основания для постановления обвинительного приговора без назначения наказания. Также следует дополнить норму закона, указав на возможность высказаться участникам прений и по вопросу, отраженному в ст. 300 УПК РФ, подлежащему выяснению при постановлении приговора, т.к. представляется, что вопрос о вменяемости может быть разрешен судом с учетом предложений участников прений.

Необходимо предусмотреть обязанность суда обсуждать письменные предложения участников прений и давать им оценку в совещательной комнате при изготовлении приговора и мотивировке ответов, на вопросы, указанные в ч. 1 ст. 299, ст. 300 УПК РФ, изложив ч. 7 ст. 292 УПК РФ в следующей редакции:

«7. Лица, указанные в частях первой-второй настоящей статьи, вправе по окончании прений сторон, но до удаления суда в совещательную комнату представить суду в письменном виде предлагаемые ими формулировки решений по вопросам, указанным в части 1 ст. 299, ст. 300 настоящего Кодекса. Предлагаемые формулировки не имеют для суда обязательной силы, но подлежат обсуждению судом при постановлении приговора».

Кроме того, в ч. 3 ст. 292 УПК РФ никаких иных, ранее не указанных в ч. ч. 1 и 2 ст. 292 УПК РФ участников судебных прений не перечислено, таким образом следует исключить ссылку на указанную норму закона из ч. 7 ст. 292 УПК РФ. С учетом положений ст. 428 УПК РФ законный представитель несовершеннолетнего подсудимого вправе участвовать в судебных прениях, однако в ст. 292 УПК РФ как участник прений он не представлен. Следует внести изменения в часть 2 ст. 292 УПК РФ, дополнив ее первое предложение указанием на возможность принять участие в судебных прениях законному представителю несовершеннолетнего подсудимого.

Представляется, что заслуживают внимания и предложения отдельных авторов разделить на два самостоятельных этапа судебного следствия установление обстоятельств совершенного преступления и оснований назначения наказания на основе конкретизации целей доказывания. По их мнению, разделение процессов доказывания на основной и дополнительный, аналогичный производству с участием присяжных заседателей, позволит защитнику более полно реализовать свои полномочия по оказанию квалифицированной помощи[542]. Думается, оптимизация процедуры судопроизводства не только окажет влияние на реализацию права на защиту, но и будет способствовать более взвешенному подходу суда к выбору меры воздействия к виновному при доказанности обвинения. Если вопрос выбора формы реализации уголовной ответственности будет отсрочен от рассмотрения главного вопроса виновности, то представляется целесообразным предоставить сторонам возможность дополнительно представить доказательства, характеризующие личность подсудимого, которые могут возникнуть к моменту принятия судом итогового решения по уголовному делу.

В ст. 299 УПК РФ предусмотрен круг вопросов, которые подлежат обсуждению судом в совещательной комнате. По существу, данная норма закона определяет алгоритм действий суда по исследованию установленных в судебном заседании обстоятельств дела. Анализ содержания вопросов, подлежащих обсуждению судом при постановлении приговора (п. п. 1-4 ч. 1 ст. 299 УПК РФ), свидетельствует о том, что до решения вопроса, подлежит ли подсудимый наказанию за совершение преступления, суд, прежде всего, должен прийти к решению вопроса о его невиновности или виновности. Наличие решений по указанным вопросам является неотъемлемым (обязательным) элементом содержания обвинительного приговора вне зависимости от его вида. Все эти вопросы имеют уголовноправовое содержание, процессуальной же формой признания лица виновным в совершении преступления выступает обвинительный приговор. Только после обсуждения главного вопроса о виновности подсудимого, суд обсуждает, подлежит ли наказанию подсудимый (п. 5

ч. 1 ст. 299 УПК РФ), какое наказание должно быть назначено подсудимому (п. 7 ч. 1 ст. 299 УПК РФ), и имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или освобождения от наказания (п. 8 ч. 1 ст. 299 УПК РФ).

Представляется, что наличие противоречий в последовательности вопросов, которые суд должен разрешить в совещательной комнате, приводит к тому, что суд не всегда четко формулирует фактические и правовые основания принятых решений. Это, в свою очередь, влечет нарушение требования обоснованности приговора, порождает противоречия между описательно-мотивировочной и резолютивной частями приговора. Анализ

ч. 5 ст. 302 УПК РФ и п. 4 ст. 307 УПК РФ позволяют сделать вывод о том, что законодатель разграничивает вопросы освобождения от наказания и освобождения от его отбывания, а очередность изложения решений суда в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора (п. п. 3, 4 ст. 307 УПК РФ) противоречит логической последовательности и порядку обсуждения вопросов при постановлении приговора (п. п. 5, 6 ч. 1 ст. 299 УПК РФ). Более логичным представляется эти вопросы разделить, и изменить их очередность в целях минимизации уголовной репрессии.

При обсуждении вопросов, подлежащих разрешению при постановлении приговора, суду следует убедиться в отсутствии оснований для освобождения лица от уголовной ответственности и наказания (п. 7 ч. 1 ст. 73 УПК РФ), установление наличия или отсутствия данных обстоятельств входит в предмет доказывания по каждому уголовному делу. После рассмотрения вопроса виновности суд приступает к рассмотрению вопросов наказания и первым суду необходимо обсуждать вопрос о наличии оснований с минимальным карательным воздействием, то есть оснований для постановления приговора без назначения наказания и подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное преступление, а уже затем обсудить вопрос о том, какое наказание должно быть назначено подсудимому и имеются ли основания для освобождения подсудимого от наказания[543]. С указанными вопросами тесно связаны и предусмотренные в ст. 432 УПК РФ возможные последствия применения принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетним. В связи с этим предлагается изменить ч. 1 ст. 299 УПК РФ, уточнив содержание и очередность некоторых вопросов, подлежащих обсуждению судом при постановлении приговора. Так, п. п. 5, 6 и 6.1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции:

«5) имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания и подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное им преступление; имеются ли основания для применения принудительных мер воспитательного воздействия в случае, предусмотренном ч. 1 ст. 92 УК РФ;

6) имеются ли обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание; имеются ли основания для изменения категории преступления, в совершении которого обвиняется подсудимый, на менее тяжкую в соответствии с частью шестой статьи 15 Уголовного кодекса Российской Федерации;

6.1) какое наказание должно быть назначено подсудимому; имеются ли основания для освобождения от отбывания наказания или применения отсрочки отбывания наказания; имеются ли основания для применения принудительных мер воспитательного воздействия в случае, предусмотренном ч. 2 ст. 92 УК РФ;». Поскольку содержание вопросов в п. 7 и п. 8 ч. 1 ст. 299 УПК РФ вошли в указанные пункты, то, соответственно, п. 7.1 и п. 7.2 части первой ст. 299 УПК РФ следует считать соответственно пунктами 7 и 8.

В обвинительном приговоре без назначения наказания с применением принудительной меры воспитательного воздействия представляется необходимым указать, какими доказательствами подтверждается, что исправление несовершеннолетнего может быть достигнуто без применения наказания путем применения указанной меры. Данные обстоятельства, подлежащие доказыванию, должны быть установлены в ходе производства по делу. Оценку же этим доказательствам дает суд, причем, как верно подчеркивает И. Овсянников1, особенностью доказывания в этой части является то, что эти обстоятельства устанавливаются не достоверно, а с определенной степенью вероятности. Наряду с иными доказательствами, характеризующими личность подсудимого, эти обстоятельства принимаются судом в обоснование своих выводов[544] [545].

Достаточно дискуссионным является вопрос о правовых последствиях изменения категории преступления в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ и вследствие этого, например, применение принудительных мер воспитательного воздействия к несовершеннолетнему. В качестве примера, иллюстрирующего данную проблему, можно привести приговор в отношении С., осужденного обвинительным приговором без назначения наказания по ч. 3 ст. 158 УК РФ Зейским районным судом Амурской области. В приговоре суд мотивировал, что С. не может быть назначено наказание более 4 лет (наказание при этом в приговоре не назначено), снизил категорию совершенного преступления, и, считая С. осужденным за преступление средней тяжести применил к нему принудительные меры воспитательного воздействия на основании ч. 1 ст. 92 УК РФ, ч. 1 ст. 432 УПК РФ1.

Пленум Верховного суда РФ в Постановлении № 19 разъяснил, что в случае, когда при постановлении приговора суд, назначив наказание, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ изменил категорию преступления на менее тяжкую, при наличии оснований, предусмотренных ст. ст. 75, 76, 76.1 и 78 УК РФ, он освобождает осужденного от отбывания назначенного наказания (п. 26). Данная позиция была дополнена в разъяснении Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 мая 2018 г. № 10 : решение суда об изменении категории преступления с тяжкого на преступление средней тяжести позволяет суду при наличии оснований, предусмотренных ст. ст. 75, 76, 78, 80.1, 84, 92, 94 УК РФ, освободить осужденного от отбывания назначенного наказания (п. 10). Между тем, следует отметить, что указанные в данных положениях Постановлений Пленума основания, предусмотренные ст. ст. 75, 76, 76.1, 78, 94 УК РФ влекут освобождение от уголовной ответственности, а потому их применение в качестве оснований освобождения от наказания представляется некорректным. Кроме того, наличие условий, предусмотренных ст.80.1 УК РФ является основанием для постановления обвинительного приговора без назначения наказания, а основания, предусмотренные ст. ст. 84, 92УК РФ в определенных случаях выступают в качестве оснований постановления обвинительного приговора без назначения наказания, в других - для постановления обвинительного приговора с назначением наказания и освобождением от его отбывания.

Одним из условий изменения категории преступления является назначение в приговоре определенного срока наказания, отсюда также следует, что это возможно только при постановлении обвинительного приговора с назначением наказания и освобождением от его отбывания, что и подчеркнуто в указанном Постановлении от 25 мая 2018 г. № 10.

Вместе с тем, такая позиция разделяется не всеми. Так, Г. Русман, анализируя проблемы правоприменения изменения категории преступления, сделала вывод, что это влияет, в том числе, на решение вопросов исчисления сроков давности преступления, [546] [547] освобождения от наказания в связи с изменением обстановки, освобождения от наказания несовершеннолетних и других1. В свою очередь, Д. Дядькин, вполне обоснованно отмечает, что невозможность изменить категорию преступления лицам, осужденным без назначения наказания, существенно бы ограничивала их права и ставила бы их в менее выгодное положение по отношению к лицам, осужденным с назначением наказания: «В этом плане серьезно пострадать могут интересы, например, несовершеннолетних, чья мера ответственности за совершенное преступление вообще может быть не связана ни с наказанием, ни с уголовной ответственностью» - подчеркивает автор, и приходит к выводу, что при изменении категории преступления возможны, в том числе, правовые по- 2

следствия в виде применения принудительных мер воспитательного воздействия .

Представляется, что действующая редакция ч. 6 ст. 15 УК РФ исключает в случае изменения категории преступления возможность постановить обвинительный приговор без назначения наказания. В описательно-мотивировочной части приговора суд указывает о назначении наказания, далее мотивирует вывод об изменении категории преступления и определяет правовые последствия этого. В резолютивной части такого приговора суд не может освободить от уголовной ответственности или постановить исследуемый приговор. Приговор состоит из нескольких частей, но является единым, и в нем уже решен вопрос назначения наказания, соответственно, можно лишь освободить от отбывания наказания осужденного и применить иные последствия, например, связанные с видом режима отбывания наказания. Между тем представляется не последовательной очередность обсуждения вопросов в ст. 299 УПК РФ: сначала обсуждается вопрос о наличии оснований для изменения категории преступления (п. 6.1 ч. 1 ст. 299 УПК РФ), лишь затем - обсуждается вопрос о наказании (п. 7 ч. 1 ст. 299 УПК РФ). Тогда как само изменение категории зависит от размера назначенного наказания в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ.

По своему объему и содержанию мотивировка решения суда о неназначении наказания в обвинительном приговоре должна быть, с одной стороны, достаточно четкой и убедительной, чтобы из нее логически следовал вывод суда о постановлении данного вида обвинительного приговора. С другой стороны, - указание оснований принятия такого решения не должно излишне усложнять приговор. Судом могут быть установлены, а потому подлежат оценке и доказыванию такие сведения о личности, которые [548] [549] свидетельствуют, что цели наказания уже достигнуты или могут быть достигнуты без его назначения и назначение наказания в этом конкретном случае избыточно. Эти обстоятельства, установленные в ходе производства по делу, могут повлечь освобождение от наказания (п. 7 ч. 1 ст. 73 УПК РФ), в рассматриваемом случае - осуждение без назначения наказания, и разрешается этот вопрос положительно постановлением обвинительного приговора без назначения наказания.

Именно надлежащая оценка, основанная на соответствующих доказательствах и мотивированная в приговоре, когда проанализированы все обстоятельства преступления и личность подсудимого, позволяет суду принять решение о достаточности разрешения уголовного дела в суде путем осуждения без назначения наказания. При мотивировании решения суд должен привести такие сведения о личности подсудимого и содеянного им, которые послужили основанием для принятия такого решения. Соответственно, эти сведения не только должны быть установлены в ходе судебного следствия, но и приведены в различных частях приговора: во вводной части приговора лишь приводятся сведения, оценка им дается в описательно-мотивировочной части приговора, а основания постановления такого приговора должны быть четко указаны в резолютивной части приговора.

Представляется явно недостаточным просто указание в тексте приговора, что «суд учитывает данные о личности подсудимого», если не раскрывать содержание этих данных, повлиявших на выводы суда. Отсутствие либо недооценка изучения личности подсудимого лишает приговор свойства мотивированности. При изложении данных о личности, которые повлияли на выводы суда о достаточности только осуждения лица, без его наказания, думается, что такой подход должен отражать полученные сведения и взаимосвязь с принятым решением.

При формулировании окончательного вывода суда об осуждении виновного лица без назначения наказания представляется необходимым указывать норму уголовного права, на основании которой принято такое решение. Ссылку на нормы УПК РФ, которыми руководствуется суд, следует приводить и, завершая изложение описательномотивировочной части обвинительного приговора без назначения наказания. Резолютивная часть приговора должна отражать принятые судом решения, при этом она должна быть предельно краткой и ясной, чтобы в процессе исполнения приговора не возникало никаких сомнений относительно существа вынесенного судом решения .

Анализ ст. 308 УПК РФ, содержащей требования к резолютивной части обвинительного приговора, позволяет отметить, что в ней не предусмотрено обязательное отражение решения об основаниях обвинительного приговора без назначения наказания. Вместе с тем, представляется необходимым в резолютивной части обвинительного приговора без назначения наказания указать правовые основания постановления такого вида приговора со ссылкой на конкретные нормы УПК РФ.

В этой связи предлагается ч. 1 ст. 308 УПК РФ дополнить п. 3.1 в следующей редакции: «3.1) основания постановления обвинительного приговора без назначения наказания;».

При обсуждении вопросов, указанных в ч. 1 ст. 299 УПК РФ, суд обсуждает, в первую очередь, наличие оснований к постановлению обвинительного приговора без назначения наказания, думается, что данный вид приговора и должен быть приведен первым в числе других видов обвинительного приговора в ч. 5 ст. 302 УПК РФ, как представляющий наименьший объем карательного воздействия в результате признания виновным и осуждения.

В связи с чем предлагается ч. 5 ст. 302 УПК РФ изложить в следующей редакции: «5. Обвинительный приговор постановляется:

1) без назначения наказания;

2) с назначением наказания, подлежащего отбыванию осужденным;

3) с назначением наказания и освобождением от его отбывания».

Важность содержания судебных прений и их влияние на внутреннее убеждение суда при постановлении итогового судебного решения подчеркивается и порядком постановления приговора в совещательной комнате в условиях тайны совещания судей немедленно после заслушивания прений сторон и последнего слова подсудимого . Представляется, что по смыслу закона, законодатель не случайно предусмотрел обязанность суда удалиться в совещательную комнату - для того, чтобы то впечатление, которое сложилось от услышанных речей и выступлений в судебном заседании, в которых [550] [551] стороны высказываются об основных вопросах производства по делу, не было утрачено при постановлении приговора.

Ретроспективный анализ порядка постановления приговора свидетельствует, что УУС предусматривал постановление приговора (как при вынесении вердикта присяжными, так и коронным судом) по заслушиванию заключений сторон в совещательной комнате, в которую никто не имел права входить (ст. ст. 765, 806 УУС). При этом УУС не регламентировал вопросы выхода из совещательной комнаты для отдыха и по окончании рабочего времени, при том, что и у судей ХІХ века, необходимость в таковых, представляется, существовала. На основании ст. 317 УПК РСФСР 1923 г. до вынесения приговора суд должен был оставаться совершенно изолированным в совещательной комнате. Вместе с тем отдельные авторы полагали, что нельзя рассматривать нарушением этих правил вызов председателем суда в совещательную комнату коменданта суд или курьера для дачи каких-либо поручений, так как «изолирование состава суда в совещательной комнате имеет в виду, чтобы приговор по делу был составлен, во-первых, непосредственно после заслушивания дела и без всяких перерывов, и, во-вторых, чтобы составлен он был, безусловно, самими судьями»1. Еще в 1991 г. В. Т. Томин предлагал избавить судей «от механической работы по написанию приговора»[552] [553], с возможностью по окончанию совещания судей приглашать специалиста для изготовления приговора. Однако в настоящее время технические возможности существенно изменились и позволяют изготовить текст приговора непосредственно в условиях совещательной комнаты.

В современной научной литературе в целях процессуальной экономии содержатся различные предложения оптимизации порядка постановления приговора, порой диаметрального характера: 1) Представляются дискуссионными предложения отдельных авторов о вынесении в совещательной комнате только резолютивной части приговора в исключительных случаях, обусловленных большим объемом уголовного дела[554]. Думается, что составление остальной части приговора вне пределов совещательной комнаты не будет способствовать задачам постановления данного решения в условиях, способствующих принятию решения по внутреннему убеждению и вне постороннего влияния кого- либо и чего-либо. Вместе с тем, заслуживают внимания законодателя обоснованные предложения о предоставлении мотивировочной части судебного решения по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести только по ходатайству стороны и отказа от практики автоматического вручения копий судебного решения1.

2) Предлагается запретить пользоваться судьям средствами связи в совещательной комнате, но при этом не рассматривается как нарушение тайны совещания судей привлечение секретаря судебного заседания к механической работе по изготовлению приговора[555] [556].

3) Законодатель регламентировал возможность перерыва для отдыха с выходом из совещательной комнаты (ч. 2 ст. 298 УПК РФ). Некоторые процессуалисты предлагают внести изменения, указав на возможность перерывов (то есть речь идет о возможности несколько раз покинуть совещательную комнату в течение рабочего дня)[557], другие авторы предлагают в протоколе судебного заседания отражать объявление каждого такого перерыва суда в совещании с выходом из совещательной комнаты[558]. Рассматривая последние два предложения, в целом, следует подчеркнуть, что соблюдение тайны совещания судей является также соблюдением норм профессиональной (судейской) этики, поскольку фактически судьи проводят совещание при постановлении приговора в большинстве случаев не в специально оборудованных для обеспечения конфиденциальности помещениях, изолированных от залов судебных заседаний, иных помещений, в отсутствие каких-либо средств связи, а в рабочих кабинетах судей.

При этом установленное вышестоящим судом нарушение требований закона о соблюдении тайны совещания судей является не только безусловным основанием к отмене приговора в силу прямого указания на то в уголовно-процессуальном законе (п. 8 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ), но и влечет привлечение судьи к дисциплинарной ответственности, вплоть до лишения полномочий судьи[559]. Думается, необходимо исключить из норм процессуального права вопрос перерывов в совещании судей, поскольку нецелесообразно включение технических вопросов в процессуальные отношения. Абсурдно каждый раз такие, по сути, «технические перерывы» отражать в протоколе судебного заседания. Оставление совещательной комнаты, как помещения, в котором пребывает суд при постановлении приговора, само по себе не свидетельствует о нарушении тайны совещания судей.

В связи с этим часть 2 статьи 298 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «2. Судьи не вправе разглашать суждения, имевшие место при обсуждении и постановлении приговора, или иным способом раскрывать тайну совещания судей», исключив первое предложение действующей редакции.

Реализацией гарантии независимости судей и свободы выражения мнения судьи при коллегиальном рассмотрении дела при принятии судебного решения является и право судьи на особое мнение, что предусмотрено ч. 5 ст. 301 УПК РФ. Вопрос сущности и правовых последствий особого мнения занимает страницы юридических изданий уже многие годы, но, как видно, законодатель так и не нашел их разрешения, а неопределенность нормы затрудняет ее реализацию1. В целом рассмотрение сущности особого мнения позволяет выделить два подхода. Первый основан на том, что особое мнение составляет тайну совещания судей, отсюда вытекает то, что особое мнение не может иметь правовые последствия, а лишь выступает в качестве процессуальной гарантии[560] [561]. Данная позиция представляется спорной. Особое мнение является реализацией принципа независимости судей, а в законе содержится прямой запрет разглашать суждения, имевшие место при обсуждении, что не свидетельствует о связи особого мнения с нарушением тайны совещания судей.

Второй подход объединяет авторов, рассматривающих особое мнение как процессуальный документ, не составляющий тайну совещания судей. Особое мнение рассматривается как уголовно-процессуальный акт[562]; единоличное судебное решение[563]; позиция судьи, оставшегося в меньшинстве, несовпадающая с принятым по уголовному делу коллегиальным решением[564]; судебная правовая позиция[565]. Значение особого мнения рассматривается сторонниками второго подхода следующим образом: 1) особое мнение является официальным процессуальным актом (документом), составленным и подписанным судьей, подтверждающим спорность принятия решения и отражающим сущность, основания и мотивы несогласия судьи с мнением большинства членов коллегии1; 2) наличие особого мнения повышает ответственность судей за принятие решения, усиливая взаимный контроль за правильностью решений по обсуждаемым вопросам и повышая мотивированность приговора[566] [567] [568]; 3) особое мнение является безусловным основанием для рассмотрения уголовного дела вышестоящим судом ; 4) особое мнение, не выходящее за рамки доводов жалоб и представлений, должно учитываться вышестоящим судом[569]; 5) особое мнение - часть приговора (приобщается к приговору)[570]; 6) особое мнение не является частью приговора (приобщается к делу)[571]; 7) вышестоящий суд не обязан, оставляя приговор без изменения, опровергать особое мнение, но может оценить доводы судьи[572].

Рассматривая приведенные точки зрения, следует отметить, что особое мнение не является решением, поскольку решение по делу может быть одно - приговор или определение, подписанные всем составом суда, в том числе, судьей, оставшемся при особом мнении. Однако в нем отражаются судебные действия, а именно - итоговая позиция судьи, оставшегося в меньшинстве, то есть участником уголовного судопроизводства, полномочным на составление данного процессуального документа в ходе производства по уголовному делу, т. к. судья на законных основаниях осуществляет уголовнопроцессуальную деятельность. Особое мнение как процессуальный акт (документ), представляет собой средство, с помощью которого закрепляется информация об иной позиции, чем решение по вопросам, подлежащим обсуждению при постановлении приговора при производстве по уголовному делу. Особое мнение является факультативным процессуальным документом, т. к. не предусмотрено его обязательное составление. По смыслу закона выражение судьей мнения при обсуждении без его письменной фиксации не является особым мнением. Как и всякий процессуальный документ, особое мнение должно порождать права и обязанности участвующих в деле лиц: право на ознакомление с ним и получении его копии, обязанность - ознакомить с ним и учесть при обжаловании.

С учетом изложенного и анализа вышеприведенных точек зрения о сущности и понятии особого мнения, каждое из которых заслуживает внимания и отражает отдельные аспекты одного понятия, представляется возможным сформулировать следующее понятие особого мнения: «особое мнение судьи - самостоятельный процессуальный документ, выражающий итоговую позицию судьи по одному или нескольким вопросам, подлежащим разрешению при принятии решения, при расхождении этой позиции с коллегиальным мнением состава суда».

Солидаризируясь с авторами, рассматривающими особое мнение как часть приговора (что отражено и законодателем, указавшим, что особое мнение приобщается к приговору), следует отметить, что оно обязательно к оглашению и вручению. Думается, что авторитет судебной власти в целом, и законность конкретного приговора не пострадают от того, что председательствующий сообщит сторонам о наличии особого мнения при коллегиальном постановлении приговора (как о том с учетом изменений отражено в действующем уголовно-процессуальном законодательстве), но и если текст особого мнения будет оглашен после провозглашения приговора. Обращает на себя внимание непоследовательность законодателя в отношении особого мнения: в суде первой инстанции оно приобщается к приговору (ч. 5 ст. 310 УПК РФ), а в суде апелляционной инстанции (которая вправе постановить приговор) - особое мнение приобщается к делу (ч. 1 ст. 389.33 УПК РФ).

Особое мнение - судебный процессуальный документ, который составлен судьей, выразившем в письменном виде свое мнение в ходе коллегиального обсуждения в совещательной комнате вопросов, указанных в ст. 299 УПК РФ, подлежащих разрешению по уголовному делу. Поскольку особое мнение, по сути, является не решением, а специфическим процессуальным документом, отражающим итоговую позицию судьи, то движение уголовному делу должно придавать только особое мнение о невиновности при постановлении обвинительного приговора, поскольку свидетельствует, что обсуждение главного вопроса уголовного судопроизводства не сопровождалось единой позицией всей коллегии судей.

Представляется, что именно публичный характер уголовного правосудия, позволяющий знать содержание позиции судьи, отличающейся от итогового решения, дает возможность рассматривать особое мнение как самостоятельный повод для проверки правосудности приговора вышестоящим судом при расхождении мнения судей по главному вопросу - вопросу виновности. Особое мнение, содержащее итоговые позиции судьи по иным вопросам, не может являться предметом самостоятельной проверки, но в случае обжалования приговора сторонами, содержание особого мнения наряду с доводами жалоб и представлений подлежит оценке и рассмотрению вышестоящими судами.

Форма особого мнения, как процессуального документа, включает необходимую совокупность элементов для правильного его оформления и изложения содержания. Особое мнение должно иметь наименование, структуру, включающую вводную, описательномотивировочную и резолютивную части1.

Свою актуальность указанные вопросы не утратили и в связи с изменениями УПК РФ, внесенными ФЗ РФ от 21.10.2013 г. № 272-ФЗ . Данный закон был принят в рамках реализации позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной им в Определении от 17.01.2012 г. № 174-О-О при проверке допустимости к рассмотрению жалобы гражданина Ю. Р. Юдина. Уголовное дело в отношении Ю. Р. Юдина было рассмотрено коллегией из трех судей, один из которых составил особое мнение, приобщенное к делу в закрытом конверте . Согласно ч. 5 ст. 310 УПК РФ особое мнение судьи должно быть изготовлено не позднее 5 суток со дня провозглашения приговора[573] [574] [575] [576]. Следовательно, законодатель предусматривает возможность изготовления особого мнения судьей вне условий совещательной комнаты. Данная норма противоречит положениям ч. 5 ст. 301 УПК РФ, согласно которой судья, оставшийся при особом мнении по постановленному приговору, вправе письменно его изложить в совещательной комнате. Представляется, что данную правовую коллизию необходимо устранить, для чего следует изменить редакцию ч. 5 ст. 310 УПК РФ, регламентировав порядок вынесения особого мнения в совещательной комнате наряду с постановлением приговора. Как показало исследование,

60% опрошенных судей рассматривают как обязанность судьи, оставшегося при особом

1

мнении, изготавливать его в совещательной комнате .

В ч. 6 ст. 310 УПК РФ указаны лица, которые могут заявить соответствующее ходатайство и ознакомиться с особым мнением. Однако уголовно-процессуальный закон не регламентирует порядок заявления соответствующего ходатайства участниками судебного разбирательства, а также порядок и сроки его разрешения судом. Совершенно очевидно, что участники уголовного судопроизводства, обладающие правом обжалования принятого решения, вправе не только знать о наличии особого мнения, но и вправе знать его содержание как можно ранее, в том числе, в целях возможного использования доводов судьи, приведенных в особом мнении, для обоснования своей позиции в суде апелляционной инстанции.

Вместе с тем, по смыслу ч. 6 ст. 310 УПК РФ праву сторон заявить ходатайство об ознакомлении с особым мнением судьи не корреспондирует обязанность суда вручить им копию особого мнения. В этой связи необходима законодательная регламентация сроков и порядка ознакомления с особым мнением, вручения копии особого мнения судьи. Более того, согласно толкованию ч. 6 ст. 310 УПК РФ праву сторон заявить ходатайство об ознакомлении с особым мнением судьи не корреспондирует обязанность суда вручить текст особого мнения. К примеру, А. С. Александров полагает, что «председатель суда может разрешить ознакомиться с особым мнением судьи сторонам (например, защитнику), после вступления приговора в законную силу»[577] [578]. Думается, что текст особого мнения, изложенного судьей письменно в совещательной комнате и приобщенного к приговору, становится его неотъемлемой частью, а потому особое мнение судьи подлежит не только вручению в сроки, и порядке, установленном для приговора, но и опубликованию в сети Интернет в случае размещения самого приговора по данному делу.

В целях совершенствования механизма реализации права судьи на особое мнение предлагается: 1) часть 5 статьи 301 УПК РФ изложить в следующей редакции: «Судья, оставшийся при особом мнении по постановленному приговору, отдельным вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, излагает его письменно в совещательной комнате. В тексте особого мнения судьи указывается: дата и место его вынесения, данные о судье, его вынесшем, сведения по какому делу и каким составом суда вынесен приговор. В тексте особого мнения должны быть изложены: основания и мотивировка позиции судьи, оставшегося при голосовании в меньшинстве. При изложении своего особого мнения судья не вправе указывать в нем сведения о суждениях, имевших место при обсуждении и принятии судебного решения, о позиции отдельных судей, входивших в состав суда, или иным способом раскрывать тайну совещания судей.»;

2) часть 5 статьи 310 УПК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «5. Особое мнение подписывается вынесшим его судьей, приобщается к приговору и подлежит оглашению в зале судебного заседания, за исключением случаев, установленных ч. 7 ст. 241 настоящего Кодекса. После провозглашения особого мнения, председательствующий разъяснят участникам судебного разбирательства, что копию особого мнения судьи они вправе получить в соответствии со ст. 312 настоящего Кодекса»;

3) Дополнить статью 312 УПК РФ второй частью, которую изложить в следующей редакции: «2. В указанном порядке и в сроки, предусмотренные частью первой настоящей статьи, участникам уголовного судопроизводства, обладающим правом апелляционного обжалования, вручается копия особого мнения судьи (судей), приобщенного к приговору»;

4) Статью 389.9 УПК РФ дополнить частью 2 следующего содержания:

«2. Суд апелляционной инстанции проверяет по особому мнению судьи о вопросе виновности законность, обоснованность и справедливость приговора суда первой инстанции. Доводы особого мнения судьи по другим вопросам рассматриваются только наряду с поданными апелляционными жалобами и представлениями».

Также нуждаются в дополнительной регламентации вопросы возобновления судебного следствия. Частью первой ст. 308 УПК РСФСР 1960 г. была непосредственно в законе предусмотрена возможность возобновления судебного следствия определением (постановлением) суда, если во время обсуждения в совещательной комнате вопросов, указанных в ст. ст. 303-305 УПК РСФСР, суд признает необходимым выяснить какие-либо обстоятельства, имеющие значение для дела. УПК РФ такой возможности суду не предоставляет. Воз- обновить судебное следствие суд вправе с учетом положений ст. 294 УПК РФ, если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства. При этом суд лишь вправе, но не обязан решать вопрос о возобновлении судебного следствия. Тогда как ранее с учетом положений ч. 3 ст. 297 УПК РСФСР, если подсудимый в последнем слове сообщит о новых обстоятельствах, имеющих значение для дела, суд был обязан возобновить судебное следствие.

Отсутствие в законе прямого запрета суду возобновить судебное следствие по своей инициативе в совещательной комнате, зачастую, расценивается, как право суда воспользоваться таким порядком . В этой связи в научной литературе высказываются предложения о целесообразности вернуть ранее предоставленное право суду возобновить судебное следствие, если при обсуждении вопросов, предусмотренных в ст. 299 УПК РФ суду не достаточно полученных данных . А. Ю. Астафьев рассматривает как противоречие действующему закону (ст. 295 УПК РФ) возобновление судебного следствия после удаления в совещательную комнату, но предлагает это уточнить, либо прямо запретив, либо регламентировав, таким образом, установив пределы самоконтроля судьи при постановлении приговора3. Следует солидаризироваться с мнением А. С. Александрова о том, что по удалению в совещательную комнату, суд обязан в любом случае возвратиться из нее с определенным решением: вынести приговор или определение (постановление) о возобновлении судебного следствия.

В случае, когда суд по удалению в совещательную комнату при обсуждении и постановлении приговора не смог ответить на все вопросы, подлежащие разрешению в соответствии со ст. ст. 299-300 УПК РФ, представляется правильным предоставить суду право возобновить судебное следствие, чем будет обеспечен реальный механизм самоконтроля судей. На практике зачастую судьи, самостоятельно усмотрев какие-либо нарушения, препятствующие постановлению приговора, принимают решения о возобновлении судебного [579] следствия. В таком случае причиной возобновления может быть цель выяснить и устранить противоречия в доказательствах, нарушениях при их получении, а возможно и восполнение устранимого нарушения процедуры при рассмотрении уголовного дела, на что судья обратил внимание лишь во время постановления приговора. В таком случае после исследования всех новых обстоятельств, имеющих значение для дела, суд должен выяснить наличие дополнений и ходатайств к судебному следствию, а затем перейти к заслушиванию судебных прений и последнего слова подсудимого. При этом участники прений не вправе ссылаться на то, что ранее уже выступали и «остаются на прежних позициях», как зачастую отражено в протоколах судебного заседания, поскольку причиной возобновления судебного следствия как раз и послужили новые доказательства, не исследованные ранее.

Если суд принимает решение о возобновлении судебного следствия в совещательной комнате, то оно излагается в виде отдельного постановления (определения), подписывается составом суда и оглашается в судебном заседании. Если же суд пришел к убеждению возобновить судебное следствие по окончании заслушивания прений сторон, либо по заслушиванию последнего слова подсудимого, но до удаления суда в совещательную комнату, то решение о возобновлении судебного следствия может быть принято на месте, с приведением соответствующих мотивов, указанием норм закона и отражением этого постановления в протоколе судебного заседания с учетом положений ст. ст. 7, 256 УПК РФ УПК РФ. Вместе с тем, представляется, что суд в любом случае обязан возобновить судебное следствие, если в последнем слове подсудимый впервые заявит об иной позиции по вопросу признания вины, чем заявлял ранее в ходе судебного следствия. Думается, изменение отношения подсудимого по главному вопросу уголовного судопроизводства должно быть выяснено и заслушана его новая позиция по делу, таким образом, подсудимому будет предоставлена возможность по реализации своего права на защиту против предъявленного ему обвинения.

В связи с этим предлагается последнее предложение в ст. 294 УПК исключить, ст. 294 УПК РФ дополнить частями 2 и 3 следующего содержания:

«2. Если подсудимый в судебных прениях или последнем слове сообщит о новой позиции по вопросу виновности, то суд обязан возобновить судебное следствие.

3. Если суд по удалению в совещательную комнату при постановлении приговора не смог ответить на все вопросы, подлежащие разрешению в соответствии со ст. ст. 299-300 настоящего Кодекса, то суд вправе возобновить судебное следствие, о чем выносит постановление (определение). По окончании возобновленного судебного следствия суд вновь открывает прения сторон и предоставляет подсудимому последнее слово.».

Как показало исследование, часть оснований постановления обвинительного приговора без назначения наказания не зависит от установления обстоятельств, характеризующих личность подсудимого с точки зрения его посткриминального поведения. В частности, в случае издания акта амнистии, исключающего назначение наказание в зависимости лишь от категории преступления, или невозможности назначить ни один из видов наказания в соответствии с санкцией статьи закона, установление обстоятельств, достаточных для принятия процессуального решения, возможно и в отсутствие подсудимого. Поэтому представляется, что обвинительный приговор без назначения наказания может быть постановлен при соблюдении иных условий и в порядке ч. ч. 4, 5 ст. 247 УПК РФ, в случаях, когда отсутствует необходимость в достижении целей наказания.

Вместе с тем, исходя из сущности обвинительного приговора без назначения наказания, представляется, что данный вид приговора может быть постановлен в большинстве случаев лишь по итогам судебного разбирательства с обязательным участием несовершеннолетнего подсудимого, при установлении обстоятельств, указанных в ч. 1 ст. 432 УПК РФ, поскольку суд должен установить обстоятельства, свидетельствующие о возможности исправления подсудимого без назначения наказания и выбрать вид принудительных мер воспитательного воздействия. Установление данных обстоятельств, а равно, обстоятельств, свидетельствующих об изменении обстановки, также возможно чаще всего с участием самого подсудимого непосредственно в судебном заседании. Не всегда собранные следствием доказательства могут оказаться достаточными для выяснения вопроса о достижении целей наказания или возможности их достижения без назначения наказания отсутствующему подсудимому, поскольку судебное разбирательство в таком случае и постановление приговора заочно характеризуются существенными особенностями[580].

Тем не менее, в судебной практике имеются случаи постановления обвинительного приговора без назначения наказания в отсутствие подсудимого в связи с изменением обстановки. Например, в отношении П., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, не признававшей вину в ходе следствия, по ее ходатайству уголовное дело было рассмотрено в заочном порядке. Суд постановил обвинительный приговор без назначения наказания в связи с изменением обстановки, поскольку пришел к выводу, что с учетом рождения ребенка, переездом в другую страну, подсудимая, которой дан статус беженца, перестала быть общественно опасной П.1.

В отношении Л. , обвиняемого в совершении преступления ч. 1 ст. 228 УК РФ, Ленинградским районным судом г. Калининграда также был постановлен обвинительный приговор без назначения наказания в связи с изменением обстановки, и дело было рассмотрено в отсутствие подсудимого на основании ч. 4 ст. 247 УПК РФ по его ходатайству. Судом учтено, что Л. ранее не судим и совершил преступление небольшой тяжести, осознал общественную опасность совершенного преступления и чистосердечно раскаялся в содеянном, проходил на момент рассмотрения дела срочную службу в Вооруженных Силах РФ, где характеризовался положительно, и поэтому перестал быть общественно опасным. Однако, в нарушение требований ч. 2 ст. 316 УПК РФ приговор был постановлен в особом порядке на основании ходатайства Л., заявленного им при окончании предварительного следствия[581] [582].

В отдельных случаях судами принимается решение о постановлении в заочном порядке приговора без назначения наказания в отсутствие каких-либо оснований. Так, Сургутским городским судом Ханты-Мансийского автономного округа-Югры на основании ч. 5 ст. 247 УПК РФ был постановлен обвинительный приговор в отношении Г., проживающего за пределами России. Подсудимый Г. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 161 УК РФ и осужден без назначения наказания, т. к. суд пришел к убеждению, что «реальное или условное лишение свободы не будет исполнимым»[583]. Представляется, что суд не может подменять вопросы исполнимости наказания с основанием постановления приговора без назначения наказания.

Думается, что с участием подсудимого в судебном разбирательстве возможно более полно установить основания постановления приговора такого вида, если суд высказывается о достижении целей наказания к моменту постановления приговора и возможности их достижения без назначения наказания. Представляется, что нормативного регулирования вопроса участия подсудимого не требуется, поскольку в каждом конкретном случае суд, исходя из установленных обстоятельств, вправе принять решение о необходимости обязательного участия подсудимого, или расценить представленные доказательства достаточными для принятия итогового судебного решения в процессуальной форме постановления обвинительного приговора без назначения наказания в отсутствие подсудимого.

Постановление обвинительного приговора исследуемого вида допускается и по результатам рассмотрения уголовного дела в упрощенных производствах (главы 32.1, 40, 40.1 УПК РФ), не исключающих исследование и оценку обстоятельств, характеризующих личность подсудимого1. В случае постановления обвинительного приговора без назначения наказания по результатам сокращенных (ускоренных) производств такой приговор не обладает свойством преюдициальности, в силу прямого указания на это в законе (ст. 90 УПК РФ), но обладает всеми иными вышеуказанными свойствами приговора, характеризующими его как акт правосудия по уголовному делу. Обеспечивая оптимизацию уголовного правосудия в части временных и материальных затрат, упрощенные производства по уголовным делам о преступлениях небольшой и средней тяжести также могут быть завершены постановлением обвинительного приговора исследуемого вида. В этой связи следует солидаризироваться с О. В. Качаловой, в том, что «одной из идей, положенных в основу развития современных упрощенных уголовнопроцессуальных форм, является идея достижения максимального уровня социального компромисса, снижение конфронтационности, сглаживание уголовно-правового конфликта различными способами, предполагающими снижение степени уголовной репрессии в отношении лиц, совершивших преступления, которые согласны с предъявленным обвинением и избирают упрощенные формы их рассмотрения, сотрудничают со следствием, активно раскаиваются, заглаживают причиненный ущерб и т.п.»[584] [585]. Представляется, можно констатировать, что существование упрощенных производств, в целом соответствует не только оптимизации уголовного судопроизводства, но и восстановительному подходу в уголовном правосудии, что может быть реализовано с помощью такого процессуального средства как обвинительный приговор без назначения наказания.

Подводя итог исследованию порядка постановления обвинительного приговора без назначения наказания, следует отметить, что для реализации сторонами предоставленных им прав в уголовном судопроизводстве, должны быть предусмотрены соответствующие механизмы. Одним из элементов такого механизма является предоставление равного права всем участникам судебных прений в письменном виде довести до суда свою позицию по вопросам, которые суд будет рассматривать при постановлении итогового судебного решения. По сути, на этапе судебных прений стороны имеют последнюю возможность повлиять на формирование у суда убеждения по главным вопросам, которые ему предстоит разрешить, в том числе, стороны вправе высказаться о возможности осуждения без назначения наказания и мотивировать свои позиции. В связи с этим обоснованы и предложены соответствующие изменения в ст. 292 УПК РФ. Непосредственно с разрешением вопроса виновности и наказания, реализацией восстановительного подхода связаны и иные сформулированные предложения, направленные на совершенствование порядка постановления приговора.

В результате изучения порядка постановления приговора предложен новый алгоритм привлечения к уголовной ответственности виновного лица, предполагающий реализацию восстановительного подхода в уголовном правосудии, заключающийся в необходимости выбора процессуальной формы реализации уголовной ответственности в виде решения с наименьшим карательным воздействием.

<< | >>
Источник: Попова Ирина Павловна. ОБВИНИТЕЛЬНЫМ ПРИГОВОР БЕЗ НАЗНАЧЕНИЯ НАКАЗАНИЯ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ: СУЩНОСТЬ, ОСНОВАНИЯ И ПОРЯДОК ПОСТАНОВЛЕНИЯ Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Иркутск - 2018. 2018

Еще по теме 2.2 Процессуальный порядок постановления обвинительного приговора без назначения наказания:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  2. § 5.1. Процессуальный порядок и организационные проблемы назначения ССТЭ
  3. § 3. Особенности уголовно-процессуальной формы стадии подготовки судебного разбирательства с участием несовершеннолетних
  4. § 3. Практика применения и пути совершенствования условнодосрочного освобождения от отбывания наказания и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания
  5. § 1. Судебный контроль на стадии исполнения наказания как средство правовой защиты осужденных
  6. § 2. Организационные проблемы обеспечения деятельности адвоката (защитника) на стадии исполнения наказания
  7. §1. Формы и способы двусторонней координации процессуальных и материальных отраслевых конструкций в механизме уголовно-правового регулирования
  8. §2.Система основных процессуальных актов при освобождении от уголовной ответственности и от уголовного преследования
  9. § 1.3. Зарубежный опыт производства дознания и дифференциации его процессуальной формы
  10. § 1. Форма и содержание обвинительного заключения
  11. Основания, порядок принятия и особенности итоговых решений по уголовному делу в отношении умершего
  12. Оглавление
  13. 1.1 Обвинительный приговор без назначения наказания как средство реализации восстановительного подхода в современной парадигме уголовного судопроизводства
  14. 1.2 Возникновение, становление и развитие уголовно-процессуального законодательства, регулирующего постановление обвинительного приговора без назначения наказания
  15. 1.3 Понятие и значение обвинительного приговора без назначения наказания в современном российском уголовном судопроизводстве
  16. 2.1 Основания постановления обвинительного приговора без назначения наказания в российском уголовном судопроизводстве
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -